.                                     

             МАРТЫНОВ, УБИЙЦА ЛЕРМОНТОВА                                                                                                 глава 16
                    
«Мрачное   семилетие» - так Мартынов называл для себя эти  годы…

"Призрак коммунизма"  уже бродил по  Европе.
Французская революция (1848)  напугала, всполошила и русское дворянство, и государя. Привела в замешательство и его самого.

…Требование гражданских прав и свобод!
    Смена монархов, Республик…

А вдруг нечто подобное в России!
И что, если «бессмысленный и беспощадный»  русский бунт обрушится на его владения!
Всюду ищут предателей, шпионов, иностранных  «агентов», измену.. Неимоверно возрастает  гнёт цензуры - вплоть до частной переписки.    .
   У него вошло в привычку делиться с Майошкой всем, что тревожило, раздражало ...
Вроде этого.
  Напуганные ожиданием бунта, или, как бы сейчас сказали, «Майдана»,  власти  заставили исключить из акафиста Покрову Пресвятой Богородицы стихи - «Радуйся, незримое укрощение владык жестоких и зверонравных…»
Видно, почудилось, - про них сказано!
Козни  французских бунтарей!
   Трусы! А он, монархист Мартынов,…  не такой же!? Ещё как - такой!
Это и терзало.
    А здесь ещё бездарная Крымская война (1853 – 1856)...
  Поражение принимал как  катастрофу - и для России, и для себя самого.
- Ты только подумай, Мишель, - роптал внутренний голос. – Нет уже командиров, умеющих побеждать, обеспечивать тыл армии.
И никому в Европе не нужна единовластно сильная Россия.
  Турция – вот кого они избрали в союзники! Турцией жаждут нас обескровить…
   Слава Богу – наши сражались, как львы, обороняя Севастополь.
И Бог дал молодого писателя Льва Толстого – не только геройски воевал, но и создал свой «Валерик» -  «Севастопольские рассказы». По ним не скажешь – «под небом места много всем» - негоже так говорить, когда защищаешь своё родное небо. Свою землю.. И  являешь при этом чудеса храбрости и доблести.…
Разве можно не вспомнить твоё «Бородино», Мишель?
               И умереть мы обещали
               И клятву верности сдержали…
Как и в этой непутёвой крымской войне.

                                           продолжение  следует

                         глава  14

     МАРТЫНОВ, УБИЙЦА   ЛЕРМОНТОВА                                            

        Бесценным украшением его дома и всей жизни стала манящая снежной белизной лица и нежной грацией принцессы - юная красавица полька. В 1845 году он женился на Софье, дочери киевского губернского предводителя Проскур-Сущанского.
     Мой Ангел – иначе он её и не звал...
      Чуть ли не с каждым годом дом полнился детьми. Он имел пятерых дочерей и шестерых сыновей – счастливая семья! Наслаждался чуть картавеньким, с изысканным акцентиком щебетаньем своего лилейного Ангелочка. Улыбчиво и ласково сносил её  смешные капризы.

       Всё - в радость - и московский Английский клуб, где он завсегдатай,  и театры, и шумные светские балы, и головокружительный Париж, куда он возил своего Ангелочка, и размеренная жизнь богатого помещика, и возня с детишками.

     Всё в радость...

  Если бы не та зловещая чёрная туча над Бештау, заслоняющая счастье!      

      Мишель сыграл с ним самую злую свою шутку – сделал убийцей.

      Он до сих пор не знает - хотел ли убить. Пушкинское "метить в ляжку иль в висок"- не даёт покоя. Он метил в сердце... Так сильно бушевала злоба. Впрочем, и не метил ...

А теперь все его потомки станут потомками убийцы. Дети, внуки, правнуки, праправнуки… убийцы!!! И Ангелочек – жена убийцы…

     Потомками  Убийцы канут в вечность и в полное забвение все, кто связаны с ним узами крови и любви. ..    

     Помнит, как  окружила его толпа.
Какой-то юнец выкрикнул  –- Вы негодяй, Мартынов!. -  Вы убили солнце русской поэзии! Вам не совестно?
   Не замечая оскорбления,  дрогнувшим голосом…
— Господа,  если бы вы знали, что это был за человек!  Невыносимый!  Когда он появлялся в обществе, единственной его целью было испортить всем настроение. Все танцевали, веселились, а он садился где-то в уголке и начинал над кем-нибудь смеяться, посылать из своего угла записки с гнусными эпиграммами. Поднимался скандал, кто-то начинал рыдать, у всех портилось настроение.
    Сам ужаснулся своей кротости.
    Ну зачем, к чему этот  "жалкий лепет оправданья"?! Малодушие! Или того хуже – трусость?
 Хотя, «когтистый зверь, скребущий сердце», неуловимо и упорно подбирался к нему в последнее время всё ближе. В молодые годы он  ещё умел его усмирять. А сейчас уже знает – раны совести никогда  окончательно не зарубцуются.
   И подобные «наскоки» ненавидящих - не впервые. И сколько их ещё будет!
    Но…  это его крест. Его раны. И обнажать их он ни перед кем не намерен.…
   Разве что – в «Исповеди»…

   Непреложна  лишь одна истина:  в памяти  поколений Лермонтов - ВЕЛИКИЙ ПОЭТ, а он, Николай Мартынов - УБИЙЦА   ВЕЛИКОГО ПОЭТА.

