-Рубрики

 -Подписка по e-mail

 

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Гарри_Поттер_7

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 23.07.2007
Записей: 41
Комментариев: 2
Написано: 44




Приветик всем! Этот дневник создаю для того, чтобы выкладывать сюда Гарри Поттера №7. здесь будут перевод книги Harry Potter and the Deathly Hallows. Кто не хочет узнавать ее содержание - лучше не суйтесь.

Краткое содержание. главы 1-24 (включительно)

Понедельник, 23 Июля 2007 г. 14:08 + в цитатник
В первой главе

происходит встреча УПС-ов и Волдеморта в Малфой Мэноре. Туда же приходит Снейп.
Лорд говорит о том, что он осознал свои ошибки и теперь наконец по-настоящему убъет Поттера.
По словам Снейпа, его планируют перевезти и спрятать дома у одного из членов Ордена. Напасть планируют по дороге.
Волдеморт упоминает о свадьбе Тонкс и Люпина, с намеком, что Белла и Малфои должны позаботиться о чистоте своей семьи. Спрашивает Драко, не собирается ли он нянчить будущих щенков своей кузины. Он отбирает палочку у Люциуса и убивает ею пленницу: Чарити Барбейдж, преподавательницу маггловедения из Хогвартса.

Во второй главе

ГП читает статью про Дамблдора "Dumbledore remembered", написанную его однокурсником. За год до его поступления в Хог его отец, Персиваль, был осужден за жестокое нападение на 3 магглов, и отправлен в Азкабан. На вопрос однокурсника Дамблдор подтвердил, что его отец виновен.
Еще про некролог на смерть Дамблдора: в основном в нем говорится о его блестящей учебе в Хогвартсе и о его семье. Его мать, Кендра, умерла, когда Дамблдор закончил школу, оставив на его попечение младших брата и сестру - Аберфорса и Ариану. Ариана умирает следом за матерью. Однокурсник Дамблдора, Эльфиас Додж, пишет, что эти трагичные потери наполнили Дамблдора жалостью и симпатией к людям.
Интервью с Ритой по поводу ее книги "Жизнь и ложь АД". Основное есть у Algine, но кое-что можно добавить. Рита говоит, что один из самых грязных секретов АД связан с его сестрой и матерью. И что у нее при написании книги был какой-то мега-источник, который до этого никогда не высказывался публично, и был очень близок с ДА во времена его бурной молодости.
Да, а в начале главы Поттер случайно порезал руку осколком зеркала Сириуса, пока рылся в своем старом багаже.

Третья глава.

Орден предлагает семье Дурслей защиту и убежище, т.к. после 17-летия ГП дом на Прайвет Драйв перестанет быть безопасным, и УПС-ы вероятно нападут на Дурслей. Например, чтобы выпытать у них новое местонахождение Поттера или взять их в заложники. Тут такой забавный момент истины: когда ГП и дядя Вернон одновременно думают, а что бы это дало УПС-ам.
В сопровождение Дурслям выделяются двое волшебников. Вернон пытается спорить - он бы предпочел, чтобы его охранял Кингсли Шэклболт ))) Т.к. он очень серьезный мужик, носит маггловскую одежду и охраняет премьер-министра магглов (его даже показывают по телевизору).
Трогательная сцена прощания: Дадли долго топчется на месте, отказывается уходить, и наконец решается сказать Гарри, что он не waste of space, и вообще спас ему жизнь. ГП говорит, что от Дадли это равносильно признанию в любви, и предполагает, что дементор повлиял Дадли на голову )))). Они пожимают друг другу руки.



Глава четвертая.

"Семь Поттеров". Гарри покидает дом Дурслей под прикрытием - шесть человек выпивают его оборотку, чтобы было неясно, кто настоящий Поттер, и направляются в разные места. Гарри летит с Хагридом на мотоцикле, их преследуют четверо УпСов на метлах. Очень зрелищно выписана погоня.
Потом Гарри узнают, и появляется лично ТЛ, который - трам-пара-пам! - летит без всякой метлы или чего-то, просто в воздухе, как дым. Уважаю... В моих глазах он немного реабилитировался после своего дебильного поведения в первой главе.
Зато у нас тут первая смерть - гибнет Хагрид, пытаясь сбросить какого-то УпСа с метлы.
Кстати, об УпСах. В этой главе мы узнаем не то имя, не то фамилию еще одного из УпСов - Селвин. И, кстати, Стэн Шанпайк таки УпС. Хорошо-о!
В первой главе у нас появлялся Яксли и освобожденные из Азкабана (хотя не уточняется, как) Долохов и Люциус. А вот Рудольфа в кадре не видно...
Наверное, это и была награда Лорда за верную службу - Рудольфу было позволено остаться в Азкабане, подальше от любимой супруги ))
Да, еще, забыла - в гл. 3 Дадли мирится с Гарри.

