В колонках играет - Nirvana "The Man Who Sold The World"
Настроение сейчас - ОХУЕВШЕЕ

Часть III

1. Чёрный Странник — является в виде высокого человека в чёрном плаще, скрывающего своё лицо. О Его «возрасте» трудно сказать что-либо определённое — иногда Он показывается в виде крепкого Старца, иногда приходит в обличии Мужа средних лет или даже безусого юноши (последнее, впрочем, бывает редко). Обычно Он является к людям как несущий некое послание Вестник, но иногда встреча с Ним может привести неготового к безумию или даже к смерти.

2. Велий Звий — Велес в обличии Великого Змея. Покровительствует Нижним Водам и одновременно Пекельному Пламени. Являясь воплощением Предвечного Хаоса, также связан с Гойной Силой Рода и плодородием, творя по весне Зарод Матери Сырой Земле. Он — Сила, соединяющая Явь и Навь, потому опасен для простых смертных, но дарует Прозрение Духа мудрым.

3. Волчий Пастырь — один из Тёмных Ликов Ярилы Велесича (или даже Самого Отца-Велеса — в Его воинственном обличии Держателя Обоюдоострой Секиры, равно сильной в Яви и Нави). Покровитель волков-оборотней и яростных воинов-берсерков. Своим истым радарям, следующим Воинской стезёй, Он открывает тайну вхождения в состояние священного безумия, делающего их неуязвимыми в бою, а ведунов наделяет даром окруты (оборотничества).

4. Лют — Страж Порога в обличии человека с головой лютого зверя (волка). Хранитель Врат Посвящения. Карает неготовых, дерзнувших до срока приблизиться к Вратам Обители Неосквернённой Мудрости.

5. Коровий Мор — является в обличии разбойника или нищего бродяги, одетого в рваную ветошь, с коровьим черепом в руках. Иногда почитается как Коровья Смерть (один из Ликов Мары) в мужском обличии. Наводит мор на скот, но также и помогает мудрым выйти за пределы обусловленности своей животной («скотьей») природой.

6. Баюн — является в образе большого чёрного кота или «мужичка с ноготок, борода с локоток». Могущественный Хозяин колдовского сна, Хранитель тайных знаний, Владыка чарований и всей волошбы. Истые радари получают от Него дар обавничества, влияния на людей с помощью слова и взгляда, обретают красноречие и дар вещего слова. Также Он делает их неподвластными внушению (любым гипнотическим воздействиям).

7. Блазень — дух, меняющий обличья, морочащий, «блазнящий», уводящий с пути в сторону. Не поддавшимся Его чарам дарует особую «текучесть» ведогони (тонкого тела, или тела сновидений), способность оборачиваться во всякое живое существо и «отводить очи» недоброжелателям.

8. Блуд — дух заблуждений, ослепляющий душу человека плотскими желаниями. Не поддавшимся Его чарам дарует способность различать Правду и кривду, Истину и ложь, а также преобразовывать вожделения плоти в Силу Духа.

9. Чёрный Скоморох — Велес-Пересмешник, высмеивающий неблаговидные поступки не только людей, но даже и Богов. Тот, Чей Смех раскрывает Преисподнюю — изнанку Творения. Своих истых радарей Он награждает высшим даром — умением посмеяться над самим собой...
Слава Роду!
(с)Велеслав, http://veleslav13.livejournal.com/

Охренеть, я ведь сам сначала так имянарекся...

В колонках играет - Агата Кристи, "Два корабля"

Настроение сейчас - Боевое

Причем жгут буквально =)
"Восемь христианских церквей были разграблены и сожжены индуистами на востоке Индии, в штате Орисса, за последние сутки. Шесть храмов пострадали в рождественскую ночь.

В массовой драке, сопровождавшей происшедшее, погиб один человек и около 25 человек получили ранения.

Власти пока не делали никаких заявлений, относительно начала конфликта, однако противостояние индуистов и христианского меньшинства в Индии насчитывает не один десяток лет, передает АР."
Что можно добавить? Джай Мата Кали, Джай Мата Дурге =)

Возможно, кому-то понадобится.

"Навоврат — Хранитель Девяти Навьих Врат. Является в образе Старика с ключами на поясе либо закованного в ржавые латы Стража с Пёсьей головой. Навоврат — Хранитель Навьих Путей и Проводник в мир Мёртвых". (с)Велеслав.

Зачин.
Перво - наперво- почти Богов, как предков своих, потом- духов, тебя да род твой сберегающих.
Засыпая, думая о получении мудрости через сон, просыпаясь – помни то, что видел. Бо то было духу открыто, ведай - первые мысли при пробуждении – откровения Богов…

Сон.
Почтил я Богов, на алтаре моем свой образ явивших – кровью своей почтил да соком фрукта заморского, обратился к каждому – по его мере пусть наделят меня, чем ведают, позже расстелил подстилку да и заснул пред местом этим…
Много видений явлено было мне, кои не упомню, а какие запомнил – поведаю…
Видел я, что стою в метро «Битцевский парк» и людей ожидаю, но станция не простая – колонны её расписаны на манер языческий, например как два волхва друг на друга смотрят, а один в зверя превращается, повсюду на станции той ели стояли да уютно было.
Смотрю – идёт ко мне волхв Велеслав, да не один, но с коляской с ребенком. Поговорили мы, прошлись там еще, вижу - а на станции еще стоит Шиволингам, на народный манер сделанный. И пошли мы с тем волхвом к месту особому, по переходам да мостам, сразу на поверхность, шли мы долго, говоря о чем–то, всего не упомнил я, лишь одну из фраз его запомнил, о происхождении моём... Далее поднялись мы с ним по горе, да и увидел я цветы, в городе, на вершине растущие, дивные они были, один на колокольчик похож был, однако синее его, волхв назвал его имя правильно, но не упомнил я название, подошли мы далее к месту, где травинка росла молочно – зеленого цвета. Я хотел нож достать, чтобы срезать, но вдруг дева с кожей зеленоватой да глазами дивными явилась и отдала волхву травинку ту, без ножа срезанную…
Обрывается память об этом фрагменте, но вижу – стою я опять на той станции, и нет там расписанных колонн и деревьев, а лишь поезда ходят да люд привозят… И приехали други мои, да и пошли мы с ними по рельсам, поездов остерегаясь, вышли в кафе уютное, но там не задерживались, шли дальше, своей маятой увлеченные, но не вышли к месту тому, что волхв показывал…

Суть.
Оставайтесь с чистыми мыслями, не оскверненными мирским мороком, да помните, чьи вы дети, вот тогда и пребудет мудрость с вами да с родами вашими.

На том Велесу да богам Родным - Слава!
(с)Лют-Велебор.

Пентаграмма на теле Сварога.



Зачин.



Доброго здравия и времени суток всем, читающим эти строки.

Данная работа посвящена поиску единых символов, образов и принципов между сатанизмом(общим) и язычеством(во всех аспектах, от Скандинавии до Индии).

Сегодня мы имеем достаточно информации и источников, чтобы документально доказать их изначальное единство.



СИМВОЛИКА.



Начну, пожалуй, с такого популярного символа, как пентаграмма.

Этот символ известен с древнейших времен и является двухзначным, если три луча повернуты вверх- это жизнь, Света и Добра(относительно).

Если же три луча повернуты к низу, символика меняется противоположно- смерть, Тьма, Зло(опять же относительно).

В сатанизме, как правило, преобладает второй вариант, перевернутая пентаграмма в круге.

Есть ли пентаграмма в язычестве? Да.

Цитата:

«Стоит начать с того, что пентаграммой пользовались еще в Месопотамии 4 тысячи лет назад, где она служила схемой движения планеты Венеры. В Египте она называлась «Звезда Изиды», а в древнеегипетской письменности существовал иероглиф, похожий на звезду, чье значение переводилось как «обучать», «просвещать». Свет из Космоса задолго до Света с Востока!

В Древней Греции символ пентаграммы именовался «пентальфа», потому что состоял из пяти букв альфа, и связывают его по сей день с именем великого философа и математика Пифагора. Пифагорейцы верили, что она — символ здоровья, телесно-духовной гармонии, мистических сил и часто рисовали ее в посланиях друг к другу вместо слов «будь здоров». Пифагор утверждал, что эта пентаграмма, или как он её называл, гигиея (в честь греческой богини здоровья Гигиеи) представляет собой математическое совершенство, так как скрывает в себе золотое сечение.