                              ( продолжение следует)

            МАРТЫНОВ, УБИЙЦА ЛЕРМОНТОВА
                                             Глава 13

  Сейчас, в Знаменском, он  перебирает  иногда свои давние  кавказские «твореия»…
… Рисунки карандашом и акеварели , как ему говорят сведущие люди,  весьма недурны. Особенно – «Машук».
Он и здесь упрямо соперничал с Лермонтовым! Хоть и сознавал – не угнаться…
  Как и в изящной словесности. Что бы ни выходило из-под его пера непроизвольно обретало лермонтовские интонации, его напевность и мелодию.
  Нет, он не хотел подражать Майошке – хотел  возражать, перечить.  Полемизируя с «Бэлой», написал  повесть «Гуаша», герой которой Долгорукий –   противостоит Печорину, его эгоцентризму. Он романтичен, Готов любить вечно и быть верным своей любви. «Гуаша», полагал Мартынов, - вызов Лермонтову, его холодному и циничному Печорину.
  Всё так, но нет главного – священного дара, озарения свыше.. Человек умный, образованный  и небездарный, с хорошим вкусом, Мартынов это чувствовал, но смириться не  умел, Не мог простить своему другу-сопернику  простоты и прозрачности слога. Той легкости, с которой создавал свои шедевры Мишель. Всего того, чего не мог простить пушкинский Сальери Моцарту.
    Явно протестуя против лермонтовского  «под небом места много всем», он с  каким-то мстительным ожесточением и кровожадностью написал свою«Горскую песню», которой очень дорожил и считал не хуже лермонтовских кавказских песнопений.- и ритм, и рифмы, и мелодия, на его взгляд, были безупречны. Как безупречен был и вызов миролюбивому Майошке: никогда  ВСЕМ  не будет места под ясным небом…

   Я убью  узденя! (уздень - черкесский  дворянин: - А.Г.)
   Не дожить ему дня!
  Дева плачь ты заранее о нём!
  Как безумцу любовь,
  Мне нужна его кровь
  С ним на свете нам тесно вдвоём.

  Не только с узденём, но и с другом-соперником было тесно  на свете Николаю Мартынову.
 
  Но даже самому себе  никогда бы не сознался –    зависть к таланту  поручика Лермонтова  всё же покалывала майора Мартынова.
  Сплетничают, что и она прибавила  точности  его выстрелу  на дуэли.
  Чепуха, конечно…
                               ( продолжение следует)

 

 МАРТЫНОВ, УБИЙЦА ЛЕРМОНТОВА
                                    Глава 12

Нет, дело не только в злополучной размолвке на балу у генерала Верзилина…
  Перо его снова застывает над рукописью.
…Эти  проклятые эпиграммы  зловредного Майошки!

Скинь бешмет свой, друг Мартыш,
Распояшься, сбрось кинжалы,
Вздень броню, возьми бердыш ( секира - А.Г.)
И блюди нас, как хожалый! (городовой- А.Г.)

Однако, и он в долгу не остался –  ущемил тогда «друга Мишеля»…
  Злили любовные победы Майошки  Не забыл Мартыш – и охладевшую к нему Эмилию,  и  Реброву, и Адель Оммер де Гель.

Mon cher Michel!
Оставь Adel...
А нет сил,
Пей элексир...
И вернется снова
К тебе Реброва.
Рецепт возврати не иной
Лишь Эмиль Верзилиной.

Неуклюже, конечно, но тогда порадовался – уколол. Даже  надпись Лермонтова сохранил на углу эпиграммы:
«Подлец Мартышка».
  А Наталья, сестра его…
Не она ли виной  его нараставшей  вражды к Майошке? Мартынов знал - Наталья нравилась Лермонтову. Но ни он, ни родители не желали этого брака. И слухи  о том, что  он выступил в защиту чести сестры, - пустые, ибо честь сестры никоим образом не была затронута. Майошка по отношению к Наталье был безупречен. Элегантен. Обаятелен. Остроумен. Как Печорин с княжной Мери.
Была, правда, история с письмом Николая к отцу, куда был вложен дневник Натальи. Лермонтов взялся передать послание.  Тогда  Мартынов и  усомнился – а не вскрыл ли любопытный Мишель пакет, чтобы проникнуть в тайны сестры…
Он долго хранил и лелеял это своё подозрение, чтобы воспользоваться при  случае.

                             продолжение следует

портрет Натальи, сестры Николая Мартынова

               МАРТЫНОВ, УБИЙЦА ЛЕРМОНТОВА   

                                             глава 11

 …    Отложив рукопись «"Исповеди"», Мартынов задумался… .А ведь смертельную пулю в Лермонтова мог бы послать не он, а француз Барант. Как другой француз Дантес - в Пушкина. И не было бы тогда на убийцах великих поэтов его Отечества. русского клейма. И не его, Мартынова, проклинала бы вся просвещённая Россия…

       Снова взялся за перо, силясь отряхнуть трусливые, предательские мысли. Какая чушь иногда в голову лезет! Нервы…

      Тогда, в 1840-ом, поединок Лермонтова с Барантом (сыном французского посланника в Петербурге ) показался ему смешным и глупым. Театр какой-то! Майошка волочился за молодой вдовой княгиней Щербатовой Сам Мартынов её не видел, но восхищённые отзывы слыхал – такая, что ни в сказке сказать, ни пером описать

      Русская красавица пленила и Баранта. А дальше – «Онегин- Ленский». Правда, с французским прононсом...

      Бал. Кокетливая княгиня явно благоволит Мишелю. Вспышка ревности у влюблённого француза и… объяснение...

     - Вы слишком пользуетесь тем, что мы в стране, где дуэль воспрещена, - запальчиво набрасывается на Лермонтова пылкий француз

    - Это ничего не значит, - отвечает тот, - я весь к вашим услугам

      Дело было зимой, на масленице. И всё на той же пушкинской Чёрной речке.. Погода прескверная. Снег с мелким дождём. Противники по колено в мокрой жиже обнажают рапиры. Француз нападает – Лермонтов вяло парирует. И так минут десять, пока у Лермонтова не лопнула рапира. Руку ему Барант всё же оцарапал. Секунданты подали пистолеты. Барант выстрелил - промах. Лермонтов послал пулю на воздух…

     Точно так же  поступит и через год, у подножия Машука, когда перед ним у барьера будет  он, Мартынов. А сейчас поручик Лермонтов – извольте отбыть на Кавказ – в Тенгинский пехотный полк – к месту новой ссылки. Августейшее повеление.