Глава пятая.

"Павший воин"
В начале главы мы знакомимся с семейством Тонкс, но очень коротко. Андромеда очень похожа на Беллу - Гарри поначалу думает, что это Белла, и хватается за палочку.
Затем портключ доставляет их с Хагридом в дом Уизли. Там же постепенно появляются все остальные. Люпин объясняет, что настоящего Гарри узнали по "ненормально мягкому" поведению - он не пытался оглушить Стэна Шанпайка, а только обезоружил его. Почти все группы возвращаются без потерь, один только Джордж потерял ухо - ему его отсек Снейп сектумсемпрой. (Кстати, не завидую переводчикам этой главы - там красивая, но сложная для перевода игра слов )
Тонкс рассказывает, что сражалась с Беллой, которая пыталась ее убить.
Последними возвращаются Билл и Флер. Выясняется, что погиб Моуди.
Гарри хочет уйти из дома Уизли, чтобы не навлекать на них опасность, но его не отпускают.

Глава шестая.

Действие разворачивается в "Норе". Миссис Уизли недовольна планами трио покинуть Хогвартс, хотя не знает, куда они намерены отправиться. Загружает троицу работой, чтобы помешать им строить планы. Красивая глава, с изящным роулинговским юмором.
Тело Моуди пока не нашли - спорят, вправду ли он погиб. Гермиона отбирает книги, какие нужно взять с собой на поиски хоркруксов. Рон говорит: "Я и забыл, что мы будем ловить Волдеморта в передвижной библиотеке".
Гермиона рассказывает, что изменила для безопасности память своим родителям, так что они забыли свою фамилию, забыли о существовании Гермионы и вдруг захотели переехать в Австралию - что и сделали. Браво!!!! Девочка далеко пойдет. Прямо Том Риддл в лучшие годы...
А Рон, Фред, Джордж и Артур переколдовали фамильного упыря Уизли, чтобы тот выглядел, как Рон - на случай появления УпСов.
Далее выясняется, что Гермиона нашла книги о хоркруксах, которые Дамблдор изъял из хогвартсской библиотеки, но не уничтожил. Обсуждаются способы разрушения хоркруксов.
Далее продолжается подготовка к свадьбе, приезжают родители Флер, мистер Уизли подпадает под очарование мадам Делакур и постоянно смеется дурацким смехом...

Седьмая глава

Утром в день рождения Гарри снится сон - во сне он видит человека, который ответит ему на вопросы, но его будит Рон.
Выясняется, что Гарри называл во сне имя - Грегорович. Он не знает, кто это, но уверен, что это за границей, и Волдеморт ищет этого человека.
Потом Гарри целуется с Джинни. Их застает Рон и наезжает на Гарри, что тот морочит голову его сестре, после того, как бросил ее.
Вечером начинается праздничный ужин, но мистер Уизли присылает патронуса, что с ним будет министр магии. Люпин и Тонкс спешно исчезают, не объясняя причин. Скримджер хочет поговорить с Гарри, Роном и Гермионой наедине. Речь идет о завещании Дамблдора. Он допрашивает трио, почему Дамблдор именно им из всех студентов оставил наследство, и явно что-то подозревает.
Рону достается зажигалка, которая гасит фонари, Гермионе - сборник детских сказок, а Гарри - снитч и меч Гриффиндора, но меч Скримджер отказывается отдавать. Возникает скандал, Скримджер уходит.
После ужина трио уединяется в спальне. Гарри уже знает, что снитч - тот самый, который он поймал на самом первом своем матче, когда почти проглотил его. Он опять кладет снитч в рот - на том появляется надпись: I open at the close (примерно - "Я открываюсь при закрытии", или как-то так, пока из контекста непонятно). Но это и все. Трио не может понять, что это значит.
Потом обсуждаются волшебные и магловские детские сказки.

