Она жила в хрущевке, с больной мамой, ее пенсией и собственной зарплатой библиотекаря. Каждый день она приходила в пропахшую особой книжной пылью и сыростью библиотеку. Ей нравился этот запах - он казался ей стабильным и даже немного древним. Ей нравилось перебирать картотеку, наводить порядок в ней,
который был наведен на самом деле ей уже тысячу раз. Она выросла на книгах Толстого, Чехова, Достоевского. Впрочем, и на Библии. Она знала, что в мире полно несправедливостей и страданий. Она убеждалась в этом каждый раз, когда мама стучала в узенькую перегородку между комнатушками: "Лееенаа! Горшок, твою мать!" Так начиналось утро. Потом маму нужно было покормить, проверить пролежни, дать лекарства... Она могла выполнять этот ритуал с закрытыми глазами, хотя и казалось ей поначалу, что к этому привыкнут просто невозможно. Но она привыкала.. И к горшку, и к маминому мату, и к ее упреками "Шалава, где тебя носит?!" А ее и впрямь носило. Раз в неделю она встречалась с ним. Это всегда был вечер среды, она выходила из библиотеки чуть раньше, она улыбалась и казалось даже излучала какое-то сияние. Точнее, она его чувствовала, это сияние. Оно бывало в ней лишь по средам и лишь ненадолго вспыхивало вновь, когда она вспоминала о нем. Но долго вспоминать о нем она не умела, ей сразу хотелось среды, а нельзя, нельзя...!
Каждую среду он встречал ее и вез к себе.Это продолжалось уж не год и не два. Кажется, за это время было лишь три среды, когда они не были вместе, и эти даты она помнила всегда.. Он вез ее к себе, они ужинали, были близки, потом болтали, а через три часа он вез ее домой на такси. Она открывала ветхую дверь и слышала мат мамы... Но она так искрилась, свечение еще было в силе...

Он был немолод и женат. Жена у него была на зависть многим, что надоело через три года брака. Но жена была на зависть многим, она была объективно хороша. Да и субъективно. Он, пожалуй, любил ее. Но когда эта серая мышь рассыпала продукты у продуктового, он помог ей собрать ее дешевый набор, в сердце сжалось. Именно сжалось, ибо от жалости. Ему хотелось срочно снять с нее очки с толстыми стеклами, купить новое пальто и что-то сделать, сделать, сделать! Но жена у него была на зависть многим, а как известно - это большие инвестиции. Поэтому он мог предложить ей лишь себя и свою любовь-жалость. И он заехал за ней в среду, повез в пустующую квартиру старого друга. И с тех пор было только три среды, когда его машина не подъезжала к библиотеке. Любовь-жалость вскоре утратила свое первое составляющее, а он не мог, не мог! Да и нравилось ему ее тело и то как она по-дворняжьи преданно и доверчиво тыкалась в его плечо. И сияла. Нет, он не мог. Он впервые в жизни чувствовал, что он необходим,и что без него никак. И он необходим не из-за денег или жилплощади. А просто сам, такой, какой он есть. Эта доверчивость льстила ему, и он конечно пользовался ею, обещав жениться, когда он перестанет наконец работать вахтовым методом. А то, что она увидит его в местном отделении банка - он не боялся. Что ей там делать?

Она его наверное любила. Она не задавала себя подобного вопроса, просто ответ был настолько очевиден, что она не задумывалась об этом. Чехов тому свидетель. Она просто знала, что скоро, совсем скоро все быдет хорошо. Он найдет работу в городе - он обещал. Он наймет мама сиделку - он обещал. Они будут счастливы. А на это обещание она всегда улыбалась. Просто она уже была счастлива. В ее жизни не было людей, которые обманули бы ее. И она была счастлива, и не могла даже представить, как ей удасться справиться со всем своим счастьем и свеченим, когда все будет так, как он обещал.

А в следующую среду он не приехал. Не приехал и через среду. Жена на зависть многим нашла в его портфеле флакон дешевого одеколона, на который она копила три месяца к его Дню Рождения.

А она не знала. Она звонила, бежала.. Что-то случилось, надо спасать, надо что-то делать... И она не слышала воплей мамы за стенкой, она звонила в морги, милицию.. А мама все кричала.. А у нее как будто все остановилось внутри, она не могла вдохнуть.. Она даже не знала его фамилии.. Спустя три часа опомнилась, встрепенулась и решила идти к нему в квартиру. Накинула пальто, зашла к маме.. "Мама, я...".. Но мама уже не слышала.