Кто бы мне объяснил, отчего в вагоне московского метрополитена, единственная карта, висящая на стене, была картой лондонского метро. Я чуть с ума не сошла, пытаясь найти там Петровско-Разумовскую и постоянно утыкаясь в вокзал Виктория. Хотя я вообще не против была бы оказаться на вокзале Виктория, потому что Петровско-Разумовская довольно таки ужасна. Мне с нее надо было в автобусе ехать на природу. Путь до природы был длинен, забит пробкамии, перерыт карьерами, заставлен строительной техникой и только иногда, недобитыми вкраплениями вдруг -- домики старые, яблоневые сады, гамаки, а потом сразу опять разрытая земля, заборы, пустоши, торговые комплексы -- нагло посверкивающие завлекательными надписями. И разруха, разруха, разруха. На природе немедленно пошел дождь, я несколько часов посидела под куском чего-то непромокаемого, выпила вина, съела шашлык и, как только дождь закончился, поехала обратно. Подъезжая к Петровско-Разумовской видела две драки. Сначала кто-то мутноокий заламывал руку другому мутноокому, а сразу после -- группа невнятных товарищей неловко лупили болельщика ЦСКА. Полосатый шарфик печально мелькал время от времени между их пухлыми телесами. А потом автобус приехал, я быстренько выскочила из него и нырнула в метро. Полагаю, не скоро я еще соберусь на пикник, дорога к которому начинается с вокзала Виктория.

Ночь музеев конечно отменилась, ну во первых, доза социализации была уже мной получена ранее, во вторых, она меня так измучила, что дома я могла уже только лежать и мечтать, чтобы никто мне не позвонил. Отключить телефон сил уже не было.