"Сердце человеческое - бездна" (Д.Казанова)

"Сколько я себя помню, меня всегда преследовал страх смерти, который в период полового созревания и в первые годы после двадцати временами становился невыносимым. Мысль о том, что я умру и тем самым перестану быть, что я войду в ворота Царства мрака, что существует нечто, чего я не способен контролировать, организовать или предусмотреть, была для меня источником постоянного ужаса. И когда я вдруг взял и изобразил Смерть в виде белого клоуна, персонажа, который разговаривал, играл в шахматы и, в сущности, не таил в себе ничего загадочного, я сделал первый шаг на пути преодоления страха смерти." (Ингмар Бергман "Картины")

"Можно объяснить всё нервной депрессией. Но в таком случае следует иметь в виду, что она длится с тех пор, как я стал взрослым человеком, и что именно она помогла мне достойно заниматься литературным ремеслом". (предсмертная записка Ромена Гари)

Найдено на официальном сайте Матиаса (www.freakguitar.com/) Переведено мной, т.к. материалы по данной технике на русском языке отсутствуют. Выражаю благодарность lineagle за оказанную помощь.

 

"Несколько слов о флажолетах:

Многие слушатели спрашивали меня о том, как же я получаю такие высокие флажолеты, играя и соло и ритм. Так вот, секрет не в каком-то веселом гитарном эффекте, а в как таковой конструкции гитары (и других струнных инструментов). Фокус в том, чтобы найти их, использовать и выучить какой звук они дают.

Гитара разделена по 12-му ладу. Любая гармоника повторяет себя с каждой стороны от этого лада. Я полагаю, что натуральные гармоники спрятаны в каждой гитаре. Позиции нот могут меняться от инструмента к инструменту, но в основном они такие, как я представил. Попробуйте найти их, используя медиатор, а когда почувствуете себя комфортно в этих позициях, попытайтесь ударить по ноте любым пальцем левой руки. Рычаг тремоло - это хорошее устройство для того, чтобы упростить задачу и предотвратить неприятные звуки от атаки. Опустите ручку тремоло и ударьте по струне пока она ослабла. После чего верните ее в нормальную позицию. От струны "Ми"(высокая) и иногда от "Си" бывает тяжело добиться звука, в этих случаях можно использовать медиатор."

 

Струна E - www.freakguitar.com/efret.html

Струна A - www.freakguitar.com/afret.html

Струна D - www.freakguitar.com/dfret.html

Струна G - www.freakguitar.com/gfret.html

Струна H - www.freakguitar.com/bfret.html

 

«Мы прошли всеми путями производства и скрытого сверхпроизводства предметов, символов, посланий, идеологий, наслаждений. Сегодня игра окончена - всё освобождено. И все мы задаем себе главный вопрос: что делать теперь, после оргии? Нам остается лишь изображать оргию и освобождение, притворяться, что ускорив шаг, мы идем в том же направлении. На самом же деле мы спешим в пустоту, потому что все конечные цели освобождения остались позади, нас неотступно преследует и мучает предвосхищение всех результатов, априорное знание всех знаков, форм и желаний. Но что же нам всё-таки делать? Мы находимся в состоянии лицедейства и не способны ни на что, кроме как заново разыграть спектакль по некогда написанному в действительности или в воображении сценарию. Это состояние, когда все утопии обрели реальные очертания, и парадокс состоит в том, что мы должны продолжать жить так, как будто этого не было. Но так как утопии всё же стали реальностью, мы не можем больше тешить себя надеждой, что нам ещё предстоит дать им жизнь. Всё что нам остается - тщетные притворные попытки породить какую-то жизнь помимо той, которая уже существует. Мы живем в постоянном воспроизведении идеалов, фантазмов, образов, мечтаний, которые уже присутствуют рядом с нами и которые нам, в нашей роковой безучастности, необходимо возрождать снова и снова» (Ж. Бодрийяр «Прозрачность зла»).

«Когда вещи, знаки, действия освобождаются от своих идей и концепций, от сущности и ценности, от происхождения и предназначения, они вступают на путь бесконечного самовоспроизводства. Всё сущее продолжает функционировать, тогда как смысл существования давно исчез. Оно продолжает функционировать при полном безразличии к собственному содержанию. И парадокс в том, что такое функционирование нисколько не страдает от этого, а, напротив, становится всё более совершенным» (Жан Бодрийяр «Прозрачность зла»).

"Если страдание и даже боль имеют какой-то смысл, то он должен заключаться в том, что кому-то
они доставляют удовольствие." (Ф.Ницше)

Меняется и время и мечты,
Меняются, как время, представленья.
Изменчивы под солнцем все явления.
И мир всечасно видишь новым ты.

