Маниакальная моя весёлость и озорство - способ вырваться из искренних чувств, "обыграть" чувства, не столько рифмой, сколько взять над ними верх (когда сверхпечальны). Это способ не утонуть.
Вот в качестве маленького комментария давние мои стихи (несколько выспренние), самоуверенно написанные "как бы в ответ" на первые публикации стихов, некоторые мотивы здесь связаны и с профессией.

Творю лекарство от земных невзгод,
Как фармацевт волшебного искусства,
Я - не колдунья, мне неведом код
Замка с секретом под названьем "чувства",
Мне - как и всем - не легче, ни трудней,
Но выбран путь - горит источник света:
Средь россыпи безжизненных камней
Я возвращаю к жизни самоцветы.
За комплименты вас благодарю -
Блаженны все, поверившие в сказку,
С усталости снимающая маску,
Творю молитву прожитому дню...

Как-то неожиданно на днях заболело сердце... Чьё сердце? О чём?

Неловко простились…
Магнит расстояний
Меня к возвращенью
и встрече зовёт,
Но город, усевшись
в полярные сани,
В бескрайнюю Арктики даль уплывёт.
Он будет скитаться
в заснеженных шубах,
Шикуя в своём
неизменном руне –
Так будет не вечно…
Лишь тёплые губы
Отправят твой шёпот
навстречу ко мне,
Случайно промолвив
далёкое имя –
Я тут же взмахну
лучезарным крылом,
И спящее царство
прольётся живыми
Ручьями снегов,
не скорбя о былом.
Пронзённо дорога
серебряной прошвой
Утопит в зелёном
кудрявом плену
Постылую зиму,
что ныне кляну –
И боль расставанья
окажется прошлым…

Заблудших овец
иногда возвращает пастух…
Поправшие предков –
ваш светоч, наверно, потух,
В светильниках – копоть
и дымно чадящий нагар,
Тенями кошмаров
витает над ветошью нар.
Поправшие предков –
недавних, и присных времён,
Для хлеба и зрелищ
и жизнь полагают, и сон.
Меж явью и навью
своё поместив бытиё,
Не имут стыда
и спасенье не ищут своё…
В сомнения грех
не впадая – избавь-упаси! –
Мы – верой и правдой
царям (кто ни есть!) на Руси.
Мы снова готовы
на честь присягнуть за кусок,
Мы снова – в накладе,
не слыша пастуший рожок.
До звона в груди
это рабское счастье гони –
Зови пастуха,
чтоб не вспыхнули волчьи огни…

Лучи над Пармой вширь и ввысь –
виват сиянью!
Сюда паломники сошлись
для покаянья,
Взор устремили высоко
в знак ожиданья
Так величаво и легко
их предстоянье…
Гляжу на облачный парад –
и мысли выше,
Железногрудого балка
ржавеет крыша….
Как забрести сюда смогли
такие звери?
Причастным тайнам той земли
дано по вере,
Как будто жизнь ещё жива
и в рабских кущах,
А на погостах трын-трава
сочней и гуще,
Что до несчастий – то не в счёт –
и гимны пуще,
Бездумно жизнь бурлит, течёт
в полярных кущах…
Быть может, ропот или плач –
пусть одиноко?
Уже готовит нам палач
святое око…

По косточкам нас разбирать не смей!
Нам это не по вкусу - ей же ей!
Так хочется чего-нибудь попроще...
Кому нужны мои святые мощи?
Со всех сторон не подхожу я, видно:
Не Ваш предмет я страсти - как обидно!
Лишь на язык рифмованный востра,
Ну, правда - милосердию сестра
(Для жрицы мало властного начала)...
Надеюсь, Вас я разочаровала?

Для зрелища, потехи - нужен час,
А делу время... часом соткан праздник...
Но вот - предел, когда один из нас
Там, за кулисой год и час не разнит...
Смеётся зритель, светится душа,
И тело следом в пляс пуститься хочет...
Лишь только час! А прежде - чем дышал,
Что делал зритель - часто между строчек...
Нам не узнать: он мучился, страдал,
Торил надежды обречённо нитку...?
Сейчас - смеётся (как же он устал!),
А мы - за правду этот смех, навскидку...
И мир - вверх дном, и гомеричен смех,
И поступиться ремеслом готовы...
Всего лишь час
веселья и утех,
Но кто сказал,
что это хуже Слова?

Ты хочешь знать, за что тебя люблю?
За душу суматошную твою,
За твой наивный и серьёзный пыл,
За всё твоё, что мне наговорил,
Ещё - за нежность, страх, тревогу, стыд
(Да - он твоей бесстыжестью прикрыт)...
Всё - обожаю... Что же не люблю?
Когда других
ты словом бьёшь
сто раз на дню.

