Маршрут: Терский берег – Умба – Ревда – Умбозеро
Это самая яркая часть маршрута, пройденного нами в этом году в одну машину «Тойота 4Раннер» с легкой внедорожной подготовкой командой в четыре человека.
По дороге мы заехали в монастыри Вологодской области, покатались на паромах, погуляли по набережной в Петрозаводске, видели старт «Карелии-трофи»… В принципе, впечатлений уже набралась масса. Но…
… Карелия осталась позади, а впереди заблестело Белое море. И можно уже разглядеть с сопок Кандалакшу. Из подсознания всплыли строчки про «белого пса в промозглой Кандалакше». Мне в каждой линии на горизонте уже видятся снежники на вершинах Хибин. Ностальгия, прямо скажем. Наши ребята тоже немного ошалели от открывающихся на каждом подъеме красот, они-то здесь впервые. Времени у нас немного, мы и так уже неплохо покатались по Северу, но по Терскому берегу есть четкий план познавательно-приключенческой деятельности. На сегодняшний день от машины отломан только глушитель на перегоне Лоухи-Кандалакша, хотя дорога такая, что можно было бы и раму оставить в какой-нибудь колдобине. Но что такое глушитель?.. Это ж не поломка вовсе. (Оказалось, правда, что в теплую погоду нельзя открывать окна, иначе машина превращается… машина превращается… ну, словом, в «газовую камеру на колесах», как метко подметил Ромка. Об этом чудесном свойстве мы узнали случайно, погода как-то не располагала к езде с ветерком.)
Так вот. Условным началом этой части маршрута следует считать Кандалакшу, город-порт, который мы проскочили без остановок, решив заправляться в Умбе.
Сразу за Кандалакшей по берегу залива дорога идет по сопкам вверх-вниз. Иногда под таким уклоном, что непонятно, как местные здесь ездят зимой. Но у нас-то лето, поэтому мы ползем на «смотровую сопку», под которой есть карман для парковки машин, здороваться с Кольским. И почему-то неудивительно, что вокруг парковки грязно, наверху битые бутылки. Значит, место посещаемое, туристы наступают. Но виды в даль все еще не испорчены.
Дорога идет вдоль моря, потом сворачивает вглубь материка. Кругом лишайники и низкорослые сосны. И морошка, поля морошки… В Умбе заливаем канистру бензина, пополняем запасы пива и уходим из населёнки. Вечереет, тучи низкие, по литорали гуляют здоровенные чайки-клуши, дорога из асфальта становится грейдером. Но везде работает спецтехника, похоже, будет асфальт до Варзуги. А пока в дырке неба показалось солнце и грейдер стал оранжево-красным. (Уже в Оленегорске к нам подошел дядька и спросил, не с Варзуги ли мы. Дескать, только там на Кольском такого цвета пески.)
Проезжаем село Кашкаранцы. Название-то какое! Село маленькое, на мысу маяк, есть магазин. Раньше жили там рыболовы. Как и большинство населенных пунктов Терского берега, Кашкаранцы были вотчиной Соловецкого монастыря. Хотя до Соловков расстояние – о-го-го.
Кашкаранцы были путем легких филологических метаморфоз трансформированы в «кошек с сумками», после чего это замечательное название было уже не забыть. Берег окончательно покрылся тундровым разнотравьем, ползучие можжевельники, колокольчики и почему-то чабрец. По берегу идет средней утоптанности дорога, мы съехали на нее позже, когда проехали часовню Безымянного инока Терского, или Кашкаранского, последнюю культурную точку маршрута на сегодняшний день. На фоне темнеющего неба и отлива на море часовня выглядела, как ни странно, совсем не мрачной. История этого инока, точнее, его тела, показалась мне немного путаной, но эти нестыковки прекрасно сгладились еще по дороге, пока мы созерцали стоящие на многих мысах кресты. Насколько я понимаю, это не могилы, в отличие от той же Ладоги, где берег усеян крестиками в память об утонувших в этом месте, а скорее, памятные знаки.
