октябрь 1937

Записано учеником

 

Утром Мать чистила фрукты для предстоящей пуджи, а я вслух читал ей письмо от одного преданного. Всё это послание было проникнуто сетованиями и упреками в адрес Бога. Выслушав его, Мать ответила:

 

— Учитель бывало говорил, что даже Шукадева и Вьяса — всего лишь крупные муравьи. Бог же бесконечен. Если вы не взываете к Нему — а ведь на свете так много людей, которые вообще никогда о Нем не вспоминают, — что Ему до того? В этом лишь ваше собственное несчастье. Такова Майя Господа, что Он словно заворожил всех одной мыслью: «Им и так хорошо, пусть же так всё и остается».

 

Я: Матушка, но ведь нельзя сказать, что они (автор письма и другие) совсем не стремятся к Нему. Если бы у них не было этой жажды, разве рождались бы в их душе подобные вопросы? Но нам так больно, когда Тот, кого мы хотим осознать как своего родного и близкого, не открывает Себя. Ведь Будда, Чайтанья и Христос так много делали ради блага своих преданных.

 

Мать: И наш Учитель делал то же самое. Вот только я сама не в силах постоянно держать в памяти всех преданных. Поэтому я молюсь Учителю: «Учитель, сотвори благо для каждого из них, где бы они ни находились, ведь я не могу упомнить всех». И посмотри — Он сам всё устраивает. Иначе почему бы сюда приходило так много людей?

 

Я: Это правда. Человеку еще под силу поверить, что Кали, Дурга и другие божества — это Бог. Но разве легко поверить, что Бог — это живой человек?

 

Мать: На то Его милость.

 

Спустя некоторое время, когда тот самый преданный приехал к нам, я сказал Матери: «Матушка, это он написал то письмо».

— Вот как? — отозвалась Мать. — А ведь он кажется такой доброй душой!

 

Затем она обратилась к самому гостю:

— Даже воду, чья природа — всегда течь вниз, солнце поднимает высоко в небо. Точно так же и природе ума свойственно устремляться вниз — к мирским удовольствиям. Но милость Господа даже такой ум заставляет воспарить ввысь.

 

Было около половины одиннадцатого утра. Выразить свое почтение Матери пришел один преданный-домохозяин. Поклонившись ей в стопы, он принялся жаловаться: «Матушка, ну почему нам не даровано видение Учителя?» — и всё в таком духе.

 

Мать ответила:

— Продолжай взывать к Нему, и в свой час ты Его увидишь. Сколько мудрецов и риши веками предавались суровой аскезе ради Него, и то не смогли Его постичь! А ты хочешь получить всё в одно мгновение! Если не выйдет в этой жизни, может получиться в следующей; а если не удастся и тогда — достигнешь цели через одно рождение. Разве это так просто — осознать Бога? Впрочем, на этот раз Учитель указал легкий путь.

 

Когда этот домохозяин вышел, Мать заметила:

— Они приходят сюда, вдоволь накупавшись во всевозможных мирских утехах, и жалуются: «Почему мы не видим Учителя?».

К Учителю тоже бывало приходило много женщин. И они точно так же сетовали: «Почему наш ум не обращается к Богу? Почему в душе нет покоя?». Учитель отвечал им: «Да что вы такое говорите? От вас же всё еще пахнет мирскими наслаждениями. Пусть сначала выветрится этот запах. Как вы можете говорить о таком сейчас? Всё придет в свое время. Мы встретились в этой жизни, встретимся снова в следующей — вот тогда вы это и обретете».

 

— Встретиться легко, пока живо физическое тело. Вот я сейчас здесь — любой может прийти и увидеть меня. Но многим ли ныне выпадает счастье узреть Учителя этими самыми глазами? Виджай Госвами увидел Его в Дакке и даже прикоснулся к Его телу. Учитель потом сказал: «Недобрый это знак, что тонкое тело стало выходить наружу. Похоже, эта телесная оболочка продержится уже недолго».

