- Знаешь что,единственный способ куда-нибудь приехать - это сперва разобраться,куда едешь…
- Не думаю,- ровным голосом отвечает он.
Дж. Апдайк, "Кролик,беги"

С Джои нам абсолютно все-равно, что делать - сидеть на кухне и пить пиво,устанавливать батареи отопления, шагать неизвестно куда по просёлочной дороге - лишь бы вдоволь почесать языками - такова природа замысловатого кентавра,с головой Сократа и сердцем лошади.Мы любим оставаться совершенно одни,и ради этого нам приходится врать.Так и теперь - позвонив начальнику я наплел о заболевшей тётушке,Джои,под предлогом,работы сбежал из под сурового взгляда ревнивой супруги.Теперь,заговорщически переглядываясь,решаем - где провести время.Обычно это известно заранее,сейчас же мы находимся в некотором затруднении.

Для начала купим воды и чего-нибудь пожрать.Бутылка минералки и пачка просроченного заплесневелого печенья нас вполне устроит. Автобус на Акимовку.Недолго думая,прыгаем в него,отправляясь неизвестно куда.Как-то смешно мы выглядим среди запыхавшихся,промакивающих со лба пот,граждан,сумок,катомок,мешков.У меня в руках пакет со жратвой,Джои тискает подмышкой папку заявок - даже столь нелепому виду у нас имеется превосходное объяснение - изучение воможностей сбыта кондитерских изделий в труднодоступных приморских селениях.

Душно.На повороте в Акимовку просим остановить и идем дальше пешком вдоль Симферопольской трассы.Мимо со свистом проносятся крутые джипы,"девятки","десятки",проползают разбитые,присевшие под тяжестью наваленных в багажник и салон арбузов и дынь,"москвичи".Все куда-то спешат,и только нам недосуг.

Поворот на Алтагир.Нам - туда,там наша родина,место где всякий раз мы обретаем самих себя.
Если надо,и есть настроение,нам ничего не стоит отмахать до сотни километров в день,но сегодня нам почему-то лень.Проходя главной улицей Радионовки,спрашиваю мужиков у пивного ларька,- сколько ещё до Алтагира?

- Двадцать километров,сынок,- отвечают беспечные аксакалы Приазовья.
- Х-х-ух..,- поправляю ворот мокрой футболки.
Что-то влом идти,и я пытаюсь остановить хоть какую-нибудь попутку.Тщетно.И всё-таки – жизнь прекрасна,главное - есть силы и неуёмная дурь двух сообщников,хоть на день сбежавших из мест заключения.

Вот и лес,знакомый поворот.Километров пять ещё.Почти дома.Оглянувшись,вижу приближающуюся к нам г…возку.Улыбаясь,словно вернувшийся из тюрьмы Деточкин,протягиваю руку - ОСТАНАВЛИВАЕТСЯ!Давясь со смеху забираемся в кабину.Да,чего только не приключится с нами!

- Вот тебе и привет!

- Не понимаю, что означает "привет"? - сказала Алиса.

Пустик-Дустик пренебрежительно улыбнулся.

- Не поймешь, пока я не скажу. Это означает "замечательный и разящий довод".

- Но "привет" вовсе не означает "замечательный и разящий довод", - возразила Алиса.

- Раз мне так захотелось, - презрительно сказал Пустик-Дустик, - значит, обозначает. Именно это: не более и не менее.

- А разве можно придавать слову какой угодно смысл? - спросила Алиса.

- А разве я своим словам не хозяин? - ответил Пустик-Дустик.

(Л.Кэрролл. Приключения Алисы в стране чудес. Изд-ство "Правда", 1989, с.136).