Итак, глава восьмая.

Собственно описание волшебной свадьбы, что уже само по себе интересно.
Гарри на свадьбе под маскировкой, его выдают за одного из родственников Уизли. Фред и Джордж обхаживают родственниц Флер, "чтобы помочь им понять наши английские обычаи". Люпин объясняет Гарри, почему они так быстро ушли тогда с Тонкс, - Министерство сейчас очень против оборотней, так что...
Появляется папа Луны - Ксенофилиус Лавгуд (ах, какое говорящее имя!). Луна изучает гномов, а мы знакомимся с тетушкой Мюриэль - она всех критикует и не любит маглорожденных.
А дальше - фанфары - прибывает Крам, которого пригласила Флер. Рон, естественно, не рад его видеть.
Начинается обряд. Тот самый чиновник, что выступал на похоронах Дамблдора, спрашивает: "Согласны ли вы, Уильям Артур, взять в жены Флёр Изабель"... "...тогда объявляю вас соединенными до конца ваших дней" (bonded for life). Дождь из серебряных звезд сыпется на Билла и Флер.
Потом начинаются танцы. Рон уводит Гермиону танцевать, подальше от Крама. А Крам куда больше заинтересован Лавгудом-старшим - оказывается, тот носит на груди знак Гриндельвальда (что-то вроде треугольного глаза; ой, что-то это мне напоминает )).
Гарри вспоминает, что у Крама палочка работы того самого Грегоровича и начинает расспрашивать о нем. Крам говорит, что Грегорович ушел в отставку несколько лет назад.
(А, я забыла сказать в одной из предыдущих глав - Гарри видит в видении, как Лорд пытает Олливандера, поскольку тот сказал ему, что с Гарри поможет справиться замена палочки, а этого не произошло. Т.е. теперь Лорд ищет другого wandmaker)
Потом к вечеру уже все напились, Фред и Джордж исчезли в ночи с парой кузин Флер, а Гарри разговаривает с Элфиасом Доджем (тем самым, что опубликовал хвалебные воспоминания о Дамблдоре в "Пророке"). Гарри спрашивает, верны ли те темные слухи о Дамблдоре, что намерена опубликовать Рита в биографии директора. Додж с негодованием все отрицает, но тут приходит тетя Мюриэль и начинает рассказывать о "темных пятнах" в биографии Дамблдора - что его сестра была сквибом, что мать держала ее чуть ли не запертой в подвале. Как умерла Ариана, никто не знает, но почему-то Аберфорт на похоронах затеял драку и сломал брату нос, кричал, что это Альбус виноват в ее смерти...
Гарри ошеломлен, но это еще не все - выясняется, что Дамблдоры жили в Годрик Холлоу! Переехали туда после ареста Персиваля. А ведь Дамблдор никогда ему не говорил об этом ничего...
Но подумать как следует Гарри не успевает, потому что появляется патронус от Кингсли:
"Министерство пало. Скримджер мертв. Они идут".

Глава девятая.

На свадьбе вспыхивает паника. Гарри, Рон и Гермиона аппарируют на Тоттенхем-Корт-Роуд. Гарри хочет вернуться, но Гермиона говорит, что УпСы ищут его, и если он будет там, для остальных это будет еще опаснее. На них пялятся маглы, потому что они все еще в вечерних мантиях, но запасливая Гермиона взяла им одежду и гаррину мантию-невидимку. Все это, а также книги, у нее в уменьшенном виде в сумочке - она собрала вещи заранее, именно на случай, если надо будет бежать.
Они находят пристанище в ночной кафешке. Гарри под мантией-невидимкой. Все нормально, но потом двое других посетителей - по виду рабочие - оказываются УпСами и нападают на них (кстати, мы видим применение взрывного заклятия - хорошо, чудесно )). Детям удается их заступефаить. Это Долохов и некий Торфинн Роул. Рон предлагает их убить, Гарри решает просто стереть им память (естественно, это делает Гермиона). Но весь вопрос в том, как они нашли трио. Видимо, на Гарри все еще маячок, и новые УпСы могут появиться в любую минуту.
Троица решает отправиться на Гриммо. Прикол (из предыдущих глав) в том, что после смерти Дамблдора все, кому он сообщал адрес, по очереди становятся тайнохранителями (это уже читерство со стороны Роулинг, кстати). Т.е. и Снейп может туда попасть. Правда, Моуди поставил защиту на этот случай, но... Тем не менее, трио решает, что выхода нет.
На Гриммо никого нет, кроме нескольких ловушек, поставленных Моуди. Приходит патронус от мистера Уизли: "Семья в порядке, не отвечайте, за нами следят". А у Гарри опять болит шрам. Гермиона упрекает его, что он не сопротивляется связи с Волдемортом. Гарри убегает в ванную, ему плохо. У него очередное видение - Лорд недоволен тем, что УпСы упустили Поттера. Там еще что-то о Драко, но страница снята плохо, ничего не разобрать.
Гарри вздрагивает от стука в дверь, но это всего лишь Гермиона, которая принесла ему зубную щетку.

