Для него красота тела важнее пола, а любовь беспощаднее дружбы. Караваджо создавал шедевры со скоростью клипмейкера. И при этом не вылезал из драк, дебошей и бисексуальных оргий под самым носом Ватикана.
Не реальное освещение, а Божественный свет озаряет его картины.

МИКЕЛАНДЖЕЛО МЕРИЗИ ДА КАРАВАДЖО: ЖИЗНЬ БЕЗ ПРИКРАС

Он, словно живой мост, соединил две великие эпохи в мировом искусстве – Высокое Возрождение и раннее барокко. Бунтарь, первый представитель европейской богемы, бисексуал и даже убийца, Микельанджело Меризи да Караваджо совершил переворот в истории живописи. Он прожил короткую, но весьма бурную жизнь.

Микеланджело Меризи родился 28 сентября 1573 года. Впрочем, дата является спорной, и осторожные историки называют просто осень 1573 года. Место рождения – Ломбардия, на севере Италии, точнее – городок Караваджо, имя которого он прославил на все времена.

Биографы XVII и XIX веков настаивали на том, что знаменитый художник происхождение имел самое плебейское – отец его якобы был простым каменщиком и составителем растворов для маляров. Во всяком случае, такая версия с точки зрения искусствоведов легко объясняла некоторые особенности живописного стиля Караваджо: приземленность, а то и непристойность сюжетов, выбор натурщиков из простонародья и даже с самого дна общества.
На самом деле отец Микеланджело, Фермо Меризи, был архитектором при дворе Франческо Сфорца, маркиза ди Караваджо. Так что социальное положение семьи позволяет предположить, что Микеланджело, один из пяти детей Меризи, получил вполне приличное образование. Мальчику было три года, когда его отец умер от чумы, целый год свирепствовавшей в тех краях. Десяти лет Микеланджело поступил учиться к известному в то время миланскому живописцу Симоне Петерцано, ученику самого Тициана.
Мастер, приглядевшись к одаренному мальчику, обещал за четыре года довести ученика «до полного совершенства» в искусстве живописи. Учился тот старательно, но, будучи столь же талантливым, сколь и дерзким, возглавил среди однокашников своего рода бунт против манеры знаменитых художников, которую считал «притворной». Подросток Меризи с группой таких же, как он, юных новаторов стоял за новое искусство, ведущее к натурализму.

Художник, уже присвоивший себе имя Караваджо, выглядел несколько старше своих семнадцати лет. На многих он производил впечатление умудренного опытом мастера, что, казалось бы, должно было способствовать его карьере.

В Риме Караваджо намеревался «усидчиво учиться своему виртуозному мастерству». По словам его биографа Джованни Бальони, начинающий художник был «полон постоянного горения и желания достичь больших высот». Это не помешало ему стать одним из первых представителей европейской богемы, за ним закрепилась слава необузданного сорвиголовы, готового на отчаянные поступки. Тогда же Караваджо обнаружил склонность к однополой любви, что, впрочем, всегда отрицали ревнители более приглаженного образа великого художника.
Работы, исполненные Караваджо в мастерской Джузеппе Чезари, датируются примерно началом 1590-х годов. Тем временем между Караваджо и Чезари возникли расхождения во взглядах на искусство. Практичный Джузеппе стремился угодить расхожим вкусам, и Караваджо, искавший новых путей, решил работать самостоятельно.

Тогда были созданы ставшие позднее знаменитыми работы «раннего» Караваджо: языческий «Вакх» (хранится в галерее Уффици), жанровая сценка «Гадалка» (находится в Лувре) и картины на библейские сюжеты «Отдых на пути в Египет» и «Кающаяся Магдалина». Все они несли на себе печать ошеломляющей новизны, если не сказать революционности. Так, «Вакх» был вызывающе эротичным и виртуозным по технике исполнения. «Гадалка», писанная с простой уличной цыганки, была потрясающе реалистичной и психологически тонкой.

Публика не оценила нового гения, и все эти картины ушли буквально за гроши. «Он не знал, что с ними делать, и стремился хоть как-то сбыть с рук, соглашаясь на самую ничтожную плату», – пишет один из биографов Караваджо. Художник вынужден был ходить в поношенной одежде, а его более удачливые коллеги помогали ему из милости. Можно только догадываться, как принимал эту «милостыню» вспыльчивый ломбардец.

Поворотным моментом в карьере Караваджо стала встреча с маэстро Валентино, поставлявшим картины для римских храмов. Он и познакомил художника с кардиналом Франческо дель Монте. Кардинал взял художника к себе на службу, определив приличное жалование, предоставил жилье и хорошее питание.

Для нового покровителя Караваджо написал жанровые картины «Музыканты» и «Юноша с лютней», датированные серединой 90-х годов.



Уже тогда в картинах Караваджо знатоки начали ценить уникальную по тем временам работу с освещением, умение изобразить своих персонажей так, что они словно бы вырывались из рамок холста навстречу зрителю. В каком-то смысле то было дальнее предвестие виртуального эффекта, о котором в XVI веке, разумеется, никто не помышлял. Тем самым, сила воздействия полотен Караваджо была поистине колдовской.

Был ли Караваджо богоборцем? Едва ли. Он воспитывался в верующей семье в эпоху, когда ни о каком атеизме речи быть не могло. Он мог бы стать если не антиклерикалом (прекрасно зная о греховных наклонностях своего патрона, кардинала дель Монте), то циником в отношении к церковникам. Но не к Богу!

Однако он писал священные сюжеты, от которых, пользуясь словами Достоевского, «и вера могла пропасть». Но делал это не из богоборческих соображений. Им двигало стремление к реализму, который Караваджо без колебаний распространял и на церковную живопись. Именно живопись. Его картины не претендовали стать иконами. Библейские события Караваджо видел с мужицкой простотой, помноженной на художническую гениальность.
Валерия Горелова http://www.persons-journal.com/index.php?context=submenu2&id=161&pid=152