И разнообразные не те. Рассвет в центре, обычный тихий город, дымка, деревня - все в одном. Юность и вампиризм, небольшой он, в пределах нормы. Это так романтично все. Замедленная съемка. А по телевизору все показывают. 
А замороженными пальцами в отсутствие горячей воды.
Никто не забыт, ничто не забыто.
Иллюзорность бытия да невидимые связи. Вся красота, постоянно назад. Мы все придумываем. И все не те - это те. Это всегда те.
Ах,как по телевизору все сладко показывают. А это прозрачность и весь мир на ладони.  Сиеста, тараканы, пиво, паста и водка.
Это все земфирно.
Главным получается назад. Мы все сами себе придумываем. 
Не те- те. Те - не те. 
Все проще. С муравьями на пироге, с красно-золотым цветом в пять утра на высотке, с боязнью посмотреть вниз - а приходится.
Ко мне не приходит спатиньки уже давно. 
Сразу же по всем. 
По итальянскому - больше всех. Там граней много. Их везде много.
Всем анатман и прянички. Смотрите вниз, вверх, по сторонам. Любите друг друга и чтите сейчас. Ложитесь спать.
А я, пожалуй, наебу всех и чу. Чу - это когда отсюда, когда сюда - лай. 
Скоро мы будем думать, что сегодня было вчера и это было тай хао. Сегодня мы так не будем думать.
Смотрите по сторонам и чтите сейчас. А такпришедший чу.

Для того, чтобы быть и отбросить, не нужно ничего. Никаких но.
Голодание и несносность. 
Паршивость и 108. Тульпатульпатульпа.
Миллиард лет  и тонны всего внутри и снаружи.
Каруселькарусель.
Арабские колдуны.

Ащкумукнщгтпшцфтеещиуащкумукнщгтп
Vyt nsczxf ktn/

Размалеванные бляди зашли в бордель потанцевать. Они были слишком развратны. Целомудренные шлюхи выгнали их с позором.
 

А вокруг летают нимфы с оскалом, в голубые тряпочки облаченные, поющие своими мерзостными голосами. А вокруг река-благодать, тишина, ебучее утро, мне запрещается спать где-то изнутри, само по себе.
Разве это плохо.
Не допускайте в мир нимф тяжесть. 
Легкий свистящий ветер, колокольчиковые голоса, мягонькие пальчики. Ебучий запах цветов - это весналето.
Невпускатьтяжести. Выпускатьихдаоблачаться.
А по привычке засматриваться на витрины - это не по карману, это далеко. Обноски и удобно расположившийся диван в центре большой комнаты с девицами. 
В обносках чумазостьлохматостьвоняющаяэфиром. Чжи бу ню, йоу бу нан.
ЧЖИБУНЮЙОУБУНАН.
Это отличная характеристика, вполне выжигаемая железом на жопе. Или на руках, лбу и всем, чем можно, у особо рьяных, особо здравствующих не здесь.
Это замечательно сотканный мир на рисовой бумаге  - онна бугэйся с нагинатами и замечательные гейши, хуярящие постапокалиптический думметал на сямисэнах.  И все замечательнотоскливо, и лишь лепестки сакуры, падая, приносят сладостный аромат осени. 

Спасибо, как обычно. Все до хуя циклично и возвращаемо на круги своя. Приходится признавать, что примеси известняка имеются.

Тут нельзя, здесь нельзя. Мы пойдем туда, где нет ни хуя, но есть все.
Разве это плохо? 
Отличное слово какое - нюдзи тонгсингльян. Какое страшное.
Разве это хорошо? А разве это плохо?

ЭНСО ЭНСО ЭНСО ЭНСО. Как все до хуя циклично. Разве это хорошоплохо.

