*  *  *
       О память сердца! Ты сильней
       Рассудка памяти печальной...
             К. Батюшков

Память сердца! Память сердца!
Без дороги бродишь ты,-
луч, блуждающий в тумане,
в океане темноты.

Разве можно знать заране,
что полюбится тебе,
память сердца, память сердца,
в человеческой судьбе?

Может, в городе - крылечко,
может, речка, может, снег,
может, малое словечко,
а в словечке - человек!

Ты захватишь вместо счастья
теплый дождь, долбящий жесть,
пропыленную ромашку
солнцу можешь предпочесть!..

Госпитальные палаты,
костылей унылый скрип...
Отчего-то предпочла ты
взять с собою запах лип.

И теперь всегда он дышит
над июньскою Москвой
той военною тревогой,
незабвенною тоской...

А когда во мгле морозной
красный шар идет на дно -
сердце бьется трудно, грозно,
задыхается оно...

Стук лопаты, комья глины,
и одна осталась я...
Это было в час заката,
в первых числах января.

А когда в ночи весенней
где-то кличет паровоз,
в сердце давнее смятенье,
счастье, жгучее до слез!

Память сердца! Память сердца!
Где предел тебе, скажи!
Перед этим озареньем
отступают рубежи.

Ты теплее, ты добрее
трезвой памяти ума...
Память сердца, память сердца,
ты - поэзия сама!
Вероника Тушнова

Художник  Владимир Качанов   Рождественский бульвар, дождь
 

Наташа  Паршукова

Нам с тобой, дружище, неплохо.
Просто изменилась эпоха
И, наверно, чуточку, мы.
Новости всё те же, всё те же,
Правда, реагируешь реже.
И весной не чувствуешь свежесть,
А зимой не видишь зимы.

Ну, а в целом? В целом - нормально.
Все как прежде, или почти.
Ну, а это, в общем, немало.
Так что перестань, не грусти.

Вспомним наши старые песни,
Чтобы жизнь не чувствовать пресной,
Что-нибудь придумаем вместе.
Нам с тобой придумать – пустяк.
Чашечка горячего кофе…
Мир вокруг как тысячи копий.
Я рисую сказочный профиль,
А выходит что-то не так.

Ну, а в целом? В целом - нормально.
Все как прежде, или почти.
Ну, а это, в общем, немало.
Так что перестань, не грусти.

Петр Давыдов

Возвращайтесь на старое место и на пепелище,
возвращайтесь всегда, возвращайтесь потом и сейчас,
вам простится, и вас непременно отыщет
чья-то близкая тень, не забывшая вас.

Вас отыщут, окликнут, вам скажут, не вслух и негромко:
вас пронзит, вам покажется, вас опалит, обожжет,
ничего, ничего, не пугайтесь, такая поломка
в механизме житейском как будто не в счет.

Возвращайтесь, пожалуйста. Памятью или на деле,
как придется, как выйдет, как пустят занятья и быт,
не на этой - на той, истекающей следом неделе,
там вам важная встреча - с собой - предстоит.

Возвращайтесь, пожалуйста. Просьба моя выполнима.
Отмечайтесь у прошлого, словно в дежурке солдат.
И еще не забудьте, что я вас люблю и любила...
Может, в этом единственном смысл наших дат.


Возвращайтесь на старое место и на пепелище...
Ольга Кучкина

Будут тихо шептаться все свечи,
И сомнения нет, что о нас...
Это будет последний наш вечер,
Это будет последний наш вальс.

Это будет последнее танго,
И последнее наше вино,
И играть будет музыка ладно,
И стучаться дождинки в окно.

Мы решили расстаться красиво,
Чтобы свет наших встреч не погас.
Мы любили друг друга на диво,
Но пришел расставания час.

Почему так случилось - не знаю,
А возможно и знать не хочу.
Может долго поддерживать пламя
Просто было нам не по плечу. 

Мандарины, хвоя, снег –
от реальности побег,
будто годы за спиной померещились,
будто можно долгий путь,
точно грёзы отряхнуть,
заплутав, в морозцем сотканных трещинах.

Сеть узоров на окне,
вязки думы в тишине
и поэтому, должно быть, неспешные.
Я, запутавшись меж них,
вздохи складываю в стих,
так рождаются стихи безутешные,

что умеют утешать
горьким снадобьям под стать,
пьются трудно, но несут облегчение.
От реальности побег –
мандарины, хвоя, снег
и уносится душа по течению...

Илья Цейтлин  Цикл  "Зимние сказки"

Декабрь... Сугробы на дворе...
Я помню вас и ваши речи;
Я помню в снежном серебре
Стыдливо дрогнувшие плечи.

В марсельских белых кружевах
Вы замечтались у портьеры:
Кругом на низеньких софах
Почтительные кавалеры.

Лакей разносит пряный чай...
Играет кто-то на рояли...
Но бросили вы невзначай
Мне взгляд, исполненный печали.