Пентаграмма – древняя арийская пятиконечная звезда и символ Вальхаллы, ибо она имеет 5 внешних углов, каждый по 108 градусов. Тексты Старшей Эдды могут подтвердить данное высказывание. 5*108=540

Речи Гримнира(стих23):

Пять сотен дверей
и сорок еще
в Вальхалле, верно;
восемьсот воинов
выйдут из каждой
для схватки с Волком.



540*800= 432000: "В Вальхалле 540 дверей, через которых могут пройти 800 эйнхериев за один раз. Это означает, что 432.000 эйнхериев могут войти или покинуть Вальхаллу за один раз. Это число также упоминается как в кельтской, так и в древнеиндийской (арийской) мифологии. В ней период времени в 432.000 лет называется Кали - Югой, и это число означает, сколько будет длиться наша эпоха".

Интересную интерпретацию символизма пятиконечной звезды дал Герман Вирт. Он обратил свое внимание на то, что в народном немецком языке пентаграмма называется "ведьминой лапой" или "Друденфусс". Вирт утверждает, что "Друде", "ведьма" - это искаженное слов "Тхруд" эпохи скальдов, т.е. имя матери бога Тора. По мнению Вирта, суть пентаграммы – сакральный календарь, а именно специальный символ для обозначения самой низшей точки в Божественном Году – Полярной Ночи, Зимнего Солнцестояния, Юла. Здесь намеренно отсутствует нижняя черта, указывающая на Юг, потому что Солнце, Сын Божий полностью погружается в арктическую ночь, могилу, где его встречает Белая Дама, Белая Жрица, чтобы свершилась главная нордическая мистерия года, для того чтобы Сын Божий вышел из чрева Матери в новом блеске и славе, воскресший и бессмертный. Так пентаграмма, пятиконечная звезда является символом Белой, Великой Матери, Матери-Земли, Арехисосур, которой много имен: Венера, Изида, Остара, Фрейя, Лада.» (с) урл]хттп://white-society.org//урл]

Интернет- ресурс «Белые Традиции» дает четкую информацию, однако дальнейшие исследования данного символа сводятся к пропаганде расизма и научная логическая информация исчерпывается. А зря.

ПоСмотрим, что Гримнир говорит в своих речах далее:

Стих 25:

Хейдрун коза,
на Вальхалле стоя,
ест Лерад(ясень Иггдрасиль) листву;
мед сверкающий
в чан она цедит,
тот мед не иссякнет.

Проводим параллель со славянской мифологией. В преданиях славян упоминается Коза Седунь(схоже с Хедрун), темная ипостась богородицы Матери - Сырой Земли - богини Лады. Зодиакальное созвездие, посвященное ей, покровительствует странам захода Солнца(с сайта урл]хттп://gamajun.crimea.ua/moguta.shtml/урл]).

Вальхалла - «Зал Мертвых». Над ней, по речам Гримнира, стоит Коза Хедрун. У славян место, населяемое душами умерших- Ирий.





Перевернутый крест.

Перевёрнутый крест иногда ассоциируется с использующими его псевдосатанистами и дьяволопоклонниками (который сам по себе является антихристианским символом, а не сатанинским).

Однако и он имеет логическую связь с язычеством.

Знак славянского Бога войны Ругевита- меч, лезвием вверх, крест с маленькой нижней чертой, представляющей собой рукоять меча.



В германских рунах есть руна жизни и руна смерти, если писать их символически, получим крест и перевернутый крест соответственно.

Итак, перевернутый крест в язычестве - символ смерти.



Число «666».



«Согласно общим правилам нумерологии, цифры суммируются, то есть 666 (число зверя) = 6+6+6 = 18 = 1+8 = 9. 9 считается числом человечества. В арамейском языке, на котором была написана первая Библия, некоторые буквы, большей частью гласные, опускаются. Имя первого человека Адама пишется не как АДАМ, а как АДМ. При подсчете букв слова «АДМ» получаем число 9, т.е число человека. Таким образом, число 666 — это число, символизирующее зло, которое несет себе сам человек.»(с)Википедия.



Еще эта цифра признана за неким «Зверем» и Антихристом, это сумма всех чисел на рулетке, также в оккультике это просто число власти и изменения.

Самое простое в такой системе число- «333», потом- «666» и наконец «999».

Есть три мира- прошлое, настоящее и будущее, поэтому достаточное повторение этих цифр – три раза подряд(не 3333 и не 33, к примеру).

В нашем миропонимании десять цифр- от 0 до 9. 10- число уже обновленной системы исчисления, поэтому 9- число крайнее(9 жизней кошек, 8 планет и солнце в нашей солнечной системе).

Вспомним сказки, рассказываемые с незапамятных времен: «В три - девятом царстве, в три - девятом государстве» и т.д. То есть в царстве на грани мира. В мире мертвых. Над которым стоит Хедрунь, символ которого руна смерти/перевернутый крест.

В Вальхалле- Ирие. Вот где(условное обозначение):








ПОНЯТИЯ И ПРИНЦИПЫ.



У сатанистов отсутствуют общие догмы и устои, однако по некоторым чертам можно отследить "Общепринятые принципы сатанизма"(по Википедии):

1. потакание инстинктам взамен воздержания;

2. полноценное существование взамен духовных мечтаний;

3. стремление к познанию вместо самообмана;

4. воздаяние окружающим за их заслуги вместо любви к неблагодарным;

5. отмщение взамен подставления щеки;

6. ответственность за свои действия и их последствия;

7. цельное рассмотрение человека без отрицания его животной составляющей.


В язычестве есть Десный путь, на котором человек живет ради общества, развивается в нем, в общепринятой системе и защищает их.

Противоположность ему- Путь Шуйный, путь внутрь себя, возвращение к истокам, во Тьму, в независимости от устоев или понятий общества, его принципы и "общепринятые" принципы сатанизма по сути равны.
Также в тантре(индуизм) на втором этапе самопознания (вира - герой) и дальше (дивья -божественный), стираются все предписания и законы, как морали, так и правовые(например, в некоторых видах тантр присутствуют медитация на трупах, в местах кремации, натирание кожи человеческим прахом), что тоже свидетельствует о свободе духовного поиска, принятого в среде сатанистов.


ТЕРМИНЫ.



Изначально термин «сатанизм» был употреблен Хардингом в его статье в качестве уничижительного определения учения, противостоящего каноническому христианству.

Впоследствии под этот термин попали все оккультисты, использующие большей частью закрытые или «тёмные» ритуалы.
Также совершенно незаслуженно сатанистами называются дьяволопоклонники и «кошкодавы», собственно, из-за них образ сатаниста из культурного независимого философа превратился в образ маньяка, убивающего девственниц и кошек на кладбище в полнолуние.
Говорят, что сатанизм назван в честь Сатаны, "противостоящего Богу" на иврите, однако общеизвестно, что на иврите именно "Израэль" переводится как "Богоборец", и скорее всего слово "сатан" было заимствовано из древнеарийских языков, так, например, на санскрите слово "сатану" означает "воплощенный, овеществленный", приставка "сатас -" - "подобный."

Еще в корне слова «сатанизм» присутствует корень «САТ», в санскрите определяющийся как "совершенный, вечный"(возможно, "извечный").

У египтян ТАТ значило позвоночник Озириса, мировая ось, Северный полюс, стабильность, прочность, неизменность, сохранение.

Также в индуизме есть маха - мантра(основная мантра): «Ом ТАТ САТ», что означает буквально «Ом, Изначальная Основа» или «Ом То Совершенство» или «Ом То Изначалье».

То есть сатанизм явно или нет- стремится к основам основ, к самопознанию и изначалью.

А по языческим преданиям вначале была лишь Тьма…




ВЫВОД.



Сказано, думаю, достаточно. Надо будет- скажу еще.

Сатанизм произошел от язычества(конкретно- язычества «тёмного пути») и является его логическим продолжением(с учетом оторванности от своих традиций) и с сохранением основных символов,терминов и принципов.
Однако при отсутствии родовых знаний и практик(праздники, ворожба, заговоры) "тёмные" пошли дорогой изучения латинских заклинаний, частично еврейской демонологии и потому сейчас не все из них могут вернуться к исконно традиционным представлениям о мире.

