Мы будем носить шелковые платья мышиного цвета, никогда не будем знать, какой сегодня день, а когда мы умрем, через два месяца нас найдут соседи (с)

Комната большая и темная, как в замке, настольная лампа скупо освещает небольшое пространство. Сюда стремятся пыльные ночные мотыльки, они то мечутся, то тихо лежат на границе света и тени -- отдыхают. Прилетел и маленький зеленый богомол -- ему тут пир. Богомол еще молод, доверчив, не столько охотится, сколько порхает и, кажется разглядывает меня черными любознательными глазками, головой крутит -- то одним глазом посмотрит, то другим. Потом лихо подпрыгивает, распускает все свои крылья -- и зеленые, жесткие, и подкладочные, полупрозрачные, машет ими так часто, что они превращаются в размытый кадр, и приземляется прямо в кружку с горячим чаем. Умер немедленно, только что был шустрый и любопытный, очень живой, и раз -- лежит в клубах пара, похожий на разваренный стебель укропа. Никакой жизни, ноль. Я говорю сочувственно -- "прыг в котел и там сварился", и достаю его зажигалкой, скидываю на пол. С доверчивыми и любознательными частенько случаются всякие беды, но чтоб так наглядно..


Наступили знойные белёсые дни, воздух плавится, ветер горяч и я начинаю ждать вечер, как просыпаюсь. Днём все что-то не то -- освещение, шум, надо куда-то идти, да хоть бы и за сигаретами, все равно лень и не то. Вечером становится тих, никому до меня нет дела, я знаю, что никто уже не позвонит и ничего не станет спрашивать -- все спят, или уехали в Лисью Бухту -- пить и купаться без трусов. Не самое плохое занятие, кстати, но я уже давно хочу все делать в одиночку, а в августе в Крыму, остаться одной можно только в своей комнате, так похожей на замок. Кажется, я не люблю август, он нравится мне только в конце, когда вдруг становится свежо по утрам, прохладно в тени и ночи холодные. Когда говорят -- засентябрило, я начинаю очень любить август. Но не сейчас, сейчас мне хотелось бы спать целыми днями, просыпаться в пол седьмого вечера, а укладываться часов в девять утра. Это был бы прекрасный режим. Но не получается. Завтра и вовсе мучительный день -- надо ехать в Феодосию чинить ноутбук. Мы разобрали его с Алексеем и выдули килограмм пыли, кулер, однако не заработал. Вот, кулер и будут мне завтра чинить. Здесь не меняют, здесь чинят, так сказали мне по телефону. Ну что ж, ну что ж, пусть сделают хоть что-то. Проведу несколько муторных часов в городе Ф, вместо того, чтобы спать до вечера, а потом сидеть в темной комнате, с настольной лампой и свечкой в бутылке -- воск так красиво стекает по ее покатым плечам и застывает дорожками -- и читать всякие книги волшебные. Я волшебные нынче котирую -- про паруса, или про снег, про черных птиц, про старушек, живущих таинственной жизнью. Но надо прожить в этом зное еще неделю и лето кончится, будут ясные прохладные утра, яркие контрастные дни и холодные звездные ночи.