      Останься Мишель на годик-другой в Петербурге – и не случилось бы их дурацкой размолвки на том злосчастном балу у генерала Верзилина.

      Если бы…

                                    продолжение следует

             МАРТЫНОВ, УБИЙЦА ЛЕРМОНТОВА

                                                 глава 10

      Услужливая память уносит его В 1837 год. Оба они – уже офицеры. Оба оказались на Кавказе - в действующей армии. Лермонтов -  прапорщиком Нижегородского драгунского полка как ссыльный - кара за стихи на смерть Пушкина Вот за это... «И вы не смоете всей вашей чёрной кровью поэта праведную кровь!»

     Мартынов служит под началом генерала Вельяминова – поручиком. И очень скоро награждён орденом Святой Анны с бантом, чем очень гордится.

        Щедрое кавказское солнце светит сейчас  дружелюбно. И синее небо ясно – всё вокруг зовёт к миру, хотя и свежо ещё в памяти недавнее польское восстание.

     И льётся кровь в этой бесконечной войне с горцами.

      Изредка виделись – добрым словом поминали Юнкерскую школу на Синем мосту. Как-то Мишель в непонятном Мартынову  порыве прочитал ему совсем недавние свои стихи.

… Опять народные витии,

     За дело падшее Литвы

     На славу гордую России,

     Опять, шумя, восстали вы.

...Уж вас казнил могучим словом

Поэт, восставший в блеске новом

От продолжительного сна.

 И порицания покровом

Одел он ваши имена…

         Мартынов слушал - растроганный. И вдруг сказал: - Ведь поэт, казнивший могучим словом, - Пушкин! – А могучее его слово- «Клеветникам России». И неожиданно для Мишеля проговорил – строку за строкой…

О чем шумите вы, народные витии?

Зачем анафемой грозите вы России?...

… Иль нам с Европой спорить ново?

Иль русский от побед отвык?…

          - По сути, Мишель, - ты вторишь Александру Сергеевичу. Драгоценна для него   честь России. Как, впрочем, и для нас с тобой с тобой – Не правда ли?

             Мишель молча кивнул… За Россию он готов был постоять всегда. Но вот за себя… Мрачные предчувствия его одолевали, только делиться ими с Мартышкой не хотелось.

      …Я предузнал мой жребий, мой конец.

        И грусти ранняя на мне печать;

        И как я мучусь, знает лишь творец;

        Но равнодушный мир не должен знать.

        И не забыт умру я.    Смерть моя

        Ужасна будет; чуждые края

         Ей удивятся,   а в родной стране

         Все проклянут и память обо мне...

...Цыганка, отпрянувшая от ладони, петербургская ворожея, обладающая умением не предвидеть, а видеть, обещали ему  раннюю и не свою смерть.

       Но разве предвидел  Мишель, что жребий его - в руках Мартынова!?

                                              продолжение следует

    подавление  польского  восстания, 1830

  п

                          Герб рода Мартыновых 

      МАРТЫНОВ, УБИЙЦА  ЛЕРМОНТОВА

                  глава  9        

     Все  эти долгие  30 лет -  и в своём уютном московском доме, с изысканной французской библиотекой, множеством слуг, лошадей, модным гардеробом, и  в родовом поместье, Знаменском, где сочинял «Покаяние», он постоянно переносился мыслями в те злопамятные времена. К той ужасной туче над горой Машук и тому его выстрелу в сердце поэта. Ничто не хотело забываться, а, наоборот, ложилось на совесть какой-то зловещей, мстительной тенью.
      Но ведь ИСПОВЕДЬ – для того, чтобы судить себя и  каяться.
А он волей-неволей продолжал судить Мишеля, перебирая всё новые и новые его грехи по отношению к  нему, Мартынову.
      Вот в шахматы брезговал с ним играть Всегда искал сильных игроков! Обидно…
      Даже воздавая должное глубокомыслию Лермонтова, он припоминал: часто, слишком часто страдало при этом его, мартыновское самолюбие.
      Проницательный Майошка не мог не видеть, как напрягался и  маялся Мартынов, когда речь между ними нечаянно заходила о чём-то слишком заумном. И Майошку заносило в глубины философии.    Замечая растерянность и скуку на лице Мартышки, Лермонтов деликатно переводил разговор на что-нибудь дурашливое и доступное. Даже – пошловатое. Так, мол, для тебя понятнее.
        Изо всех сил рвался свою понятливость выпятить, чтобы не задавался Майошка.

        В "Демоне", который ещё со времён Юнкерской школы гулял в новых и новых списках, Мартынов углядел неправду.

      Однажды попрекнул заносчиво: -      Зачем, Мишель, ты написал "бежали робкие грузины"?- Грузины не робкие, напротив, их скорее можно упрекнуть в безумной отваге. Ты же сам ходил с ними в огонь. Бежать могли рабы жениха Тамары...   

       Затем добавил - И вообще я бы отнял у твоего Демона всякую мысль о раскаянии и возрождении ...

      - Ты и отнимай, - усмехнулся Майошка.- Позволяю...  

         Только что вышедший роман Лермонтова "Герой нашего времени"Мартынов читал с любопытством и стремлением  разглядеть  насмешки над собой.   Уж не он ли – Грушницкий?! Сестра его Наталья – не княжна Мэри?    
      А  соображения Мартынова о романе вполне совпадали с  письмом российского самодержца императрице от 1840 года: «Такие романы портят нравы и портят характер…Привыкаешь думать, что свет состоит только из таких индивидуумов (Печориных – А.Г.), у которых  кажущиеся наилучшими поступки проистекают из отвратительных и ложных побуждений. Что должно явиться последствием?   Презрение или  ненависть к человечеству!»
        Да ведь это о самом Лермонтове! – порадовался Мартынов.
           Но всё же, человек просвещенный и "сочинитель",  не мог не признать: "Как писатель он действительно весьма высоко стоит."