Но всё же, в основах, сатанизм и язычество- едины.


(с)ЛЮТ-ВЕЛЕБОР.

Народ!
КТО ХОЧЕИТ ЗАВТРА НА КОНЦЕРТ?
У нас куча стикеров, вход по ним 200 РУБЛЕЙ.
ПИШИТЕ!!!

В общем, зимы у нас теперича теплые, учебы(хотя есть и сессии) не так много, как в начале осени, поэтому назревает вопрос.
КТО ХОЧЕТ ВОЗОБНОВЛЕНИЯ ПРОВЕДЕНИЯ НАРОДНЫХ ПРАЗДНИКОВ?..
Вопрос к тем, кто уже был на моих мероприятиях.
ПРОСЬБА ОТПИСАТЬСЯ ВСЕМ, ЖЕЛАЮЩИМ ПРОЯВИТЬ АКТИВНОЕ УЧАСТИЕ.
Просто за последнее время несколько месяцев подряд посещаю обряды Родолюбия, кое- чему еще научился, так сказать повысил опыт. Узнал новое.
Также у кого какие вопросы ПО ЯЗЫЧЕСТВУ- обращайтесь, отвечу =)
Здравы будьте!

Хочется к морю.
Хочется к свободному от смока дыма.
Хочется уйти от этого города, от правил, догм и законов, ведущих в никуда.
Но город всегда останется в моей крови.
Честь будет тянуть меня вернуться.
Тут нет будущего...
Но придется остаться...
Потому что мечты- на то и мечты, чтобы не осуществляться... Эхх...

В колонках играет - Jai Mata Kali Jai Mata Durge!

Настроение сейчас - Устал

Немного не в себе...
Сегодня были похороны того родича, кто умер недавно...
Как же много людей пришло с ним проститься...
Я рад за него...
Он прожил жизнь достойно своего положения и уровня...
А день сей заставил еще раз ощутить смерть...
И не скажу что мне не понравилось =)

Нашел в интернете фрагменты жизни Джугащвили, больше известного под ником "Сталин".
Предлагаю ознакомиться с его фразами и действиями- некоторые забавны, но над парочкой стоит задуматься особо...
Хотя бы что бы осознать, ЧТО такое был "совок" и КТО им руководил...


СТАЛИН.

Во время посещения ВДНХ Сталин обратил внимание на то, что экспонируемые помидоры подпортились, и когда садился в машину, напомнил:
"Помидоры не забудьте убрать! Но только помидоры, я больше ничего не говорил."

Во время войны Сталин поручил Байбакову открытие новых нефтяных месторождений. Когда Байбаков возразил, что это невозможно, Сталин ответил:
"Будет нефть, будет Байбаков, не будет нефти, не будет Байбакова!"
Вскоре были открыты месторождения в Татарии и Башкирии.

Когда решали, что делать с немецким военным флотом, Сталин предложил поделить, а Черчиль внёс встречное предложение: "Затопить".
Сталин отвечает: "Вот вы свою половину и топите".

Сталин спрашивает:
- А кто это играет Амнеса?
- Мегрелидзе, товарищ Сталин, народный артист СССР.
- М-да, какое щедрое у нас государство...
И сразу добавил: "Ничего не предпринимать."

В БТ готовили новую постановку оперы Глинки "Иван Сусанин". Послушали члены комиссии во главе с председателем Большаковым и решили, что надо снять финал "Славься, русский народ!": церковность, патриархальщина...
Доложили Сталину.
"А мы поступим по другому: финал оставим, а Большакова снимем."

Начальник Генерального Штаба Красной Армии А.М. Василевский показал Сталину целую папку кляуз на генерала армии И.Д. Черняховского. Речь в них шла о том, что у него много женщин.
"Что будем делать?" - спросил Василевский.
"Что будем делать? Что будем делать? Завидовать будем!"

О Рокоссовском - отличный мужик, запросто раставался с трофеями, как истинный поляк всегда первый тост поднимал за милых дам.
Сразу после войны отстроил себе дачу, все ему завидовали. А он пригласил всё Политбюро и весь Генеральный штаб, чтобы обмыть... Приехал и Сталин. Всю ночь гуляли, пели песни, вспоминали войну. Утром все прощаются, тут Сталин ему говорит:
-"Большое тебе спасибо, тов. Рокоссовский, хороший детский дом отдыха ты построил."
В тот же день дом был заселен сиротами.
Сам Рокоссовский долго потом веселился по этому поводу, и несколько раз обмывали в более узком кругу дом.

Однажды рано утром академика Тарле разбудил телефонный звонок.
- Товарищ Тарле, вы читали сегодняшнюю "Правду"?
- Нет, товарищ Сталин. Еще не успел.
- Ну и хорошо! И не читайте. А то я недоглядел.
Тарле раскрыл газету и обнаружил разгромную статью о его последней книге. Все удивлялись, как легко Тарле переживает случившееся. А через день "Правда" опубликовала о его книге положительную статью.

Перед войной Рокоссовский был арестован. Осенью сорокового его освободили и дали ему дивизию. Во время войны дивизия дралась так хорошо, что Сталин решил дать Рокоссовскому более крупное назначение.
Рокоссовского отозвали с фронта.
- Хорошо ли Вы знакомы с германской военной доктриной? - спросил его Сталин.
- Нет, товарищ Сталин.
- А со структурой и вооружением германской армии?
- Нет, товарищ Сталин, ведь я сидел.
- Нашел время отсиживаться.

Осенью 1936 года на Западе распространился слух о том, что от тяжелой болезни скончался Иосиф Сталин. Чарльз Ниттер, корреспондент информационного агентства Ассошиэйтед Пресс, решил получить информацию из самого достоверного источника. Он отправился в Кремль, где передал для Сталина письмо, в котором просил: подтвердить или опровергнуть этот слух.
Сталин ответил журналисту немедленно: "Милостивый государь! Насколько мне известно из сообщений иностранной прессы, я давно уже оставил сей грешный мир и переселился на тот свет. Так как к сообщениям иностранной прессы нельзя не относиться с доверием, если вы не хотите быть вычеркнутым из списка цивилизованных людей, то прошу верить этим сообщениям и не нарушать моего покоя в тишине потустороннего мира.
26 октября 1936. С уважением И.Сталин".

ЗАСЯДЬКО.
Обсуждалась кандидатура на пост министра угольной промышленности.
Предложили директора одной из шахт Засядько. Кто-то возразил:
- Все хорошо, но он злоупотребляет спиртными напитками!
- Пригласите его ко мне, - сказал Сталин. Пришел Засядько. Сталин стал с ним беседовать и предложил выпить.
- С удовольствием,- сказал Засядько, налил стакан водки: - За ваше здоровье, товарищ Сталин! - выпил и продолжил разговор.
Сталин чуть отхлебнул и, внимательно наблюдая, предложил по второй. Засядько - хлобысь второй стакан, и ни в одном глазу. Сталин предложил по третьей, но его собеседник отодвинул свой стакан в сторону и сказал:
- Засядько меру знает.
Поговорили. На заседании Политбюро, когда снова встал вопрос о кандидатуре министра, и снова было заявлено о злоупотреблении спиртным предлагаемым кандидатом, Сталин, прохаживаясь с трубкой, сказал:
- Засядько меру знает!
И много лет Засядько возглавлял нашу угольную промышленность...

ПРОБЛЕМА ДОЛГОЛЕТИЯ
Академик А. А. Богомолец выдвинул теорию долголетия, и Сталин дал ему под это дело институт. Однако сам академик умер в 1946 году, прожив всего 65 лет.
- Всех надул! - сказал Сталин, узнав о его смерти.

В 1939 году смотрели "Поезд идет на восток". Фильм - не ахти какой: едет поезд, останавливается...
- Какая это станция? - спросил Сталин.
- Демьяновка.
- Вот здесь я и сойду, - сказал Сталин и вышел из зала.

...Сталин позвонил в Союз писателей, но его не смогли соединить ни с Фадеевым, ни с Сурковым - ни с кем из руководства. Отвечали только их секретари. Сталин спросил у членов Политбюро:
- Почему погибла Римская империя? - И сам ответил: - Потому что ею стали управлять секретари!

