В нашем ИД Бурда впервые за его историю к руководству придет не член клана Бурда. Вот интервью нынешнего руководителя ИДБ, сына Энне Бурда, Хуберта Бурда журналу "Шпигель".
«Я не хочу в Мировую лигу»
Издатель Хуберт Бурда, 69 лет, о наследовании своего бизнеса и риске, который таят в себе семейные династии, в интервью журналу Der Spiegel
Der Spiegel: Господин Бурда, Вы были в последнее время в Сикстинской капелле?
Бурда: Нет. А почему Вы спрашиваете?
Der Spiegel: Как говорят, Вы ищете там вдохновение перед принятием серьезных решений.
Бурда: Это не ограничивается только Римом, в этом году я часто бывал во Флоренции вместе с моим сыном Якобом, которому сейчас 19 лет. Мы осматривали Палаццо Медичи. Династия Медичи всегда восхищала меня.
Der Spiegel: Вы объявили, что уходите с поста Председателя правления и назначили своим преемником Пауля-Бернхарда Каллена. Вы внутренне боролись с собой?
Бурда: Я всегда давал понять, что хочу решить этот вопрос до своего 70-летия. В начале года мне стало понятно, что Каллен представляет новое поколение руководителей.
Der Spiegel: В первый раз во главе издательства не будет члена семьи Бурда. Является ли это решение для семейной династии Бурда решением переходного периода?
Бурда: За столетнюю историю Дома Бурда было всего только три Председателя правления, которые являлись членами семьи. Мой сын Феликс умер. Ему было бы сейчас 42 года и, он вполне мог бы управлять компанией. Для меня было ясно, что необходимо перекрыть 10-15 лет. И сейчас это как раз будет происходить. Если династия хочет создать преемственность, это очень хорошо, т.к. все проблемы решаются очень быстро, если есть доверие. А доверие - это основа семейного предприятия, если оно успешно функционирует.
Der Spiegel: Но и династии не застрахованы от разрушения и упадка. Случаи с династиями Шеффлер и Шикеданц подтверждают это.
Бурда: Это всегда касалось тех династий, которые, одержимые жаждой приобретения капитала, полностью потеряли свое состояние на спекуляциях и думали, что они смогут стать крупнейшими игроками. Такой подход никогда не являлся моей стратегией. У меня никогда не было великодержавных стремлений, я не считаю себя политическим ментором этой страны, которым был Шпрингер и я не хочу играть в Мировой лиге вместе с „Time“, этот бизнес стал слишком большим.
Der Spiegel: Вы остаетесь единственным владельцем и продолжаете быть издателем. Вам будет трудно все это оставить?
Бурда: Нет. Для меня, собственно говоря, ничего не меняется. Я уже много лет не занимаюсь оперативной деятельностью. Сообщения о тиражах, рекламные концепции – по прошествии 40 лет все это уже не так увлекает меня как раньше. Моя сегодняшняя деятельность заключается в том, чтобы размышлять о более важных тенденциях.
Der Spiegel: Что изменится с принятием этого решения для Дома Бурда?
Бурда: Прежде всего, кое-что изменится для других людей. Они все время беспокоились, что я не буду касаться вопроса о преемнике и, если со мной что-то случилось бы, возник бы большой знак вопроса. Я думаю, сотрудники вздохнули с облегчением, потому, что я решил этот вопрос - и Каллен и Филипп Вельте в правлении - это очень хорошее решение.
Der Spiegel: Существует ли в связи с назначением преемника какие-либо правила в отношении наследников?
Бурда: Мои дети вступают в наследство по достижении ими 27 лет и у обоих есть твердое желание войти в дело. Все детали мы предусмотрительно отрегулировали. Вопрос, будут ли они активно заниматься делами предприятия, возникнет позже, как и вопрос о том, будут ли они в состоянии этим заниматься. Ведь нельзя же поставить своих детей во главе коллектива, насчитывающего 7500 сотрудников, если у них недостаточно способностей для такого управления. Это погубит детей и угробит само предприятие.
Der Spiegel: Ваши дети, вообще, читают Ваши журналы?
Бурда: Якоб увлечен социальными сетями Facebook и Twitter, я был с ним вместе у Марка Цукерберга (основатель и разработчик социальной сети Facebook – прим. перев.) в Пало-Альто. Он читает The Economist и вполне справляется с этим журналом. Лиза читает, конечно же, InStyle, что касается Focus и Der Spiegel, то они далеки от этих журналов. Но я в 18-19 лет тоже не много читал. Ежедневные газеты были для меня слишком сложными, прежде всего экономическая часть. Но нельзя думать так, что молодые люди, которые сегодня ничего не читают, не будут делать этого в будущем.
Der Spiegel: И все же, Бурда должна остаться семейным предприятием?
Бурда: Собственно, сердцевина фирмы должна остаться в руках семьи Бурда, но я в дальнейшем не буду владеть всем бизнесом на 100 процентов. Но холдинг должен полностью принадлежать нам, в противном случае повторится история, которая уже была у меня с двумя моими братьями: начинаются ссоры, поскольку каждый, и жены тоже, стремится сказать свое слово. Журналы похожи на футбольные клубы, каждый знает лучше, что надо делать, вплоть до того, как расставить игроков на поле.
Der Spiegel: А Focus еще доставляет Вам удовольствие?
Бурда: В Focus начинает трудиться новое поколение и они должны активно браться за дело. Хельмут Маркворт, Ули Баур, Вольфрам Ваймер и я, мы встречаемся в самое ближайшее время, чтобы поговорить о новом Focus. У меня сейчас есть три концепции журнала, но пока еще рано что-либо говорить на эту тему. Ули Баур ведет сейчас как раз переговоры о том, как они будут восприняты на рынке.
Der Spiegel: Почему Вы остановили свой выбор главного редактора Focus на Вольфраме Ваймере, который являлся главным редактором журнала Cicero?
Бурда: В Cicero я нахожу темы, которые меня интересуют: Петер Слотердийк, Гуннар Хайнзон. Да и в остальном журнал произвел на меня убедительное впечатление: выбор заголовков, авторы, оптическое восприятие журнала. Часто возникает опасение, что человек, делающий ежемесячный журнал, не сможет выдержать темп еженедельного издания. Но Ваймер делал до этого ежедневную газету. Так что он может и то и другое.
Der Spiegel: Ходили слухи, что Вы хотели создать вместе с Вашей супругой г-жой Марией Фуртвенглер Издательский совет…
Бурда: … нет, когда меня не будет, тогда будет Комитет членов общества. Но Издательский совет в настоящий момент не входит в мои планы.