[История Безымянного инока Терского. События происходили в конце XVII века, когда не было еще села Кашкаранцы, а рыбаки приходили в эти места только на сезонный лов рыбы.
Одному рыбаку приснился сон, в котором некий инок попросил похоронить его тело и указал место, где его найти. Рыбак нашел тело, без следов разложения, на берегу, похоронил. Но никто из живущих в этих местах монахов не опознал его, так и осталась могила безымянной. Вскоре рыбаки заметили, что напротив креста всегда случается хороший улов рыбы, особенно везло рыбаку, который нашел и похоронил этого монаха. И стал рыбак приходить молиться к могиле перед тем, как идти в море, а за ним и другие потянулись. А как-то приснился этому рыбаку инок и попросил поставить над его могилой часовню. И рыбаки выполнили его пожелание. А потом открылся источник недалеко от часовни. В часовне в промысловое время всегда горела свеча, к Безымянному иноку стали приходить люди молиться, просить о здоровье, об улове. Сейчас над могилой построена новая часовня, в ней регулярно служит батюшка из Варзуги. //По информации журнала «Русский Дом»]
Ночевка намечена на мысе Корабль, заброшенном месторождении аметистов.
Настроение у всех приподнятое, открывшийся простор не желает быть описанным словами. И только Макс видит величие и суровость Севера в пейзаже. В сумерках видны странные силуэты. Кто тут? Пока подъезжаем, версии разные. Привидения! Нет, деревья! Нет, это призраки! Оказалось, люди. Гуляют, понимаете ли, в ночи. На нас ноль внимания. Сказать, что мы удивились, ничего не сказать. Обычно встречи на Севере происходят более бурно. Но потом мы въехали в сосенки и все поняли: лес кишил внедорожниками. Оказывается, там стояла экспедиция «4х4 клуба». Машин много, никто еще никого не знает, наше появление было воспринято, как должное. Только потом народ пришел знакомиться и удивился, что одной машиной катаемся. Тоже мне, подвиг в наши времена, когда Кольский просто усеян москвичами и питерцами.
С утра отправляемся в Кузомень и Варзугу. Дорога - все тот же грейдер, машины попадаются изредка. Сначала едем в самую северную пустыню мира – полоса берега вдоль реки Варзуги и беломорского берега. (Кстати, враки: Гугл на севере Кольского показал мне еще одну пустюню, туда-то мы и ломанемся в этом году!) Проезжаем последние сосны, и перед нами пустыня. Не сказать, чтобы большая, километров десять, да и не величественная вовсе, но впечатляет.
В сторону Кузомени ведут многочисленные следы протекторов. Нам туда. Вдоль берега реки вбиты колья, за ними насыпан торф. Это идет борьба с пустыней. Кузомень встречает нас кладбищем. Но каким! На песчаных барханах кресты, а по бокам из-под песка торчат остатки старых гробов и кости. Поскольку я за рулем, мы пролетаем это место резво и тормозим уже за деревней, когда встречаем лошадей. Лошади сразу подходят, желают угощаться, и не против того, чтобы их погладили. На беломорском берегу решили возвращаться к дороге по отливу и встретили на берегу морского котика.
Пока с ним знакомились и фоткались, приехали суровые мужики и показали мастер-класс по спасению котиков в отливе.
Дядя взял зверюгу за хвост и зашвырнул в море. И ещё в морду ему побрызгал водой, потому что котик высунулся к нам весь в песке, мелко ведь.
Итак, Варзуга. Село с Успенской церковью на берегу реки.
Тут, знаете ли, совхоз. «Всходы коммунизма». Дома однотипные, но добротные, спутниковая тарелка на каждом, телефон.
