* * *

Морось дождя и фонарь полуночный.
Тонко деревья уходят во мрак.
Кажется, это же самое точно
Видел и Блок, но немного не так...

Мечутся ворохи хмари дождливой,
Крыльями режут тускнеющий свет,
Словно там призраки пляшут тоскливо...
Кто нам докажет, что призраков нет?

Если смотреть в этот конус пространства,
Чудится время двадцатых годов.
Венчик из света... Поэма "Двенадцать"...
На электронных - двенадцать часов.

Явственно чую в пространстве провалы,
Дом исчезает, не вижу мостка...
Если мир движется в мрак по спирали,
Он - в этот миг! - у того завитка,

Где совершались в России событья,
Что завели нас в кровавую тьму.
Тысячелетия рана раскрыта...
Вспять повернуть - не дано никому.

"Под Новый год время ускоряет бег, и люди отвечают ему веселой суматохой, словно что-то вот-вот должно свалиться на голову, и эта суета человеческого муравейника, долж-но быть, очень веселит румяного красноносого лесоруба, высоко поднявшего солнечный топор: лезвие солнцеворота вот-вот ударит по свеженькой колоде грядущего года, и она разлетится на поленья дней и лучины мгновений".

А. ВЕСТА "ОРАКУЛ"

***
На свете странное случается:
Стихи с поэтами встречаются
И замирают, удивленные,
Как будто встретились влюбленные.
Стихи, подобно детской песенке,
С небес спускаются по лесенке…
Они – пришельцы, и поэтому
Ночами шепчутся с поэтами.
2005

ЭСТОНСКАЯ ПЕСНЯ

Влюбиться - пара пустяков:
Осенний свет из облаков,
Жар-птице двадцать тысяч лет,
И за углом - кофейня.
Четыре или пять шагов -
И нет врагов, и нет долгов,
И молод в сорок тысяч лет,
И за углом - кофейня.

Вдоль улиц Длинная Нога
Или Короткая Нога
Шатайся двадцать тысяч лет,-
И за углом - кофейня.
А в Хельсинках - сухой закон,
И финн приплыл за коньяком,
Он сбросил сорок тысяч лет,-
И за углом - кофейня!

Свежо ли, милый, век вдвоем?
(Что в имени тебе моем?)
Вопрос - на двадцать тысяч лет,
А за углом - кофейня.
Навстречу - плут, весьма поэт,
Он лихо врет:- Какой дуэт!
Ищу вас сорок тысяч лет,-
Тут за углом - кофейня!

А в зазеркальной глубине -
Часы, весы точны вполне
(Плюс-минус двадцать тысяч лет)
И за углом - кофейня.
Мы в ней садимся у окна -
Лицом к луне, и времена
Шалят на сорок тысяч лет,-
Ведь за углом - кофейня!

О чем поет, переведи,
Эстонка с хрипотцой в груди.
Ужель сошелся клином свет
И за углом - кофейня?
Ты наклоняешься вперед,
И твой подстрочник, нет, не врет,
В нем этот свет, а также тот,
И там, и тут - кофейня.

Как сочен точный перевод!
Он кормит нас не первый год,
Прокормит двадцать тысяч лет,-
Ведь за углом - кофейня,
Где можно дешево поесть,
Присесть и песню перевесть,
И через сорок тысяч лет
Ее споет кофейня:

Влюбиться - пара пустяков,
Разбиться - пара пустяков:
Нырнул на сорок тысяч лет,-
И за углом - кофейня,
Да в небесах - альпийский луг,
Да золотой воздушный плуг,
Да сносу нет, да спросу нет,
Да за углом - кофейня!

* * *

Это Ваши слова – не-печальтесь-пройдёт –
а-печаль-если-прошлая-значит-чужая!
И не помню уже, сколько лет напролёт
я живу с этим знаньем – и не возражаю,

хоть никак не проходит всё то, что должно
проходить, – и, как прежде, то муча, то жаля,
прямо в сердце мне врезано Ваше окно,
и горит, и горит – и я не возражаю.

В том окне всё пируют – и дай-то им Бог
пировать, своих сроков не опережая,
и, бокал подхватив за сверкающий бок,
позабыть обо всём, что я смог и не смог…

Я живу хорошо. И мой сумрак глубок.
И легка моя жизнь, и я не возражаю.

Я о чём…о тумане, о дыме
и о том, как непрочны следы!
Им бы буквами стать золотыми,
да любовь – ненадёжное имя:
имя воздуха, имя слюды.

Всё качнулось, едва лишь наладясь,
и прискучило то, что влекло, –
стало тихо и пусто в тетрадях:
я забуду тебя, моя радость,
и уеду в моё далеко.

