сплошная дождливая ночь посреди зимы
и нежность дышит пылью на антресолях
и эти четыре стены что-то вроде тюрьмы
и чай мой переслащен, твой обед пересолен
сплошная кудрявая глушь посреди гладких струн
и гордость выситься где-то под потолками
и между наших с тобой 9 с половиной лун
я вою в морозную тьму вместе с нашими псевдо-друзьями волками
и мой обезглавлен смысл, обескровлен пес
и мою раздробили мораль на медовый скраб
ты конечно же был слишком прав ты унылый бог ты все перенес
и теперь обезвожен обезлюжен и чуточку слаб
моя нежность шифруется где-то напару с умом
мои кости хрустят под твоими пустыми лассо
я держу пережитки в руках наблюдая в трюмо
как моя злая глупая тень пытается изобрести колесо
и ее не волнует что все совершили до нас, что уже это есть
она неуч, невежда и спорит с богами навзрыд
и как не старайся не получится выбить всю эту придурь и спесь
пока канал к мирозданью у нее откровенно открыт
мое милое mirror не отражай мою суть
пока кто-то сторонний глядит сквозь мое ребро
мне в бредовой пустынной гостиной уже не уснуть
и твое начинает гнусаво плавиться серебро
я считаю буквы и складываю в слова
я пускаю летать бумажных уставших птиц
на колени медленно и слащаво опускается голова
и я понимаю что недостает пару тройку вырванных тобою страниц
моя нежность уже задохнулась от пыли и лжи
моя горечь осталась со мной на немыслимый срок
если ты мне принес пистолет - на трюмо положи
мой потрепанный ангел, мой отравленный бог, мой пророк

счастье тоже иногда бьет на вылет.
а потом - ветер в сквозные раны. ресницы решетками на глазах.
друзья держат за руку так, что жжет пальцы.
а ты ухмыляешься, шуточки пускаешь.
и ждешь его - контрольный в голову.
чтобы прикрыть челкой и дальше зашагать в надежде, что никто и вовсе не заметит. 

и когда твой человек
улетает
уезжает
уплывает
убегает
остается лишь смотреть на его тень,
которая воспоминаниями врезается в тебя.
я любою тебя от травы до неба.
лети