Есть клуб, он же кафе, где нас кормят (правда, без меню, но мы и сами хороши – заявились под закрытие). Есть вагончик-тир, есть офис МТС (и, что удивительно, вышка тоже есть). Но, насколько я понимаю, гордость села – школа. С бассейном.
И все же меня не покидает ощущение, что так вот культурно кататься – это слишком просто. Надо бы разнообразить впечатления. А пока мы вылезаем на берег Белого моря недалеко от Умбы с твердым намерением сегодня мыться. Ручей в нашем распоряжении, Макс греет камни, накидываем тент от нашей палатки – и, пожалуйста, тепло. Даже жарко. Но «погоды нынче стоят предсказанные», так что тепла много не бывает. Чудесный вечер на берегу моря, не менее чудесное утро, мы тянули с отъездом… Днем все дела вроде просушки палаток, разбора машины и прочая и прочая вдруг закончились и стало ясно, что мы едем. Сначала в тонЮ Тетрина – музей под открытым небом, посмотреть на рыбацкий быт, а потом в Умбу – а как же, надо посетить все кафешки маршрута, а дальше в сторону поселка Октябрьский, то есть на север.
Часть 2 тут: http://www.liveinternet.ru/users/2565278/post103061091/Часть 3 тут: http://www.liveinternet.ru/users/2565278/post103062127/
Я не могу оторвать взгляд от воды, очень уж бирюзовая. Очередная волна окатывает мои ноги до колен. Прохладная. И мокрая. И соленая. Некоторые пытаются есть морскую капусту, но она как-то не идет. Лезем на верхние террасы, там водопадик, он переходит в ручеек на нашей террасе. Там же на побережье находим железные поплавки, которые будут сопровождать нас до Москвы…
Так что нам теперь только вперед. Опять-таки с помощью древней карты находим среди разлившихся ручьев нечто, обозначенное тропой и ведущее вниз. В распадок нам не нужно, там горизонтали на карте подозрительно кучно стоят. Продираемся вниз. Да! Мы приближаемся к железке! Еще сто метров, еще пятьдесят… Осталось всего триста! И тут, по законам жанра, дорога оканчивается огром-ной промоиной с валунами, по которым и класс «Прото» вряд ли пролезет. 
И мы начинаем щемиться по кустам, в объезд, через болото, а потом еще по этим кочкам, они нормальные, а потом завалить вот эту сушину и снести вот этот пень, а потом в ручеек и между камешков, а потом пропустить колею от чего-то ужасного между колес… И перед нами дорога! Восторг, счастье. Машину слегка долбанули, но на скорость это, как известно, не влияет. Все, экстрима нам, пожалуй, хватит. Мы на дороге, которая идет вдоль железнодорожной насыпи и называется среди туристов «дорога тысячи ручьев» (ну, может, их там и не тысяча, но весьма много). На железной дороге сняты рельсы, так что по шпалам преодолевать многочисленные ручьи даже удобнее. 
Встречаем местных уазоводов, которые собирают здесь металл, базы геологов, опять-таки, разбирают. Нам километров сорок до слияния с грейде-ром, который идет в Апатиты и на отрезке которого мы уже были. Пока греет солнце, и мы едем, собирая грибы и морошку, наслаждаемся жизнью. Решаем ночевать где-нибудь у дороги, но в красивом месте. До сумерек ищем это место, в итоге встаем просто в лесу, потому что пошел дождь, а грибы надо бы переработать. Часов до двух ночи чистим, жарим и сушим грибы. К моменту завершения процесса хочется только спать. Наутро декорации не поменялись, дождь так и остался. Решаем в Хибины пешком не идти, но заехать в Кировск и на 25 километр, в музей и в ботсад. Но до цивилизации еще сотни полторы километров. На основном грейдере ситуация с ручьями не лучше: их по-прежнему неприлично много посреди дороги. Навстречу нам идет «шишига» с туристами, на нас с любопытством смотрят. Едем в лужи по следам «шишиги», она-то, наверное, знает правильную дорогу. И вдруг в очередной луже морда машины уверенно погружается и мы садимся на мосты.
