Домашнее задание на тему:"Блокадные дети".

Пошла искать.

Мороз по коже. Что Денису предложить?

Грех под кат убирать, простите!

Девчонка руки протянула 
И головой - на край стола... 
Сначала думали - уснула, 
А оказалось - умерла. 

Её из школы на носилках 
Домой ребята понесли. 
В ресницах у подруг слезинки 
То исчезали, то росли. 

Никто не обронил ни слова. 
Лишь хрипло, сквозь метельный сон, 
Учитель выдавил, что снова 
Занятья - после похорон. 

Автор Юрий Воронов у него много стихов о блокаде http://er3ed.qrz.ru/voronov.htm#pohorony

Ольга Берггольц, целый цикл

И на Литейном был один источник.
Трубу прорвав, подземная вода
однажды с воплем вырвалась из почвы
и поплыла, смерзаясь в глыбы льда.
Вода плыла, гремя и коченея,
и люди к стенам жались перед нею,
но вдруг один, устав пережидать, -
наперерез пошел по кромке льда,
ожесточась пошел, но не прорвался,
а, сбит волной, свалился на ходу,
и вмерз в поток, и так лежать остался
здесь,
на Литейном,
видный всем, -
во льду.
А люди утром прорубь продолбили
невдалеке и длинною чредой
к его прозрачной ледяной могиле
до марта приходили за водой.
Тому, кому пришлось когда-нибудь
ходить сюда, - не говори: "Забудь".
Я знаю все. Я тоже там была,
я ту же воду жгучую брала
на улице, меж темными домами,
где человек, судьбы моей собрат,
как мамонт, павший сто веков назад,
лежал, затертый городскими льдами.
("Твой путь", поэма; апрель 1945)

Майя Борисова.

Ленинграду.

Да, он мне снится, этот город и видимо не раз, не два
Доказывать я буду в спорах, что он красивей, чем Москва!

И в стороне сибирской дальней, мне помнится родимый дом
И то, что факелы Ростральных.... А впрочем нет, я о другом.
Я вижу городок на Волге в полукольце плешивых гор
В тот очень тяжкий, очень долгий 42-ой военный год.
Линялые шатрами крыши, стада бредущие в пыли
Сюда блокадных ребятишек из Ленинграда привезли.
Ведь больше года голодали, им дали мяса, масло дали.
Они ж, шатаясь как в бреду за завтраком недоедали,
В обед опять недоедали, за ужином недоедали, на завтра прятали еду.
Они не оставляли крошек, тихи, глазасты и худы,
Они рассматривали кошек лишь как запас живой еды.
И падали при каждом шаге. И молча плакали в тиши.
Но кто-то детям дал бумагу и заточил карандаши.
И вот на четвертушках мятых, стал робко возникать на свет
Не точный, памятный, крылатый, неповторимый силуэт - 
Бессмертный шпиль Адмиралтейства, его нагую простоту
Чертило раненое детство, мусоля грифели во рту....

Да, он мне снится этот город и видимо не раз, не два
Доказывать я буду в спорах, что он красивей, чем Москва!
И вновь и вновь при трудном шаге я вспомню это, 
Тишь палат, детей, и на листках бумаги, рисунок, 
Точно текст присяги, тебе на верность ЛЕНИНГРАД.

Михаил Дудин


ВДОГОНКУ УПЛЫВАЮЩЕЙ ПО НЕВЕ ЛЬДИНЕ


Был год сорок второй,
Меня шатало
От голода,
От горя,
От тоски.
Но шла весна —
Ей было горя мало
До этих бед.

Разбитый на куски,
Как рафинад сырой и ноздреватый,
Под голубой Литейного пролет,
Размеренно раскачивая латы,
Шел по Неве с Дороги жизни лед.

И где-то там
Невы посередине,
Я увидал с Литейного моста
На медленно качающейся льдине —
Отчетливо
Подобие креста.

А льдинка подплывала,
За быками
Перед мостом замедлила разбег.
Крестообразно,
В стороны руками,
Был в эту льдину впаян человек.

Нет, не солдат, убитый под Дубровкой
На окаянном «Невском пятачке»,
А мальчик,
По-мальчишески неловкий,
В ремесленном кургузном пиджачке.

Как он погиб на Ладоге,
Не знаю.
Был пулей сбит или замерз в метель.

...По всем морям,
Подтаявшая с краю,
Плывет его хрустальная постель.

Плывет под блеском всех ночных созвездий,
Как в колыбели,
На седой волне.

...Я видел мир,
Я полземли изъездил,
И время душу раскрывало мне.

Смеялись дети в Лондоне.
Плясали
В Антафагасте школьники.
А он
Все плыл и плыл в неведомые дали,
Как тихий стон
Сквозь материнский сон.

Землятресенья встряхивали суши.
Вулканы притормаживали пыл.
Ревели бомбы.
И немели души.
А он в хрустальной колыбели плыл.

Моей душе покоя больше нету.
Всегда,
Везде,
Во сне и наяву,
Пока я жив,
Я с ним плыву по свету,
Сквозь память человечества плыву.

Александр Межиров
Ладожский лед 
Страшный путь!
На тридцатой,
последней версте
Ничего не сулит хорошего...
Под моими ногами 
устало хрустеть
Ледяное
ломкое
крошево. 
Страшный путь!
Ты в блокаду меня ведешь,
Только небо с тобой,
над тобой
высоко.
И нет на тебе 
никаких одежд:
Гол
как
сокол. 
Страшный путь!
Ты на пятой своей версте
Потерял для меня конец,
И ветер устал 
над тобой свистеть,
И устал
грохотать 
свинец...
Почему не проходит над Ладогой 
мост?! 
Нам подошвы 
невмочь 
ото льда 
отрывать.
Сумасшедшие мысли
буравят мозг:
Почему на льду не растет трава?! 
Самый страшный путь 
из моих путей!
На двадцатой версте
как я мог идти!
Шли навстречу из города 
сотни 
детей...
Сотни детей!
Замерзали в пути... 
Одинокие дети
на взорванном льду, -
Эту теплую смерть
распознать не могли они сами, -
И смотрели на падающую звезду
Непонимающими глазами. 
Мне в атаках не надобно слова 
"вперед",
Под каким бы нам
ни бывать огнем - 
У меня в зрачках
черный
ладожский
лед
Ленинградские дети 
лежат
на нем. 
1944 

Больше читать не смогла, заплакала.

И под кат убирать не буду!