Прочёл намедни "Занимательную философию" Л.Е.Балашова. Особенно порадовал её раздел "Мозаика философской глупости".

Порадовал, потому что для человека мыслящего любая загадка - как праздник. А тут загадка ещё та: чью именно глупость хотел показать этим разделом Балашов?

"1. Ф. Ницше утверждал, что смерть является более значимым моментом, чем жизнь. Более глупого утверждения в устах философа я, наверное, не встречал…"

По замыслу автора - видимо, слово "глупость" должно было относиться к предшествующему. Но, как мне показалось, на самом деле относится оно как раз-таки к последующему. "Вслед за Ф. Ницше и М. Хайдеггер считал смерть гораздо более важным явлением, чем жизнь.". Думается, если бы автор, кажется, хорошо перелопативший Аристотеля и Цицерона, очень удивился бы, узнав, что Ницше вовсе не является автором подобной концепции. Из недавно прочитанного я могу привести в пример книгу И.Савонаролы - "Об искусстве хорошо умирать". Если мне не изменяет память - Савонарола никоим образом не мог знать о существовании Фридриха Ницше. По той простой причине, что жил намного раньше. Впрочем, как сказал барон Мюнхгаузен из фильма - не все глупости ещё сказаны.

"К настоящему времени апология смерти в философии и культуре достигла невиданных размеров. Она далеко не так невинна; смыкаясь с антигуманизмом она подготавливает почву для развязывания авантюр, грозящих гибелью всему человечеству. В современном мире всё взаимосвязано и действия отдельных людей могут привести к неисчислимым бедствиям (например, ядерный терроризм). "Болтовня" философов по поводу бытия перед лицом смерти льет воду на мельницу опасных авантюристов, готовых пойти на риск уничтожения всего человечества, приучает людей к мысли о возможной гибели человечества."

Вообще-то: сколько бы я ни сталкивался с вопросом значимости смерти в литературе - выносил только такое понимание. Возьмём любое дело: скажем, мы хотим накормить весь свой город, чтобы через сто лет нам добрые люди спасибо сказали. Мы можем сколько угодно кричать о таком своём намерении, мы можем сколько угодно денег накопить и нервов истратить - но если в конце концов мы своей цели не выполним (то есть, не накормим город), то толку с наших добрых намерений, бесчисленных богатств и нервных потрясений? К кому претензии, если нам за это даже через час никто спасибо не скажет? Да и за что говорить, если ничего, собственно, и не произошло?

Так же и с жизнью человеческой. Смерть - завершение жизни. И она как раз-таки окончательно показывает, кем мы должны считать человека: неудачником или тем, кто чего-то в своей жизни добился. Бывало ведь и так, что всю жизнь человека и не замечают особо: ну есть такой - и славно! А вдруг совершает он какой-то подвиг и гибнет во имя всеобщего блага: и в результате запомнили его как героя. Александра Матросова можно по-разному рассматривать: как "настоящего человека" или как "выдуманного героя". Но если бы он на амбразуру не полез - кто бы вообще вспомнил, что был такой когда-то?

А уж как вяжется исходное изречение с "апологией смерти" и "неисчислимыми бедствиями" - и вовсе что-то загадочное. Впрочем, для любой философии самое страшное - это последователи. По христианству мы это хорошо прошли. Ницше с его "сверхчеловеком" уж и подавно тут не исключение: его последователи, наверняка, слишком многое буквально напонимали.

"3. Ф. Ницше: "Мораль - это важничанье человека перед природой". Этот с позволения сказать "афоризм" Ницше я услышал по радио перед информационной программой "Вести" (9.59) в воскресенье 27 апреля 2003 г. в рубрике "Полное собрание откровений Радио России". Что можно на это сказать? Глупость философа не знает границ; опасна тем, что повторяется миллион раз другими людьми, распространяется как вирусная инфекция, как зараза. Вдумайтесь в эти слова Ницше. Если мораль - важничанье, то, следовательно, долой мораль! Совесть, добро, честь, долг - всё это важничанье человека перед природой, т. е. нечто недостойное, от чего надо избавиться."

На этом месте я вдумался в слова Ницше, а потом опять же призадумался: чьей глупости тут мозаика? Если считать, и Ницше, и автор рассматриваемого раздела - философы, то возможных решений - два. И я думаю, что вариант второй здесь - отгадка. "Если мораль - важничанье - следовательно, долой мораль!".

Увы. Никакого следования здесь и не было, и нет. "Важничать" - это пытаться придать своим поступкам более важный вид. Как дети важничают порой: с самым серьёзным выражением лица задают самые глупые вопросы, или какой-нибудь незначащий поступок делают с абсолютно важным видом, будто всему миру благодеяние оказывают. Кажется, из-за этого никто ещё детей убивать не собирается же? Зачем же в крайности впадать?

Природе вообще-то не свойственно самоограничение. У человека же оно сплошь и рядом - и часто в форме этой самой "морали". Животные исходят из своих потребностей: есть потребность - значит, делается всё возможное для того, чтобы эту потребность удовлетворить. Человек же придумал множество ограничений для себя и кичится тем, что с их помощью он вознесся выше всего, что только есть в природе. Хорошо, хорошо… Пусть эти ограничения и важны: а то мы и впрямь можем до такого додуматься! Но природе-то до этого какое дело? До нашей совести, до нашего добра, до нашей чести и до нашего долга. Это всё нам надо. А природе - оно и вправду всё до лампочки. Не верите? Спросите у природы.

