«ЧТО В ИМЕНИ ТЕБЕ МОЁМ?»

Им меня нарекли довольно случайно мои тётушки, подсказавшие моей маме «модное» для начала 60-х годов прошлого века имя – Вадим. Они совершенно не думали о соблюдении старинных традиций именования, но «попали пальцем в небо»: от именин моего патронима (22 апреля) меня отделяет ровно одна неделя.
С именем Вадим связано много загадок. В ряде современных справочников о нём сказано, что оно славянское и происходит от древнерусского глагола «вáдить», т.е. быть активным, шумным, короче говоря, быть «завадилой». Для уровня знаний знатоков скрытых смыслов любых имён, такого объяснения более чем достаточно. В расчётах «пирамиды пращуров» я, таким образом, должен был бы совершить путешествие в прошлое к 36 поколению моих пращуров. А это время конца IX века, эпоха Рюрика, с которым, согласно данным Никоновской летописи, сражался славянский предводитель новгородцев Вадим Храбрый. Его образу (чуть ли не первого революционера) было уделено много внимания русскими писателями XVIII–XIX веков. Особенно его любили романтики: Княжнин, Карамзин, Рылеев, Пушкин, Лермонтов.
Но Вадим – имя христианское, о чём обычно забывают толкователи имён. Был такой христианский деятель, который жил на юго-востоке Византийской империи в Персиде – области на берегу Персидского залива. В 863 г. она отошла после гибели Юлиана Отступника под власть Сасанидского Ирана. Вадим жил в эпоху напряжённой борьбы с официальным язычеством. Он был одним из первых создателей христианских монастырей в тех землях. В 374 г. Вадим был убит вместе со многими христианами Персиды, претерпевшими гонения со стороны сасанидских властей. В числе мучеников персидских он был канонизирован как преподобномученик и позднее, в конце IX в., императором Византии Василием I внесён из сирийских рукописей в кодификационные общеимперские списки христианских святых. Но год смерти Вадима из Персиды – это IV век от Рождества Христова. До первых упоминаний о славянах ещё, как минимум, 150–200 лет. Как же это явно неславянское имя попало на Русь?
Гипотетически можно было бы представить, что знания о Вадиме Персидском проникли на Русь из Византии рано – в VIII–IX в. – как одно из проявлений процесса распространения христианства. Повесть о мучениках персидских была записана в сирийских рукописях по-арамейски. Какой-то извод этих рукописей мог теоретически попасть в Армению. Армянские купцы проникли достаточно рано на Русь. В Новгороде Великом с очень ранних времён существовали армянские подворья. Через них имя Вадим могло дойти до новгородцев и внедриться в славянскую ономастику, что позднее отразилось в легенде о Вадиме Новгородском. Однако у этой гипотезы слишком шаткая конструкция. Во-первых, в армянских изводах имён святых Вадима нет, как нет и отголосков предания о мучениках Персидских. Во вторых, ни одного реального исторического персонажа с именем Вадим до XVII в. на Руси не было известно. А ведь для Новгорода помимо летописных изводов мы имеем довольно богатый свод имён, зафиксированных берестяными грамотами.
Легенда о храбром новгородце Вадиме, противоборствующим варяжскому князю Рюрику, содержится лишь в Никоновской летописи и, скорее всего, является творением эпохи реформ Русской церкви XVII в. Патриарх Никон, исправляя обрядовую сторону русского богослужения, стремился навести порядок в поминании христианских святых, ориентируясь на византийскую традицию. При выверке этой традиции он активно использовал труды итальянских гуманистов, которые сделали многое для изучения и сохранения византийской церковной учёности. В частности, именно в Италии во времена непосредственно предшествующим реформам Никона был издан собранный по частям свод имён христианских святых Василия I, благодаря чему он стал известен русскому патриарху-реформатору. Желая привить имя преподобномученика Вадима к русской почве, летописцы Никона трактовали это имя как славянское (как раз в том глагольном значении, о котором была речь выше) и оно (вместе с характером) было присвоено легендарному герою, повествование о котором было вплетено в самый поздний вариант русской летописи. Так в русскую историю вошёл мученик Персидский Вадим, чьё имя было, вероятнее всего, иранским по происхождению, однокоренным слову «Веды», что, признаюсь, очень нравится мне, поскольку я, как археолог, занимаюсь исследованием истории культуры восточноиранских кочевых народов (скифов и сарматов).