В 1976 году вспыхнула последняя страсть Генри Миллера, которая пылала до завершения его земного пребывания. Именно эта страсть трогает меня сейчас особо, и тому - немало причин. Прежде всего - непреходящее острое неравнодушие к Генри Миллеру, писателю и личности. С другой стороны, я пришёл к такому возрасту, когда 80 стало ближе, чем 20, и мой интерес к любви в старости с каждым годом естественно растёт, а не уменьшается. Есть много других причин, которые станут понятны в процессе чтения.
Бренда Венус (Venus, что в переводе Венера, утверждала, что это её настоящая фамилия) родилась в штате Миссисипи и жила в Лос-Анджелесе, была актрисой, снималась в фильмах, но без громкого успеха, и вела по утрам уроки балета, чтобы сводить концы с концами. К знакомству Бренды Венус и Генри Миллера привела цепь предназначенных обстоятельств. Как рассказывает Бренда, Миллер был приглашён выступать для студентов семинара по актёрскому мастерству, но у Бренды в доме случился пожар, и на лекцию она придти не смогла. Однако её желание познакомиться с Миллером не сгорело, и она стала разыскивать его адрес, чтобы ему написать.
Тем временем Бренда оказалась на аукционе, где она намеревалась купить замену сгоревшему имуществу. Там было выставлено на продажу первое издание серии книг "Женщины в Истории". Бренда взяла один из томов, раскрыла его и обнаружила там сложенный лист бумаги. Это было письмо Генри Миллера какой-то женщине.
Бренда купила книгу с письмом и послала это письмо Генри Миллеру, присовокупив записку и свои фотографии. Через несколько дней она получила первое из тысячи пятисот писем, которые ей написал впоследствии Генри Миллер.
Первое письмо Генри Миллера Бренде датировано девятым июня 1976 года. В этом письме Миллер впрямую удивился:
"Интересно, почему Вам хотелось бы увидиться с 84-летним писателем?"
Он загорелся, как юноша: "...я всегда рад познакомиться с красивой женщиной... Как бы мне хотелось сложиться в конверт и отправить себя к Вам по почте."
Прежде, чем встретиться с Генри Миллером, Бренда несколько раз посылала ему письма со своими фотографиями, всё жарче разжигая Миллера, который тщательно рассматривал эти изображения при помощи лупы:
"Если можете, пришлите мне ещё Ваших фотографий... Пока Вас нет рядом во плоти, я могу обнимать и целовать их, даже не спрашивая Вашего разрешения. В моём возрасте мужчины особенно подвержены женским чарам. Их никогда не бывает в достатке."
И в то же время Генри Миллер проявляет выдержанную скромность: "Что я могу дать молодой женщине как Вы? Похоже, что я могу только брать, а в моём возрасте это вдвойне постыдно".
Прося о скорой встрече, веря и не веря в интерес к себе такой роскошной жещнины, он оговаривается: "Вы, быть может, во мне абсолютно разочаруетесь. А коль так, то давайте завершим этот этап поскорее."
Бренда отвечает ему на письма, вызывая очередное признание: "...поток писем от такой красавицы как Вы распаляет меня..."
Однако трепет Генри Миллера от предвосхищения встречи не мешает ему выражаться напрямую, как это ему свойственно. Он делится с Брендой своими взглядами на половую жизнь:
"Неважно, в каком возрасте ты начинаешь ебаться, важно, как ты этим занимаешься - с душой и сердцем или только пиздой."
И оправдывая вынужденность ожидания встречи, Генри Миллер цитирует Мопассана: "Самая прекрасная часть любви - это когда ты поднимаешься по лестнице."
Бренда Венус мурыжила его целый месяц, пока не явилась "мимолётным виденьем, гением чистой..." "пиздоты" как это окажется потом. Омерзительно "чистой".
Когда Бренда появилась у дома Генри Миллера, она увидела вывешенную на двери надпись:
Когда человек достиг старости и выполнил своё предназначение, у него есть право погрузиться в размышения о покое и смерти. У него уже нет нужды в других людях, он их познал и успел ими пресытиться. Всё, что ему нужно - это покой. А потому непристало домогаться его внимания, изматывать его болтовнёй и заставлять его страдать от банальностей. Всякий должен проходить мимо двери его дома, будто бы в нём никто не живёт.
После первых встреч Бренда продолжает посылать ему свои профессионально изготовленные фотографии, всё более и более голые, но не ниже пупка, о чём горюет Миллер в одном из писем. Но важнее то, что не только на фотографиях, но и в жизни он пока ещё не видел Бренду голенькой. Открытое желание Генри Миллера сблизиться невозможно было не заметить женщине. Вот что пишет об этом Бренда Венус:
"Бывали дни, когда мне хотелось, чтобы он не говорил так много о моём теле и не делал вид, будто он теряет равновесие, чтобы прикоснуться к моей груди или бёдрам."