Глава десятая.

Гарри просыпается на Гриммо. Гермиона спит на диванных подушках, Рон на полу, их руки рядом, Гарри думает, что они, наверное, заснули, держась за руки *всхлипывает*
Гарри думает о случившемся, о том, почему Дамблдор ничего ему не говорил. Чтобы отвлечься, отправляется бродить по дому. В доме следы обыска - кто-то тут побывал. Находит спальню Сириуса - там фотография мародеров на стене, на полу распотрошенные книги. В одной из них - "Истории магии" - лежит письмо от Лили. В нем она благодарит за подарок на день рождения Гарри (игрушечная метла). В гостях у них была Батильда Бэгшот, автор той самой "Истории магии" (в предыдущих главах тетя Мюриэль упоминала, что она тоже живет в Годрик Холлоу). Лили пишет, что Петтигрю приходил на уикэнд, но был очень подавлен из-за Маккиннонов, и что она сама долго плакала, когда узнала (т.е. теперь мы примерно знаем дату ликвидации Маккиннонов, кстати). Лили и Джеймс никуда не выходят, потому что мантия-невидимка Джеймса все еще у Дамби. А потом Бэгшот рассказывала какие-то неприятные истории о Дамблдоре... Письмо обрывается.
Гарри перечитывает почерк матери. Она писала букву g так же, как он. Значит, у них был кот... наверное, он погиб в тот же Хэллоуин... они знали Батильду... Зачем Дамблдору была мантия - он же и так умеет становиться невидимым? Он обыскивает комнату Сириуса, находит свою фотографию на игрушечной метле, но второй странички письма Лили нет - кто-то его забрал.
Прибегают Рон и Гермиона - они проснулись, встревожились и стали искать Гарри. Он пересказывает им то, что говорила тетка Мюриэль, показывает письмо и говорит, что хотел бы пообщаться с Бэгшот - та все еще жива и живет в Годрик Холлоу. Гермиона убеждает Гарри, что он не должен верить людям вроде тетки Мюриэль или Риты Скитер.
По дороге в кухню Гарри замечает, что рядом со спальней Сириуса - вторая дверь с надписью "Не входить без разрешения Регулуса Арктуруса Блэка". Так выясняется, кто такой Р.А.Б. В спальне Регулуса Гарри находит фотографию слизеринской квиддичной команды - Регулус был ловцом.
Трио начинает искать медальон, но в комнате его нет. Гермиона вспоминает, что медальон был в ящике стола в гостиной, но его выбросили. Вызывает Кричера, в надежде, что тот сохранил медальон. Кричер говорит, что так оно и вышло, но медальон украл Флетчер.
Потом Кричер рассказывает, что Регулус присоединился к Темному Лорду в 16 лет. а примерно год спустя он пришел и сказал, что Лорду нужен эльф, и Регулус предложил Кричера. Лорд отвез Кричера на остров в пещере, велел выпить жидкость из чаши, потом положил туда медальон и ушел, оставив Кричера на острове. но ведь хозяин велел Кричеру вернуться - и Кричер вернулся. У эльфов своя магия, поэтому они могут аппарировать даже в Хогвартсе и прочих защищенных местах.
Когда Кричер вернулся, Регулус велел ему спрятаться и не показываться на глаза. А потом, какое-то время спустя, попросил отвезти его в пещеру. Там Регулус выпил жидкость и подменил медальон, а настоящий велел Кричеру уничтожить. Потом Регулуса затянули инфери под воду, а Кричер вернулся домой, но не смог даже поцарапать медальон. И еще он не сказал никому, что случилось с Регулусом, потому что тот запретил об этом говорить.
У Кричера истерика. Когда он успокоился, гарри попросил его найти Флетчера и вернуть настоящий медальон. А тот, который был вместо него в чаше, дарит Кричеру на память о Регулусе. Кричер прячет медальон под одеяло в своей каморке, потом кланяется Гарри и Рону, даже пытается сделать над собой усилие, чтобы поклониться Гермионе, - и аппарирует.