Ну, и напоследок. Уже не "мозаика", а - "шедевр". Венец, так сказать! И опять же: к кому вышеупомянутая "философская глупость" относится - я, кажется, догадываюсь. Отнюдь не к Фридриху Ницше.

"2. Ф. Ницше: "Ты идешь к женщинам? Не забудь плетку!" ("Так говорил Заратустра"). Комментарии, как говорится, излишни."

Ответ действительно блещет глубокомысленностью. Видимо, предполагалось, что фраза, вырванная из контекста, будет воспринята в прямом значении - и у читателя нервный тик будет от того, что такие садисты, как Ницше, вообще брались претендовать на звание философа.

Предполагалось? О чём это я? Уверен, в девяноста процентах случаев - это было именно так. Поэтому, вопреки мнению уважаемого автора раздела "Мозаика философской глупости", кое-какие комментарии будут всё-таки не излишними.

Если мы признаём эту фразу как сказанную в своём прямом значению, то поэта Константина Симонова с его "Гвозди б делать из этих людей!" мы можем вообще отнести к авторам идеи концентрационных лагерей со всеми сопутствовавшими им зверствами. Телесное наказание женщин - деяние, конечно, возмутительное. Но уж тем более возмутительна тогда поэтическая пропаганда такого живодёрства, как производство гвоздей и прочих стройматериалов из себе подобных. Вот тут, как говорится, комментарии и впрямь излишни.

Разумеется, ни о каком прямом значении здесь и речи быть не может. Вопрос в том: как понимать эту фразу? Тут, конечно, кто как хочет - тот так и… да-да, понимает. Я - о своём понимании, которое на непосредственном знакомстве с цитированной книгой основано. Многие высказывания Ницше (в частности - касающиеся, женщин) и вправду без долгих размышлений адекватно понять нельзя.

Например: "И повиноваться должна женщина…". О чём здесь может речь идти? Об армейском: "Отжаться сто раз! Подтянуться сто раз! Смир-р-р-на!"? Или - о чём ещё? Достаточно обратить внимание на одну из характерных черт самых простых, никогда не имевших отношение к армии, женщин. Они могут быть сколь угодно независимыми. Пока - одни. Но даже и такие в мужчинах ищут не что иное, как опору, защиту, гарантию личной безопасности. Другой вопрос: что одни женщины и сами могут себе всё это обеспечить, а другие - нет. Отсюда и высказывание.

Так и здесь. Собиратель философских глупостей посчитал излишним комментировать, в чьи уста Ницше вложил это изречение. А исходило не от Заратустры, а … от старухи, с которой тот разговаривал о женщинах! Излишним посчитал комментировать и то, что фраза сия призвана подытожить содержание того, что было сказано ранее относительно представительниц "прекрасного пола".

А сказаны были самые тривиальные мысли - хотя, своеобразным языком сказаны. Женщина не способна быть союзником (это - моё определение, дословно: "Не способна ещё женщина на дружбу"). Она способна только на любовь: а любовь - это дело такое, где обязательно один сверху, а другой - снизу.

"Не раб ли ты? Тогда ты не можешь быть другом. Не тиран ли ты? Тогда ты не можешь иметь друзей. Слишком долго в женщине были скрыты раб и тиран…".

Впрочем, о женщинах философ не слишком плохо отзывается. В данном случае - как выясняется из последующего - это скорее камешек в мужской огород: "… но, скажите мне, мужчины, кто же среди вас способен к дружбе? О мужчины, ваша бедность, ваша скупость души! Сколько даёте вы другу - столько даю я даже своему врагу и не становлюсь от того беднее".

"Счастье мужчины называется: я хочу. Счастье женщины называется: он хочет". Это уже непосредственно предмету обсуждения предшествует. Для искателя философской глупости, возможно, это кажется похожим на самодурство. Но что до меня: семья, где каждый хочет то, что ему самому бог на душу положит - отнюдь не образец семьи. Муж хочет, скажем, бухать с друзьями, а жена хочет в это время по девичникам шляться. Классный образец идеальной семьи! Да и не в таких крайних проявлениях - тоже мало чего хорошего. Хозяин-то в доме должен быть… А кто им должен быть? Обычно считается, что мужчина.

Хозяин приказывает, остальные - подчиняются ("И повиноваться должна женщина, и найти глубину к своей поверхности"). Теперь-то, надеюсь, ясно, откуда здесь "плётка" взялась? Да оттуда и взялась она, что мужчина, который не может показать себя женщине сильным (отнюдь не в прямом и вульгарном значении этого слова) - не будет ею восприниматься как мужчина. Чем может привлечь женщин тот, кто ничем среди других не выделяется; кто не умеет чего-либо, что не умеют другие? О том-то речь и велась.

Господа дамоугодники и дамозащитники, к сожалению, редко обращают внимание на то, как прекрасный пол о них за глаза отзывается. И искатели философских глупостей - тоже. А зря… Ей-богу, зря.