Нет ничего лучше прогулки в 7 утра и заглядывания в подобия лиц сраной плесени в дешевой синтетике, которая ни хуя не хочет делать то, что она делает. А хочу, но ни хуя не делаю, я та же плесень, зеленая, очаровательная - это новое слово, от веселого и дурманящего волшебства, плясочки на костях, перьях, вантузах, от падения лампы в ванну, от ебаного сердечного приступа, от тока, бегущего по клеточкам твоего ебаного плесневелого тела, скопления будущей трупной вони и жидкой соли, от разложения святых и прочих прелестных дней.
Мудрость финно-угров. Да, ты права - на помойке. Это ключ и клич, дядя был немного ни хуя, а может, это я ни хуя - иногда кажется, что свеча от свечи гаснет, да это только добровольно все, добровольно. Нам до хуя предстоит  - мне и очередному воздуху- воображаемым друзьям и веселью чистому, настолько чистому, что его нет ахахаха. 
Нет, ну что вы. 
Да все мы люди. Все мы, только как обычно все, опять, это даже не удивляемо. Это даже не striking НИ ХУЯ.
Так, если дать нейронам порезвиться, покидать палочку, покричать "апорт", ох,как до хуя неприятногобесполезногомерзкого они принесут. Спасибо и на том. 
Потому что свеча не в одну сторону, а в несколько. Поэтому столько всякой. 
Да ладно вам. 
Vodim te na igranku, na nanana igranku ku kukuku
Всекакобычно. 
Зачем спать, спать страшно, спать открывающе, спать - это еще больше. 
Зачем все, все - это одногранно.
Все видят то, что невидимо кажется.
Аристотеля на костер. 

Люди обычны. Пора выходить из домика и прекращать разговаривать с тем, кем обычно. 

Труп кошки, красивые машины. Блохастая собака  - умный пес., ай, до чесотки умен, до веселья и преданности. Голуби важные, смешные люди, разваливающиеся дома, начерно все, куча говнища отборного и большая ложка с рисунком.
У меня в горле застряло мороженое с колбасой, не пойми кто, выдает все с потрохами, с изгибами. 
Все проще, чем мы думаем.
Как не хочется и хочется.
Девочки-девочки на каблучках в три погибели согнулись. Мальчики-мальчики. Вот девочка красивая, рядом с ней мальчик,ну,как мальчик, чмо какое-то, если прямо сейчас подойти и откусить ему ухо, он вежливо пискнет и заплачет, а девочку за волосы и грубо ебать в рот грязной палкой с занозами, потому что она строит из себя несчастную, она думает, что плохо, и не знает всего. А мальчику ее, вот этому, подойти и кинуть говна прямо в карман, а потом засунуть ебло в мусорку и стоять над ним, воспевая песни. ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО философско-духовного содержания, можно даже притчи напевать. 
А потом вежливо и деликатно спросить у двух мусульманок, что же такое то, что не называют. 
А потом вспомнить про графы в паспорте и харкнуть на себя. 
А труп кошечки лежит теплый-теплый. Где-то родилось еще одно существо, и так будет, блядь, всегда, потому что причина-следствие.
Собака до чесотки - это боль и скорбь, ты же умное, ты замечательное, а шерсть гладкая, а взгляд неглупый. Нет, мы вежливо пройдем.
Бомж с развороченным ебалом в транспорте. Мы зажмем носы и отсядем. А шерсть гладкая, а взгляд еще не совсем глупый. 
А веселые сны - шестеро, а я их топором пожарным ебашу, а потом в мешки для мусора,с опарышами, с говном. Откуда это вообще?
Зацикленность и веселый ебучий цирк с сухофруктами и колбаской. А там, в отдалении, кто-то читает Энгельса и Маркса. 
Набить желудок дрянью и стать гусеничкой, а потом проживать 800-ую жизнь. И НЕ ДАВАТЬ ЖИЗНИ ГЛУПОСТИ. Ахахаха,
И откусывать уши всяким там.
Доброе утро, май начался. 

Ах,как прекрасен этот мир!
Ночью здесь не видно дыр.


Русское, римское, мертвое. И теплый чаек в канализации, там же гниет кошечка, там же делают детей дети.
Моя голова - спонсор ярких картинок и охуительных историй. 
Ничего не было. 
 