Чем мы жили? Да в общем, случайным
ветерочком, да строчкой чужой,
да серебряной ложки бренчаньем,
да смеркавшимся к вечеру чаем,
да пугливой, как свечка, душой.

А сказать ли, воробышек, сойка,
кто б любовь нашу ни сочинил –
и не так он хотел, и не столько…
Но само это имя нестойко,
словно запах дымков и чернил.

В блеске огней, за зеркальными стеклами, Пышно цветут дорогие цветы, Нежны и сладки их тонкие запахи, Листья и стебли полны красоты. Их возрастили в теплицах заботливо, Их привезли из-за синих морей; Их не пугают метели холодные, Бурные грозы и свежесть ночей... Есть на полях моей родины скромные Сестры и братья заморских цветов: Их возрастила весна благовонная В зелени майской лесов и лугов. Видят они не теплицы зеркальные, А небосклона простор голубой, Видят они не огни, а таинственный Вечных созвездий узор золотой. Веет от них красотою стыдливою, Сердцу и взору родные они И говорят про давно позабытые Светлые дни. ИВАН БУНИН Дайтека

На берегу прощанье на бегу, Короткое навеки расставанье, Сулящее ещё двоим беду, В тоску и одиночество врастанье. - Прощай! - Прощай! - Я ухожу… - Иди…- И никого тревога не коснулась, Не грянул гром, планета не качнулась, Сердца всё так же тикали в груди. Творится что-то на земле с людьми, Когда не плачут люди от любви. Сергей Давыдов />

Всемирно известный фотограф МИШЕЛЬ ЧЕРЕВКОВ (Michel Cherevkoff) родился и жил в Париже, изучал закон. Его жизнь резко изменилась в 1970 году, когда он приехал на каникулы к сестре в Нью-Йорк. Его сестра в это время работала моделью и жила с фотографом. Мишель был настолько поражен и увлечен искусством фотографии, что не задумываясь бросил юридическую школу и больше не возвращался в Париж.
Необычный талант Мишеля сразу привлек к нему внимание редакторов крупных изданий и специалистов рекламных агентств. Он стал известен уже в 25 лет; является обладателем многих фотографических наград.


Читать далее...

Американские исследователи из Вашингтона установили, что для нормализации кровяного давления можно использовать не только медицинские препараты, но и довольно необычные способы - например, определенную музыку или шум моря.

В результате эксперимента, в котором приняли участие 50 человек преклонного возраста, установлено, что 10-15-минутное прослушивание классической музыки (Моцарта, Бетховена) три и более раз в неделю помогает понизить кровяное давление.

Аналогичные результаты наблюдались среди добровольцев, которые в течение 20 минут трижды в неделю слушали шум моря. Для возникновения положительной динамики необходим двухмесячный курс звукотерапии. Спустя 4 месяца у большинства участников эксперимента кровяное давление полностью пришло в норму.

Специалисты также утверждают, что классические произведения и звуки моря помогают сконцентрироваться и
расслабиться.

http://www.newsland.ru/News/Detail/id/451291/cat/51

ФЕЛИКС КРИВИН


1

Над землей повисло небо - просто воздух. И зажглись
на небе звезды - миф и небыль, след вселенского
пожара, свет летучий... Но закрыли звезды тучи - сгустки
пара. Слышишь чей-то стон и шепот? Это ветер.

Что осталось нам на свете? Только опыт.

Нам осталась непокорность заблужденью. Нам остался
вечный поиск - дух сомненья.

И еще осталась вера в миф и небыль. В то, что наша
атмосфера - это небо. Что космические искры - это звезды...

Нам остались наши мысли - свет и воздух.

2

- Доктор Фауст, хватит философии, и давайте говорить
всерьез!

Мефистофель повернулся в профиль, чтобы резче
обозначить хвост.

Все темнее становилась темень, за окном неслышно
притаясь. За окном невидимое время уносило жизнь -
за часом час. И в старинном кресле - неподвижен -
близоруко щурился на свет доктор Фауст, маг и червой
чернокнижник, утомленный старый человек.

- Доктор Фауст, будьте оптимистом, у меня для вас в
запасе жизнь. Двести лет... пожалуй, даже триста - за
здоровый этот оптимизм!

Что он хочет, этот бес нечистый, этот полудемон, полушут?

- Не ищите, Фауст, вечных истин. Истины к добру не приведут...

Мало ли иллюзий есть прекрасных? Доктор Фауст, ну же,
откажись!

Гаснут звезды. В доме свечи гаснут. В старом кресле
угасает жизнь.

1967.

Фотографии Вильма : ЗИМНИЕ МОТИВЫ

Снежная мгла взвилась.
Легли сугробы кругом.

Да. Я с тобой незнаком.
Ты — стихов моих пленная вязь.

И, тайно сплетая вязь,
Нити снежные тку и плету.

Ты не первая мне предалась
На темном мосту.

