СПАСИБО... Евгению Евтушенко.
 

Мы за всю нашу жизнь привыкли, что он есть. Он с нами. Поэт "сибирской породы", выведший наше поколение  тропой неравнодушия на широкую дорогу яркой искренней гражданственности.Причем обходясь без громких фраз и ненужных раздражающих  красивостей. Мы, 16-20-летние, поверили ему сразу, с первого слова прочитанной случайно стихотворной строчки. И "гонялись" за сборниками его стихов.

Как я люблю эти советские издания, по счастливой случайности попадавшиеся на глаза в книжных магазинах той  поры. Они до сих пор у меня лежат отдельной стопочкой - разноцветием 70-х. С подчеркнутыми  мною строчками, упавшими на душу и ставшими ориентиром - в дружбе, мерилом отношений между людьми, критерием гражданской позиции.

В дружбе не надо пешек,

в дружбе не надо ферзей,

но танцевать, как от печек,

надо всегда от друзей.

И безо всяких "надо",

просто без ничего,

дружба - не чувство стада, -

чувство себя самого...

Вот так, просто и доступно,   как строить себя, чтоб стать и быть ЧЕЛОВЕКОМ...

И уже в 1972 Евтушенко провидцем написал

жирными мазками,

с едкой горечью,

портрет сегодняшних наших дней:

Как больно видеть на лице у друга

самодовольство - род самоиспуга,

двуличье, подозрительности тень,

страх размышлять, а может, просто лень.

Взамен полета -два-три анекдота

и нравственная сытая икота,

и на устах, где был гражданства крик,

циничной безгражданственности хмык...

Может, благодаря вовремя прочитанным таким строкам, прочитанным в то время, когда душа  готова принять и впитать, нас с вами все-таки миновала горькая чаша сия - отравляющего сознание пития... И как недостает нынешним молодым той советской поэтической школы - образующей, воспитующей, развивающей, в едином процессе чтения.

Спасибо, Евгений Александрович, что были с нами!

Просматриваю сейчас свои сборники...

В том же 1972 еще одна яркая зарисовка, на тот момент карикатурная. Кто ж в здравом уме мог  тогда предположить, что спустя  полвека мы с вами в своей родной стране окажемся "под кожей Статуи Свободы"...

что и на нас  "бросится" та евтушенковская "анаконда"...

Душат служба, долги, анекдотики.
Всюду сикрет сервис,

дома - полный стервис,

а любовницы - сплошные анакондочки.

Я бегу по стриту, словно заяц от псов,

гонкой ежедневною прикончен,

ну, а руку душит ремешок часов -

этот распроклятый анакондыш.

Неоновые буквы анакондами шипят,

освещая наши катакомбы,

прыгают скатки на плечи солдат,

словно свернувшиеся анаконды.

С ханжеством кольца переплелись.

Хочет казаться недаром

наш современный империализм

мирным гуманным удавом.

Но сдавила душу и тело

бывшего охотника

анакондова система,

анакондова...

И каким же миром и спокойствием веет со страничек, пожелтевших от времени...

 Не утративших силы воздействия.

Констатирующих,  анализирующих, осторожно и ненавязчиво воспитывающих...

Читайте:

Россия, ты меня учила -

и в юных, и в иных летах

упрямым быть, искать причины

того, что плохо, что не так.,

и свято поклоняться праху,

и свято верить в молодежь,

и защищать по-русски правду

и бить по-русски в морду ложь...

В 1971 году Борис Слуцкий писал в предисловии к сборнику Евгения Евтушенко "Я сибирской породы":

"Двадцать лет минуло с тех пор, как в газете "Советский спорт" стали появляться стихи Евтушенко - ко всем праздникам и ко многим будням. Двадцать лет минуло с тех пор, как он вошел в моду, сперва в московскую, потом всесоюзную, потом мировую. Но двадцать лет быть в моде у огромного народа - нелегко и непросто. А может быть, и не мода вовсе, а любовь"...

С тех размышлений прошло уже 40 лет... Поэзия Евтушенко, обращенная к разуму и совести, по-прежнему с нами. И перечитывая сейчас его стихи, мы словно читаем страстные репортажи с мест событий прошлой эпохи... узнавая себя, в юности...

В этой немудреной книжечке, скорее, буклетике вынесено отдельно стихотворение "Завещание", которое входит в цикл "Уроки Братска". По-иному зазвучало...особенно сейчас.

Есть аудиозапись, читает сам поэт.

Приходите ко мне на могилу,
приходите стрезва и в запой.
Я и туфельку и бахилу
над собою услышу собой.

Приносите еловых, рябинных
и каких захотите ветвей,
приводите с собою любимых,
приводите с собою детей.

На траву и скамейку садитесь,
открывайте вино, если есть,
совершенно меня не стыдитесь,
окажите покойнику честь.

Говорите о спрятанной боли,
той, что исподволь мучает вас,
говорите - хотя б о футболе, -
я боюсь оторваться от масс.

Ни гранита и ни лабродора,
ни возвышенных слёз, ни речей,
а побольше бы милого вздора
над веселой могилой моей.

Нецитированья удостойте!
Позабудьте как автора книг.
Как враля помяните! Устройте
каннибальски детсадовский крик.

Обо мне привирайте и врите,
но чтоб всё-таки это враньё
про Малаховку или Гаити
походило чуть-чуть под моё.

Ведь в бахвальской судьбе своенравной,
между стольких зубов и зубил
кое-что было истинной правдой:
это то, что я всё-таки был.

Небылицы окажутся былью
и легендами быль обовьют,
но и сплетни меня не убили,
и легенды меня не убьют.

Я останусь не только стихами.
Золотая загадка моя
в том, что землю люблю потрохами,
и земля полюбила меня.

И земля меня так захотела,
чтобы люди понять не могли,
где моё отгулявшее тело,
где гулящее тело земли.

И мне сладко до знобкости острой.
понимать, что, в конце-то концов,
проступлю я в ненастную оскользь
между пальцев босых огольцов.

Мне совсем умереть не под силу.
Некрологи и траур - брехня.
Приходите ко мне на могилу
на могилу, где нету меня.
1970

Спасибо,Евгений Александрович!

Со мной всю жизнь Ваши строки:

"Мы с вами значим лишь только то,

что друг для друга отдаем".