На большом холме на вершине стоял большой белый особняк в средневековом стиле. Вокруг него раскинулись ухоженные сады. В мир современных технологий, подобное жилище могли себе позволить только очень богатые люди.
- Мася, Мася! Смотри, что я нашел! - белоголовый парнишка двенадцати лет вприприжку несся от большого особняка в сторону беседки.
Из беседки выглянул еще один и сердито произнес:
- Лекс, ну сколько можно повторять! Не называй меня Масей. Я Мишеус и только Мишеус!
- Мася, не будь букой! - Лекс замахал книгой, которую держал в руках, - ты лучше посмотри сюда! - и подбежав к Машеусу, плюхнулся рядом с ним на скамейку.- Смотри! окаазывается, электронные механизмы могут испускать определенные поля, которые содержат информацию!
- Ну и что? - Машеус, недовольно поморщился. - У тебя опять очередной бзик? Между прочим я только-только начал понимать, как управлять этим древним самолетиком, - он повертел в руках полуметровый Ил-2.
На губах Лекса расцвела озорная улыбка:
- Тебе понравиться! - он ткнул пальцем в открытую книгу. - Ты только подумай! Твой отец подарил тебе на прошлой неделе новейший дешифратор!
- Подарил. Но при чем здесь эти старые записи? - Машеус с надеждой посмотрел на самолет. Он понял, что пока Лекс не расскажет ему свою очередную безумную затею, он не сможет продолжить заниматься им.
- Ты только представь себе! - Лекс возбужденно соскочил со скамьи и замахал руками. - С тебя прибор, с меня Люси. Ты же знаешь, что это один из старейших андроидов. И отец передал ее мне! Мы сможем проверить не только твой дешифратор, но и побольше узнать о старых технологиях! А то в школах преподают только новые, а они все такие неинтересные!
В глазах Мишеуса появился огонек интереса:
- Слушай, а ведь это действительно интересно!
- А ты как думал!

Через час можно было наблюдать, как те же двое пробирались в одну из лабораторий, находящихся на нижних этажах. Один из них нес дешифратор, второй вел за руку восемнадцатилетнюю девушку. Видно было, что они не первый раз направлялись туда.
- Лекс, а ведь Люси уже больше трехсот лет в вашей семье. Твой отец не будет ругаться?
- Мася, не дрейфь! Мы всего лишь протестируем ее и посмотрим, что покажет прибор при последовательном отключении всех систем. Перезагрузка еще ни одному компьютеру не помешала, а Люси вряд ли даже знает, что это такое. Так что мы действуем и для ее блага. - Тихонько хихикнул. - Может она после нее быстрее соображать станет.
Добравшись до лаборатории номер три, мальчишки деловито приступили к осуществлению задуманного. Лекс достал нанокомпьютер и начал подключать его к Люси, открыв панель управления у нее на животе. Машеус в это время подключал свой прибор через разъем на шее. Закончив все приготовления, они запустили тестирующую программу.
- Ты только посмотри! - воскликнул Машеус. - Как интересно. Да мы можем по результатам этого эксперимента написать домашнюю работу по робототехнике и Гюрзе останется нам только высшие баллы поставить - тему-то свободную задали...
- Мелко смотришь, Мася! - Лекс даже приплясывать начал от переполнявших его чувств. - Нам же еще несколько предметов сдавать надо, у тут как раз еще по истории первых нанотехнологий работу написать можно будет. Я просто гений! Давай теперь поставим пошаговое отключение с последующей загрузкой и пойдем поужинаем?
Машеус согласно кивнул головой. Про самолет он уже забыл.
- Сейчас. Мне осталось ввести последние команды. Завтра с утра проверим результаты и начнем писать домашки.

На следующе утро они первым делом забежали в лабораторию, чтобы забрать записи и отправить Люси делать ее повседневные дела.
- Мася, а Мася?
- Ну чего опять тебе? - пробурчал Машеус. - Ну сколько раз тебе можно повторять...
- Машеус, не будь таким занудой! Нам и так еще сравнительный анализ проводить. По-хорошему бы для чистоты эксперимента еще что-нибудь проверить. У тебя есть старые роботы?
- Есть. Но тебе я их не дам! А то на запчасти еще разобрать захочешь... Опаньки.... - Машеус резко побледнел.
- Что случилось? - Лекс нетерпеливо ткнул пальцем в застывшего друга.
- А ты сам помотри, - Машеус развернул экран нанокомпьютера, подключенного к дешифратору. - Это расшифровка последнего сигнала перед окончательным отключением Люси.
Лекс перевел взгляд с Маси на экран. Там большими буквами было написано: "ТЕПЕРЬ Я ЗНАЮ ЧТО ТАКОЕ СМЕРТЬ. СПАСИБО."