Ванникова в войну внезапно освободили из заключения, привезли к Сталину, и тот назначил его наркомом. Ванников сказал:
- Завтра я явлюсь в наркомат, вчерашний зэк. Какой у меня будет авторитет среди подчиненных?
- О вашем авторитете мы позаботимся,- ответил Сталин.- Нашел время сидеть!
Утром, когда Ванников приехал на работу, на его столе лежала <Правда> с Указом о присвоении ему звания Героя Социалистического Труда.

Сталин сказал лидеру чехословацких коммунистов и первому президенту Чехословакии Клементу Готвальду:
- Ты во всей своей стране единственный порядочный человек, и тот пьяница!

Главный архитектор Москвы Посохин, докладывает Сталину идею перестройки Красной площади. Перед ним макет площади в миниатюре.
-Иосиф Виссарионович, - дрожащим голосом грит архитектор, - Здание ГУМа немножко отодвинем назад, - берет трясущимися руками макет ГУМа и отодвигает его назад.
- А Исторический музей передвинем немножечко вниз. А Собор Василия Блаженного...
Сталин прерывает.
-А вот это, палажи на мэсто!

---------------------------------------------
О Сталине. Короткие истории
Часть историй взята из книги Феликса Чуева
"Солдаты империи" (Москва, "КОВЧЕГ", 1998)

У меня сегодня была юбилейная, 88ая запись в дневе! =)
Люблю эти цифры... Как много слилось в них для моей души...
Число созвездий на небе... Год моего рождения... Да и много чего...Хе-хе =)

Чернобога наставление.
Я вышел в поле ночью- без оберегов, без заговоров.
В черных штанах и сапогах- и не было на мне ничего более.
И не было ни луча света, что направил бы мне путь мой.
И была лишь Тьма вокруг, да звезды одиноко сверкали на небе.
Тогда я побежал навстречу Нави, еле разбирая пыльную темную дорогу, падая и снова вставая, спотыкаясь, ссаживая кожу на коленях, снова продолжал путь, резал руку и пил свою кровь, окровавленным ртом повторяя славу Маре- Морене, Кали-Дурге, опьяняясь свещенным безумием прохладной ночи, навсегда запомнив то, что чувствовал тогда...
Я встаю на одно колено пред повелителем этого времени.
И моему взору предстает царство Чернобога- его крыла закрыли лик Солнца, нет конца и края его правлению... На этот миг. На этот период коловращения...

Я прихожу в рощу, где у деревьев листья выжжены кислотой и реки мерцают светящейся зеленью, умолкаю мыслями, я стелю подстилку из нерожденных детей, окаймленную слезами мертвецов, я медитирую на образы этого мира, я отсекаю себе голову серпом ведания, с острием чуткого восприятия реальности- и напрасные надежды, грезы и мечты выливаются вместе с кровью-ядом из моей шеи, и голова катится по выжженной траве- прямо в расщелину, уходящую внутрь земли-матушки, и падает сей горшок бесполезных знаний прямо в обитель Чернобога, он принимает мою требу- и приходят Черные Псы, поедая мое бренное тело, и приходит Темяная Матерь, выпивая остатки крови...
Последний мой выдох стала осенним ветерком...
Влага тела моего превратились в ручеёк...
Ярость моего тела соединилась с огнем на погребальной краде...
Плоть моя стала прахом, рассыпалась по сырой земле...
Дух мой очистился...
Оказался я в Чёрном Граде, и не было там ни ветра, ни шороха, ни травы, ни живота ни малого ни великого...
И не было там Неба. И не было там огня, кроме Пекельного. И не было там воды, кроме Мертвой...
Посреди был трон, в окружении змеев-кореньев, покрытый пеплом с крематориев и обвешанный черепами и костями, сидел тот, чье лицо скрыто от взора, чья плоть- сгусток Тьмы...
И я спросил у Князя Подземья, обратившись внутрь самосебя:
-О, Многоликий! Пришло время законное тебе править! Ответь мне, отрешенному от маяты, строг ли ты?
И отвечал мне Тысячеликий миллионами предсмертных криков нерожденных детей:
-Строго правление Моё, нет в нем ни жалости, ни милости, ни пощады, где тепло было- лед там теперь, где Свет был- там Тьма воцарилась...
Спрашивал я вновь:
-Рекут жрецы наши, что все мы дети Огня, и что как бы ни были велики Темные Боги, а люди все равно греться к костру приходят. Ответь, коли суть царствия твоего - лёд, где же согреться нам?
И рёк Тайноликий шепотом угасших свечей:
-Когда угаснет последний луч Солнца, когда Марь подтянется к вашим городам и не будет ни дождя, ни тепла, ни радости- лишь в вас будет гореть последний огонь, будет последняя капля дождя, солнце поднимается из сердца сердец ваших, но кроме вас самих- не будет вам помощи...
Призадумался я над ответом сим... Вопрошал я снова:
-Долго ли быть сей Тьме на Руси?
В лае диких псов, перегрызающих горло петухам, приветствующих восход, в предсмертных криках умирающих и отрешенных мантрах риши я слышал ответ:
-Как было Лето, так пришла Зима. Как было утро, пришел вечер. Как было рождение, так и наступила Смерть... Долго- ли коротко будет длиться время сие- не отвечу, бо кто примет его за миг, кто тысячелетиями мерить будет- все от сердец их зависит...
Не должно было мне долго во Нави находиться, вопрошал я последнее:
-Ответь мне на последок, о Царнибу, как судить будешь людей, как жить нам о сию пору?
Зашипели змеи на шее его, закипело море, зашелестели на погостах желтые листья, застучали сапоги солдат по мостовой, когда давал он мне последний ответ:
-ВНЕМЛИ ПОСЛЕДНИМ РЕЧАМ, СТРАННИК...
Судья, что за крадой ждал вас, сам сюда придет-
Люд простой рассудит по справедливости,
Воинов подвергнет испытанием ярости,
Ведающих испытует мудростью,
Матерей и отцов - заботой проверит...

...Стихли его слова- и появилось Небо, и Огонь, и Вода, и зашелестели листья на ветках...
Но будет это все, лишь пока я храню образы их в сердце моем вещем...
Зажжется огонь от сердца ярого!
Голос станет эхом ветра победы!
Потекут новые реки от росы крови, за землю Родную пролитую!
Заколосятся злаки на костях, на прахе!

На том урок Чернобога был мне...
(с)Лют-Велебор.

В колонках играет - Butterfly temple "Кровь выйдет из рек"
Настроение сейчас - Мертвец

Уносит меня во Ино ветрами, полными голосов умерших...
В это редкое, но очень продуктивное время потянуло на творчество Гигера...
Все же он- гений...

Машина Рождений


Смерти НЕТ


Бафомет



"Bed Station"



Иероглиф

В колонках играет - Tanzwut- "vulkan"
Настроение сейчас - Неадекватное

Ушел один из очень близких мне людей...
Он был мне как отец порой- мы всегда помогали друг другу, если могли.
Он делал что хотел и ни в чем себе не отказывал.
Он был неплохим родственником...
Вчера он умер. Быстро и внезапно.
Ушел.
Но самое непонятное- мне не грустно.
Не плохо.
Не больно.
Параллельно...
Жестокость? Может быть...

Рассказ ОЗАРА. Прочитал давно, очень впечатлило.
РЕКОМЕНДУЮ.

ЧИТАТЬ ВСЕМ!!!

КРИКСА



Криксы-вараксы, идите вы за крутые горы,
За темные лесы от малого младенца!
Заговор


Крикса спешила, очень спешила. Что за мир, что за гнусный мир! Всего только несколько мгновений, несколько ударов человеческого сердца грызлась она с посягнувшей на ее добычу чужачкой — и добычу утащили из-под самого носа. Голод, обычное состояние таких, как она, разросся неимоверно, сжигая всё ее существо. Такой голод неведом живым — они умирают гораздо раньше, чем голод доходит до этой ступени — но крикса не была живой и умереть не могла.

Нельзя сказать, чтобы это ее радовало.

Она не стала тратить время на выбегание через двери — в конце концов, стена здания, в котором она находилась, не была очерчена надлежащим образом — а значит, и не составляла преграды для нее и других таких же. Гораздо больше ее взволновало то, что вместе с нею бросилось вдогонку еще несколько ее сродственниц — но она только-только была отлучена от добычи и полна сил, а они пребывали без пищи давно.

