И русалка, вот дела, честь недолго берегла,
И однажды, как смогла, родила.
Тридцать три же мужика не желают знать сынка,
Пусть считается пока — сын полка!
© В.С.Высоцкий, «Лукоморья больше нет»

Помнится, как-то на кафедре психиатрии, когда мы были ещё студентами, в беседе с заведующим кафедрой зашла речь об архетипах, коллективном бессознательном и прочих вкусностях, коими так хорошо пудрить мозги молодым девчонкам с младших курсов. В итоге получилась довольно неожиданная и очень интересная лекция.

— А вы никогда не пробовали с этой точки зрения, а точнее — с позиций человека, знающего основы психопатологии — рассмотреть народные сказки? — спросил он — Прелюбопытнейший выходит результат, товарищи студенты!

Вот примеру, сказка про Красную Шапочку. Какие типажи! Мама демонстрирует классический синдром дерева и стекла: ах, у тебя больна бабушка, ах, надо отнести ей пирожков! Через весь дремучий лес! Родную дочь! То есть, мы тут видим мимозоподобность, хрупкость по отношению к одному человеку (то есть бабушке), пусть и родному, но всё же... — и тут же деревянность, чёрствость и чувственную тупость по отношению к родной дочери. Причём сама прекрасно знает, что в лесу волк. Ну так пёрлась бы лично! Конечно, нельзя сбрасывать со счетов вариант, что у неё просто лёгкая дебильность, тем более что — что? А? Никто не догадался? Наследственность!

В этой статье описывается еще один вариант индейской свечи, которую легко изготовить при наличии цепной бензопилы или электропилы.

Напомню, что такая свеча позволяет использовать всего лишь одно полено или чурбак для многократного приготовления или разогрева пищи в походных условиях.

Кроме этого - она не образует кострища, как костер, может переноситься во время горения, очень экономична и эффективна в плане расходования топлива.    

VIII

НЕСКОЛЬКО СЛОВ 0 НАШЕЙ ЦЕРКВИ И ДУХОВЕНСТВЕ (Из письма к гр. А. П. Т.........му)

Напрасно смущаетесь вы нападениями, которые теперь раздаются на нашу церковь в Европе. Обвинять в равнодушии духовенство наше будет также несправедливость. Зачем хотите вы, чтобы наше духовенство, доселе отличавшееся величавым спокойствием, столь ему пристойным, стало в ряды европейских крикунов и начало, подобно им, печатать опрометчивые брошюры? Церковь наша действовала мудро. Чтобы защищать ее, нужно самому прежде узнать ее. А мы вообще знаем плохо нашу церковь. Духовенство наше не бездействует. Я очень знаю, что в глубине монастырей и в тишине келий готовятся неопровержимые сочинения в защиту церкви нашей. Но дела свои они делают лучше, нежели мы: они не торопятся и, зная, чего требует такой предмет, совершают свой труд в глубоком спокойствии, молясь, воспитывая самих себя, изгоняя из души своей все страстное, похожее на неуместную, безумную горячку, возвышая свою душу на ту высоту бесстрастия небесного, на которой ей следует пребывать, дабы быть в силах заговорить о таком предмете. Но и эти защиты еще не послужат к полному убеждению западных католиков. Церковь наша должна святиться в нас, а не в словах наших. Мы должны быть церковь наша и нами же должны возвестить ее правду. Они говорят, что церковь наша безжизненна. - Они сказали ложь, потому что церковь наша есть жизнь; но ложь свою они вывели логически, вывели правильным выводом: мы трупы, а не церковь наша, и по нас они назвали и церковь нашу трупом. Как нам защищать нашу церковь и какой ответ мы можем дать им, если они нам зададут такие вопросы; "А сделала ли ваша церковь вас лучшими? Исполняет ли всяк у вас, как следует, свой долг?" Что мы тогда станем отвечать им, почувствовавши вдруг в душе и в совести своей, что шли все время мимо нашей церкви и едва знаем ее даже и теперь? Владеем сокровищем, которому цены нет, и не только не заботимся о том, чтобы это почувствовать, но не знаем даже, где положили его. У хозяина спрашивают показать лучшую вещь в его доме, и сам хозяин не знает, где лежит она. Эта церковь, которая, как целомудренная дева, сохранилась одна только от времен апостольских в непорочной первоначальной чистоте своей, эта церковь, которая вся с своими глубокими догматами и малейшими обрядами наружными как бы снесена прямо с неба для русского народа, которая одна в силах разрешить все узлы недоумения и вопросы наши, которая может произвести неслыханное чудо в виду всей Европы, заставив у нас всякое сословье, званье и должность войти в их законные границы и пределы и, не изменив ничего в государстве, дать силу России изумить весь мир согласной стройностью того же самого организма, которым она доселе пугала, - и эта церковь нами незнаема! И эту церковь, созданную для жизни, мы до сих пор не ввели в нашу жизнь! Нет, храни нас бог защищать теперь нашу церковь! Это значит уронить ее. Только и есть для нас возможна одна пропаганда - жизнь наша. Жизнью нашей мы должны защищать нашу церковь, которая вся есть жизнь; благоуханием душ наших должны мы возвестить ее истину. Пусть миссионер католичества западного бьет себя в грудь, размахивает руками и красноречием рыданий и слов исторгает скоро высыхающие слезы. Проповедник же католичества восточного должен выступить так перед народ, чтобы уже от одного его смиренного вида, потухнувших очей и тихого, потрясающего гласа, исходящего из души, в которой умерли все желания мира, все бы подвигнулось еще прежде, чем он объяснил бы самое дело, и в один голос заговорило бы к нему: "Не произноси слов, слышим и без них святую правду твоей церкви!"

Взято здесь: http://az.lib.ru/g/gogolx_n_w/text_0160.shtml