                                   продолжение   следует

                            МАРТЫНОВ, УБИЙЦА ЛЕРМОНТОВА

                                                       глава  8

  Знаменское...

Мартынов выходит на террасу. Унылое небо. Тихая сельская церковь. Скучные поля. Стройный лес.

Впрочем, и горы его никогда не радовали. Угнетали, давили, принижали. Пропускал их описание в романе Мишеля...

Садится за  массивный стол для умственных занятий. И красивым витиеватым почерком продолжает свои автобиографические записки... Но каждый раз, когда открывает рукопись,- обидчика и мучителя Майошку   начинает заслонять ИСТИННЫЙ ПОЭТ. Вспоминается Катенька Сушкова, «чёрноокая» Так называл её Мишель в своих первых любовных стихах.

       Да, давно это было, кажется, в начале 30-х, когда на каком-то рауте Катенька молча протянула Мартынову листок с легко узнаваемым почерком Мишеля. - Прочтите. И прибавила: Этот влюблённый в меня мальчишка стал истинным  ПОЭТОМ! И каждое его новое стихотворение совершеннее прежнего.

      Мартынов вспомнил, как жадно, с замиранием сердца прочёл «Ангела»…

По небу полуночи Ангел летел,

И тихую песню он пел;

И месяц, и звёзды, и тучи толпой

Внимали той песне святой…

… И долго на свете томилась она,

Желанием чудным полна;

И звуков небес заменить не могли

Ей скучные песни земли.

       И долго звучала в нём и звучит сейчас эта ни с чем не сравнимая музыка – музыка подлинной поэзии!  Мелодия, наполняющая душу ожиданием чуда. Не  верилось, что такое  мог сотворить нескладный его друг Мишель, с которым он разделял заботы и забавы юнкерской жизни. А было им тогда не более семнадцати…

     - О, как я обрадовалась этим стихам, - говорила тогда Катенька. Какая разница с тремя первыми, что он мне посвятил; в этом уж просвечивал гений. И я впервые преклонилась перед его талантом. Заверила, что он станет выше всех его современников; с этих пор я стала много думать о нём, об его грядущей славе… 

      Вскоре, после того, как они уже корнетами, покинули Юнкерскую школу, Лермонтов зашёл к своему другу писателю А.Н. Муравьёву. Не застал его дома и в ожидании «по внезапному вдохновению», как говорит Муравьёв,- у него исторглись в моей божнице , при виде палестинских пальм, привезённых мною с Востока,- стихи…

Скажи мне, ветка Палестины:

Где ты росла, где ты цвела?

Каких холмов, какой долины

Ты украшением была?...

Заботой тайною хранима,

Перед иконой золотой

Стоишь ты, ветвь Ерусалима,

Святыни верной часовой!

Мог ли вообразить в ту пору Мартынов, что «Ветке Палестины» суждено украсить надгробье убитого им поэта! 

Как стройный лес, мелькают пики.
Пестреют ярко флюгера,
Все люди, лошади велики,
Как монумент царя Петра!

 Вспомнил, как всё в нём ликовало, когда слагал эти счастливые  картины военного парада.

  И вот - состарился. А родовой его лес всё так же строен...

.

                                   УБИЙЦА ЛЕРМОНТОВА

                                                         ГЛАВА 7

            Секунданты понесли наказание. Глебов, как военный, был посажен на гаупвахту. Князь Васильчиков, штатский,- – в острог. Впрочем, обоих скоро выпустили. На удивление мягко с ними поступили. Как, впрочем, и с Мартыновым. …

            Совершив свой роковой выстрел, убийца вскочил на коня и, вопреки слухам, будто он пытался скрыться, чтобы избежать кары,- помчался во весь опор в комендатуру – сдаваться. Гнал коня вслепую , не замечая ни ливня, ни вспышек молний, ни раскатов грома..Гнал навстречу СВОЕЙ судьбе, потеряв способность о чём-либо думать и как бы отрешившись начисто от ПРОИСШЕСТВИЯ. Был немедленно арестован и посажен в острог. Дело передали в пятигорский военный суд

. Николай 1 распорядился: « Майора Мартынова выдержать в крепости три месяца , а затем предать церковному покаянию». Наказание Мартынов отбывал в Киевской цитадели.. А затем церковь определила срок епитимьи в 15 лет.. Однако через два года срок был духовником сокращен до семи лет..

     Пробовал каяться. …

     Да велика ли была обида? Ну, горец, ну, с кинжалом.. Нет, не в «горце» было дело, а в том, что Лермонтов, презирающий всяческую драпировку и позу, не желал считаться с его «лица необщим выраженьем», с правом быть ДРУГИМ, выявлять свою непохожесть - пусть в романтическом и стилизованном облике несколько театрального, надо признать, черкеса. И ещё, самое главное и самое горькое, от чего нельзя бы было не прийти в отчаяние… Уже после поединка Мартынов узнал от Глебова, что Мишель во время переговоров об условиях дуэли говорил своему секунданту Васильчикову: " Я сознаю себя настолько виновным перед Мартыновым, что чувствую, рука моя на него не поднимется…»

      ""Передай мне об этих словах Васильчиков или кто-либо другой, я Лермонтову протянул бы руку ,и нашей дуэли, конечно, не было бы". Так ему вообразилось за 30 лет до того, как он напишет своё "Покаяние".