Закрывая лицо пеленою волос,
Ты сидишь на траве отрешенно.
И остался один нерешенный вопрос
гулким эхом летящий в душе.

Закрывая глаза легким выпадом
Ты летишь в облака за победой,
Только вот не ждала ты выбора
и не знаешь теперь ответа.

Нападая клинком молчания,
легким дождиком проливаясь,
Отрубаешь руку случайно
оказавшуюся крылом.

У истории этой нет начала,
у истории этой не будет конца,
я в нее заглянула случайно,
пробегая мимо крыльца.

Серой тенью тихо скользнула,
прокралась под покров полусна,
и уже никогда не забыла,
как сменялась зимою весна.

Я поймала счастья золотую бабочку.
В плену держать не буду - пусть себе летит.
Я поймала счастья золотую бабочку.
И от нежных чувств к тебе каждый нерв звенит.

Золотая бабочка улетать не хочет -
поселилась в кухне и поет любовь.
Золотая бабочка улетать не хочет -
огоньком порхает и хранит любовь.

Нежный шелк полупрозрачного вечернего платья возбуждающе скользит по моему телу. Я чувствую, как мои соски напряглись приподнимая ткань. Дыхание участилось. Музыка становится все быстрее. И вот я уже почти лечу. Быстрее! Быстрее! Закрываю глаза и полностью отдаюсь этому волшебному ритму. Еще быстрее!
Кричу в экстазе и ты начинаешь играть все медленнее... Плавными движениями снимаю платье. Оно струится у меня между ног, по груди - успокаивая и в то же время возбуждая еще больше. Ночной воздух укачивает меня своей прохладой, слизывая бусинки пота с моей кожи.
А ты опять увеличиваешь темп. И я кружусь в лунном свете все быстрее и быстрее. Горячее тепло зарождается глубоко во мне, готовое выплестнуться в зверином крике. С последним аккордом падаю в изнемождении, захваченная диким и первобытным чувством нереальности происходящего.
Ты кладешь гитару рядом со мной и грубо входишь в мое разгоряченное жаждущее лоно. Как невыносимо до боли отдается во мне каждое твое движение. Хватаешь меня за волосы и оттягиваешь голову назад, чтобы я перестала кусать тебя. На моих губах вскус твоей крови. Ты слизываешь ее языком и двигаешься во мне все жесче и мощнее. Другой рукой ты держишь мои руки за запястья, а в глазах твоих утонет самая темная ночь. Как умирающий от жажды пьет воду, так ты впиваешься в мои губы, заглушая рвущийся крик.
Опустошенная, поднимаю голову с твоего плеча и, пошатываясь, иду одевать платье. Я все поняла. Этой ночью ты прощался со мной. Но я уйду сама и тебе не придется ничего говорить. И не буду ждать, что вернешься. Сегодня мы поставили печати на душах друг друга. Но больше никогда не увидимся в этой жизни. Я не буду прыгать с этой крыши. Я не буду выть от боли, что тебя больше нет со мной. Я не буду сходить с ума, замерзая в одинокой постели. Не буду.
Переходя дорогу, последний раз оборачиваюсь на твой дом и, холодея, вижу как ты падаешь с десятого этажа нашего несбывшегося рая. Оцепенев, слышу слева визг тормозов. Мое тело, как изломанная кукла, падает на такой холодный асфальт. Я не буду плакать...

Я устал бродить в одиночестве стен,
Натыкаясь на призрачный смех.

***

В тот вечер что-то случилось. Что-то, что изменило меня. Как обычно, я сидел на набережной с трубкой в зубах и смотрел на закат. Чайки кричали вслед уходящему солнцу "Мы будем ждать!". Шум гуляющих людей почти заглушал рокот прибоя. Со всех сторон слышались крики детей, подвыпивших компаний и музыка уличных кафе.