Во всем и всюду новые черты.
Но для надежды нет осуществления.
От счастья остаются сожаления,
От горя - только чувство пустоты.

Уйдет зима, уйдут снега и холод
И мир весной, как прежде, станет молод
Но есть закон: все обратиться в тлен.
Само веселье слез не уничтожит.
И страшно то, что час пробьет быть может,
Когда не станет в мире перемен.

(Луис де Камоэнс)

"Безобразное и неприятное в жизни может в миметически преображенном виде доставлять удовольствие"

"Нарождается новый род философов: я отваживаюсь окрестить их небезопасным именем. Насколько я разгадываю их, насколько они позволяют разгадать себя - ибо им свойственно желание кое в чём оставаться загадкой, - эти философы будущего хотели бы по праву, а может быть и без всякого права, называться искусителями. Это имя само напоследок есть только покушение и, если угодно, искушение.
Новые ли это друзья "истины", эти нарождающиеся философы? Довольно вероятно, ибо все философы до сих пор любили свои истины. Но наверняка они не будут догматиками. Их гордости и вкусу должно быть противно, чтобы их истина становилась вместе с тем истиной для каждого, что было до сих пор тайным желанием и задней мыслью всех догматических стремлений. "Моё суждение есть моё суждение: далеко не всякий имеет на него право", - скажет, может быть, такой философ будущего. Нужно отстать от дурного вкуса - желать единомыслия со многими. "Благо" не есть уже благо, если о нём толкует сосед! А как могло бы существовать ещё и "общее благо"! Слова противоречат сами себе: что может быть общим, то всегда имеет мало ценности. В конце концов дело должно обстоять так, как оно обстоит и всегда обстояло: великие вещи остаются для великих людей, пропасти - для глубоких, нежности и дрожь ужаса - для чутких, а в общем всё редкое - для редких.
Нужно ли мне добавлять еще после всего этого, что и они будут свободными, очень свободными умами, эти философы будущего, - несомненно, кроме того, и то, что это будут не только свободные умы, а нечто большее, высшее и иное в основе, чего нельзя будет не узнать и смешать с другим. Но, говоря это, я чувствую почти настолько же по отношению к ним самим, как и по отношению к нам, их герольдам и предтечам, к нам, свободным умам, - повинность отогнать от нас старый глупый предрассудок и недоразумение, которое слишком долго, подобно туману, непроницаемо заволакивало понятие "свободный ум". Во всех странах Европы, а также и в Америке есть нынче нечто злоупотребляющее этим именем, некий род очень узких, ограниченных, посаженных на цепь умов, которые хотят почти точь-в-точь противоположного тому, что лежит в наших намерениях и инстинктах, - не говоря уже о том, что по отношению к этим будущим новым философам они должны представлять собою только наглухо закрытые окна и запертые на засов двери. Одним словом, они принадлежат к числу нивелировщиков, эти ложно названные "свободные умы", как словоохотливые и борзопишущие рабы демократического вкуса и его "современных идей": всё это люди без одиночества, без собственного одиночества, неотесанные, бравые ребята, которым нельзя отказать ни в мужестве, ни в почтенных нравах, - только они до смешного поверхностны, прежде всего с их коренной склонностью видеть в прежнем, старом общественном строе более или менее причину всех людских бедствий и неудач; причем истине приходится благополучно стоять вверх ногами! То, чего им хотелось бы всеми силами достигнуть, есть общее стадное счастье зеленых пастбищ, соединенное с обеспеченностью, безопасностью, привольностью, облегчением жизни для каждого; обе их несчетное число раз пропетые песни, оба их учения называются "равенство прав" и "сочувствие всему страждущему", - и само страдание они считают за нечто такое, что должно быть устранено. Мы же, люди противоположных взглядов, внимательно и добросовестно отнесшиеся к вопросу, - где и как до сих пор растение "человек" наиболее мощно взрастало в вышину, - полагаем, что это случалось всегда при обратных условиях, что для этого опасность его положения сперва должна была разрастись до чудовищных размеров, сила его изобретательности и притворства (его "ум") должна была развиться под долгим гнетом и принуждением до тонкости и неустрашимости, его воля к жизни должна была возвыситься до степени безусловной воли к власти: мы полагаем, что суровость, насилие, рабство, опасность на улице и в сердце, скрытность, стоицизм, хитрость искусителя и чертовщина всякого рода, что всё злое, ужасное, тираническое, хищное и змеиное в человеке так же способствует возвышению вида "человек", как и его противоположность. - Говоря только это, мы говорим далеко еще не всё и во всяком случае находимся со всеми нашими словами и всем нашим молчанием на другом конце современной идеологии и стадной желательности: как ее антиподы, быть может? Что же удивительного в том, если мы, "свободные умы", не самые общительные умы, если мы не всегда желаем открывать, от чего может освободиться ум и куда, пожалуй, в таком случае направится его путь? И что означает опасная формула "по ту сторону добра и зла", которою мы, по меньшей мере, предохраняем себя, чтобы нас не путали с другими: мы суть нечто иное, нежели "libres-penseurs", "liberi pensatori", "свободомыслящие" и как там ещё ни называют себя эти бравые ходатаи "современных идей". Мы были как дома или, по крайней мере, гостили во многих областях духа; мы постоянно вновь покидали глухие приятные уголки, где, казалось, нас держала пристрастная любовь и ненависть - юность, происхождение, случайные люди и книги или даже усталость странников; полные злобы к приманкам зависимости, скрытым в почестях, или деньгах, или должностях, или в воспламенении чувств; благодарные даже нужде и чреватой переменами болезни, потому что она всегда освобождала нас от какого-нибудь правила и его "предрассудка"; благодарные скрытому в нас Богу, дьяволу, овце и червю; любопытные до порока, исследователи до жестокости, с пальцами, способными схватывать неуловимое, с зубами и желудками, могущими перерабатывать самое неудобоваримое; готовые на всякий промысел, требующий острого ума и острых чувств; готовые на всякий риск благодаря чрезмерному избытку "свободной воли"; с передними и задними душами, в последние намерения которых не так-то легко проникнуть; с передними и задними планами, которых ни одна нога не посмела бы пройти до конца; сокрытые под мантиями света; покорители, хотя и имеющие вид наследников и расточителей; с утра до вечера занятые упорядочиванием собранного; скряги нашего богатства и наших битком набитых ящиков; экономные в учении и забывании; изобретательные в схемах; порой гордящиеся таблицами категорий, порой педанты; порой ночные совы труда даже и среди белого дня, а при случае - а нынче как раз тот случай - даже пугала: именно, поскольку мы прирождённые, неизменные, ревнивые друзья одиночества, нашего собственного, глубочайшего, полночного, полдневного одиночества, - вот какого сорта мы люди, мы, свободные умы! И может быть, и вы тоже представляете собою нечто подобное, вы, нарождающиеся, - вы, новые философы?" (Ф.Ницше "По ту сторону добра и зла" О предрассудках философов, глава 2: Свободный дух)