       Мне кажется, лукавил бедный Мартынов - только вообразилось. Состоялась бы эта проклятая дуэль, несмотря ни на что! Не было одному из них на земле места. Так распорядилась судьба. Слишком чувствительны были обиды, наносимые ему «другом Мишелем» И привык он видеть в Лермонтове не великого поэта, а личного врага, который с обидным упорством изо дня в день унижает его, оскорбляет, глумится, задевает честь. « Друг Мишель!» стал зковарным демоном, позорившим его перед светом. Приводил в отчаяние, сводил с ума, оскорблял, мучил, и не было тому конца. Ведь этот демон, убеждал он себя, в конце концов разрушил его жизнь, все планы на будущее, перечёркнул заветные мечты о славе, блестящей генеральской карьере, вынудил подать в отставку… … Долго, очень долго дожидалась своего выхода мстительная, ничего не забывающая пуля в стволе его пистолета.         

                                       продолжение следует

        УБИЙЦА ЛЕРМОНТОВА

                         ГЛАВА 6

     15 июля, вечером,  поехали на роковую встречу. И секунданты, и сам Лермонтов были уверены, что дуэль кончится пустыми выстрелами и что, обменявшись для соблюдения чести двумя пулями, противники подадут друг другу руки и поедут... ужинать.

    Когда  выехали на гору Машук и выбрали место по тропинке, ведущей в шотландскую колонию, темная, грозовая туча поднималась из-за соседней горы Бештау.

    Васильчиков с Глебовым  отмерили тридцать шагов; последний барьер поставили на десяти и развели противников на крайние дистанции. Зарядили пистолеты. Глебов подал один Мартынову, Васильчиков другой Лермонтову, и скомандовали: «Сходись!»

   Лермонтов остался неподвижен и, взведя курок, поднял пистолет дулом вверх, заслоняясь рукой и локтем по всем правилам опытного дуэлиста. В эту минуту, и в последний раз, Васильчиков взглянул на него - никогда не забыть ему того спокойного, почти веселого выражения, которое играло на лице поэта перед дулом пистолета, уже направленного на него.     Мартынов быстрыми шагами подошел к барьеру и выстрелил.

     Лермонтов упал, как будто его скосило на месте, не сделав движения ни взад, ни вперед, не успев даже захватить больное место, как это обыкновенно делают люди раненые или ушибленные.

      Секунданты подбежали. В правом боку дымилась рана, в левом — сочилась кровь, пуля пробила сердце и легкие. Всё по Пушкину…
    «Под грудь навылет был он ранен.
     Дымясь из раны кровь текла»…

      И здесь черная туча, медленно поднимавшаяся на горизонте, разразилась страшной грозой, и перекаты грома запели вечную память…

     Глебов  вспоминал, какие мучительные часы провёл он, оставшись один в лесу, сидя на траве под проливным дождём, пока  другие участники дуэли мотались по Пятигорску в попытках распорядиться перевозкой тела.

     Голова убитого покоилась у Глебова на коленях.
Темно. Привязанные кони  ржут, рвутся, бьют копытами о землю, Молния и гром беспрерывно – страшно!  

     Ливень усиливался. Но он как бы и не замечал его. Молился. Шёл час за часом.
 Наконец, уже ночью, явились дрожки, на которых и повезли  убитого на его квартиру.

        На другой день отслужили панихиду и проводили на пятигорское кладбище. На могиле возложили небольшой камень с надписью МИХАИЛ. Весной 1842 года свинцовый гроб отправился в родные края.

      Несколько лет спустя, - рассказывает Э.А Шан-Гирей, - мне случилось быть в Тарханах и поклониться праху незабвенного поэта; над могилою его выстроена маленькая часовня, в ней стоит один большой образ святого и в е т к а П а л е с т и н ы, подаренная ему А.Н. Муравьёвым, в ящике под стеклом .                        

...Мартынов  доживёт до 60 лет и будет похоронен в фамильном склепе рядом со Знаменской церковью. Его могила не сохранилась -  в  1924 году в усадьбу переселилась Алексеевская школьная колония , ученики которой разорили склеп, а останки Мартынова утопили в ближайшем пруду.

продолжение следует

Вложение: 4986551_mashuk.doc

              ПОБЕДА НАД ВОЖДЁМ "НУМИДИЙЦЕВ"

                          УБИЙЦА  ЛЕРМОНТОВА

                                      ГЛАВА 5



     Вспомнились ему вдруг проделки, которые учинял неугомонный друг Мишель в юнкерской школе. Но в эту бессонную ночь перед дуэлью, забавы майошки уже не казались ему столь невинными,   Издевательскими они были. Злыми…Майошка объявил себя вождём чернокожего племени нумидийцев..

      Вождь собирал товарищей в своей камере ( так назывались спальные комнаты), один на другого садились верхом; сидящий кавалерист покрывал и себя и лошадь своею простыней, а в руке каждый всадник держал по стакану воды. Эту конницу Лермонтов называл «Нумидийским эскадроном». Выжидали время, когда обреченные заснут. И по сигналу вождя эскадрон трогался с места в глубокой тишине, окружал постель "приговороённого" и, внезапно сорвав с него одеяло, каждый выливал на него свой стакан воды.

    Затем кавалерия трогалась с правой ноги в галоп обратно в свою камеру. Можно себе представить испуг и неприятное положение страдальца, вымоченного с головы до ног и не имеющего под рукой белья для перемены

      Однажды жертвой нумидийцев оказался и Мартынов. Но отомстил. Собрал свой эскадрон.

Притворились все спящими, и когда нумидийцы собрались в их камере, готовясь к налёту, «жертвы» разом вскочили с кроватей и бросились на них. Нумидийцы принуждены были соскочить со своих лошадей. В потасовке заготовленные стаканы обильно пролились на них же самих. Опозоренные «кавалеристы» со стыдом бежали, униженные и жалкие.

«Мокрая курица»! – крикнул тогда Мартынов вслед опозоренному вождю нумидийцев. Вождь даже не оглянулся. Дрожал от холода и стыда.