Удельницы, пристроившиеся на ветке нарисованного на стене дерева, шарахнулись в стороны и захлопали крыльями, когда крикса — первой! — прошла сквозь штукатурку и кирпичи под ними, вырвавшись наружу.

Навстречу попался человек, нетвердо переставляющий шаткие ноги. Над его головой и туловищем, наполовину уходя в них, сизо-радужными пузырями колыхалось семейство пьяных шишей. Кроме того, на прохожем, как властная метка собственниц, виднелись следы когтей лихоманок. Крикса, не желая сбавлять скорость, проскочила сквозь него — и человек вдруг чуть не закричал от приступа черной, беспричинной тоски и внезапно осознанного абсолютного одиночества...

К вечеру он либо заткнет эту дыру очередным пьяным шишом — либо набившаяся в нее хищная мелочь, уже хлынувшая к нему со всех сторон, заставит его убить себя. Такие люди достаточно глупы, воображая, что со смертью проблемы кончаются — так ведь смотря для кого и смотря какой смертью... Да и не видал ты, дурень, настоящих проблем. Ничего, помрешь — увидишь.

Вот здесь тех, кто унес добычу, утащила железная нежить. Мех. Никакой нежизни нет от этих мехов! Судя по следам, мех был не голоден — он сожрал с десяток Младших жизней и по крайней мере одну Старшую. Воплотились, блин, и думают, что им всё можно! Ничего, крикса пока не знала, как она отомстит меху, если тот вздумает посягать на ее законную добычу, но что-нибудь да придумает...

Есть! Скорее есть! Добычу мне!!! ЖРРРААААТЬ!!! А то вон меньшие пыхтят-догоняют. Хрен вам! Мое! Не отдам!


Мамочка, правда, мы с тобой здорово погуляли? Какое было солнышко, и листва на вязах вдоль старой улицы, и эти воробьишки — такие смешные, правда, мама? И кошка умывалась на скамейке — так забавно водила по мордочке белой лапкой. А потом мы пошли гулять по бульвару. И там, в витрине, увидели куклу. Такую красивую, в нарядном-нарядном платьице, в шляпке, с золотистыми кудряшками и с голубыми глазами, и с зонтиком... Ты правда мне ее купишь? Мамочка, ты самая-самая замечательная на свете! Я тебя так люблю — очень-очень сильно, вот! А потом, когда пришли с прогулки, ты глядела на себя в зеркало... ты самая-самая красивая, мамочка! Я хочу, когда вырасту, тоже быть такой же красивой. Я хочу быть похожей на тебя.

И еще я очень-очень люблю этот мир. Он такой красивый, такой хороший и добрый, потому что в нем живешь ты, моя милая мамочка. Я жду не дождусь, когда сама, своими, а не твоими глазками посмотрю на него. Они уже есть у меня, эти глазки — такие же голубые, как у тебя. И ручки, и ножки... только я очень маленькая и слабая, а ты защищаешь меня, любишь меня и носишь в своем животике.

Скорее бы родиться! Я так люблю тебя, мама!

Крикса взметнулась на железный череп проносящегося мимо меха. Оп-па, а этот-то голоден! И за колесом впереди сидит облепленный пьяными шишами дурак, а сзади двое, опутанные пульсирующей грибницей сытой (кто-то бывает сыт, как это отвратительно, как это обидно, когда ты вечно голодна, а эта гадина — СЫТАЯ!) сварицы. Мех, не сбавляя вращения своих железных потрохов, принюхался к ней. Ну чего нюхаешь? Нежить я, как и ты, не воплощенная к тому же. Мной ты сыт не будешь. Тебе другое нужно — хряск разрываемых мяса и костей под капотом, хлюпанье под колесами, боль и смерть снизу, ужас и злоба внутри... Нет, боль, ужас и злоба — это сколько угодно, а вот всё остальное — этого не держим. И вообще, нам не по пути. Добычу утащили не сюда.

Прыжок. Когти криксы неслышно для плотского уха скрежетнули по черепу другого меха. Этот был просто набит добычей — к сожалению, слишком старой, несъедобной для нее, да и обсиженной так, что не подоткнуться. Ласкотухи, злыдни, сварицы, вестицы, мороки, жмары, гнетки, лихоманки, ревнецы, пьяные шиши и их сородичи непонятного, незнакомого окраса... Огромный сонный мех, похоже, питался крохами от пиршества этой разношерстной компании — если не считать самой питательной для этой породы нелепости самостоятельно движущегося мертвого железа. Но такая тварь, чтоб могла двигаться и существовать за счет одной своей нелепости, пока не воплотилась — хотя люди старались. Называли это вечным двигателем. Нужна подпитка — вытяжкой из крови Земли (откачанной людьми, покорными рабами мехов), людскими мыслями, людскими чувствами — обычной едой всякой нежити...

Еды! Едыыыы!!! ЖРРАААТЬ!!!

Навь словно услышала мольбу одной из самых маленьких и безобидных тварей своих.

Где-то за горизонтом огромный старый крылатый мех рванулся к земле — и по Нави волнами пошли судороги истошного предсмертного ужаса десятков людей. Потом — нескончаемо сладкое и безжалостно краткое мгновение БОЛИ — и смерть. Нежданная, наглая, животная смерть, пополнившая полчища Нави несколькими десятками новобранцев. Но это было еще не всё — вестицы и мороки, воплощенные и невоплощенные, разнесут по миру известие об этом, старательно выклевывая, выедая ростки сострадания, сочувствия, горя и страха. Им же будет потом голодней с начисто выеденными с малолетства людьми — но голод сильнее предусмотрительности. Сытость — мгновение. Голод — вечность, невероятный, постоянный, высасывающий, испепеляющий голод Нави. И, пережив мгновение сытости, маленькая крикса вновь устремилась в погоню.

Прыжок! Люди называли это место двором — но явно для красного словца. Не опаханный, не огороженный оберегами хотя бы раз, с точки зрения криксы и всех ее сородичей, этот «двор», как и большая часть того пространства, которое люди называли «город», был обычной пустошью. Где-то по оврагам еще доживали свое старые, слепые и запаршивленные лешие и водяные. Немели в железобетонной броне впадающих в городской пруд родников ичетики. Исходили неумолкающим воплем боли древяницы ежегодно четвертуемых, искалеченных тополей вдоль дорог. Кое-где по запечкам не снесенного частного сектора голодали позабытые домовые, тщетно пытаясь докричаться до оглохших душ праправнуков их прежних питомцев. Взирали по ночам с высоты колокольные маны — это племя даже прибавляться начало, когда люди вздумали поиграть в «христианство» и «церковное возрождение». Но в основном пир правила пустошь и ее законные насельники — голодные твари Нави.

Люди поставили на пустоши коробку из железобетона и назвали ее «дом». Плоская кровля «дома» не переглядывалась с небесами резными солнышками и звездами причелин и полотенец, солнечным скакуном князька. Его подпол, в который вместо еды и прочих припасов были спиханы уродливые железные потроха, по которым люди сливали свои нечистоты, был врыт в неоткупленную землю без жертвы и договора. Его стены не породнились со сторонами света, материал, пошедший на них, был взят у прежних Хозяев без спроса. Короче, если добыча по глупости своей была склонна считать это нагромождение железа, стекла и бетона жильем и защитой, то маленькая крикса не собиралась быть лекарем ее явно нездоровой голове. Она собиралась нагнать добычу, пока та не ушла окончательно, не попала в чужие когти — много их, до чужого охотников! Бетон так же слабо препятствовал ее движениям, как кирпич, только железо чуть задерживало. В отнорках-«квартирах» шипели, подымая шерсть дыбом и махая когтями в пустоту, кошки, трескались зеркала и бокалы, падала со столов посуда, с полок — книги, картины — с гвоздей, люди хватались за сердце или за голову, охали, пронзенные мгновенной ледяной болью. Криксе было не до церемоний. Она хотела есть!

Отнорок, в который притащили ее добычу, был столь же открыт ветрам пустоши, как и остальные. Ни одного оберега, разве что подкова над дверью — так это для тех, кто имеет дурацкую привычку входить через дверь. Шатнуло было от двух источавших Силу досок на стене — с одной смотрела женщина с малышом на руках, с другой сурово взирал старик с высоким залысым лбом, круглой седой бородою, мечом в правой руке и маленькой церковкой в левой. Но в следующее мгновенье крикса успокоилась — то есть перестала думать о досках и стала вновь думать о добыче. Обитатели отнорка просто повесили эти доски — как будто решили украсить стену дверью в дом друга. Просто так, для виду или моды ради. И доски были такими закрытыми дверьми — никто из обитателей отнорка никогда не стучался в них с просьбой о помощи или с благодарностью. А Те, кто жили за этими дверьми, открывали их только на стук и редко приходили незваными.