И мягко вытянулись,- вся
Воображенье, вдохновенье,-
В моих мечтаньях воскреся
Невыразимые томленья;

И чистая меж нами связь
Под звуки гайдновских мелодий
Рождалась... Но ваш муж, косясь,
Свой бакен теребил в проходе...
           __________

Один - в потоке снеговом...
Но реет над душою бедной
Воспоминание о том,
Что пролетело так бесследно.
АНДРЕЙ  БЕЛЫЙ

ЮННА   МОРИЦ 

Уеду, уеду, уеду
В далёкую яркую степь,
Где мчатся собаки по следу,
Сплетённому в узкую цепь.

Там хищные птицы кочуют,
И зной не жалеет лица,
И, запах собачий почуяв,
Там заячьи рвутся, там рвутся сердца.

Костры я раскладывать буду,
Охотникам ужин варить,
И я навсегда позабуду,
Как надо с тобой говорить.

Я буду усталая падать,
Но слышать, что ветры гудят,
Пусть небо, и горы, и пади
Меня от тебя, от тебя оградят!

Я стану угадывать зверя
По травам, растоптанным зло,
Мне смелые люди доверят
Однажды своё ремесло.

И коршуна влажное тело
Повиснет на ленте ремня.
Уеду! Какое мне дело,
Как ты проживёшь, проживёшь
Без меня.

Напророчила снег одинокая туча-пророчица,
И постылый ноябрь, словно пес у закрытых дверей.
На звенящем ветру догорает фонарь одиночества,
Не погасший, единственный из фонарей.
Я живу на девятом, по небу плывут тротуары.
Подгулявшие звезды срываются с черных мостов.
И стоит постовой, словно замок на бреге Луары,
На высоком посту охраняя бездомных котов.

У ночного окна ожидаю случайного гостя,
Из далекой страны, у которой названия нет.
Отработала медь, воротились деревья с погоста,
Приступил дирижер, тишина, начинается снег.

Я привык ко всему, и на выстрелы шею не выгну.
Я играю с листа, я умею дороги листать.
Я привык к этой жизни, а значит, и к смерти привыкну,
Буду пить с ней вино и над миром огромным летать.
Пронесемся в ночи, воспарим, и услышим глас трубный.
И вернемся домой, принеся сто ветров в рюкзаке.
Здесь тепло и светло, здесь я сплю с телефонною трубкой,
Говорящей со мною на детском, родном языке.

Ефим Бершин

АНТОН  УСАЧЕВ

Есть где-то Кошачья Планета.
Там кошки, как люди, живут:
Читают в постели газеты
И кофе со сливками пьют.

У них есть квартиры и дачи,
Машины и прочий комфорт,
Они обожают рыбачить
И возят детей на курорт.

Летают в заморские страны,
Находят алмазы с кулак,
Сажают на клумбах тюльпаны
И даже разводят собак.

Роскошная жизнь на планете
У кошек, котов и котят!
Но странные жители эти
Всё время о чём-то грустят.

Как много игрушек хороших,
Как много пластинок и книг!
Вот нет только кошек у кошек...
Ах, как же им грустно без них!

АВТОР ПОСЛЕДНЕЙ КАРТИНЫ :  Lesley Ann Ivory

ВСЕМ  ДРУЗЬЯМ  ОГРОМНОЕ СПАСИБО ЗА ПОЗДРАВЛЕНИЯ! ОЧЕНЬ ПРИЗНАТЕЛЬНА ЗА ВАШЕ ВНИМАНИЕ!  УГОЩАЙТЕСЬ!

Мы соблюдаем правила зимы.
Играем мы, не уступая смеху
и придавая очертанья снегу,
приподнимаем белый снег с земли.

И будто бы предчувствуя беду,
прохожие толпятся у забора,
снедает их тяжелая забота:
а что с тобой имеем мы в виду?

Мы бабу лепим - только и всего.
О, это торжество и удивленье,
когда и высота и удлиненье
зависят от движенья твоего.

Ты говоришь:- Смотри, как я леплю.-
Действительно, как хорошо ты лепишь
и форму от бесформенности лечишь.
Я говорю:- Смотри, как я люблю.

Снег уточняет все свои черты
и слушается нашего приказа.
И вдруг я замечаю, как прекрасно
лицо, что к снегу обращаешь ты.
 

Проходим мы по белому двору,
прохожих мимо, с выраженьем дерзким.
С лицом таким же пристальным и детским,
любимый мой, всегда играй в игру.

Поддайся его долгому труду,
о моего любимого работа!
Даруй ему удачливость ребенка,
рисующего домик и трубу.

БЕЛЛА   АХМАДУЛИНА

Я не знаю, что ты решил,
Я не знаю, кто там с тобой.
Ангел небо ниткой зашил
Синей и голубой.

Я не помню вкуса потерь,
Я не в силах противиться злу,
Каждый раз, выходя за дверь,
Я иду к твоему теплу.

Это там в тенистом саду
Белый стол, как белый олень,
Высекает копытом звезду -
Так начинается день.

Ты выносишь огромный зонт,
Он похож на крылья сосны,
Заслоняешь зонтом горизонт -
Так начинаются сны.

Там в камине теплится жар,
Ты толкаешь створки окна
И из рук выпускаешь шар -
Так восходит луна.

Я не знаю, что ты решил,
Я не знаю, кто там с тобой,
Ангел небо ниткой зашил
Синей и голубой.

Зоя Ященко