И тут я увидел Тебя. Ты шла за каким-то мальчишкой. Белобрысым и босоногим. Он бежал за бабочкой-капустницей с сачком и постоянно натыкался на людей. На Тебе был белый-белый сарафан с красной вышивкой и полупрозрачные босоножки.

С тех пор нет мне покоя. В каждом шорохе моего пустого дома я слышу Твои шаги. Я пытаюсь заглянуть Тебе в глаза, но ничего не вижу. Ты издеваешься надо мной? Куда Ты исчезаешь, когда я пытаюсь подарить тебе цветы? И в результате стою, как последний идиот, с букетом белых лилий посреди толпы слепых и глухих. Они не видят Твоей красоты. Они не слышат как я кричу, когда Ты исчезаешь, стоит только мне приблизится на расстояние вытянутой руки.

Забери меня с собой. Вчера я видел, как Ты погладила по плечу проходящего мимо молодого парнишку в форме ВДВ. Тебе нравятся брюнеты? Я покрашу свои волосы и пойду служить по контракту.

Я перестал включать свет. Теперь в моем доме постоянно горят свечи. Ведь Ты любишь запах плавящегося воска? Его горячие слезы капают на мою подставленную ладонь и медленно остывают. Они похожи на маленькие белые кляксы. Они лежат на кухне в коробке вместе со стихами, которые я никогда Тебе не прочитаю.

Я бросил курить. Может, тебе не нравится запах табака? А может, мне сменить костюм? Научится печь пироги? Стрелять? Завести черную кошку?

***

Солнце медленно тает в водах моря, окрашивая его в цвет твоих губ. И тишина... Все вокруг замерло в ожидании. Мое сердце гулко стучит, наполняя меня странной мелодией. Не могу пошевелится. Ты плавным шагом подходишь ко мне и с тихим смехом берешь две белые лилии из моих рук. Можно Тебя обнять, любимая? Я так долго ждал Тебя. Почему Ты смеешься? Теперь мы всегда будем вместе? Поцелуй меня! Ну же! Выпей меня до дна!

***

Из статьи одной газеты:
"Вчера вечером в нашей областной больнице умер, не выходя из комы, молодой талантливый художник Андрей *****. Его картины из серии "Свидание со смертью" просто поражают воображение."

Два дебила - это сила.
Три дебила - это жесть.
Четыре дебила - это уже паталогия.
Особенно если это мои братья.
И кто же тогда я? Если у меня нет братьев. Теперь нет. Совсем нет.

Бейсик самый старший. Был самый старший. Он утонул, когда пытался спереть завтрак из аквариума. Глупая смерть.

Пушок дожил до года. Нас как раз учили охотиться на голубей. Он сдавал экзамен на самостоятельную охоту и попал под бешенный мотоцикл.

Барсик и Лазарь угодили на ужин к бомжам. Финита ля комеди. Если ты готов съесть живое существо, то будь готов к тому, что и тобой тоже захотят полакомиться.

И вот он я! Позвольте представиться! Кузье Леопольдович де Мурло! Друзьям можно просто Кузя. Сижу на высоковольтном столбе. Внизу разрывается от лая стая диких собак. И я понятия не имею КАК остаться в живых!

- Давай захватим мир! - сказал я. Нам было по двенадцать лет.
- Давай! - сказала ты. И мы стали готовить план.

Ибо какой захват мира без плана?

Итак... ПЛАН ЗАХВАТА МИРА:
1. Нам нужны деньги.
2. Торопиться не будем - вся жизнь впереди.
3. Штаб-квартира.

Прелестный план, правда?
Мы повесили его в центре сарая, отданного нам на растерзание родителями. Ты нарсовала на нем кольцо всевластия и поставила печать. Красивая печать: синий череп с костями. Этот срай стал нашей штаб-квартирой.

Таки мы принялись за исполнение! Нашим первым завоеванем стал мамин фартук! Он олицетворял семейный уют, вкусные блины и вишневое варенье! Постепенно наша коллекция становилась все обширнее. Ручка, полотенце (символ чисоты)... Много чего там было.