Бессмысленной любви
совью я путы...
Тебе не тесно в них?
Охапка шёлка,
бегущего в руках -
Вот так, без толка -
В моих мечтах
мелькнула почему-то...
Но кимоно не спутать,
Разве - сари?
И как тебя в такой
упрятать кокон?
С большим ребёнком
справлюсь я едва ли,
Не услежу любовным
зорким оком...
Шалун и бабник?
На тебе делишки!
К моим довесок
тяготам и бедам...
Давай, родной,
откроем лучше книжки
и нежно прикоснёмся
к Аюрведам...

Сердца сладкая ледышка: "кап-кап",
Просто ты ещё мальчишка: "цап-цап",
Просто ты колючий ёжик: "фыр-фыр"...
С тем играю, кто дороже: мир, мир...

Хочу забить свой шкаф почти до ручки -
Ан, ручек нет как нет... Вот это штучки!
И держат знаний вал не понарошку
Четыре маленьких (ну, прямо козьих) ножки.
Есть книги важные, а эти - притулились,
Вот Зигмунд с Юнгом как-то примирились,
И - прочь национальные порядки!
Здесь - Вавилон, на этой книжной грядке.
И все бухтят: "Как так, мы здесь закрыты!"-
О том, что я не жалую визитом,
Что у иных - ни совести, ни чести,
И целый год болтаются без вести...
Ну, отдала - делиться, братцы, надо,
Ведь где-то там (возможно) есть награда,
И выход в люди - тоже не игрушки...
Тут, кстати, завалялись две подружки -
Две инодомных, иношкафных дивы,
Пора отдать - читаю я лениво,
Теперь пишу всё больше или "вою" -
Вот - ВДОХНОВЕНЬЕ - чёрти что такое!

Кто из вас потянет роль Сократа,
Кто - Платона сладит диалоги,
И нарядов, знать, по три на брата,
Флиртовать? - в семействе нравы строги.
Мне б узнать: кто истинный, кто ложный...
Как опята - возле пня в обнимку...
Улыбайся - это непреложно -
То, что я сыграю половинку.

Всё - сон, всё - майя, майя о тебе,
Твоих привычках, каверзах, заботах,
О мелочах житейских, о борьбе
С самим собой,
О новых поворотах.
Всё - круговерть, иллюзия стиха
Не победит любовью злые скверны...
И ночь - в ночи,
и так
она
тиха,
Как будто
ты
на свете
этом -
первый...

Ах, седина! Она всего дороже,
Её понять - увы! - не всякий сможет:
Всему своё - и время, и слова...
Сокровище - седая голова:
В ней пряди блеск, где серебро сомнений
Своих метаний отложило тени,
И "пальма" превосходства в этом - мне,
Моей горючей, звонкой седине!

Начну я круг Второй -
Ему названье - серость,
Он тусклый, неживой,
Мне жить в нём расхотелось...
Я принесу ручей
И ветку синей сливы,
Журчание речей
О том, как быть счастливой,
Когда пустынный звук
По сердцу эхом бродит...
О том, что милый друг
Со строчек глаз не сводит...

Я должна для тебя умереть навсегда,
Между нами - вода, между нами - года,
Эта блажь, что позволила - тёмной волной
Отступает, пульсирует: "Нет, не с тобой"...
И от горя - поющего звона воды -
Никому не случится ни зла, ни беды,
И встречает прибой лёгких волн караван...
Ты не верь - это слёзы принёс океан.

Восток и Запад, Запад и Восток...
Но как скучны борейские напевы!
Шторма и бури - с пеной между строк...
Теперь мне всё равно - что с Вами, где Вы,
Мне всё равно, что стынет океан
Над головой, что льды сомкнутся разом...
Скажу банальность: эта жизнь - обман
Для тех, кто вырос в тёмных дебрях сказок.
Отяжелели крылья от воды,
И сил для перелёта нет на Север,
Чтоб камнем пасть на северные льды,
Чтоб утонуть в своей нелепой вере.
Вот - пожеланье: добавляя соль,
И сладости примешивай крупицы,
И зёрна жизни положить изволь
Для новой, незнакомой, лучшей птицы...
Я леденею, с Карского ветра
Задуют снова - вечные длинноты! -
О том, что всё проходит, что пора
Дыханье взять для завершенья ноты...

...

Когда уйду в ничто,
душой измерив суть -
Забудь меня, как забывают ветер...
Ну, разве помнят дождь?
Так ты меня забудь...