Каждый Отдельный Человек -
Это маска, которую носит Бог,
Чтобы выразить себя.
Маски очень важны.
Без них не было бы игры.
Поскольку не было бы способа
Различать героев.
Но иногда Бог надевает маску,
Которая почти прозрачна,
И наблюдательный зритель
Замечает проблеск Бесконечности.
(Уэйн Ликэрмэн)

Сегодня,проходя одним из дворов,я увидел следующуюю картину - мальчик,лет тринадцати,взобравшись на крышу небольшой ветхой беседки,сидел по-турецки,возвышаясь над бренным миром окружавших его многоэтажек.
Это мое место под солнцем,именно мое,и ничьё больше,я открыл его,и только я имею на него полное право,- так,наверное,думалось ему.А ещё он был горд тем,что только ему пришло в голову залезть туда.
Откуда я знаю об этом?Да так,просто вспомнил себя,в детстве,когда искал укрытия в кроне акаций,подолгу наблюдая оттуда за тем,что происходит во дворе.
- Смотрите,смотрите,придурок,- стали смеяться с мальчика проходившие мимо девчонки-ровесницы,- они выглядели совсем по-взрослому,губы и ресницы их были накрашены,и в каждом их движении уже чувствовалось кокетство.
- Сами вы дуры, - крикнул мальчик с горы,и,мне кажется,был совершенно прав...

"Сидя на красивом холме
Я часто вижу сны, и вот что кажется мне:
Что дело не в деньгах, и не в количестве женщин,
И не в старом фольклоре, и не в Новой Волне -
Но мы идем вслепую в странных местах,
И все, что есть у нас - это радость и страх,
Страх, что мы хуже, чем можем,
И радость того, что все в надежных руках;
И в каждом сне
Я никак не могу отказаться,
И куда-то бегу, но когда я проснусь,
Я надеюсь, ты будешь со мной..."

на Liveinternet.ru не нашлось этой удивительной музыки, восполняю недостаток)))

эта странная,созданная мной однажды,фотография,перевернула мою жизнь

Кр-ре-ветки – мор-ро-женое – вино кр-рым-ское – хол-лодное пиво – р-ры-ба вял-ленная – монотонно плывет сквозь меня.Какая великолепная сюрреалистическая картина – человеко – тюлене – грудасто – жопасто – брюхато – лениво жующий берег, пред лицом звенящей бессмертием лучезарной выси.Как здоровски-клево!Я закрываю глаза,и,сосредоточившись на мерном биении своего сердца,расплавляюсь,просачиваясь в песок.Сид ушел понырять,и я могу отдаться объявшей меня неге.Теперь,сквозь опущенные веки,я вижу красные пески Каракум на дне полуденной немоты.Хочется пить – и я не знаю почему...то ли под впечатлением от моего видения,или на самом деле – не знаю,быть может о таком превращении говорил Джуан Дзы?Впрочем,тогда мне неведома была подобная тонкость восприятия.Но что волновало меня,чему отдавался я в то время – чего алкал,вожделел,к чему прислушивался – это к проявлением юношеской гиперсексуальности.
Черт,какая девушка,в салатового цвета бикини,примостилась в двух шагах от меня - просто супИр!Это было первое бикини – пара заплаток удерживаемых вместе тонкими шнурками – которое я видел в далекие восьмидесятые,и такого сочетания купальника с изумительными по красоте формами я не встречал и поныне.Наверное,ей было,как и мне – лет пятнадцать,но свежая зрелость её заставила меня перевернуться на живот,чтобы скрыть предательское малодушие своей мужской сути.Она лежала на спине,грациозно изогнув левую ногу в колене,являя совершенные изгибы бедра,заложив ладони под прекрасные темные вьющиеся волосы.Под узкими кусочками ткани её купальника вздымалась нежная,подобная бутонам розы,небольшая грудь,темно-коричневый овал соска которой,словно заключительный мазок кисти Ренуара,завершил игру моего воображения.
Наконец,появился Сид.Коварно плеснув морской водой на мою раскаленную спину,смеясь,он поставил передо мной маску,наполненную прозрачной,прохладной водой, в которой плескался маленький волшебный калкан.
- Ух-ты,- класс!!!
- Знаешь,сколько их там?!!!
Услышав наши восторженные голоса,"девушка в бикини" оглянувшись встала и подошла к нам.
- Ой,какое чудо!!!И где же вам удалось поймать его?- по детски она улыбалась Сиду.
- Там,на перекате,- и Сид,гордый своей ловкостью,махнул головой в сторону ласкового моря.А я,снедаемый ревностью,молча смотрел то на неё,то на него.
В алмазной выси небес сипло надрывалась труба Майлза Девиса…

Вчера исполнилось девять дней,как не стало Олега Янковского.Горечь потери становится только острее,едва увидишь его на экране.Вот скачал "Полеты во сне и наяву",смотрю,смотрю,и не могу оторваться.Видел десятки раз,но - как и в первый - комок в горле,и вопросы,вопросы...Да кто же он,на самом деле - тонкий,интеллигентный,порядочный семьянин,чьим любимым персонажем,из множества блестящих,сыгранных им,ролей был Макаров - сорокалетний ребенок с метущейся душой?!