Ей не приходит в голову, что её неприступность заставляет унижаться Генри Миллера, вынуждая его прибегать к таким трюкам, чтобы всего лишь коснуться её тела.
Уверенность в себе как в мужчине пошатнулась в Генри Миллере его возрастом. Поэтому он прибегал ко всяческим литературным и прочим ухищрениям, чтобы хоть как-то продолжать сближение с Брендой. В его эротических фантазиях, которыми он спешно делился с Брендой, она в прошлых жизнях была куртизанкой, храмовой проституткой, секс - был её религией, которую она проповедовала.
После её жалоб на излишнюю прямоту в выражениях (а эта жалоба у женщины может появиться только тогда, когда она не хочет этого мужчину), Генри Миллер переходит на французский язык и описывает, как изощрённо он бы её ёб. Бренда это переводит, но делает вид, что это не призыв, а лишь намёк, а намёк можно не понять.
Она с неудовольствием замечает, что у Генри Миллера только секс на уме. Он же пытается ей объяснить, что вообще-то он думает о сексе далеко не всегда, но когда рядом с ним находится существо, являющееся воплощением секса, то ему ни о чём другом в присутствии этого существа думать не удаётся.
Чтобы добиться благосклонности Бренды, Миллер привычно льстит ей, забывая, быть может, искренне о Джун, Анаис Нин и о многих других его возлюбленных. Вот что он пылко изрекает Бренде:
"...ты первая женщина объединяющая в себе пизду с интеллектом."
Он прекрасно понимал, что мужчине для успеха нужно обязательно убедить женщину в том, что его интересует в ней не только пизда. Тем не менее, эта лесть не помогала. В письме того периода есть подтверждающая этот прискорбный факт фраза:
"Я схожу с ума, когда представляю, как должна выглядеть твоя пизда."
"Испытываешь ли ты похоть ко мне? - отчаянно спрашивает Миллер Бренду. И предчувствуя негативное положение вещей в этой области, Миллер подстраховывается:
"У меня есть дурное предчувствие, что если ты одаришь меня своей благосклонностью, я умру в твоих объятиях."
Вот что пишет Бренда, комментируя страсть Генри Миллера:
"Ему представлялось, будто у меня нет любовников, раз я не занималась любовью с ним. Самолюбие Генри не позволяло ему допустить, что я могу обратиться за чем-то к кому-нибудь, кроме него, в том числе и за сексуальными услугами... Когда Генри спрашивал меня, как мне удаётся подавить своё половое чувство, я заверяла его: "Я много занимаюсь спортом, балетом и бегом". Он отвечал ухмылкой с лёгкой кривой усмешкой и этим удовлетворялся."
Из переписки же вовсе не следует, что Генри Миллер был подвержен этому заблуждению. Скорее всего он великодушно или вынужденно давал ей право на ложь, освобождая её от необходимости прямого ответа, смысл которого был бы: "не дам и всё". Бренда этим правом радостно пользовалась и выдумывала, что на секс у неё якобы не хватает сил и времени среди забот о карьере.
Чем дольше продолжалось невинное знакомство с Брендой, тем откровеннее Генри Миллер излагал ей, чего он хочет:
"Я бы вылизал тебя всю, особенно маленькую щель между ног. Я представляю, как я бы тебя ёб утром, днём и вечером, но здравый смысл говорит мне, что это невозможно. Однако никто не может помешать мне выебать тебя в моих фантазиях. Одна из трагедий старости в том, что можешь жутко хотеть, но всё равно у тебя не стоит."
Бренда увёртывалась от ебли с помощью лести, и в какой-то момент она назвала его "настоящим мужчиной". Миллер ужасно обрадовался этому и называет её в ответ "настоящей женщиной". Происходит обмен комплиментами в том, что обоим друг о друге неведомо. Да и что это такое "настоящее", кроме как глажение по шерстке.
Через девять месяцев после первой встречи Генри Миллер и Бренда ещё не любовники. Вот как подтверждается это в письме: "...Не будучи с тобой в интимных отношениях... У моего хуя ещё нет пропуска (Генри Миллер имеет в виду Брендину пизду, о которой пишет строчкой раньше - М. А.) И если у него его никогда не будет, это не так-то и важно. Меня прежде всего интересует женщина. Не скажу, что меня не интересует её пизда - но только вторично."