Ну и сами дураки. Сытые, видно — в этом мире все сытые, кроме нее и тех уродов, что висят на хвосте! Нам легче. Крикса припала к полу. Вон колыбель с добычей — ффу, успела, никто не перехватил. Нельзя сказать, что крикса испытала по этому поводу какую-то радость, это чувство было ей вообще недоступно — просто вместо голода, тревоги и страха ее теперь снедал только голод. Вон огромный квадратный мех в углу с угнездившимся в нем мороком и гнездом вестиц. Вон раскинувшая по полу тенета, все в шевелящейся ворсине бесчисленных хоботков, постоянно разевающих и закрывающих жадные ротики, отеть, почти полностью залившая диван и мягкие кресла. По стенам и потолку пульсирующая грибница молодой, но уже славно раскормленной (гниды! все, все сытые!) сварицы. На стенах, полу и потолке многочисленные метки завидов, ревнеца, ласкотух, в углах копошатся мелкие злыдни.

У меня своя еда, у вас — своя. Не троньте меня.

За спиной зашебуршало. Крикса глянула туда — сквозь растительный орнамент обоев уже протискивалось рыло конкурентки.

Хрен вам! Мое! Я первая!

ЖРРАААТЬ!!!

Одним прыжком крикса оказалась на колыбели, ухватилась за свешивающийся край одеяла. Лапы не обожгло пламенем оберегов. Переступая с клюва диснеевских утят на уши дебильно улыбающихся мышей, она устремилась вверх. Глянула — добыча дремала внизу, розовый сонный комочек. Завозилась, сжала морковного цвета кулачки, приоткрыла, зевая, беззубый ротик...

Пора!

Рядом уже вцепились в колпак мультяшного гнома острые когти конкурентки — и крикса прыгнула в открытый детский рот.

Первой.

Успела.

ЖРРААТЬ!!!


Мама, не плачь... ну пожалуйста, не плачь. Папа не взаправду ушел, он, наверно, так шутит. Он тебя очень любит. И меня тоже — ведь он же мой папа! Он большой, и красивый, и смелый, вот. Я его люблю. А даже если не шутит — он просто не подумал. Вот я рожусь, он увидит, какая я у тебя замечательная, как я люблю и тебя, мамочка, и его — он сразу же вернется. И, может быть, купит ту самую куклу, и мы будем жить все вместе, счастливо-счастливо. Ведь по-другому просто не может быть, мама, ведь ты же такая хорошая, я тебя люблю и папа тоже тебя любит. Вот увидишь, он вернется, мама.

Вернется и женится на тебе.



* * *

— Таня! Я не мо-гу работать в таких условиях! — Алексей треснул кулаком по столу, едва не попав по клаве компьютера. — Заткни его чем-нибудь!

— «Заткни»? Ты сказал «заткни»?! Это ты теперь так говоришь о нашем сыне? О твоем, между прочем, ребенке? — Таня ворвалась в комнату, шипя и искрясь, как праздничная шутиха — впрочем, ни к шуткам, ни к праздничному настроению ее голос и слова не располагали. — В дом приходишь поесть и поспать, в выходные из компа своего идиотского не вылазишь — нет чтоб с Олежкой посидеть — всё я, я его носи, я его корми, я готовь, памперсы меняй — всё я!

Волокна сварицы, тянущиеся за ней, полыхнули таким жутким светом, что даже не видевший ни вспышки, ни самой сварицы Алексей сморгнул. Отеть на ее пути боязливо втягивала ворсинки тенет и даже чуть расступалась.

— Я, между прочим, работаю! Я нас кормлю! А ты дома сидишь и еще претензии выставляешь! Танька, ну пойми, этот обзор — мой шанс! Если я его успешно сдам, меня назначат старшим менеджером отдела, а это, между прочим, десяток баксов к зарплате! Если сдам, потому что Егоров, гнида, из кожи вон лезет, чтоб меня обойти!

Завид, шевеля десятками крошечных ножек, выполз из глаза Алексея, перевалил скулу, челюсть — и устремился по шее вниз, под воротник. Таня, конечно, завида не видела — она лишь испытала отвращение от его даже по невзыскательным меркам Нави малоприглядной внешности.

— Работает он! — завизжала она, заставляя свисающее с потолка студенистое главное тело сварицы ходить ходуном, переливаясь от наслаждения. — Господи, какие ж вы все козлы и самолюбы! Он работает! Перекладывать бумажки с места на место и на секретуток облизываться — это работа, да? Вот — работа! — Таня ткнула пальцем в стену, за которой захлебывался криком маленький Олег. — Всю жизнь главная работа на нас! Даже с ними — мы вынашиваем, мучаемся, рожаем, а эти козлы сунули, вынули и скачут, еще и выпендриваются!

— Да как ты не понимаешь, Таня! — заорал и Алексей. — Я же русским языком тебе объяснил, у нас на носу квартальное отчетное собрание фирмы! И я обязан предоставить обзор по проделанной работе! О-бя-зан! А в такой обстановке я работать не могу! И мы — и ты, и он тоже — все мы лишаемся верных лишних десяти баксов в месяц! Фархад уходит, будет вакансия, шеф назначит или меня, или Егорова — ты можешь это понять?!

Таня всхлипнула.

— Ты всё врешь, Степанов... — внезапно севшим, горьким голосом произнесла она, опускаясь на диван — тенета отети тут же присосались к ее бессильно свешенным между колен рукам. — Ты всё врешь. Мне Томка рассказывала — ты к Фариде клинья подбиваешь, к этой крашеной лахудре.

— О черт! — бессильно воздел руки Алексей. Тенета отети и волокна сварицы опасливо колыхнулись, пара злыдней, оседлавших его шевелюру, припала к волосам. — Я так и знал, что ты это так воспримешь...

— А как? Как я должна это воспринять?

— Танька, ну пойми: Фаридка — племянница шефа. Кому, как не ей, знать, какие у него требования? И как, по-твоему, я должен был у нее это узнать? Вот так подойти и спросить: Фарида Джамадовна, а какие запросы у вашего уважаемого дяди в отношении квартальных обзоров? Понятно, надо контакт навести... конфеты там... но у нас с ней ничего не было. Не было и никогда не будет, слышишь?!

Перистые щупальца ласкотухи вынырнули на мгновение из произносившего эти слова рта и скрылись в нем снова.

Крикса за стеной вновь напряглась, насыщая свой голод, проявляясь в плотском мире тем единственным способом, какой был ей доступен — в истошном детском вопле. Сегодняшние запасы любви, тепла, просто терпения родителей добычи она уже выела, и теперь ничего не оставалось, кроме тоски и беззащитности маленького комка плоти — ее добычи.

— Ты всё врешь, Степанов... — проговорила прежним голосом Татьяна, не глядя на мужа. — Просто я после роддома уже не такая — вот ты и смотришь на сторону. А я теперь тебе не нужна...

Алексей закусил губу. Нечестно было б сказать, что только с досады: жалость к жене он тоже испытывал и хотел не только успокоить ее, но и утешить — обильно заселившая отнорок нежить выела еще не всю его любовь к Тане. Он протянул руку к плечу жены — но выползший из-за золотистых прядей большой студенистый ревнец злобно сверкнул на него многочисленными зелеными глазками, а двое мелких завидов поспешно бросились к протянутой руке — и он, не видя их, всё же отдернул пальцы.

Запищал крохотный мех, окутываясь стайкой мелких, как мошка, вестиц. Татьяна, всхлипывая, полезла в карман блузки, достала мобильник, раскрыла, прижала к мокрой щеке.

— Ой, бабуль, это ты? Нет, я рада, рада... нет-нет, у нас всё в порядке, просто я простыла, вот, носом хлюпаю. И у Олежика всё в порядке... Ой... ой, бабуль, как здорово... нет-нет, что ты, совсем не помешаешь... Да, конечно... тебя встретить? А то Леша бы подъехал... Ну, как хочешь... Хорошо... Целую!!

