Лес
 СТС-Петербург, 18 ноября, вторник, 22:00-23:45


Попав в затерянную среди лесов элитную школу-интернат для девочек, юная Хизер с самого начала пришлась не ко двору. И сверстницы, и педагоги сразу невзлюбили эту мрачную и странную ученицу. Всеми третируемая, бедная Хизер пребывает на грани отчаяния, ее психика дает сбои, и несчастную принимаются мучить галлюцинации. Однако, похоже, не все ее видения можно списать на плоды больного воображения. В интернате одна за другой начинают пропадать девушки, и только Хизер, благодаря своим жутким грезам чувствует, что какая-то злая сила, скрытая в местных чащах, ведет охоту за жизнями учениц...

В ролях: Агнесс Брукнер, Патрисия Кларксон, Брюс Кэмпбелл
Режиссер: Лаки Макки

Производство: 2006

Я давно не ощущала таких эмоций после просмотра такого ФИЛЬМА.

только частично не поняла- это получается докум-ный? или нет?

в интернете не могу найти ничего про этот фильм, уж больно интересный, жаль не с начала смотрела.
 

сижу перед компьютером и думаю..о ЗИМЕ!
ведь это самая любимая моя погода снег, приезжаешь в деревню(450 км от их посёлка)..а там нетронутая природа и нашла пару тройку сказок если кому интересно - я могу ещё опубликовать)
а пока читайте эти-они коротенькие и легко читаются для лентяев.
За окном шумела метель. Холодная, мертвая ночь, без звезд, без луны - только буря и тучи снежинок. Он сидел за столом, уронив голову на исписанные листы - все, что создано было в последние три года. Сейчас они казалось ему кучей снега, которой суждено растаять с первыми лучами солнца. Никому не нужной кучей...
Надо признаться, что он не выдержал и заплакал - дело всей его жизни оказалось лишним, пустым, ненужным. Он был Сказочником, верившим в то, что писал. И теперь ему придется искать себе другое занятие. Эльфы, гномы, животные, принцы и принцессы, смотревшие со страниц сказок, осуждающе качали головами, но у него уже не было власти над написанным и нарисованным. Он собрал все листы и разжег в грязном жестяном тазу костер. Но как только первый лист коснулся огня, в дверь раздался тихий стук.
Сказочник дрожащими руками отпер замок: вот уже полгода, как никто не нарушал тишину его квартиры. На пороге стояла дрожащая, оборванная девочка лет двенадцати. Темные волосы были запорошены снегом, с рваного плаща стекала вода. Но огромные, кажущиеся черными глаза, смотрели на Сказочника с достоинством и вместе с тем мягко.
- На улице снег, и мне негде ночевать, - голос ее был мелодичен, в нем проскальзывали взрослые, не вязавшиеся с возрастом девочки нотки. - А в вашем окне был такой приятный огонек, что я рискнула...
Сказочник молчал, и девочка, опустив плечи, пошла в сторону лестницы. Он вдруг пришел в себя:
- Постой! Да... конечно.. заходи, - заикаясь, произнес хозяин.
Девочка сдержанно улыбнулась, входя в квартиру и пытаясь хоть как-то уменьшить количество воды, стекавшей с нее ручьем. Но Сказочник уже справился с изумлением, набрал ей ванну, принес свои вещи, из которых уже давно вырос: джинсы и рубашку. Через полчаса они уже сидели на крохотной кухне и пили чай с малиновым вареньем. Девочка согрелась и повеселела, глаза, оказавшиеся цвета крепкого чая, улыбались, в каждом ее движении сквозила внутренняя сила и чувство собственного достоинства. Она не похожа была на простую нищую, скорей всего, неожиданная катастрофа была причиной нынешнего ее состояния.
Между тем девочка с интересом рассматривала и ее гостеприимного хозяина, и маленькую кухню. Сказочнику было чуть больше двадцати, и он уместнее выглядел бы со шпагой и на коне, чем в потертых джинсах и свитере. На кухне его царил беспорядок человека, привыкшего жить в одиночестве и не надеющегося, что кому-нибудь помешает невымытая посуда. Но ее внимание привлек таз с обгоревшим листком внутри.
- Что это? - поинтересовалась гостья. Сказочник смутился:
- Это.. на самом деле, я хотел сжечь то, что написал... Я пишу сказки, и...
- Сказки? - девочка отставила стакан, и встала. - Этого не может быть! Вы пишете настоящие сказки?
Глаза ее горели, голос дрожал. Сам не зная почему, Сказочник тоже поднялся.
- Тебе нужны сказки?
- Очень, - тихо произнесла она, - пожалуйста, расскажите мне сказку!
За окном бесновалась метель, а в теплой кухне возникли, как по волшебству, плотные листы бумаги и мягкие карандаши. И вот на первом листе расцвела яблоня...
***
Сказка первая
За сотнями лет и за сотнями лиг росла яблоня, исполняющая желания. Лишь тот, чье желание было искренним и пламенным, мог добраться до нее. Любой, съедавший яблоко, мог попросить только одну вещь, второй попытки не давалось никому.
К яблоне шли и шли, сотни людей, искавших потерянное, сотни больных, обреченных, обманутых... Больная женщина пришла, и, плача, съела плод.
- Мой сын болен, дайте мне вылечить его!
Она вернулась домой, и мальчик ее был жив и здоров.
Купец попросил сундук, набитый золотом. Вернувшись домой, он был счастлив три дня. На четвертый купец стал бояться, что золото придет к концу. Он терзался, что не попросил три, пять, двадцать сундуков. Он корил себя и во сне представлял, что сказал бы яблоне, если б ему была дарована еще одна попытка. Купец повесил тяжелый замок и не давал никому притрагиваться к золоту.
Девушка попросила любовь одного человека, и получила ее. Но годы шли, и она не любила его больше, а оставить не могла, потому что мужчина продолжал любить ее нежно, как в первый день. Ее мучала совесть.
Мальчик попросил, чтоб его родители больше не ссорились. Они перестали ругаться, и их сын был счастлив. Тогда его родители встали и разошлись каждый своей дорогой, не ссорясь и не говоря ни слова.
Измученная холодом старушка попросила, чтоб в ее очаге никогда не гас огонь. У нее всегда были дрова, но не было еды, чтоб приготовить в весело пылающем очаге.
Генерал требовал победы для своей армии, а его противник - для своей. Яблоки падали на землю, не выполняя желаний. Яблоки отказывались убивать. И взрослые люди почти перестали искать яблоню, только дети да влюбленные помнили о ней.
Однажды брат и сестра пришли в заповедный сад. Они сорвали яблоки и задумались, потому что так тяжело решить, какое желание является самым-самым. И мальчик захотел, чтоб в мире было много яблонь, выполняющих желания. Чтоб они были доступны каждому. А девочка сохранила свое на будущее.
И каждый смог выполнить одно свое желание, осуществить давнюю мечту. Но в мире становилось все больше несчастных, потому как нет большего наказания, чем бездумное исполнение воли человека. Каждый получал, к чему стремился, и многие сожалели о достигнутом. Кто-то терял цель в жизни, кто-то понимал, как мелко его желание и терзался невозможностью изменить его, кто-то тосковал по тому, что было прежде. И тогда сестра мальчика съела свое яблоко.
- Я хочу, чтоб все яблони исчезли.
И тогда мир стал счастливее. Чуть-чуть. Потому как самое страшное в жизни - это исполнение желаний.
***
- Какая замечательная сказка! - девочка не пропустила ни слова, ее глаза горели, тонкие черты лица словно разгладились и стали более подвижными.
- Расскажи мне еще что-нибудь, - попросила она.
И на втором листе под искусными руками сказочника возник маленький ежик, несущий на спине яблоко.
***

...Недавно, недалеко от моего дома, гуляя с сынишкой, я обнаружил в низине заброшенный железнодорожный путь, которого раньше никогда не видел, хотя давно уже облазил эти места. Так, наверное, бывает у каждого - в давно знакомом месте вдруг открываешь что-то новое, и сам не понимаешь, как не замечал этого раньше. Мой трёхлетний Борис Борисович тут же выдал фразу: "Папа, а пойдём вон туда... Далеко-о - далеко... А?". После этих слов решение пойти по заброшенным рельсам было принято обоюдно и незамедлительно - а как же? "вдруг они ведут в Счастливую Страну?"