Опять Генри Миллер использует способ не отпугивать женщину своей зацикленностью на её пизде, а плести ей, что она вся для него интересна. Ведь Генри Миллер неопровержимо продемонстрировал в своих произведениях и всей своей молодой и зрелой жизнью истинное отношение к женщине: сначала пизда, а потом: - что там у тебя ещё есть?
Разговорами об импотенции Генри Миллера можно смело пренебречь не только потому, что стоящий хуй вовсе не обязателен для сексуального общения с женщиной, но и вследствие его собственных последующих заявлений:
"У меня всегда встаёт, когда ты уходишь - замедленная реакция."
Бренда же - упёртая "святая невинность" - сетует в комментариях:
"Я никогда не могла полностью совместить известные мне две стороны Генри: скромный, простой в обращении, нежный мужчина, который давал мне ненавязчивые уроки любви, приобщая меня к книгам, искусству и поэзии, и другая сторона Генри, который гордился своей прямотой, какой бы резкой она ни была, которая так была присуща его произведениям о сексе."
Бедняжка, её разум без сомнения бы торжествовал, если бы она имела дело только с одной стороной из вышеперечисленных. Если бы Миллер был просто нежный ненавязчивый мужчина, как бы это ей было удобно доить Генри Миллера и не волноваться за свою пизду. Или если бы он был только резкий и требовательный на незамедлительное совокупление, как в своих книгах, она бы быстренько разочаровалась и сбежала. Ей было не понять самого простого, что Генри Миллер был не одноцветный, как мораль, а разноцветный, как жизнь.
Далее Бренда пытается объяснить, что же ей от Генри Миллера было нужно, помимо естественного ублажения тщеславия, что с ней якшается знаменитый на весь мир писатель:
"Я сказала Генри, как я хочу знаний, читать и понимать всех выдающихся писателей и философов. Он рассмеялся и ответил, что знание всех произведений знаменитых писателей и философов не поможет мне стать лучше, но если это для меня так важно, то он готов стать моим ментором. Я никогда не любила его сильнее, чем в тот момент. Моя мечта свершалась. Я расскзала ему, что в Миссисипи девушку учат стать хорошей женой, ублажать мужа, растить детей и водить их в церковь, но это не то, чего я хотела. Я всегда хотела выбрать себе собственного учителя. И человек, которого я выбрала для этого, был сам Генри Миллер, и он согласился."
Ебля не получалась, и Миллер ухватился за обучение Бренды - лучше, чем ничего. Надо держать при себе такую красавицу и, глядишь, в процессе обучения можно будет её за зад прихватить. А Бренда не умнела и продолжала недоумевать, почему Генри Миллер такой разный, а не однообразный. Однажды она вызвала его гнев, которого она раньше в нём никогда не наблюдала. Она спросила его, почему он изобразил Мону в "Тропике Рака" как дешёвую проститутку, почему описывал секс так грубо, тогда как Джун, его вторая жена и прототип Моны, поддерживала его финансово, любила его и пр. Короче, опять пошли претензии - как смеют литература и жизнь не походить друг на друга и, почему Г. М. ведёт себя с ней как джентльмен, а в книгах пишет про еблю, а не про любовь.
Не ясно, что так разозлило Миллера, или Бренда о чём-то умалчивает. Скорее всего, его вывела из себя её женская натура, которая становится нестерпимой, когда её не облагораживает ебля. Однако гнев Г. М. не продлился дольше одного дня, и он продолжает осаду бесконечными признаниями в любви:
"...Не могу выбросить тебя из головы. Где ты? Что мешает тебе написать мне или позвонить? Что-нибудь случилось? Быть может ты разлюбила - или влюбилась? Я скучаю по тебе, скучаю, скучаю. Я не представлял, как я нуждаюсь в твоём присутствии, твоей любви...."
Далее он продолжает давать ей понять, что он действительно ещё "настоящий мужчина:
" ...Я стал думать о тебе и о том, насколько я здоровее выгляжу с тех пор, как мы полюбили друг друга. И знаешь, сразу после этой мысли у меня возникла эрекция - и мне представлялось, что ты с наслаждением держала его в своей руке..."
29 сентября 1978 он пишет письмо, которое Бренда, уверен, использовала для своего резюме:
"...И вот я, мужчина 87-ми лет безумно влюблён в молодую женщину, которая пишет мне потрясающие письма, которая любит меня до последнего издыхания, ради которой я живу, живу в любви (впервые в совершенной любви), которая делится со мной такими глубокими и трогательными мыслями, я как юноша нахожусь в смятении и восторге..."
Ну прямо Соломон и Суламифь. Но это письмо обращено к заинтересованному лицу, процесс соблазнения продолжается, и мы не узнаем никогда, что Генри Миллер думал на самом деле. Или вернее, какие ещё мысли были у него одновременно с этими. Ведь всё сводилось к более простому и жизненному: даст она всё-таки или не даст. Надежда на это пока не оставляла его:
"...всё больше и больше я хочу тебя выебать, забраться внутрь твоей роскошной фигуры."