— Что она сказала? — тихо спросил Алексей, направляя палец на мобильник.

— Бабушка сегодня приедет, — заявила Татьяна.

— Нет, я не могу! У меня вообще нет времени даже дышать толком, ребенок орет, а еще явится эта сумасшедшая старуха!

— Что?! Это бабушка Оля сумасшедшая? Может, тебе и мама моя не нравится?! Ты что, забыл, кто нам купил квартиру? А бабушка Оля хоть с Олежкой сможет посидеть, пока я передохну, до Тамарки с Иринкой сбегаю. И вообще, она моя любимая бабушка, и попробуй только пискнуть что-нибудь, понял?!

— О господи! — Алексей кинулся к компьютеру, ударил пальцем в клавишу «пуск», нетерпеливо сунул курсором в строчку «завершение работы». — Всё! Я ухожу... — дискета с шипением выпрыгнула ему в руку, — ...в интернет-кафе. Буду работать там.

— Работать?! — закричала Таня уже в коридор. — Знаю я, где ты и с кем будешь работать! Козел! Можешь жениться хоть на Фаридке, хоть на шефе своем дорогом, ты...

Хлопнувшая дверь прервала ее монолог. Сварица раскачивалась, испытывая настолько близкое к сытости чувство, насколько могла.

Крикса ела. Малыш кричал...


Мама, не грусти... не расстраивайся так, пожалуйста... я еще маленькая, я не знаю, почему дедушка обиделся. Ведь он же не мог обидеться просто на то, что я есть? Или на тебя — ты ведь такая замечательная, мама! Не расстраивайся, мамочка, я тебя так люблю, правда-правда. У нас всё будет хорошо, вот увидишь. Я рожусь, стану большая и умная и уговорю дедушку на тебя не сердиться. И мы будем жить вместе — я, ты, папа, дедушка, бабушка... Помнишь бабочек на огороде? Так хочется побегать за ними по травке. Обязательно побегаю. И куклу привезем на огород. А то она сидит в витрине, как я — в твоем животике, мама.

Я всех вас так люблю!

Мама, ты только не плачь — а бабушка ведь не это хотела сказать? Я, наверно, маленькая и глупая, я совсем маленькая, я только третий месяц живу у тебя в животике. Она, конечно, не могла так сказать — она ведь твоя мама, она вот так носила тебя в животике, как ты меня?

Как я ее люблю, мама, — сильно-сильно! Почти как тебя, мамочка.

Мама... не молчи, пожалуйста... ты же говорила со мной... И, знаешь, не прячь так свои мысли. Ты прости, я маленькая и глупая — мне от этого немножко страшно. Я глупая, я знаю — ведь мы же вместе и будем вместе, правда, мама? И ничего-ничего плохого не случится. Ты меня всегда защитишь, мама.

Я очень люблю тебя.



Когда в дверь позвонили, Таня уже в тысячный раз, наверное, с какой-то мертвой интонацией повторяла, встряхивая непрерывно вопящего малыша:

— Бай-бай, бай-бай, поскорее засыпай... Люли-люли-люленьки, прилетели гуленьки... баю-баюшки-баю, не ложися на краю... бай-бай, баю-бай, поскорее засыпай... Люли-люли-люленьки...

От круга постоянно повторявшихся колыбельных, ни одну из которых она не знала не то что до конца — хотя бы до второго куплета, на нее саму накатила сонная одурь. Отеть повисла шубой на ее ногах и руках, волочась вслед за молодой матерью туда и сюда.

— Баю-бай, баю-бааа... — Таня широко зевнула. — Ну чего ты не спишь, паразит такой? А? Чего тебе не хватает? Кормили тебя, сухой ты, какого черта еще надо? Паршивец...

Дверь зашлась переливчатым тонким повизгиванием. Татьяна вздрогнула.

— А, уже наш папочка, наверно, приперся, козлина такой, — пробормотала она. — Нагулялся он у нас, Олежек. Кормилец, блин.

Но в мутном кружке глазка обозначились очертания совсем иной, не похожей на Алексееву, фигуры.

— Ой, бабуля! — радостно воскликнула Таня, одной рукой открывая замок, а другой прижимая к себе посиневшего от криков Олежку. — Бабулечка приехала! Смотри, Олежек, это бабушка!

Крикса вздрогнула. От вошедшей пахло Силой — а любая сила могла быть только угрозой. Что сильные делают со слабыми?

Жрут, понятное дело, что ж еще — смотреть на них, что ли?!

Хуже того, похожая по очертаниям на добычу, пришедшая таковой не была.

Или все-таки была? За ней и над ней колыхалось — не студенисто, как ревнецы или сварицы, а так, как колышется пламя свечи — что-то огромное, обжигающее крохотные глазки криксы и, несомненно, очень опасное.

У нее собирались отобрать законную добычу, отобрать и сожрать! А если не поостережется — глядишь, заодно и ее самое сожрут, и не подавятся, гниды!

Крикса зашлась от злобы и ужаса: «Не подходи! Я сильная! Я страшная! Я могу сделать больно! Так! И вот так! И еще вот так!».

Крик младенца сорвался на хрип.

Рука пришедшей поднялась, то, что стояло за нею, взмахнуло в лад этому движению не то огненным языком, не то крылом — и маленькую криксу откинуло вглубь, стиснуло в кулачки когти...

— Ай, Олежек, ай да парень, батьке радость, мамке сладость, бабушке утеха... — проговорила старуха, опуская на пол чемоданы и принимая на руки малыша. Тот умолк, водя вокруг сизоватыми невыразительными глазками, зачмокал, прижимая к щеке тыльную сторону пухлой морковной ладошки.

— Уж и сладость... Ой, баб Оль, успокоился! Ты у меня волшебница просто! Ты знаешь, Олежек уже в роддоме беспокойный был, хныкал всё, пищал. Потом из роддома повезли — тихий стал, глазками лупал, как совенок. Дома поспал — а потом вот началось: кричит и кричит, кричит и кричит, и никакого сладу с ним нету. Мы уже врачам показывали, говорят, здоров, видимо, нервы не в порядке.

— Да какой уж порядок. — Старуха вернула сосущего палец Олежку на мамины руки, сняла платок, старые разношенные туфли, повесила на вешалку плащ. Прошла в комнату, повернулась к доскам, так встревожившим когда-то маленькую криксу. Сухонькие пальцы, сложившись в двуперстие, неторопливо прочертили в воздухе — ото лба к груди, от плеча к плечу...

ГРОМОВОЙ МОЛОТ!


Отеть шарахнулась по углам, подбирая опаленные незримым пламенем тенета, сварица расплескалась по потолку тонким слоем, втягивая волокна. Злыдни сыпанули прочь — иные в окно, иные и сквозь стены.

И доски отозвались — дальним грозовым раскатом из-за них донесся Отклик. Нежить будто присохла к своим местам, не смея шевельнуться...

Олежек хныкнул.

— Дайкось, внученька... — Старуха протянула сухие, в бурых пятнах ладони. Приняла в них беспокойный комочек плоти. Завела тихим, низким голосом:



Котик беленький,
хвостик серенький!
Ходит котик по сенюшкам,
а Дрема его спрашивает:
— Где Олежек спит,
где деточка лежит?
Баюшки-баю,
баю детку мою.


Крикса сжалась в угловатый, колючий комок. Ей было плохо — даже от голода так плохо не было. Слова этой неправильной, несъедобной, опасной добычи обволакивали ее серым плотным туманом, который не брали ни когти, ни остренькие клычки-жвальца. Плохо! Очень плохо! Больно! Неправильно!


— Он и спит, и лежит
на высоком столбу,
на высоком столбу,
на точеном брусу,
на серебряном крюку,
на шелковых поводах;
шиты браны полога,
подушечка высока.
Баюшки-баю,
баю детку мою...


— Ну, баб Оль, ты просто колдунья какая-то! — счастливо улыбнулась Татьяна, глядя на тихо посапывающего в прабабкиных руках Олежку.

— Кыш на тя, пигалица! — шикнула бабка, сдувая с лица седую прядь, выбившуюся из уложенной на затылке в колесо косы. — Колдунья, скажет ведь... Не видала, а говоришь.

— Не видала, — сразу же согласилась Таня. — Баб Оль, слушай, он кормленый уже, если чего — вон памперсы. Мне сегодня девчонки из нашей группы звонили, на встречу звали. Посиди с Олежкой, а? А я быстро — ну, часам к девяти дома буду.