Карты - их мы стащили у дяди Васи. Он вечно играл в преферанс с дядей Колей. Играл под раскидистым дубом в глубине двора и своими криками пугал наших птеродактелей (так ты называла местных старушек). А потом птеродактели отыгрывались на нас! Мол и играем слишом громко! И цветы все потоптали! И на деревья лазить нельзя - яблок не будет! Самого дядю Васю птеродактели трогать не решались, так как он работал в ОМОНе и был очень грозным. Эти карты стали в нашей коллекции символом преферанса и удалой жизни. На них были картинки ручной работы в стиле "изогнулась я красиво - обними меня скорей". Мы были достаточно взрослыми, чтобы понимать - если дядя Вася узнает что карты у нас - нам не жить.

Это показало нам, что завоевание мира дело опасное. Теперь перед тем, как идти на дело мы рисовали маленький подплан и, после запоминания всех деталей, торжественно его сжигали.

В пятнадцать лет у нас появился первый серьезный экспонат! Автомат. Ты нашла его за пустырем, в старых катокомбах. И мы единогласно решили, что он будет символом солдат! Мы его почистили, научились собирать и разбирать, даже патроны нашли!

Так, тихим сапом, мы завоевывали мир! Наш мир! Мы любили сидеть в гамаке и слушать старинный патефон! Со стен штаб-квартиры на нас смотрели символы нашего мира, который мы создавали вместе.

В семнадцать лет ты прибежала, крича, что нашла еще один символ мира. Это оказалась больничная кровать, которую выбросили на свалку в связи с полной непригодностью для больничной жизни. Эта кровать стала нашей гордостью. На одной из ножек у нее нацарапано "Здесь жил Я". Ты могла часами сидеть рядом с этой кроватью и гладить эту надпись. Больничная кровать - как много людей прошло через тебя? Как много снов помнит твоя старина?

Мы были немного сумасшедшими, но мы были счастливы! Мы были детьми.

Сегодня, двадцать девятого февраля, мне уже тридцать лет. В сумке, что стоит рядом, бутылка коньяка, лимон и тыквенный сок. Сейчас докурю последнюю сигарету и зайду в Наш мир. Только Наш мир. Восемь лет назад в этот день ты согласилась стать моей женой. Моя мальнькая сумасшедшая фея. Сегодня и всегда только твой день. Так как без тебя не было бы меня и Нашего мира.

Открываю дверь...

Вот идет по улице Старушка. Божий одуванчик. Переставляя ноги еле-еле, идет Старушка к своему Деду. А до Деда полгорода. И все равно каждый день Старушка навещает Деда. Один он у нее остался. Ни внуков, ни детей Бог не дал.

И вот встает она рано утром, часов около четырех. Кота покормит. Пенсия маленькая, а животинку-то жалко. Да и поговорить за жисть с ним можно.

Потом чинно заваривает старый самовар. Знаете, такие сейчас антиквариатом назвать можно. А он еще и именной... Пьет чай с конфетами "Дунькина радость" (и не знала, что такие сейчас еще продают).

Собирается. Одевает старенькое поношенное пальто и выходит на улицу. И с соседкою поговорить надо. И Лешку с первой квартиры поругать за музыку громкую. Опять до часу ночи спать не давал.

А на улице оттепель и ноги опять промокнут. Да ничего. Бог даст, не заболеет. А куда уж Старушке болеть? Кто же тогда будет Деда навещать? Пусть ворчит, старый, пусть. А потом рассмеется и обнимет. А улыбка у Деда светлая-светлая. И чувствует Старушка себя рядом с ним такой же красивой и молодой, как была пятьдесят лет назад. За эту улыбку и ушла из дома под крики матери: "Шлюха! Чтоб ноги твоей здесь больше не было!". Ушла за своим счастьем. И пусть Бог детей не дал... Да только есть Они друг у друга.

Вот и трамвай. Целых 10 остановок ехать. А город меняется ежеминутно. И Старушка смотрит в окно, как на экран телевизора. Вон мальчишки несутся куда то. Стая птиц пролетела. Снег с крыши упал - хорошо никого не задел. А на Пушкинской новое кафе открыли. "Снежинка" называется. Хорошее название. Светлое.

Потихоньку вышла с трамвая. Один молодой человек, представительный очень (наверно, руководитель какой), помог спуститься по леснице. А до госпиталя осталось совсем ничего. Да только ноги не держат совсем. Вот у скамейки Старушка остановилась передохнуть.

