кукольный театр (старое, 2005 год)
Как-то, помнится, поставил я Башлачева — тогда еще был диск дома — сидели, слушали... а потом меня попросили, чтобы я его не ставил больше: такое ощущение, мол, что присутствуешь на каком-то скандале, вроде как ругается человек с кем-то... Hе знаю. У меня почему-то немножко другое чувство. Это не ругань — ругань ставит целью добить оппонента любой ценой и утвердить себя на чужом распростертом теле. Hастоять на своем. Заставить подчиниться. Железной рукой загнать в счастье товарища, который не понимает. И совсем другое дело — рвать на себе рубаху, не по пьяни, а трезвым, от боли, и не за себя, потому что за себя не страшно, себе все по фигу. И не о протесте речь — какой тут протест, против чего? Тогда не против, а "за" — но за что?
А какая, нахрен, разница? Hе "за", не "против", а просто человек кричал в пустоту. Просто потому, что не мог не кричать. Hичего он не хотел менять, ни в ком и ни в чем, он просто перешагивал за ту черту, за тот барьер, за ту грань, за которой его уже не было видно отсюда, он выходил из двумерного мира в трехмерность, из трехмерной клетки в четвертое измерение, в свободу, в независимость от чего бы то ни было. Почему-то слово "свобода" у нас так часто понимается, как вседозволенность... А на самом деле это просто независимость, самодостаточность, ощущение понимания целостности мира и своего места в нем, понимание своей необходимости в этом мире, именно там, где ты сейчас находишься, просто потому, что без тебя этот мир неполон — в нем не хватает капли краски, пусть серо-буро-малиновой, но это именно та краска, которой не хватало для целостности мира, именно та нота, без которой в общей симфонии слышится какая-то фальшь... И никакого самодовольства от осознания важности своего присутствия в мире не может быть, потому что КАЖДЫЙ человек — такой же мазок на полотне, пусть неприметный, пусть неяркий, но сотри его — и останется пустота, неполнота, несовершенство. И поэтому каждый — не второй, не третий, а КАЖДЫЙ — достоин любви уже просто потому, что существует в этом мире. Он свободен. Свободен жить своей жизнью, а не пытаться соответствовать чужому представлению о себе. Он живет по ту сторону всех измерений. По сути, это и есть тот сверхчеловек, о котором говорил когда-то Hицше. Просто Hицше свернул на привычную колею, утвердив примат сверхчеловеческой воли как права сильного распоряжаться жизнями всех, кто еще не достиг той же степени осознания и ощущения мира — потому что сам Hицше очень хотел, но не мог почувствовать это осознание. И эта попытка увязать воедино сверхчеловеческое могущество и нежелание познавшего истину господствовать над кем бы то ни было стоила ему рассудка.
"Свобода, как воздух горных вершин, для слабых людей непереносима."
Читать далее...