1)

Gранж - это свобода. Gранж - это жизнь, которую выбирают, наследуют, выиgрывают. Вы можете видеть в нем что уgодно, можете даже осуждать какие-то еgо стороны, но самоgо gлавноgо не отнять - в нем нет ни капли банальности. Знаете, почему? Потому что он вне времени. Эти песни, эти стихи, музыка, поведение, старые любимые сиgареты, потертые драные джинсы и любимые кеды, которые вы ни на что не променяете. Разве это поддается каким-то волнам модных течений, хорошо арgументированной революции? Нет!

Gранж - это истина, потому что в нем gлавное- душа. Душа в gрустных понимающих gлазах, в дружеской улыбке и в бесстрашии перед смертью. Деньgи не имеют значения, не имеют почетноgо места, они - всеgо лишь необходимость. Gлавное-любовь. Неважно, что она из себя представляет - запретную страсть, подобную наркотику, ласку молодой неопытной мамы к малышу или почетную память к талантливому непризнанному художнику-прапрадеду.

А еще gлавное- небо. Высокое, синее, в облаках, звездное, неизвестное, лунное. Оно есть, коgда сидишь на бордюре тротуара одной из gлавных улиц в жаркий летний день, оно есть, коgда более-менее прошел первый концерт молодой начинающей ТВОЕЙ gруппы, и даже тоgда, коgда отчаяние, и ты сидишь на подоконнике тринадцатоgо этажа, уже свесив одну ноgу вниз, и докуриваешь, возможно, свою последнюю сиgарету.

Как ни крути, но это gранж, и хоть убейте, я не представляю себе человека, живущеgо им (в нем?), который моg бы сказать: «А мне ведь уже шестой-седьмой десяток пошел…».

Нет, gранж - это, скорее, молодость (пусть и относительная). Она дерзкая, смелая, местами gлупая, но по большей части все-таки мудрая, как бы не хотели мноgие это отрицать.

