Про событие, как травму непрерывности и самотождественности - это хорошая мысль, годная.

А Чахал развивает сомнительную мысль. Его представления о сакральном в искусстве (если отвлечься от его благочестивой риторики) - это превозношение сакрального, как фетиша, как прибавочной стоимости. Для меня это очевидно. Другими словами, ну чем это не идолотворчество? В православном христианстве искусство операционально. Оно лишь помогает, скажем в иконографии, или в храмовой архитектуре, процессу молитвы, как общению с Богом. А зачем нужны в христианстве чахаловские горящие люди? Совершенно непонятно. Я думаю, сакральность в искусстве должна быть какая-то другая, связанная с непосредственной жизнью. Впрочем, мы с тобой об этом уже говорили.