 

— Кому вообще выпадало счастье вот так увидеть Его? Он сделал это ради Нарена (Свами Вивекананды). Шукадева, Вьяса и сам Шива — лишь большие муравьи перед Бесконечным. Увидеть Его можно разве что во сне или в иных подобных состояниях. А чтобы узреть Его во плоти, нужно обладать поистине великой благой судьбой.

 

(С воодушевлением) — Если ум чист, то почему должно быть трудно сосредоточиться или погрузиться в медитацию? Тогда, стоит человеку начать

В январе 1890 года, странствуя по разным уголкам Уттар-Прадеша, Свами Вивекананда прибыл в Газипур. ...

 

В тех краях жил Гаганчандра Рой — одаренный и глубоко верующий бенгалец, пользовавшийся среди местных жителей огромным почетом. ...

 

Прослышав о приезде Свамиджи, Гаганчандра пригласил его к себе. Слушатели были совершенно заворожены пламенными речами и вдохновенным пением гостя. Вокруг Свамиджи мгновенно возник живой очаг светлой радости.

 

Неожиданно во время беседы взгляд Свамиджи остановился на Монике — девятилетней дочери хозяина дома. У этой прекрасной девочки были необычайно умные, глубокие глаза. Гаганчандра подвел дочь к гостю и попросил благословить ее. Улыбнувшись, Свамиджи ответил: «Я уже дал ей свое благословение. А теперь я сам хочу поклониться ей как Божественной Матери».

 

Столь необычное предложение изумило Гаганчандру. Свамиджи же продолжил: «Ваша дочь удивительно чиста. Едва взглянув на нее, я решил совершить перед ней поклонение как перед Самой Божественной Матерью. Прошу вас, возьмите на себя немного хлопот ради меня и приготовьте всё необходимое для Кумари-пуджи».

 

Сердце Гаганчандры переполнила радость. На следующий день в благоприятный астрологический час состоялась Кумари-пуджа. Во время обряда Свамиджи пребывал в возвышенном духовном состоянии, а завершив поклонение, погрузился в глубокую медитацию. Когда же он вернулся к внешнему сознанию, то едва слышно произнес: «Эта девочка необыкновенная. Она пришла в этот мир с огромным запасом саттвических самскар — чистых духовных впечатлений прошлых жизней». Вскоре Свамиджи покинул Газипур, продолжив свои странствия.

 

[Описание событий из жизни Моники Рой]...

 

Однако в ее душе произошел внезапный переворот. Ей захотелось оставить шумную светскую жизнь, а сердце ее до краев наполнилось преданной любовью к Кришне. ...

 

Она отправилась в Варанаси, а оттуда — во Вриндаван. Там она приняла монашеское отречение (санньясу) в вайшнавской традиции от Балакришны Даса Госвами и получила новое имя — Яшода Маи. ...

 

Стремясь к суровому подвижничеству в Гималаях, Яшода поселилась в уединенном ашраме близ храма Ягйешвар Махадев на небольшом холме в Миртоле, в четырнадцати милях от Алморы. Там она установила образы Радхики и Радхарамана, посвятив себя поклонению Им, и назвала эту обитель «Уттар Вриндаван» («Северный Вриндаван»). Со временем вокруг нее собралось множество преданных учеников.

 

Поначалу обитатели ашрама жили подаянием, но позже стали сами возделывать землю. Они помогали местным беднякам и обучали их грамоте. Люди со всех концов страны стекались в Миртолу, чтобы увидеть и услышать Яшоду Маи. К тому времени, когда в жизни Моники произошла эта духовная трансформация, Свамиджи уже оставил свою земную оболочку. Но еще тогда, много лет назад, он безошибочно распознал скрытый в ней духовный масштаб. В 1944 году Яшода Маи ушла из этого мира.

 

Тарит Кумар Бандьопадхьяй

«Индийские женщины в обществе Свами Вивекананды», стр. 35–38

 

Если углубиться в ритуальную сторону Дурга-пуджи, то можно увидеть, как бенгальская тантрическая традиция трансформировалась под влиянием Рамакришны. Он перевел фокус формальной обрядовости на искреннюю преданность и внутреннее переживание.   