— Беги, беги, пошаренка... — усмехнулась бабка. — Кака была егоза, така и осталася.


Мамушки, нянюшки,
сходитесь ночевать,
мое дитятко качать,
а вы, сенные девушки,
прибаюкивать.
Баюшки-баю,
баю детку мою.


С лестничной площадки под шипение подползающего лифта раздалось попискивание кнопок на кургузом тельце мобильника и голос Татьяны: «Тамар, слушай, всё в порядке, я еду... да бабка из деревни подвалила, ей сплавила... ага, класс... а кто будет? Вау! И он тоже?»

Лифт протяжно зевнул огромными челюстями и проглотил окончание Таниной фразы.


Вырастешь большой,
будешь счастливой,
будешь в золоте ходить,
золоты кольца носить,
золоты кольца носить,
камку волочить,
а обносочки дарить
мамушкам, нянюшкам!
Баюшки-баю,
баю деточку мою.


Крикса глядела на старуху из-под прикрытых век добычи, не сомневаясь, что та тоже видит ее. Плохо. Очень плохо. Поймав на себе строгий взгляд выгоревших светло-серых глаз, крикса ощерила клычки-жвальца, вскинула лапки с острыми когтями: «Не тронь! Я страшная, страшная!»

Больше ей ничего не оставалось.

Надо только вовремя спрыгнуть, когда эта, страшная, начнет жрать — как всё же обидно! — ее, криксы, добычу.

Седая и страшная нахмурилась, покачала головой.


Нянюшкам — на ленточки,
сенным девушкам — на поневушки,
молодым молодкам — на кокошнички,
красным девкам — на повойнички,
а старым старушкам — на повязочки.
Баюшки-баю,
баю детку мою.


Со стороны кроватки донесся клекот. Крикса оглянулась — там, на перильцах, восседала странная птица с девичьей головкой на пернатых плечах, глядя на нее — и эта видит! — строгими синими глазами.

Сожрут!

Старуха вновь покачала головой.

— Экая ты, Дремушка, строгая, всё б тебе гнать. Малая-то виновата, что ль? В такой поганый век живем — деток нерожоных по тьме в день изводят и за грех не чтут...

С этими словами она, аккуратно положив спящего Олежку в кроватку, вытащила из чемодана белый платок и принялась скручивать и связывать его, приговаривая:

— Крикса-варакса, вот те забавка, с нею играй, а младенца Олеженьку не май....

На перильцах повисла свернутая из белого платка кукла — с головой-узлом, с руками, с длинным подолом.

Что-то шевельнулось в памяти маленькой криксы. Она, вдруг позабыв всякую опаску, выползла, изогнув членистый зазубренный хребетик, из приоткрытого ротика спящего Олежки, подобралась к перильцам.

Кукла.

...в нарядном платьице и в шляпке...

Когда-то были другие желания.

...с золотыми кудряшками и с голубыми глазами...

Кроме голода.

...и с зонтиком...

Крикса поднялась на задние лапки, ухватившись средними за балясины кроватки, а коготком одной из передних попыталась подцепить подол куклы.

...а то сидит в витрине, как я у тебя в животике...

Ее клыки-жвальца безуспешно пытались сложиться в робкую улыбку.


Мама, мамочка, зачем мы сюда пришли? Уйдем отсюда, мама, я боюсь! Здесь страшно! Я боюсь этих белых блестящих стен, и блестящих желтых тазиков, и кривых железок на стеклянных столах. И этот дядька в белом халате — он же плохой, мамочка, он страшный — ты разве не видишь? Мама! Почему ты молчишь, мамочка, мне же страшно! Пойдем домой, мама, пожалуйста, мама, любимая, я очень-очень тебя прошу!

Зачем ты садишься в это странное, плохое кресло? Так некрасиво... и мне неудобно... мама, этот дядька идет к нам, мама, прогони его, я боюсь его и этой кривой железки! Прогони его, мама, ма!!!...

Мама! Он сделал мне больно, больно, мамочка, прогони его! Моя ручка, моя правая ручка! Мама, почему ты молчишь, прогони его, мне больно и страшно!

Мама, он опять!

Мама, мамочка, мне очень больно! Мама, прогони же его! Спаси меня, мама!

Мама, мамулечка, я тебя люблю, не отдавай меня ему, уйдем, бежим скорей, я тебя и так буду любить, МА-А-АМААААА!!!

...Голова крохотной девочки падает в наполненный кровью таз, к уже плавающим там же ручке и ножке. Ротик еще шевелится, вкладывая всю душу, всю боль и обиду, всю тоску по непрожитой жизни, по отнятому счастью и теплу в беззвучный страшный крик. Крик, впечатывающийся в серый туман Нави, обретающий подобие матово-черной, шипастой, ощетинившейся острыми углами плоти. Крик, обзаводящийся подобием жизни — взамен настоящей, отнятой у нее. Крик...

Уже не крик.

Крикса.


Птица-Дрема простирала свои крылья над изголовьем постели тихонько посапывающего, стиснувшего пухлые кулачки Олега. Пушистый Угомон мерно мурлыкал в ногах. Нежить таилась в стенах, не смея высунуть жгутика или ворсинки. А седая старуха в кофте и юбке, подперев щеку рукой, наблюдала, как, подталкивая тряпичную куколку когтистыми лапками, пытается лепетать и смеяться клыкастым ртом душа нерожденной девочки, преданной и убитой самыми любимыми и близкими людьми. Крикса.

Мама, ты знаешь, я тебя всё равно жду. Мы будем вместе, мама, пусть здесь, но будем. Я тебя сильно-сильно жду, мама. Я немножко изменилась, но ты меня всё равно узнаешь, правда? Ты ведь моя мама. Я ни за что — ни за что не хотела бы с тобой разминуться. Мне очень-очень надо тебя встретить. Мне же надо спросить тебя...

Зачем ты сделала это, мама?

За что ты убила меня?


P. S. От автора. Тринадцать тысяч нерожденных младенцев в день убивают в России на законных основаниях. Искромсанным гранями спиралей зародышам вообще никто не ведет подсчета. Одно несомненно — не то что жертвы алтарей карфагенян и ацтеков, этих образцовых изуверов древности, но и жертвы двух мировых боен ХХ века сгинули бы бесследно в потоках убитых младенцев. Жертв самой страшной из войн, ведущейся Россией, — победоносной войны с собственным будущим.
(с)ОЗАР.

Стих- попытка выложить, что в голове...

Подам руку...
Чёрное стекло скрыло наш взгляд,
Равнодушные лица- пусты,
Легиона колонны солдат,
На плащах- гимн тишины.

Безразличные к свету зрачки-
Смотрят вовнутрь - в никуда,
Безысходности в горле клочки
Поглощает предвечная Тьма.

Ты не знаешь наших имён,
Ненавистен тобою наш путь,
Ты- поклонник безгласых икон,
Наши символы- вечности суть.

Ты, боящийся Темных основ-
Обвинил нас в смертном грехе,
Ты влюбился в иллюзию слов,
И боишься бродящих во мгле...

Но однажды и ты упадешь-
В грязь, что свет скрывал от тебя,
Ты считал- что ты чист и не врешь,
В истине лжи уверяя себя...

Потечет грязь по кресту,
Полумесяц- падёт в никуда,
Пробуждённый уйдет в высоту,
Лики мудрых сокроет мгла...

Руины будут лежать пред тобой,
Разойдутся по швам мечты,
Ты заплачешь кровавой слезой-
Понимая, что реальность- лишь ты.

Ты очистишься чёрным огнем,
Душу пеплом иллюзий укрыв,
На колени встав пред алтарем
Своих старых напрасных молитв.

Ощутишь сознанья простор-
Тогда выйду к тебе из Тьмы,
В окружении верных сестер,
С черно-алом гербом Сатаны.

Я сниму с себя защиту стекла-
За ними, полный кровавых слез,
Мой взор, сияющий милостью зла,
На устах- ответ на вопрос:

Почему ты еще не мертвец,
Почему ты уже не жив,
Но смерти серебряный венец
Твоей дороге дарует жизнь.

Протяну я руку тебе-
Подниму с колен и с земли,
И ты увидишь в вышине-
Полёт Венеры,
Несущей свет борьбы...