Здесь — электрический свет.
Там — пустота морей,
И скована льдами злая вода.

Я не открою тебе дверей.
Нет.
Никогда.

И снежные брызги влача за собой,
Мы летим в миллионы бездн...
Ты смотришь всё той же пленной душой
В купол всё тот же — звездный...

И смотришь в печали,
И снег синей...

Темные дали,
И блистательный бег саней...

И когда со мной встречаются
Неизбежные глаза,—

Глуби снежные вскрываются,
Приближаются уста...

Вышина. Глубина. Снеговая тишь.
И ты молчишь.

И в душе твоей безнадежной
Та же легкая, пленная грусть.

О, стихи зимы среброснежной!
Я читаю вас наизусть...

Александр Блок

Ну вот, я и вернулась, как обещано...Скучала по тебе, моя красавица! Ты рада? Обнимаешь вальсом Штрауса, способным подарить крупицу Вечного. Не терпишь суеты и раздражения! Кокетка! Пахнешь кофе и пирожными, а мраморные лики настороженно следят с церквей за нашими движеньями... А ближе к ночи,в кринолине с бархатом,
в серёжках из огней и нетерпения уводишь за собой, в свои владения, лишь временно одолженные Габсбургам.
Мотивы давних дней и современности несёшь свободно, просто и естественно- угрюмое лицо Святого Стефана, дворцов ажурных ангельскую девственность и тишину заросших старых двориков... Наполненная смехом и фантазией, ведёшь меня в подвальчик Эстерхази и волнуешь скрипкой и весёлым хойригер - хмельным и обещающим разжечь вином! Волшебною мелодией обласкана, с улыбкой понимаю, как я счастлива тому, что возвратилась, как обещано...


*хойригер ( heuriger)- типично венское выражение, вино из винограда последнего урожая.

*Esterhazykeller ( Эстерхази) – исторический хойригер- ресторан, с 1683 года.

АННА ЛЮДВИГ

Скорый поезд отгоняет ветер,
Ночь дробит колесный перестук.
Хорошо, что ты живешь на свете,
Даришь радость встреч, печаль разлук.

Были слезы счастья, нежность, мука
И пьянящий шёпот на заре,
В январе та, первая разлука
И двенадцатая в декабре.

Поцелуй прощальный утром серым,
Торопливое пожатье рук.
Год закончен, в пятилетье мерой,
Будто бы в судьбе замкнулся круг.

В числах есть магическая тайна, -
Утверждали древние в веках.
Верю, совпадение случайно,
И ему не сбыться даже в снах.

Верю также: в долгожданный вечер
С твоих губ теплом сольюсь во мгле.
Я хочу тринадцатую встречу
Вопреки всем тайнам на Земле!

15 декабря 1995 г.
ЗИНАИДА НИКИФОРОВА

Тихо капает вода:
Кап-кап.
Намокают провода:
Кап-кап.
За окном моим беда,
Завывают провода.
За окном моим беда,
Кап-кап.

Капли бьются о стекло:
Кап-кап.
Все стекло заволокло:
Кап-кап.
Тихо, тихо утекло
Счастья моего тепло
Кап-кап.

День проходит без следа.
Кап-кап.
Ночь проходит - не беда.
Кап-кап.
Между пальцами года
Просочились - вот беда.
Между пальцами года -
Кап-кап.

МИХАИЛ АНЧАРОВ

НАТЮРМОРТЫ


Люблю изучать натюрморты --
Хрустальных бокалов игру,
Порядок, недвижный и мёртвый,
Черемухи, яблок и груш.

Смотрю, как в окошко за ставней,
В картинку за синим стеклом.
Весь стол до отказа заставлен,
Но нет никого за столом.

Как будто нас в летнюю пору
Позвал отдохнуть от трудов
Питух, весельчак и обжора,
Хозяин цветов и плодов.

Воспримем всё это за шутку:
Хозяин умён и красив,
Он просто ушёл на минутку,
На пиршество нас пригласив.

На фрукты, кувшины и вазы,
Музейное солнце, свети.
Предметы, не видные глазу,
Я с грустью пытаюсь найти.

Концы и начала историй,
Что бережно прячут года,
О том человеке, который
Уже не придёт никогда.

1970

ПРЯТКИ

Снова, как и много лет назад,
Захожу в знакомый двор и в сад.
Двор пустой. И никого в саду.
Как же я товарищей найду?
Никого... А всё же кто-то есть.
Пусто... Но они должны быть здесь.
Раз-два-три-четыре-пять,
Я иду искать!

Я от глаз ладони оторву.
Эй, ребята! Кто упал в траву?
Кто в сарае? Кто за тем углом?
Кто там за берёзовым стволом?
...Я не верю в опустевший двор.
Я играю с вами до сих пор.

1981