 

Бодхон и Навапатрика (Одухотворение Природы)

 

Празднование начинается в 6-й день (Шашти) с ритуала Бодхон — церемонии «пробуждения» Богини. На следующий день (Саптами) совершается омовение Навапатрики («Кола Боу») — связки из девяти растений (банан, гранат, рис, куркума и др.), которую одевают в красно-белое сари и ставят рядом со статуей Ганеши. Каждое растение символизирует одну из форм Богини.

 

В этих ритуалах Рамакришна видел не просто архаичный символ плодородия, а прямое указание на то, что Божественная Мать пронизывает всю живую природу. Для мирян этот ритуал становился напоминанием о том, что Богу нужно поклоняться не только в храме, но и во всем творении.

 

Сандхи-пуджа (Мистический стык времен)

 

Это самая сакральная и напряженная часть всего Наваратри. Ритуал длится ровно 48 минут — последние 24 минуты Аштами (8-го дня) и первые 24 минуты Навами (9-го дня). В этот момент Дурга почитается в своей самой грозной форме — Чамунды. По традиции брахманы зажигают 108 глиняных лампад (дияс) и подносят 108 лотосов.

 

В этот точный астрономический момент Рамакришна регулярно впадал в глубочайшее самадхи. В «Катамрите» описывается, что он физически не мог произносить слова в эти минуты, так как его сознание сливалось с Божественным. Для его учеников-мирян (таких как Сурендра или Адхар Сен) Сандхи-пуджа из времени чтения сложных мантр превратилась во время интенсивной безмолвной медитации. Они стремились пережить внутреннее безмолвие, повторяя состояние своего учителя.   

 

Отношение к Бали (Жертвоприношению)

 

Поскольку Дурга-пуджа — это тантрический праздник, исторически он немыслим без пашу-бали (кровавого жертвоприношения). На 8-й или 9-й день Богине традиционно приносили в жертву козлов или буйволов, чтобы напитать её энергией для победы над демонами.

 

Хотя Рамакришна сам был жрецом богини Кали, он перестал переносить вид крови и чужих страданий. Его последователи полностью отказались от кровавых жертв, заменив их двумя вещами: В качестве «Бали» разрезали ритуальными мечами овощи (кабачок, сахарный тростник).   

 

Антар-бали (Внутренняя жертва): Рамакришна учил мирян: «Матери не нужна кровь животных. Она ждет, когда вы принесете в жертву своих "животных" — животные страсти: вожделение, гнев, жадность и эгоизм».   

 

Дхунучи-нач и отказ от формализма

 

Во время вечернего арати (подношения света) мужчины традиционно исполняют дхунучи-нач — танец с глиняными чашами, в которых горят кокосовая шелуха и ароматическая смола. Танец проходит под оглушительный, ритмичный бой больших барабанов (дхаков).

 

Ортодоксальные жрецы делали упор на мантра-шакти — фонетическую точность произносимых санскритских заклинаний. Круг Рамакришны сместил акцент на бхаву — чистую духовную эмоцию. В их домах во время пуджи пели не только гимны из «Чанди», но и простые, надрывные бенгальские песни святых поэтов (Рампрасада и Камалаканты). Рамакришна часто сам пускался в пляс вместе с дхаки (барабанщиками), увлекая за собой солидных, взрослых мирян, которые в этот момент отбрасывали социальные статусы и танцевали, плача от любви к Богу.   

 

Синдур Кхела и Виджая Дашами

 

В последний день, перед тем как отправить статуи к реке, замужние женщины проводят ритуал Синдур Кхела — они кормят глиняную Дургу сладостями и мажут её лицо (а затем и лица друг друга) красным порошком киновари (синдуром) в знак пожелания долголетия мужьям. Вечером, после погружения статуй (Висарджана), наступает Виджая Дашами — время примирения. Люди совершают Колакули: обнимаются (троекратно, по очереди на каждое плечо), младшие касаются стоп старших, враги прощают друг другу обиды, и всем раздаются сладости.

 

Для последователей Рамакришны ритуал Колакули стал фундаментом их братства. Рамакришна учил принципу «Шива-гйана джива-сева» (Служение живому