Конечно, да. Мои руки постараются написать про бодро, но с использованием гуталина и веселой порнографии с животными. Стерто половой тряпкой бабушки-уборщицы с грустными,как у коровы, глазами. Она тоже корова, она тоже му.
Глубже-страшнее-полнее разворачивается карта с использованием радара, сделанного из спичек, вселенской заботы, сделанной из крошек, и дерматиновых сапог.
Я тут бегу, как и все. Тут же нимфы залетают в гости, смотрят лукаво - как от того не бежать? Бабочки дерьмом воняют, их в руки брать отвратно, пачкаешься, свистишь и пищишь, делается усилие, подстроечка под мировой стандарт добра и того-того. А тут нет, тут танцы и веселые мокасины.  Или нам, усталым гномам, так просто кажется.
Дракула на охоту пошел опять, старый, немощный.
Как все transparent. Как все видно-читаемо. Как устало. 

Мама, не плачь, жизнь есть рай, и все мы в раю, да не хотим знать того, а если бы захотели узнать, завтра же и стал бы на всем свете рай.

Сказавший недалеко. 

Лицо паршивеет, огонь тухнет. 

Сам себе подписан приговор - это маленький лисенок, объевшийся лисичек, наевшийся весельем, доехавший дотла.  А вы знаете, вы знаете, все точно так,как цепочка в парке вечером - грязь и копоть, протоптанные дорожки в уголок поссать. Нижевышеофф, аа ебать,как все сложно, ебать,как сложно смотреть и делать. Нам бы хоть куда, нам бы отсюда да сюда же, в ночьвутровденьввечер, в теплые оттенки, я,наверное, пойду с катушек покатаюсь, мы, наверное, пойдем посмеемся, pathetic, НУЫ ФТВ ТЩ, я я я я я, сложность, какая-то хуйня, полоса препятствий, куча того, что должно быть написано, АЙ, ПРЯМ В ДЕСЯТОЧКУ, ловко метнул дядя ножик в дверь, там где-то, на скалах с красивым МОХЕРОВЫМ видом, ахаха, где еще р по-русски звучит и каша во рту. 
Да зачем?
Надо. Или не надо.
Давай, епта, соберись, маленькое сборище половых-помойных тряпок, такими столы протирают. 
Маркс, братуха, ты был не прав, твои понятия - хуйня - слушайте в нашей новой передаче "Экзистенциальный дет-шансон или как вон те ребята умудрились выжить под натиском всего сущего".
Девочкам хочется ебаться, мальчикам хочется превосходства и правды, а я пойду спать и видеть то, что, пиздец,как заебало, пойду в воде-помоях купаться, дышать гарью и пить из фонтанчиков. 
Во вторник опять буду превосходствовать-верховенствовать. Всегда так.

Я еще чуть-чуть больше мальчик и еще до хуя как больше не-пойми-блядь-кто.
Ага, из дурдома. Самое и место.
АНЕПОЙМИБЛЯКТОООООООО.

Наверное.
Спатьнахуй. Иначе панды меня накажут бамбуковыми тетрадями.

Путаница с важными словами. Аквариумные рыбки под присмотром настороженно-угрожающе молчат-волчат. Буль-буль, а потом как ни в чем не бывало - продолжим будничным тоном с веселыми нотками молчать-кричать. 

Бесполезно, как пытаться любить и не делать зла. А ты об этом знал? Неужели тогда, ну вот тогда, хуйпоймисколько, все было проще?

У маленьких рыбок память несколько секунд  и нет ушей. 
Символизм - это когда "ты" легче, чем "я".
Вот тут как бы стол, кишки, а вот здесь справа - топор, а все вместе получается "радость". 

Все ссали на обочину, и ты, маленький узколобый, тоже давай. Это традиция. Все так делают. Быдлизм в промышленных масштабах.
Это традиция - молчать. А надо было не бросать и научиться скакать под красно-черным флагом от июля, 26 числа. 
Оно все в реки ушло.

Как отвратительно.

Вфка шср ?

Корова, добрая послушная скотина, поклон низкий ей. Ню. 

Все вертится вокруг странных субстанций. Птички чирикают.

Низменность.

我 要 去 家.
    .
F gnbxrb-gnbxrb-rjhjds/
Не потеряйте отражение в зеркале. чтобы потом потерять по доброй воле.
Глубже, глубже грунтовых вод, изгоняя нечисть. 
     .