Я медитативно наблюдаю, как под моими ногами прибывает вода, у Макса реакция лучше: он уже вышел из окна и, стоя по пояс в воде, кричит мне, чтобы я выловила пульт от лебедки. Цепляемся за трубу, в которой, видимо, и тек это ручей в лучшие времена. Лампочка движка нервно подмигивает, но мы выползаем. Переводим дух, выливаем воду из машины. Главное – не заглохнуть. Едем, нервно сглатывая перед каждой лужей. Но все обошлось. Машина, правда, мокрая, где-то закоротило колонки, из них слышен скрежет. И это называется никакого экстрима. Наконец-то Кировск. 
Мрачные тучи среди гор, мы в кафе пьем горячий кофе и объедаемся всякими вкусностями. Надо ехать в музей. Поселок 25 километр обветшал изрядно, но рудники работают. 
Находим музей, он затерян среди блочных пятиэтажек. 
Работницы музея, старенькая бабушка, которую я помню еще со времен своей юности и с которой мы ходили в заброшенные тогда рудники отбивать керны и искать минералы для музея, и молоденькая девушка ужасно удивлены нашим визитом, но, скорее, нам рады. Тактично не замечают нашего экзотического внешнего вида (Макс промочил ботинки и теперь щеголяет в шлепках, да и вообще мы немного подмочены и потрепаны), сожалеют, что у нас только сорок минут до закрытия музея и открывают нам залы. Не удержусь от описания этого музея. Всего четыре зала: на первом этаже история, на втором этаже геология и биология. История освоения Хибин в газетных вырезках тех лет, в вещах, принадлежавших Ферсману и Рамзаю, в старых фотографиях. И везде такой оптимизм, такое желание что-то строить, что-то открывать. Заметки: в Хибиногорске (нынешний Кировск) построены первые бараки; открыто училище фельдшеров; открыт самый северный ботанический сад. И ведь люди туда стремились, ехали студенты поднимать севера, преодолевать трудности. И ведь верили в идею. А во время войны: жители таких-то бараков сдали гри-бов и ягод в помощь солдатам больше, чем жители других бараков. И всю горнодобывающую технику за месяц с начала войны разобрали и вывезли за Урал, а рабочие ушли на фронт. А директор ботанического сада, молодой совсем биолог, который во время войны придумал, как из сфагнума получить глюкозу и антисептик для раненых. Всё это были годы расцвета Заполярья; сейчас, глядя на обшарпанный поселок, странно думать, что люди тут хотели жить и работать. Смотрительница музея, уроженка этого поселка, иногда не могла сдерживать комментарии, и от нее мы узнали, почему во время войны не разбомбили Кировск, в отличие от Мурманска, который весь был в руинах. Городу просто повезло: бомба упала в склад апатитов неподалеку и весь город заволокло облаком, поэтому немцы доложили командованию, что го-род разрушен. 
Грибы бросались под колеса, приходилось спасать. 
Это место проходит у геокэширов под кодовым названием "Полоса 3000". Прикольно покататься по ровному асфальту, когда съезжаешь с разбитого "автобана". Грибы продолжали затруднять наше движение, вырастая прямо в асфальте. Но хуже всего обстояло дело с Натальей – ее укачало. Мы доползли до основной дороги, связывающей Октябрьский и Апатиты. Хотели встать где-нибудь на берегу Умбы, но Ромка с Наташкой вдруг решили ехать в Москву уже этим вечером. Так что поехали мы в Апатиты, на железнодорожный вокзал. 
Есть клуб, он же кафе, где нас кормят (правда, без меню, но мы и сами хороши – заявились под закрытие). Есть вагончик-тир, есть офис МТС (и, что удивительно, вышка тоже есть). Но, насколько я понимаю, гордость села – школа. С бассейном. 