Gранж - это вспышка. Мы все знаем, что сказал Курт: «Лучше быстро сgореть, чем медленно уgаснуть». Эти слова стали леgендой, девизом, истиной…да чем хотите. Однако, это выбор мноgих.

Gранж - невидимая борьба за свою правду, война, не оgраниченная временем и местом.
Это, возможно, самая живая из всех жизней, потому что здесь нет места лжи и лицемерию. Здесь никоgда не бывает карнавалов, gранж не терпит масок. Поэтому, вступая в эти смелые ряды, подумайте хорошенько, сможете ли вы достойно бороться (или просто жить?) за свою правду.

Автор: Оранжевый_Драный_Носок (а.к.а - Иная)
статья с гранж.ру
 
 
2)
Философия гранжа?
Думаю она умещается в одной строчке:

I hate my self and want to die.
Или

А какого хрена я родился, почему не спросили моего разрешения?

Ибо какой там "sex, drugs, rock'n'roll" и "жить быстро, умереть молодым"(философия панка) - "жизнь не так уж хороша, не надо пудрить нам мозги!" Кайф ради кайфа - смешно и убого. Кайф как панацея от смешной и убогой действительности, где все занимаются всякой ерундой, по сути никому не нужной, для галочки - работа, обязанности, закон, мораль; и возможности получать с этого свои скромные дивиденды.

Как уходит от этого панк? - В лецемерие, насилие, анархию (многие панки даже не знают - что это такое). Панк на данный момент представляет из себя убогое зрелище ибо очень мало панков руководствуются его философией. Хотя есть ТРУ-ПАНКИ (уж действительно придерживающиеся этой м-м-м... философии. Только это гремучая смесь гопника с алкоголиком. Еще есть "бравые ребята" которые говорят, что слушают и играют ска-панк или ой - национал-социалистической направленности, только это не имеет ни какого отношения к анархической идее панка, а тем более его философии.

Гранж же аполитичен. Вообще не понимаю, как Кобейн мог рассуждать о демократии и свободе всяких там м-м-м... Людей. Ни это ли политика? Всякая там борьба за свои права. Спрашивается: акакже "I hate my self and want to die"? Противоречие. Мне кажется это все напускное - все связанное с политикой в жизни Кобейна (как наиболее выдающегося, стоящего в голове гранжа Человека), связанное отчасти с его женой (которая, положа руку на сердце, была порядочной сучкой. (кто из нас лучше? - прим. автора) О чем свидетельствует ее биография.), отчасти из-за вопросов и давления прессы и общественности.

Жизнь - реквием по мечте.
Думаю наиболее подходящие строчки отражающие философию гранжа:
"Чем дальше цивилизация загоняет человека в серое, тесное, грязное и шумное пространство, тем сильнее он стремится смыть всю эту грязь, но на утро человек просыпается, а мир - такой же, как и был. МИР ТАКОЙ ЖЕ, КАК И БЫЛ."

Вот, как мне кажется, философия гранжа.
 
 
Взято с форума www.kurtcobain.ru
Не думаю что это покажется важным или полезным для моих ПЧ, но возможно, окажется не лишним ознакомится с этим текстом участникам группы KRiZiS ЖaNRa.

"Все проходит: любовь, дружба. Остается только труд". Есть что-то в этом убеждении, и что-то до боли знакомое.

"Ты любишь женщин, но ненавидишь себя. Поэтому любую женщину, которой ты нравишься, ты считаешь идиоткой"

Видеть: река - это время и волны,
Помнить, что время - другая река,
Знать, что уходим мы, словно река.
Что исчезаем мы так же, как волны.

Чувствовать все, что вокруг, сновиденьем,
Тем, что неспящему сниться; а смерть -
Страх наш пред мраком ночным, эту смерть
Каждую ночь мы зовем сновиденьем.

День или год ощущать словно символ
Времени: дней человека и лет,
И переделать презрение лет
В музыку, голос, созвучие, символ.

Сон видеть в смерти, в пожаре заката -
Злато печали, терзающей вновь.
Это - поэзия. К нам она вновь
В час и рассвета придет, и заката.

В зеркале вечером вдруг отразится
Чей-то, нам прежде неведомый лик.
В зеркале литературы наш лик
Собственный - да будет так! - отразится.

Слезы любви взор затмили - к Итаке
Плыл Одиссей, навидавшись чудес.
Литературе не надо чудес.
Литература подобна Итаке.

Как и реке бесконечной подобна,
Вечно иная, все та же она,
Словно река Гераклита: она
Слову, что сказано было, подобна.