 

есть узник, которого никто не навещает, кроме дочери смотрителя. Ах она похотливая шлюшка. 

Gehen wir vielleicht ein bisschen weiter. 

Лягушечки, бочонки и звездочки. Кхерамзеркала.

Есть узник, которого никто не навещает. Никто его не навещает. Кроме какой-то ебаной бляди. Весь мир - это ебаные бляди.

И экзистенциальное море с до хуя экзистенциальными ветками.

Мне этого не хочется, мне этого не хочется, что же мне с этим делать. Je n'en veux pas.

B kfvgf yt ujhbn? b dhen rfktylfhb/

 

Сегодняваляютваленкикакжевывсезаебали. С космодрома отправляются в веселое путешествие грустные лунатики, что не спят во сне - им больше нечего тут делать, они не спят по ночам - они что-то замышляют. Молоко, колдовство, кровяные забавы, кровь, делающая камень. ИНЕДОБИТЫЕТЕЛА,
Взоры обращены - маленький жрец в смешных алюминиевых трусах и большой солнечной шапочке, а к нему жаждущие направлены. Кругом плоть и кровь - это когда-нибудь кончится? А как священная корова - почет там, тут жрут. Глупые истории, входные билеты на аттракционы, маленькие люди. 
ИНЕДОБИТЫЕТЕЛА.
Метод лечения Саши Б - давай полетаем.
Мешок с помоями укутает корову. Вы все туда же, вам все одно - жратьжратьжрать,а  полеты по-истребительски кто будет делать?
ИНЕДОБИТЫЕТЕЛА.
Процесс 451 в черепе, да некачественно. 
Откуда столько зла.
Инедобитыетела. 
Фтв Шэь дщыштп ьн ышпреб дщыштп ьн ьштвб цшыр ыщьуищвн цщгдв еудд ьн
Надежда укращаетукрашает орденом гниющих детей.
Инедобитыетела.  Когдажевсебудеттихо.
Я корова. 
МУ.

А я не знаю, что написать. Уважайте религиозные верования других. Выбирайте мясо крепче, чаще смотритесь в окна. Месяц офф. И ответьте наконец, где русские танки.
Месяц военных действий объявлен хзянезнаю.
Да здравствует веселая ботва.
Различные буквы причудливо складываются в ванхуатонг. А если пойти в туалет в 3 часа ночи, плотно закрыть за собой дверь, то он придет - причудливый ванхуатонг. А по-китайски пизже всех, да-да. Главное - не закрывать глаза и одновременно не дать им высохнуть, иначе путешествие в кусочки самого вантуза из костей и мяса будет незаметным. А ведь оно каждый день,каждый раз - незамечаемо.
Sarva mangalam Bhavatu Bhavatu Bhavatu.
Китайские печенья предсказали-подсказали-показали.
Stell dich mitten in das Feuer, liebe dieses Ungeheuer in des Herzens rotem Wein UND 
Мы все - гнилые глиняные яблоки.

Отвезите меня в Х-р насильно, окуните, помолите, да святых там нет. А в другом приятнее, смерть, как приятно, что я говорю с тобой на одном языке. Они стремятся туда, они знают свет, тот свет, у них есть окошечко. Когда тело встает в 4 утра и выглядывает в окошко, на противоположности оно видит хотя бы одно такое же - закон кошечки.  

А вдруг она откроется, и я тоже увижу? Я так хотел бы, чтобы я умел верить, но как верить в такие бездарные дни - нам, потерянным между сердцем и Солнцем, нам, брошенным там, где погасли огни.

А пойдемте-ка волосы мыть - воду лить - краску смывать. А с краской волосы. А с волосами жизнь. А с жизнью белое. А с белым черное. А с черным себя. Я проснулся, а ума нет. Когда ты делаешь что-то, ума нет. 

Вытащи дробовик - мы пойдем с тобой просто ходить, просто важный вид, дробовик и ничего более, просто лысые головы, просто маленькие перчатки кожаные, просто веселья три ведра. Мы возьмем мешок - будем собирать страх и слезы прохожих. Мы - это я и я, больше никого не надо, больше ничего не стоит. Просто те, которые идут в  Д в е р ь,  веруют, просто те, которые к Каабе обращены, веруют, просто те, что похотливые-прожорливые да анекдотов столетние сугробы оставляют, веруют. 

