Милая моя, не говори ты мне,
Что ты нежна, добра душой,
Ты на себя взглянула бы со стороны,
Когда с ножом в руках,
С ухмылкой в скулах,
Ты с яростью в глазах,
Кромсаешь курицу,
В твоей душе, вдруг
Оживают умершие предки.
Так кто из них разбойник был?
Иль воин яростно кромсавший
Ворогов своих, или чужих.
Иль дикие охотники,
Загнавши лань невинную?
Так ты с восторгом, чуть ли
Не крича, ей ноги отрезаешь.
И в споре ты, не ты,
А то характер твоих предков,
Вдруг вылез и вмешался.
И лишь немного времени спустя,
Ты осознала, что ты сказала,
И мысленно коришь себя,
Какая же я дура и как же я была слепа,
Ведь надо было бы сказать,
Все это по другому,
И в споре бы явную победу одержала,
Себя ты в это время. зрячею считаешь,
Но вот проходит время,
И ты ошибку совершаешь,
И ты опять коришь себя,
Какая же я дура и что опять слепа.
И в любви ты не разборчива
Не душой. а телом выбираешь,
Иль характер твоих предков,
В твою любовь влезает.
Ты постоянно хочешь мир,
Согнуть, исправить под себя,
И ты от этого страдаешь.
А может стоило б тебе,
Сначала научиться,
Владеть собой и радоваться жизни,
Чем упрекать других.
Так кто ты, жертва предков?
Дура? Иль нежная душа?