Eyeswind обратиться по имени
Четверг, 14 Октября 2010 г. 19:04 (ссылка)
Наверное, как Данилов, полетишь в молниях купаться? : " Терпеть больше Данилов не мог, он не любил вынужденного безделья, да и сладость предстоящих удовольствий манила его. Он сорвался с места и полетел из
теплых струй навстречу туче. Над станцией Крюково он врезался в темную,
влажную массу и, разгребая руками лондонские туманы нижнего яруса тучи,
стал подниматься на самый верх ее к взблескивающим ледяным кристаллам. Там
он вытянулся и начал сам преобразовываться в ледяные кристаллы, принимая
их же положительный заряд. Ему и теперь было хорошо, он не торопил тучу, а
она упрямо теснила теплый фронт воздуха, намереваясь дать в небе над
Останкином генеральное сражение.
Минут через двадцать они уже были над Останкином. Тут и началось! Все
в туче пришло в движение, задрожало, занервничало, забурлило, сила лихая
ощутила в себе способность к взрыву. Где-то внизу холодный воздух уже
столкнулся с теплым, и вот наконец движение дошло до льдистого покрывала
тучи, а стало быть и до Данилова, и он вместе с другими кристаллами льда
ринулся вниз, чтобы там, внизу, превратиться в водяные пары. Ринулся без
оглядки, отчаянно, теряя в загульном падении ионы и приобретая
отрицательный заряд. "Хорошо-то как! - думал Данилов, ощущая в себе
пронзительную свежесть нового заряда. - Ах как хорошо!" Но он помнил, что
это только начало.
И тут он не удержался, а, махнув на все рукой, позволил себе
созорничать - противу правил оделил себя еще и положительным зарядом, и
теперь два заряда жили в нем, никак, по воле Данилова, друг с другом не
взаимодействуя, и Данилов в суете электрического движения несся,
блаженствуя, но и рискуя потерять навсегда душевные свойства.
А свободные электроны уже стекали из тучи со скоростью сто пятьдесят
километров в секунду на землю, пробивая в воздухе канал для молнии и для
Данилова. Данилов почувствовал, что рисковать хватит, и испустил из себя
положительный заряд. Как только канал для молнии был пробит, туча совсем
задрожала. Крутою и гладкой дорогой, открытой теперь для движения,
отрицательные заряды полетели вниз со скоростью в десятки тысяч километров
в секунду, и Данилов вместе с ними понесся к земле на самом острие молнии,
завывал, гремел от восторга. И с голубыми искрами ухнул, врезался в
стальную иглу громоотвода Останкинского дворца. Но не ушел в землю, не
нейтрализовался и не исчез, а, оттолкнувшись от иглы, словно бы
отброшенный ею, с артиллерийским грохотом взвился в небо, да так бурно,
что сразу же был бы неизвестно где, если бы не обуздал себя, не опрокинул
обратно в тучу. Данилов и теперь мог лететь куда собрался, но он знал, что
в туче есть еще силы на два или три разряда, и он не смог отказать себе в
удовольствии еще три раза искупаться в молнии. И вот он опять и опять
падал с молнией на землю, кувыркаясь и расплескивая искры. А однажды в
безрассудстве упоения бурей, ради гибельных и сладких ощущений,
нейтрализовался на миг и все же успел вернуться в свою сущность. Дважды
опять он попадал в стальную иглу, а в третий раз, увлекшись, промазал и
расщепил старый парковый дуб возле катальной горки. Тут и опомнился.