Сердце Мартынова ликовало – наконец-то он поставил на место шутника Майешку.

      Тогда, девять лет назад, он победил. Месть была сладкой и красивой.

Но завтра – другой бой. Завтра – дуэль. И только Богу известно, кто окажется победителем.

Про себя он знал одно – драться будет серьёзно, ибо не хочет впоследствии подвергаться насмешкам, которыми осыпают людей, превращающих дуэль в бесполезную трату пыжей, выстрелы в воздух и в повод для «примирительных» попоек…



                                  продолжение следует

                            МАРТЫНОВ, УБИЙЦА ЛЕРМОНТОВА

                                                        ГЛАВА 4

 Дом генерала Верзилина славился радушием, светским лоском в сочетании с простотой домашних балов и увеселений, неизменной атмосферой влюблённости. - у генерала были три дочери, очаровательные юные девушки. Лермонтов и Мартынов, соперничая, ухаживали за красавицей и умницей Эмилией.

      Говорят, предпочтение девушка отдавала Мартынову. Состязание в остроумии с Лермонтовым её быстро утомляло И вот как-то в конце июня ( 1841) Мишель, отчаявшись развеселить Эмилию, бросил едкий взгляд на Мартынова. Тот, картинно прислонившись к роялю, на котором играл князь Трубецкой, демонстративно любезничал с шестнадцателетней Наденькой, младшей сестрой Эмилии. Лермонтов не выдержал и начал привычно подтрунивать над Мартыновым…

      Мontagnard аu grand poignard (горец с большим кинжалом (фр.)) - И надо же было так случиться, - досадует Эмилия, - Когда Трубецкой ударил последний аккорд, слово poignard раздалось по всей зале. Мартынов побледнел, закусил губы, глаза его сверкнули гневом; он подошел к нам и голосом, весьма сдержанным, сказал Лермонтову:

"Сколько раз просил я вас оставить свои шутки при дамах" - и так быстро отвернулся и отошел прочь, что не дал и опомниться Лермонтову; а на мое замечание: "Язык враг мой" - М. Ю. отвечал спокойно: "Се n'est fieri, demain nous serons bons amis" ("Это ничего, завтра мы опять будем друзьями" (фр.). Танцы продолжались, и я думала, что тем кончилась вся ссора". Но нет.. При выходе из дома Верзилиных Мартынов взял Лермонтова под руку и пошел с ним рядом по бульвару. "Je vous ai prevenu, Lermontow, que je ne souffrirais plus vos sarcasmes dans le monde, et cependant vous recommencez de nouveau" ("Вы знаете, Лермонтов, что я очень долго выносил ваши шутки, продолжающиеся, несмотря на неоднократное мое требование, чтобы вы их прекратили" (фр.)), - сказал Мартынов и добавил по-русски: "Я тебя заставлю перестать". "Но ведь ты знаешь, Мартынов, что я дуэли не боюсь и от нее никогда не откажусь: значит, вместо пустых угроз тебе лучше действовать", - ответил Лермонтов. "Ну, в таком случае завтра у вас будут мои секунданты", - сказал Мартынов и отправился домой, куда пригласил Глебова, которому поручил на другое утро вызвать Лермонтова.

      На другой день тот сообщил Мартынову, что вызов его принят и что Лермонтов секундантом своим выбрал князя Васильчикова.

                              МАРТЫНОВ, УБИЙЦА  ЛЕРМОНТОВА

                              ГЛАВА 3
11 июля 1840 года... Сражение при реке  Валерик  (неподалёку от крепости Грозная ) должно бы было укрепить их дружбу. И Лермонтов, и Мартынов проявили себя героями.  Очевидцы вспоминают Лермонтова гарцующим на белом как снег коне, на котором он, молодецки заломив белую холщовую шапку, бросался на чеченские завалы. Храбро  и дерзко ведёт бой Мартынов. Оба  представлены к наградам…
Оба  изобразили  сражение в стихах. Но  это только бесило. Мартынова. Умом он понимал, что сравняться  поэтическим талантом с Мишелем ему не дано, но душа протестовала.
За что этот дар , кривоногому неказистому коротышке, Майошке, а не ему , бравому и великолепному, как на картинке, воину.!
      Невольно припомнилось. Уже в юнкерской школе Мишель давал всем различные прозвища в насмешку. Но и сам получил своё. Сделался Майё (Mayeux) - так звали горбуна из французского романа. Считалось, что Лермонтов с его малым ростом и большой головой имеет некоторое  сходство с этим уродцем.  Майошка, так Майошка.. Мишель не обиделся. В университетском пансионе его и Лягушкой кликали

    Сам Мартынов, естественно,  звался Мартышкой.                                                                                                                                                                                                                                                                              

    Перед Мартыновым снова замелькали стихи. Похожи, конечно, куда здесь денешься.!

  У Лермонтова…
На шинели,
Спиною к дереву, лежал
Их капитан. Он умирал.
В груди его едва чернели
Две ранки, кровь его чуть-чуть
Сочилась. ..

Долго он стонал,
Но всё слабей, и понемногу
Затих и душу отдал Богу.
На ружья опершись, кругом
Стояли усачи седые…
И тихо плакали

У  Мартынова

…
Глухая исповедь, причастье,
Потом отходную прочли:
И вот оно земное счастье…
Осталось много ль? Горсть земли!
Я отвернулся, было больно
На эту драму мне смотреть;
И я спросил себя невольно:
Ужель и мне так умереть:..

Подражательство не вызывает сомнений, но дело не только в сюжетных совпадениях.. Разве дотянуться Мартынову  до строк лермонтоаского «Валерика, которые звучат так, будто написаны сегодня…

И с грустью тайной и сердечной
Я думал: «Жалкий человек.
Чего он хочет!.. Небо ясно,
Под небом места много всем,
Но беспрестанно и напрасно
Один враждует он — зачем?»..