Спустившись в низину, мы обнаружили не просто старую железнодорожную ветку. Перед нами простиралось узкое, но самое настоящее Безлюдное Пространство, непостижимым образом отгороженное от мира и, в то же время, являющееся его частью. В самом начале нашего похода возникло ощущение, что безалаберная действительность осталась где-то за пределами низины с заброшенным железнодорожным полотном, а время потекло вдруг размеренно и тепло, как Гольфстрим... Ржавые рельсы кое-где вросли в землю, иногда на пути попадались завалы из старых, отживших свой век шпал... А в пустых глазницах мёртвых покосившихся семафоров чувствовалась заколдованность и непонятное ожидание. С правой стороны между жёлтыми кустами торчали остовы мощных бетонных колодцев. На мой вопрос о том, кто бы мог жить в той гулкой пустоте, куда уходили их жерла, Борис Борисович, не раздумывая, ответил, что там живут, а по ночам выходят гулять по шпалам, Бутявки, Калуши с маленькими Калушатами и, конечно же, та самая Глокатая Куздра! "Это которая кудрячит Будрёнка? Или... будрячит Кудрёнка...", - признаться, в свои неполные тридцать два я уже успел слегка запутаться в особенностях этих своеобразных взаимоотношений. Недогадливому папаше тут же было доходчиво объяснено, что Глокатая Куздра никого не "кудрячит" и не "будрячит", и вообще никого не обижает, потому как добрая и всех любит. А её все боятся и дружить не хотят. "Ну как почему... потому, что она большая и некрасивая. И мне её жалко...".

Вот так мой трёхлетний сказочник населил простирающееся перед нами Безлюдное Пространство добрыми Глокатыми Куздрами, прожорливыми Калушами, незадачливыми Бутявками (да-да, теми самыми, которые "дюбые и зюмо-зюмо некузявые")... И всё эти без тени сомнения - ведь если в жизни есть место сказке, то это место, наверное, как раз здесь. Ну в крайнем случае и здесь тоже...

И сказка не заставила себя ждать - на мёртвом заброшенном пути неожиданно встретился нам маленький, стоящий внизу, у самых рельс, семафорик, весело светивший синим глазом из густых травяных зарослей. Он был похож на маленького, выглянувшего из травы доброго гнома с круглым фонариком. В тот момент казалось, что светил он именно нам! Конечно, ведь больше никого рядом не было, а поезда не прошли бы здесь, даже очень захотев... Непонятно, как его забыли обесточить, если путь "умер" ещё в 1991 году и был полностью отключён от сети питания? (я потом специально выяснил). Борис Борисович опустился рядом с семафориком на корточки, будто перед малышом, погладил по ржавому козырьку над верхней линзой. "Хороший... Пап, правда хороший?", - он повернулся ко мне, не отрывая ладошки от козырька. Я промолчал. Что тут скажешь... Борис Борисович опять повернулся к нашей находке, посидел так с минуту, думая о чём-то своём. До сих пор не знаю о чём, а спрашивать постеснялся - в конце концов, в три года у человека уже могут быть свои тайны. Тем более, если они рождаются в Безлюдных Пространствах.

В пяти шагах за семафориком находилась старая классическая ручная стрелка - с тяжёлым противовесом, длинной рукояткой и ржавой, показывающей направление полосатой табличкой. Чуть левее убегал такой же, как и "наш", заброшенный путь. Естественно, мы не удержались от соблазна подёргать туда-сюда "рычаг, соединяющий пространства". Когда ещё удастся... А потом, обратной дорогой, вернулись "в реальный мир".

Дома нам немного попало от нашей мамы ("Взрослый от маленького недалеко ушёл!!") - перелезая через очередную кучу шпал, мы увидели между ними маленького рыжего котёнка и, конечно же, не могли пойти дальше, не достав и не погладив его. При этом (подумаешь!) перемазались в чём-то чёрном, маслянистом, имеющем специфический "железнодорожный" запах.

Вот уже несколько дней я живу ощущениями этого маленького "путешествия по шпалам", где странным образом совместились краски золотой осени, пустой, давно заброшенный путь, сказочные персонажи с несуществующими в природе названиями, рыжий, ласковый, совершенно ручной котёнок (таинственный житель Безлюдного Пространства) и синеглазый карликовый фонарь с надтреснутой линзой, девять лет назад забытый в траве, но так и не переставший кому-то светить...

Счастливую Страну мы в этот раз так и не нашли. Но нас это совсем не расстроило - значит, будет ещё много дорог и много сказок. Значит всё ещё впереди.