Ваша вера хуйня, это вы сами, сказал бы дядя Людвиг Андреас, а кое-кто поддакнул бы и сплясал, да только зачем это.Это все блядово по дяде Людвигу, да только второй ступени нихуя нет. Или не по дяде Людвигу, кого это ебет, ведь мы идем по трупам, головам себя же, мы сеем и пожинаем серый цвет, ампулы с мочой Шивы и 10 тонн ничегоничегомызашьемзаклеимнонихуяже. 
А Волги-матушки нет уж более. А ничего уж нет. И нечему сотрясаться. Да и на хуй это надо - пойдем-ка лучше чай из спитых обгрызенных башмаков пить, в плешивых невинноубиенных ворсинках купаться, смотреть на магию ту самую непобедимую-силы отбирающую, выть на Луну, думать о внеземном да бояться заглянуть туда, а оно рукой подать-как.

Ветер и Луна, все время одно и то же,
Хочется сделать шаг.

А летят ууууткииии.
Какие мы все однообразные.

А девочки натужно пляшут. А где-то там вдали - светлые хаты. А здесь - магия та-самая. Ебать,как все резиново. Меня спасет дядя, ничего, шторымагия. Или самое последнее - золотые кудри.

Кролики-кролики - синий мех. Ваше время вышло, ща кишки на стол вывернет дядя патриарх, а какие-то прохожие люди даже не посмотрят.   А будет ламбада, свечи, пироги, животу услада, награда хомякам. Ах,как тухлосладко ничего не знать. Бежать некуда, надо только идти и смотреть. А легкая наркомания спасает в пределах нормального давления, а тяжелой у нас давно не было. 

Будет так, как внутри. Слова - на костер.
Я Н Е Т Е Р П Л Ю С Л О В
Спасибо тому, кто верилпел про Волгу-матушку-реку, про сотрясаемость и замечательные слова.
Но кагью твое - вещая хуйня.
Это говорю тебе я - 10 тонн анаши в сале мамонта, 80 кг Освенцимской грусти, еврейской совести и чисто нордической жалости, 19 развратных шлюх и один маленький мальчик.
Смешно это - смотреть назад, вперед и по сторонам.

Розы завяли, глина, кто-то дунул на них.
А ты истинно в душе радуешься-ждал.
А ты боишься.
А ты - ни туда, ни сюда.
А вы все, пошли на хуй.
Гусиные лапки скрипят на зубах, какие-то хуевые привычки да косички вокруг.
Аааа, я буду пытаться замаскировать себя ветками да спать.
Аааа, они  будут пытаться.
Аааа, я не буду ни хуя делать.
Мойтвой маленький мирок, индикатором которого служит ЗАЯЦВОЛОЧАЩИЙШЛЮХ, ахахаха. 

Во имя Джа вообще.

Как тихо и сухо,как пусто и темно, как замечательно и воняюще. Подружись со зверем. А руки шаловливые, головы глупые, глупые головы, видно все, все видно.Необходимость правды, необходимость всего-всего, по миру пускаемо должно быть, ветром гонимо.
Не надо так. Пойдуunуставать.
Похуйнахуй. 

Это Родина - смерть, впусти смерть, познай бога, познай дух, keine Angst davor, радуются истинно малыши на то,что здесь, на развороченные дома, на брошенные машины, на людей пустыхполных.Этосложноэтонадоли. Яничегонезнаюууумамамамаябездельникооомамамамаябездельник. 
Заглянем вовнутрь, а там колодезные звуки, колодезные духи. Кто бы ни писал Библию и слово божье и небожье,он недалеко от дяди. А я далеко нынче-далече.  По Гумбольдту, а потом по Соссюру. Назад-вперед.
Это Родина - смерть. Эта Родина - смерть.

Бесполезно,как пытаться любить  и не делать боль,
Безнадежно, как пытаться не делать зла,
Понимая постепенно себя во сне,
н а б л ю д а я в о с п о м и н а н и я.
 