из фильма:
"...вот сидят две женщины, одинаково для меня близкие, одинаково дорогие, но с одной меня не связывает ничего, кроме долга, с другой все, кроме долга. Вот, спрашивается, что же делать бедному Ереме? Бабоньки, милые, дорогие, через три дня сорок лет, дурак дураком, к кому из вас прислониться?"

Все действует совокупно — острота зрения, поза, положение, скорость и, как говорил Бальзак, «угол зрения». Ангел в человеке готов прийти на помощь всякий раз, когда это ужасное человеческое существо хочет, чтобы его особое состояние длилось как можно дольше. Все не только видится иначе, появляется иным, когда острота зрения восстановлена. Видеть вещи цельными — значит быть цельным. Тот, кто намерен все предать огню, двойник дурня, который думает, что может спасти мир. Мир незачем ни сжигать, ни спасать. Мир — существует, мы — существуем. Временно, если отвергнем его; всегда — если примем. Нет ничего прочного, устоявшегося, неизменного. Все текуче, потому что все сотворенное тоже творит. Если вы несчастливы — «а я
знаю,что вы несчастливы!» — задумайтесь как следует! Можно провести остаток жизни, сражаясь до победы на всех фронтах, всех направлениях, — и ни к чему не прийти. Откажитесь от борьбы, признайте себя побежденным, и, возможно, вы увидите мир иными глазами. Более чем вероятно, что вы увидите ваших друзей и врагов в ином свете — даже вашу жену или того подлого, невнимательного, тупого, вспыльчивого, проспиртованного дьявола — вашего мужа.
Есть ли расхождение между этим реалистическим наброском, который я вам только что представил, и привлекательной картиной реальности, что я написал, когда «апельсинные деревья» были в цвету? Несомненно есть. Может, я сам себе противоречил? Нет! Обе картины правдивы, даром что несут на себе печать зимнего настроения. Мы всегда пребываем в двух мирах одновременно, и оба мира — нереальны. Один — это тот, где, как нам кажется, мы находимся, другой — в котором хотели бы оказаться. От времени до времени, словно сквозь щелку в двери — или как близорукий, заснувший в поезде, — мы видим проблеск неизменного мира. И тогда мы познаем разницу между реальным и иллюзорным лучше, нежели внимая любому метафизику.

Если я сойду с коровьей тропинки в своих ежедневных прогулках по холмам и вернусь домой, облепленный репьями и колючками, кто меня упрекнет? В случайном разговоре с соседом, бывает, уловишь иногда кое-что схожее с твоими собственными несчастьями, и это дает тебе отдаленное представление о том, как люди живут вокруг, о чем ты не подозревал или на что не обращал внимания. Потрясающим откровением может стать то, что у такого-то, человека с виду спокойного, удовлетворенного, терпимого и приятного, жена, оказывается, сущая мегера, которая буквально сводит его с ума. Или что такой-то, кажущийся счастливым в своей профессии и в котором все видят «везунчика», чувствует себя последним неудачником и его гложет постоянная мысль, что он совершил огромную ошибку, не пойдя в судьи, дипломаты или еще куда. Не важно, кто этот человек — судья, политик, художник, водопроводчик, поденщик или фермер, — если поглубже заглянешь ему в душу, увидишь несчастного, неудовлетворенного человека. А если он в душе несчастен, можно почти наверняка сказать, что его жена еще более несчастна. В доме у него, кажущемся таким удобным, таким уютным, и мирным, и приятным, непременно существуют скелеты и призраки, происходят трагедии и катастрофы, своим величием, коварством и таинственностью превосходящие все, о чем поведали наши драматурги и романисты. Ни один художник не обладает гением, достаточным, чтобы дойти до самой сути, когда речь идет о частной жизни человека. «Если вы несчастливы, — говорит Толстой, — а я знаю, что вы несчастливы...» Эти слова вечно звучат у меня в ушах. Сам Толстой, этот величественный старец, этот гений, этот добрый христианин, не смог избежать несчастия. Его семейная жизнь выглядит печальным пошлым фарсом. Чем более велик он становился духовно, тем нелепей было его положение в доме. Классическая ситуация, безусловно, однако, будучи повторенная на бытовом уровне и повсюду, — достойная слез. Мужья делают все, что они могут, жены — что могут они, но ничего не получается. Шутихи вместо фейерверков. Ссоры по ничтожным поводам, дурацкие скандалы, ревность, интрижки, усиливающаяся отчужденность, истерический страх, за которыми следуют новые ссоры, новые интрижки, новые сплетни, новые объяснения и взаимные упреки, после чего — развод, алименты, раздел потомства, раздел имущества, а там очередная попытка, очередная неудача, и все повторяется сначала. В итоге — горькая, банкротство, рак или шизофрения. Затем самоубийство — моральное, духовное, физическое — и исчезновение.