Их отношение к войне с горцами прямо противоположно.Лермонтов воспринимает кавказские события как трагедию, терзаясь вопросом «ЗачемГ?» Мартынову эти сомнения чужды .Он  убеждён – тактика выжженной земли – святое дело  России.Святой долг его, русского офицера.

.Горит аул невдалеке…
Там наша конница гуляет,
В чужих владеньях суд творит,
Детей погреться приглашает,
Хозяйкам кашицу варит.
На всем пути, где мы проходим,
Пылают сакли беглецов…

Без малейшего смущенья  мстительный Мартынов не упускает случая хоть как-то поддеть и друга Мишеля – поделом ему, вечному насмешнику и дамскому угоднику.

Вот офицер прилег на бурке
С ученой книгою в руках,
А сам мечтает о мазурке,
О Пятигорске, о балах.
Ему все грезится блондинка,
В нее он по уши влюблен.
Вот он героем поединка,
Гвардеец, тотчас удален.
Мечты сменяются мечтами,
Воображенью дан простор,
И путь, усеянный цветами,
Он проскакал во весь опор.

.

.

                                                                   продолжение следует

                                     УБИЙЦА ЛЕРМОНТОВА 

                                                             Глава 2

             Николай Мартынов познакомился с Лермонтовым в Юнкерской школе, куда они поступили почти в одно время. Шёл 1832  год.
"Мишель был добрый человек от природы, но свет его окончательно испортил", - сетует Мартынов.  Он замечает: все хорошие движения сердца, всякий порыв нежного чувства Мишель старается так же тщательно в себе заглушать и скрывать от других, как другие стараются скрывать свои гнусные пороки.
    Более глубоко это свойство Лермонтова раскроет князь Васильчиков, будущий его секундант.…
   "Лермонтов, - был человек странного и вместе с тем заносчивого нрава... в нем было два человека: один - добродушный для небольшого кружка ближайших своих друзей и для тех немногих лиц, к которым он имел особенное уважение, другой - заносчивый и задорный для всех прочих его знакомых... Ко второму разряду принадлежал, по его понятиям, весь род человеческий, и он считал лучшим своим удовольствием подтрунивать и подшучивать всякими мелкими и крупными странностями, преследуя их иногда шутливыми, а весьма часто и язвительными насмешками».
   Николай Мартынов уже в юнкерской школе частенько становился мишенью остроязычия неугомонного  друга Мишеля.

Здесь, в Пятигорске, где их снова столкнула судьба, насмешки усилились. И не без повода. Мартынов стал менять облик. ..

              Ещё недавно- «добрый малый»,  очень красивый великосветский гвардейский офицер, привыкший лелеять и холить свою внешность,неутомимый волокита и обожатель юных пятигорских красавиц. Он проникновенно поёт чувствительные романсы и сочиняет , храбро соперничая с другом Мишелем,  недурные стихи. Всегда  весел,  вызывающе аристократичен, изыскан, любезен.Он затаённо мечтает о чинах, орденах, а главное - дослужиться на Кавказе до генеральского чина.
       Но вдруг в 1841 году неожиданно. выходит в отставку майором  и вместо  веселого, светского, элегантного молодого человека предстаёт каким-то дикарем:  огромные бакенбарды,  простой черкесский костюм, с огромным дагестанским кинжалом за поясом, нахлобученная белая папаха - вечно мрачный и молчаливый.
        Ну, где здесь было  язвительному другу Мишелю удержаться от новых  острот и уколов!   

                                 ( продолжение  следует)

Вложение: 4986558_cherkes.doc

                                МАРТЫНОВ, УБИЙЦА   ЛЕРМОНТОВА    

       ЭССЕ                                         

                                                    Глава 1

"Ровно тридцать лет, как я стрелялся с Лермонтовым на дуэли. Трудно поверить! Тридцать лет — это почти целая жизнь человеческая, а мне памятны малейшие подробности этого дня, как будто происшествие случилось только вчера. Углубляясь в себя, переносясь мысленно за тридцать лет назад и помня, что я стою теперь на краю могилы, что жизнь моя окончена и остаток дней моих сочтен, я чувствую желание высказаться, потребность облегчить свою совесть откровенным признанием" … (15 июля 1871 года, село Знаменское).

Нельзя без волнения читать это признание Николая Мартынова, Чуть не сказал- ПОКАЯНИЕ. Но не могу… Покаяния здесь нет.. Нет и раскаяния. Есть - происшествие! И попытка облегчить совесть - "когтистый звкрь, скребущий сердце. Но...

 "Убийца не забыл ни обид, ни оскорблений, ни насмешек былой поры. И вернись тот злополучный грозовой вечер 15 июля 1841 года – он не колеблясь разрядил бы свой пистолет в грудь ненавистного остряка Мишеля, который прилюдно, изо дня в день изводил красавца майора,   самолюбивого и самовлюблённого , своими дешёвыми издёвками и колкостями, выставляя его в обществе чуть ли ни шутом гороховым.