Новое поколение, когда мы постарели?
Я ощущаю себя на 1000 лет. Ощути себя на век, радуйся, посыпай золотом ресницы, думай истинно. Нет истины, нет ничего.
Смешные люди, опять в забвение. Следовать своим словам, вести самого себя труднее. Данко же сдох, да не сдох он.

Как много всего. Как познаваемо, ощущаемо, ПЕЙ, СУКА. Смотри, сука. Всласть.
Не с потолка. Потихоньку-на качельках. 
Окунаемся в болото. раздвигаем веточки. 

Главное, самому себе не лгите. Лгущий самому себе и собственную ложь свою слушающий до того доходит, что никакой правды ни в себе, ни кругом не различает, а стало быть, входит в неуважение и к себе, и к другим.

Цшкыштвысргудукю Шсриштысргудукю 

Хватитневерить
Надоидти

Мескалиновые телки в мескалиновых штанах жемчужно улыбаются, отливают рассветом, начиняют булочки кровью, пальчики жестью, головы рыбками, волшебными люля-кебабами да сладостями заморскими, а я что, а я что, а я тут всякое, я тут ходило-не выходило, братишки. Столы ломятся от жирных тигровых креветок и усатых баб, уссатых личностей, луна передает нам привет с космодрома, три-два-один-поехали, нахуй, больше никогда не возвращаться, усталость, дайте чаю, нет, кофе, нет, засуньте свежую газету себе в глотку, нас всех посадят, вас всех на цепи, подковками подкуют, разденут-разуют БЛОХИ, лица-лики, иконки, клик-клик, ать, водоворот в банке с морсом перебродившим, оно тащит нас на дно, растаскивает утреннюю  почту, зазывает на вездеходах кататься по подземельям - крыс давить, волоком волочь, орать-верещать. Многобуквянехочуяпоедуполечудосвиданьяздравствуйяраскажутебекакдохнутдетискаждойвеснойсновойвойнойскаждойвеснойсотнитруповой. веселый круговорот букв, вертушек, петушков на палочке с червячками и засахаренных немытых жоп, очередной властитель япльохознатьрускиййезык. А мескалиновые чудища катаются на лошадках, панталоны читают кружки с напитками, вареники с вишней подписывают открытки. На хуй панд, они страшные. Не встречайтесь с пандами, они таят. Голуби женственно-мелкие, воробьи пугливо-ахахашные, розы вянут, цветы стоят, пыль на всем, солнце в закат, тучи руками гонит несуществующий кот, как хорошо будет, когда будет жизнь. 
А у меня побрито пол-башки наглухо во сне - я просыпаюсь - все заросло, темень, изба, печь - а там часики тик-так - питерские клопы и уютно-плесневело-рекурсия-тысячи картин. ПОСАДИТЕМЕНЯ.

Ладно. Всем смертям назло. Принятиенаверу. Take it for granted. Это тебе не Декарт.

ЛАДНО. Больше-больше-больше.

Ладно.  

Веселые, тонкие, аляповатые и доселе не виданные праздники, лица, пейзажи. Магия невыразимости, низких температур и огромных огней на башне, флагов на башне, к которым так все товарищи стремились. А нам бы в небо. Противные, мерзкие, все мерзко: отражения, напротив, вокруг, везде, заплесневелая одежда, заиндевелые пальцы, усталость, серый цвет, оттенки серого, очередность документов, смешно из телевизора, грустно отовсюду. Просто-вторично-третично. Ебаная рекурсия. Ебаные 22 барана, посмотрите на лица роботов, выйдите во двор в одних трусах, сломайте все, посмотрите на лица тех-всех, сломайте их и разбейте. We will bury you - во всех. А потом вы нас, спасибо, товарищ Никита. 
Магия везде, тошнота, голуби, люди-нелюди. 
Зима-  смерть. Так что спим-молчим-не хотим.
I'm normal.

Еще пара часов такого, и я пойду в окно. Еще пара дней такого, и я закажу вигвам на ибее и поставлю его в воздухе. Еще пара недель такого, и я уползу за батарею. 