Старый,ещё папин,томик Ларошфуко.Иногда забавно бывает полистать страницы...

Необычайное удовольствие, с которым мы говорим о себе, должно было бы внушить нам подозрение, что наши собеседники его отнюдь не разделяют.

Не будь у нас недостатков, нам было бы не так приятно подмечать их у ближних.

Есть люди, которым на роду написано быть глупцами: они делают глупости не только по собственному желанию, но и по воле судьбы.

Чтобы стать великим человеком, нужно уметь искусно пользоваться всем, что предлагает судьба.

Причинять людям зло большей частью не так опасно, как делать им слишком много добра.

Для того, чтобы воспользоваться хорошим советом со стороны, подчас требуется не меньше ума, чем для того, чтобы подать хороший совет самому себе.

Мы легко забываем свои ошибки, когда они известны лишь нам одним.

После долгих колебаний - стоит-не стоит,а после - поисков,мы в ФМС России.В приемной,за столом чиновник с монголоидными чертами лица.Вместо того,чтобы помочь,или хотя бы вникнуть в суть дела,он снабдил нас незамысловатыми, совершенно бесполезными инструкциями,завершив аудиенцию в назидательном тоне - это только вы,русские,так беспечны в делах законодательства...
Едва мы вышли на улицу,в голову пришли строки из Франца Кафки.Некогда казавшиеся мне продуктом истерзанной,невротической души писателя,теперь же они обрели плоть,став олицетворением ужаса и абсурда государственной системы.

"Эта Деревня принадлежит Замку, и
тот, кто здесь живет или ночует, фактически живет и ночует в Замке. А без
разрешения графа это никому не дозволяется. У вас такого разрешения нет, по
крайней мере вы его не предъявили".

К. привстал, пригладил волосы, взглянул на этих людей снизу вверх и
сказал: "В какую это Деревню я попал? Разве здесь есть Замок?"

"Разумеется, -- медленно проговорил молодой человек, а некоторые
окружающие поглядели на К. и покачали головами. -- Здесь находится Замок
графа Вествеста".

"Значит, надо получить разрешение на ночевку?" -- переспросил К.,
словно желая убедиться, что ему эти слова не приснились.

"Разрешение надо получить обязательно, -- ответил ему молодой человек и
с явной насмешкой над К., разведя руками, спросил хозяина и посетителей: --
Разве можно без разрешения?"

"Что же, придется мне достать разрешение", -- сказал К., зевнув и
откинув одеяло, словно собирался встать.

"У кого же?" -- спросил молодой человек.

"У господина графа, -- сказал К., -- что же еще остается делать?"

"Сейчас, в полночь, брать разрешение у господина графа?" -- воскликнул
молодой человек, отступая на шаг.

"А разве нельзя? -- равнодушно спросил К. -- Зачем же тогда вы меня
разбудили?"

Но тут молодой человек совсем вышел из себя. "Привыкли бродяжничать? --
крикнул он. -- Я требую уважения к графским служащим. А разбудил я вас,
чтобы вам сообщить, что вы должны немедленно покинуть владения графа".

"Думаю,что многое из этих фоточек, у тебя есть, но вдруг нет,тогда, буду рада....))))"

Спасибо!
Боб...мда...Боб...