Солнышко искрится, отражаясь в окнах домов. Птицы повеселели. Неподалёку два воробья дерутся за хлебную корку.

Предохнула немного, да пошла дальше. А вот и госпиталь. За ним церквушка стоит деревянная. И колокольный звон.

Служба скоро. Надо помолиться. С батюшкой поговорить. Свечки купить, а то вчера последнюю дома перед иконой поставила.

А после службы идет Старушка на кладбище. Маленькая могилка да крест черный. А с креста улыбается Дед. Светлой такой улыбкой.

- Ну здравствуй, любимый. Вот я и пришла к тебе. Как ты там без меня? Немного совсем осталось и приду я к тебе. Васька привет тебе передает. Совсем старенький он стал. Шерстка совсем уже седая. Глазищами своими посмотрит и говорит: "Ефросия Федоровна, улыбнитесь. Давайте сметанки выпьем - и спать. Или вы опять чаю?" Ты не беспокойся! У нас все хорошо, любимый! Скоро мы к тебе придем. Совсем немного осталось.

Кота Ваську Дед нашел перед самой смертью. За хлебом пошел, да плохо ему стало. В больницу когда прибежала, медсестра сказала: "Ваш муж в 36 палате. К нему нельзя сейчас. И котеночка заберите. Он рядом был, когда скорая приехала. Мы тут его в ординаторской молоком напоили. Так что не голодный. Только плачет жалобно."

А через несколько дней Дед и помер. Старушка Ваську забрала. Жалко же животинку. Да и как оставит? Дед же нашел. Так и доживают они вместе в ожидани встречи. Встречи навсегда. Совсем немного осталось. А пока ходит Старушка каждый день к госпиталю. Надо Деда навестить, поговорить. Скучно ему там одному.

Кап. Кап-кап-кап. Кап-кап.

Бьет по оставшимся в наличии мозгам. Когда же, наконец, ЭТО прекратится?

Кап. Мгновение растягивается до бесконечности. Муха застыла в полете на кухню.

Кап-кап. Двойной зырк. Два раза мигнула, а мухи уже нет. Быстрая сволочь. И как такую ловить? Если только устроить утреннюю охоту за завтраком? А что, прикольно! Подхватываюсь с кровати вся растрепанная, в одной пижаме с синими слониками. Хватаю мухобойку и с голодными глазами за мухой. Йехоу! Муха удирает. Сначала на кухню, потом в открытое окно на улицу. Увлекшись, выпрыгиваю за ней (благо квартира на первом этаже) и вылетаю на середину двора. Бух! Из прохладного уюта квартиры в душную жару лета. Как в перину упала. Как хорошо, что все соседи уже разбежались по делам.

Кап-кап-кап. Поднимаю голову. Со второго этажа на меня смотрит бабАня. Упс.... Взгляд, как у осоловевшей совы, у которой уж из-под носа сперли мышу.
"Доброе утро" - с идиотской улыбкой, машу ручкой и трусцой направляюсь к окну... Вот и проснулась.

Кап. Ловлю губами последнюю каплю молока. Какое же это блаженство - холодное молоко!

Кап-кап. В углу что-то шуршит. Шур-шурк. Встаю на четереньки и потихоньку высовываю голову. Котенок. Пушистый-пушистый. Огромные уши и дымчатый. Ура! Теперь можно позавтракать....!!!! А то одной скучно.

Кап. Наливаю в блюдечко молоко и ставлю на стол. И смотрю на Сешку (и имя уже придумала), уплетая бутерброд с сыром. Ням-ням!

Кап-кап-кап. Кап-кап. Опять муха! Ну теперь мы ей покажем! Сешка - тебе самое ответственное! Будешь сидеть на подоконнике в засаде! Раскрашиваю лицо зеленой краской, котенку тоже досталось. Теперь мы непобедимы! Ля-ля-ля ля-ля!

Кап-кап. По-пластунски подбираюсь к мухе. Сейчас... Еще немного...

Кап. Щелчек замка на двери.

- ПА-А-А-ПА!!! - ору, прыгая на папу. - Ну наконец то ты пришел! А мы тут с Сешкой на Завтрак охотимся! Поможешь?
- Привет, постреленок. - устало улыбается. - Конечно, помогу! Только сначала представь меня Сешке.

Ищу читателей! =).