Культурамир галстучно-серьезный, рубашечно-брючный, все по регламенту-нужде. Забери меня с собой, забери меня в постель. Еще чуть-чуть такого - галстучков, серьезных интонаций, ботинок до блеска - и наденем гавайскую рубашку - пойдем себя взрывать всем в печаль да в радость. Вкрапления зеленого в белизне, вкрапления живого в неживом, ПОЧЕМУОНИДЫШАТ. На улицах морозтеплота. На улицах люди потные.

Как ФУ на тех, кто разделяем. Mutti, hast du es gehabt? Vati, hast du es gehabt? Habt ihr es gehabt?
Как хорошо, что я не с ними, что я без меток. Как плохо, что я с ними, что я с метками.

Разорвать горло, там муравьи-тараканы, выпустить их в оцинкованное ведерко, сходить на улицу, полюбоваться пейзажами, набить горло снегом, набить голову воздухом, набить себе лицо.

Я ни хуя не понимаю, что тут происходит, что там происходит, что везде происходит. Поэтому грузовик привезет мне тонну сахара и прям на меня, в плоть втирать, по венам гнать, не смотреть.

Z kt;e yf ctvtqyjv kj;t b xb[f. yf dczrbt cyjitybz? f gj ekbwt? vehfirfvb gj rj;t? ghen vjb ,jkmyst jnhf;tybz/

У нас опять самая первая, нижняя, ступень. Как долговязыйстранный эстонец был прав.

Завтра не будет ни хуя: а ни тебя, ни меня. 

Ein schlauer Fuchs. Der schlaue Fuchs ist dumm. Meine grauen Läuse sind häßlich.

К нам идет экзистенциализм с мешком подарков. 

Пойдем гулятьдомасидеть.

Посадите меня насильно.

По большой стране да с пустым мешком
Пробирался ночью, прятался днем.
По лесам и оврагам, по окольным путям,
По облысевшей земле - навстречу солнечным дням.

Молочная плоть, металлические вкусы, какобычная щекотка, чакра шалит, чакрушка. До костей. Я тут был уже, янехочубольше, везде одно и то же, голимый поток, природа, человекхуесос, замызгано-брошено, пустые коровники, дома,в которых скелеты духов, подчинение природы, borderlessness, а мы по привычке - рамки, провода, кабеля, какое-то смешное, пластмасса не спасет, если бездушно. Какие люди чистыегрязныеМРАЗИСВЯТЫЕ. И я там был, мед-пиво пил, землю защищал, людей чужих-таких же убивал, погибал, тащили меня-молитвы маленькие дети в рубищах читали, свечами махали седовласые старцы, а над нами небо кровавое, МЫВСЕТАМБЫЛИ, молекулы - это внешне, они одни и те же. Этоострыеогонькиэтострашныекартинки. Lo siento mucho, señora, se me ha olvidado que Usted tiene miedo.  Краски - это память, это каждый шаг вперед освятит.  

И от таких откровений толпы падают ниц,
От закадычных бомжей до юридических лиц

Wenn man mit den Wölfen tanzen will, soll man Macht haben. Die Macht, die dem Menschen gerade, frank und frei ansehen lässt. Lass sich diese Macht haben, lass sich nirgendwohin weggehen, lass sich frei denken und aussprechen. Und sofort werden die Wölfe kommen. 

Даже так неплохо. Мудрость финно-угорских племен. Мы все страшны да просты. Я на себя наговариваю-в котле варюсь. Рациональностьзавистьпростоотприродызакладочка. Освободись от всего и от этого тоже. Будем привыкать.

Я не умею дружить с людьми, временем, миром, головой и собой. Забери меня с собой, забери меня в постель,в  пластелиновый помойник, в пластелиновый кисель. Зачем наговорыпророчествахиромантия? Мудрость рядом, в простом, простых словах, в эстонцах, в римлянах, в корейцах, во взрослых. Принятие да без триумфов. Просто же.

Z<JKMITYT<ELE Это учит, возврат, АХАХА

Cvtzkjcm yt,j dpf[kt, - vs cnfyjdbkbcm k.lmvb/

Постигнисука.