Но вернёмся в то беспечное время, когда они ещё были друзьями. А пятигорская золотая молодёжь 8 июля затеяла грандиозный бал у  искусно и несколько вычурно украшенного грота. Разноцветные шары, и  картинные люстры, обвитые живыми цветами, обтянутые персидскими коврами стены. На огромных деревьях аллей, прилегающих к площадке для танцев, сверкало более 2500 разноцветных фонарей… Хор военных был помещён над гротом, и во время антрактов пение местных "соловьёв"  услаждало  слух очарованных гостей, бальная музыка не умолкала в аллее.
В этот вечер небо было чистого тёмно-синего цвета, сказочно серебрились звёзды. Ни один листок не шевелился на деревьях. Лермонтов необыкновенно много танцевал… И вдруг, запыхавшийся от усталости, остановился, чтобы подбодрить Мартынова, угрюмо стоявшего у стены… Их глаза встретились. И Мартынова привычно поразил этот сумасшедший взгляд. Он знал.  "Обыкновенное выражение глаз Лермонтова в покое было несколько томное; но как скоро он воодушевлялся какими-нибудь проказами или школьничеством, глаза эти начинали бегать с такой быстротой, что одни белки оставались на месте, зрачки же передвигались справа налево с одного на другого, и эта безостановочная работа производилась иногда по несколько минут сряду. Ничего подобного он у других людей не видал. Свои глаза устают гоняться за его взглядом, который ни на секунду не останавливался ни на одном предмете. »…
А 13 июля  -  бал в доме генерала Верзилина. Лермонтов весь вечер кокетничал со старшей его дочерью Эмилией. Она злилась. «Я не говорила и не танцевала с Лермонтовым, потому что он продолжал свои поддразнивания. Тогда, переменив тон насмешки, он сказал мне: «Мадемуазель Эмилия, прошу Вас на один только тур вальса, последний раз в моей жизни". – Ну уж так и быть, в последний раз, пойдёмте» - Михаил Юрьевич дал слово не сердить меня больше, и мы, провальсировав, уселись мирно разговаривать…»
До роковой дуэли оставалось два дня…

                  ( продолжение следует)

…Американские психологи утверждают: мир делится на победителей и побежденных….

- Это неправда! — возражает Людмила Улицкая.-

Так бывает только на стадионах и в конкурсах. А в человеческой жизни иначе…

Может быть, есть какой-то закон, но я его не знаю, хотя постоянно чувствую его присутствие: победители и побежденные меняются местами, первые становятся последними, а последние обладают дарами, не предназначенными для победителей, — нищий радуется тарелке супа, а богатый страдает, не зная, кому оставить завещание… И во всем этом много мудрости, иронии и пищи для размышления….

• Никогда не принимай одолжений. Одолжение чаще всего – предательство. Избегай покровительства, потому что это порабощает и унижает.
• Я хотел бы предостеречь тебя от обольщений дружбы, но у меня не хватает решимости ожесточить тебе душу в пору наиболее сладких иллюзий.
• Никогда не забывай умышленной обиды, - будь немногословен или вовсе смолчи и никогда не отвечай оскорблением на оскорбление.
• Если средства или обстоятельства не позволяют тебе блистать, не старайся скрывать лишений; скорее избери другую крайность: цинизм своей резкостью импонирует суетному мнению света, между тем как мелочные ухищрения тщеславия делают человека смешным и достойным презрения.
• Никогда не делай долгов; лучше терпи нужду; поверь, она не так ужасна, как кажется, и во всяком случае она лучше неизбежности вдруг оказаться бесчестным или прослыть таковым...
• Будь холоден со всеми: фамильярность всегда вредит, особенно же остерегайся допускать её в обращении с начальниками, как бы они не были любезны с тобой. Они скоро бросают нас и рады унизить, когда мы меньше всего этого ожидаем.
1822, Кишинёв

Это Пушкин, которому здесь – 23 года...
Те, кто знаком с биографией поэта, легко обнаружат, каким из собственных правил он оставался верен, а какие частенько нарушал.
Интересно, мне кажется, задуматься - что же является приоритетным для нашего современника, а что неприемлемо из того, к чему призывал Александр Сергеевич своего младшего брата чуть ли не двести лет назад.

Прощай, немытая Россия,

Страна рабов, страна господ.

И вы, мундиры голубые,

И ты, им преданный народ.

Быть может, за стеной Кавказа

Сокроюсь от твоих пашей,

От их всевидящего глаза,

От их всеслышащих ушей

С давних пор это стихотворение вошло в школьный учебник – как одно из самых протестных. Хотя и авторство Лермонтова здесь весьма сомнительно, если не сказать более – не писал Лермонтов этих стихов! Автографа до сих пор не нашли.! Нет и ни одного списка, с чьей подачи и стало известно в 1873 году стихотворение, и который тоже якобы утерян. Кстати сказать, речь идёт о желании укрыться за "стеной Кавказа, в то время, как Лермонтов ехал служить на Северный Кавказ, то есть, строго говоря, не доезжая до его стены. Наконец, стихи противоречат взглядам Лермонтова, все более укреплявшегося в своем русофильстве. И, конечно же, его стилю, творческой манере, легко узнаваемому поэтическому языку. Вывод ясен – стихи эти несомненная подделка под Лермонтова…

КУЛИНАРНЫЙ  РЕЦЕПТ

Стихотворение прозвучало на одном из моих литературных вечеров. Надеюсь, опытные кулинары по заслугам оценят всю пикантность этого необычного блюда

. Вот на столе любовь простая,

Казалось бы, возьми и кушай.

Она тебе проникнет в душу,

На языке твоём растаяв.

Но нам, гурманам, непривычно

Простых продуктов обаянье,

Мы избегаем грубой пищи

И ищем вкусов сочетанье.

Простая пища для плебеев:

Кусок ржаного хлеба с маслом.

А мы наколдовать сумеем

Рецепт изысканно-прекрасный.

Начнём-с. Любовь сперва оставим

В приправе сладких обещаний,

Посолим страстью и заправим

Вином надежд и обещаний.

Добавим ревности щепотку,

Сия божественна приправа -

Она внесёт живую нотку

В любую скучную октаву.

Теперь – обид (чтоб не был пресный).

И ожидания звонка.

Пусть над огнём отвар чудесный

Рождает аромат пока

. По вкусу – лести.

Много можно Бессмысленных и нежных слов.

Разлуки – каплю. Всё несложно.

Снять. Охладить. Обед готов.

КРИСТИНА, студентка 1 курса