Мне снятся сны на украинском языке -- это от глубокого погружения, я много смотрю украинского телевиденья в эти дни. Ну и от головной боли -- в эти дни у меня болит голова. Новости вообще провоцируют мигрень, не знаю, как люди выдерживают это постоянно. Когда новостям внимать становится невмоготу, а голова начинает звенеть, я смотрю фильмы и читаю книги. Творятся странные штуки, доложу я вам. Например чучело крокодила из фильма "Здравствуйте, я ваша тётя", немедленно переползло в следующий за ним -- "Фантазии Фарятьева". Там этот крокодил у Шурочки на серванте стоит. Надо же, думаю, надо же. Пятнистый кролик из детского фильма "Мы на острове Сальткрока" (и фильм-то включился мистическим образом во время прочтения одноименной книги), непринуждённо перепрыгнул на зеленую травку Венского парка в фильм "Перед рассветом". Фантазии Фарятьева снимали оказывается в Феодосии, там весна ранняя, цветут деревья, а тополя еще голые. Это еще то время, когда люди мучают друг друга локально, в кругу семьи и близких знакомств.



Я знаю, что сейчас в Феодосии российские захватчики окружают военные части, а местные тёлочки фотографируются с ними в обнимку. Радуются, что пришли русские солдатики, у них форма и автоматы, это так будоражит. Тёлочкам хотелось "домой" и вот "дом" к ним пришёл. Вообще-то, мне наверное должно быть их жалко, но я не могу чувствовать то, что должна, я могу чувствовать то, что чувствую. Отвращение и брезгливость. Вот жеж тупые вы пёзды, думаю я. И мне стыдно за то, что у российских солдат, разгуливающих по моему Крыму, как по своей квартире, паспорта выглядят так же, как у меня. И еще я понимаю, что втянута в ситуацию не на шутку. Мне это странно немного, почему же так, думаю я. Понять, впрочем, не сложно. Оказывается, я прекрасно себе жила без всякой самоидентификации, вообще не возникало потребности, заебись было, а теперь, вот прямо в одну минуту, первого марта две тысячи четырнадцатого года она со мной приключилась. Я самоидентифицировала себя, как украинку и события в Украине -- это теперь моё личное дело. Не от хорошей жизни, более того, не могу сказать, что я этому дико рада. Если бы можно было выбирать, я бы или обошлась и вовсе без этого, ну или выбрала себе что-то другое. Например, котика, или там, не знаю, да вот хотя бы нежную фиалку, поди плохо. Но, оказывается, это не выбирают. Теперь я с какого-то перепугу украинка (я бы предъявили честную четверть украинской крови, если бы это имело хоть какое-то значение), а мою землю топчут захватчики. И мне противно. Внутри рождается иррациональное. То, о чем я читала в книгах, но понять не могла, просто принимала к сведенью, что люди бывает такими странными. У них дома война и они, находясь в безопасности например, тоскуют и хотят на родину, хотя там их могут запросто убить. Ну, или может, не убьют, но сытости не будет. И вообще опасно. Но они бросают свои ривьеры и, покидав шляпки в шляпные коробки, штурмуют пароходы, везущие их на родину. Не то чтобы мне приперло срочно умирать за Украину, нет, я вообще не хотела бы к своей смерти присобачивать какой-то повод, пусть останется моим интимным делом. Но я хотя бы поняла, что двигало этими людьми. Вот эта вот самая иррациональная составляющая включается в организме от потрясений. Начинается всякое верю -- не верю. Умру за Родину. Не умру, так пострадаю, огребу, например, пиздюлей на митинге. (Кстати, за митинг, оказывается, берут штраф 30 тысяч рублей, а я себе этого позволить не могу. Значит, получится так -- я пойду на митинг, огребу пиздюлей и мне выпишут штраф. Платить за меня будет кто-то другой, а это не честно. Да и не хочется поддерживать рублем казну. Вот и думай). Вера не требует доказательств и потому споры бессмысленны. Я пока еще обхожусь просто доверием, но не знаю, не знаю.. Вон в какой-то передаче, где обсуждали безумие Путина, сказали, что подсознание сильнее разума. Если уж сам Путин не потянул и ёбнулся, то могу ведь и я. Не хотелось бы. Я это пишу, а фоном бормочет Громадске ТВ -- российские казаки штурмуют в Севастополе какой-то военный объект. В Евпатории сытая сволочь объясняет людям, что они могут спокойно себе ходить тут, по своей земле, он им пока ничего не сделает, приказа не было, аэропорт Бельбек не то захвачен, не то нет. Вот тёлочки небось рады. Какие пикантные творятся вещи.

Иррациональное, да. Я понимаю, что, если Крым будет захвачен русскими, я туда больше не приеду никогда. Не выдержу.(Смысла в этом никакого нет и я это понимаю). И я думаю -- какой хороший был ноябрь в Симеизе в том году. Сначала дико холодно, а потом всё теплее и теплее и такое все нежное, тихое, солнце мягкое, пусто. И мы с Лидкой всё обсуждали -- отчего это русских везде обходят стороной и отчего это они такие странные люди. А теперь Лидка говорит мне, что пусть в Крыму будут русские, потому что если не они, то будут американцы, а этого она не хочет. И на майдане -- фашисты и убийцы. И жители Западной Украины -- внуки полицаев. А я обмираю в ужасе и замолкаю. И она молчит. Нам нечего сказать -- нас коснулось своим душным крылом иррациональное. Но мы друг друга любим и потому молчим. Об этом я тоже читала -- рвутся связи. Начинается гражданская война и рвутся связи. Близкие люди оказываются по разные стороны. Вообще, чтение полезная штука конечно. Всё это теоретическое знание, не подкрепленное практикой (а откуда было взяться практике?) теперь работает буфером. Ну, то есть, если бы это все упало на чистый мозг, со мной наверное случилась бы истерика. А так, когда случается что-то очередное невероятное, бывшее книжное, я сначала немного заторможено думаю -- о, про это я читала, надо же, теперь это происходит, вот странно.

И мне надо отправить деньги в Симферополь. Никто не знает честного проводника Санкт-Петербург -- Симферополь?

Ну и картинка понятная. Крым. Ещё до войны.