Но вот наступает переломный момент - больше Генри Миллер терпеть не хочет. По-женски эта фаза отношений называется "пора давать". Но до этой фазы у Бренды не дойдёт, хотя Генри Миллер уже полез на стенку:
10 ноября 1978
...В твоём письме ты говоришь, что я тебя никогда ни о чём не прошу и что только ты просишь меня. Бренда, мне это не нравится. Всего лишь письмо или два назад я послал тебе особое письмо, где я просил тебя сделать мне "маленькое" одолжение (прости, что я называю это одолжение "маленьким"). Но ты проигнорировала эту просьбу. Ты прекрасно знаешь, что с тех пор, как мы познакомились, я молчаливо задаю тебе один и тот же вопрос. Как ты легко догадываешься, речь идёт о сексе. Я не настолько бестактен, глуп или одержим, чтобы просить тебя пойти со мной в постель. Я могу хорошо себе представить, как это должно быть противно юному и красивому существу, подобному тебе, когда тебя просит совокупиться мужчина, которому почти 90 лет... ...Я не жду, что ты позволишь мне себя выебать... Но я считаю,.. что ты должна позволить мне (уж кому-кому, а мне -точно) прикоснуться к твоим интимным органам... И быть может, ты ответишь взаимным прикосновением...
Вот как отреагиовала на этот вопль о помощи Бренда:
"Я так и не ответила на это письмо и не позвонила ему. Но на следующий день, я пришла к нему домой после моего урока балета. На мне была белая греческая тога. Я вошла в его ванную и сказала: - Генри, по поводу твоей просьбы... Он сидел в кровати, и я сбросила тогу с моих плеч на пол. Я не произнесла ни слова. Я подняла тогу и надела её. Он улыбнулся, я улыбнулась ему в ответ и ушла."
Как бы мне хотелось верить, что она не договаривает, и в действительности всё было не "дразнилкой", а вожделенным для Миллера контактом, но, судя по последующей переписке, она просто продолжала над ним, беспомощным, издеваться. Она воспользовалась тем, что у него не было сил вскочить с кровати, броситься на неё и завалить. В подтверждении того, что никакого сексуального контакта не произошло, в тотчас последовавшем письме Миллер в восхищении упоминает только её груди. А в письме от 6 марта 1979 он подтверждает продолжающуюся невинность их отношений:
"...С тобой у меня настоящий, истинный союз, даже если в нём не хватает союза плоти."
Такие удручающие подтверждения следуют и в письме от 1 Мая 1979. Говоря о сцене соблазнения, которую Бренда исполняла в фильме, Миллер восклицает:
"О Боже, какой же ты должна быть в подобной ситуации в реальной жизни!"
И далее в письме ему ничего не остаётся, как продолжать признаваться в любви:
"Я весь полон любовью, преданностью, всецело одержим тобой. Благословляю тебя за это. Это часто мучительно, но и восхитительно в то же время."
В мучительности слышится то же неудовлетворённое желание. Затем вступает в действие комплекс Лисы и Винограда, но с полным его осознанием:
"О да, я хотел бы к тебе прикасаться - и больше ничего. Ты слишком красива и свята, чтобы тебя осквернять. И это исходит от автора "Тропика Рака!"
В декабре 1979 года Бренда Венус побывала в Париже, где встречалась с друзьями и агентами Генри Миллера, пошла на балет Нуриева "Манфред", от которого была в неописуемом восторге, и посетила ретроспективную выставку Сальвадора Дали в центре Помпиду.
Через месяц я, приехав в Париж, тоже побывал на этой выставке. На Нуриева я, правда, не пошёл, но провёл долгое время на Сан-Дени, смакуя парижских проституток одну за другой. Вот, пожалуй, и вся моя опосредованная близость с Генри Миллером. Не густо. Но не в ней суть. Суть - в этом тексте.
7 января 1980 года, возвращаясь, восхищённая, из Парижа, Бренда благодарит Г. М. за её свершённые мечты:
"Вы - ангел с волшебной палочкой" - пишет она. Но именно его "волшебной палочкой" она неблагодарно пренебрегла. От Генри Миллера Бренда получила всё, что хотела. Он от неё не получил того, чего жаждал, и умер позже в том же году.
Михаил Армалинский
Кстати,в свои шестьдесят с небольшим Бренда Венус продолжает сниматься,попутно приторговывая на своем сайте
http://www.brendavenus.com
своими фотографиями...
leonarda478