Глава одиннадцатая.

Кричер не возвращается ни в тот день, ни на другой, зато на площади перед домом появляются люди в мантиях с капюшонами. Это УпСы, которые следят за домом. В дом пробирается Люпин. Он очень обеспокоен тем, что УпСам удалось вычислить трио на Тотенхем-Корт-Роуд, потому что не понимает, как это произошло. Рассказывает, что УпСы перерыли "Нору" сверху донизу в поисках Гарри, а также обыскали дома всех орденцев. Никого не убили, но сожгли дом Диггла и пытали Тонксов. На стороне УпСов сейчас Министерство, так что они могут действовать, не таясь, и потому легко взламывают все защитные заклятия орденцев. Официальный предлог для поисков Гарри - его разыскивают, чтобы допросить в связи с убийством Альбуса Дамблдора (от меня: вполне логичный ход; давно пора было ) Новый министр магии - некто Pius Thicknesse, который под империо.
Кроме того, создана комиссия по регистрации маглорожденных. Если маглорожденный не может доказать, что у него есть хотя бы один родственник-волшебник (чистокровный или полукровка), то он понесет наказание за незаконное завладение магическими способностями. Посещение Хогвартса теперь обязательно для всех детей-волшебников (раньше было добровольное), но сначала они должны доказать свой Blood Status (происхождение).
Гермиона спрашивает о Тонкс, Люпин холодно отвечает, что та в полной безопасности в доме родителей. Потом неохотно признается, что у нее будет ребенок. Сам Люпин уговаривает трио взять его четвертым, хотя они не рассказывают ему, что у них за миссия, порученная Дамблдором. Гарри возмущен тем, что Люпин хочет бросить жену с ребенком. Люпин говорит, что женитьба была ошибкой - он сделал изгоями и саму Тонкс, и ребенка. Гарри говорит, что Люпин обязан защищать жену и ребенка, как Джеймс, а он вместо этого хочет сбежать. "Я никогда бы не поверил, что человек, который научил меня отгонять дементоров, - трус".
Люпин отшвыривает Гарри заклятьем и уходит. Гермиона и Рон упрекают Гарри, того мучают угрызения совести, но он считает, что если это побудит Люпина вернуться к жене, то оно того стоило.
Потом Гарри читает в "Пророке" отрывок из биографии Дамблдора пера Риты Скитер - как семья переехала в Годрик Холлоу после ареста отца, как мать не общалась ни с кем из новых соседей. Соседи думали, что в семье только два мальчика; Ариану никто не видел, ее выводили гулять только ночью, и ее случайно увидела Бэгшот.
Гарри не знает, что думать об этом всем, но тут возвращается Кричер и притаскивает Флетчера. Флетчер признается, что медальон был у него, но его отобрали. Когда Флетчер торговал барахлом из-под полы в Косом переулке, к нему подошла женщина из Министерства и потребовала предъявить лицензию на торговлю артефактами. Поскольку лицензии не было, она хотела оштрафовать Флетчера, но потом взяла в качестве взятки медальон и ушла.
У этой женщины был бант (?) на голове, и она была похожа на жабу.


Глава двенадцатая

Август идет своим чередом, за домом на Гриммо продолжается слежка. А в доме теперь все сверкает. Кричер в белоснежном полотенце отдраил весь дом, а с Гарри обращается как преданный, но ворчливый старый слуга - напоминает, чтоб тот помыл руки перед обедом, и т.д. В "Пророке" - статья, что Снейп становится директором Хогвартса, Амикус Кэрроу - преподавателем ЗОТИ, а Алекто - магловедения.
Трио планирует вылазку в Министерство, чтобы найти Амбридж - Гарри под мантией-невидимкой следил за входом, но Амбридж, видимо, использует каминную сеть. Зато он видел мистера Уизли - с тем на вид все в порядке. В Министерство теперь запрещено аппарировать, а к каминной сети подключены дома только главных сотрудников. Чтобы попасть в Министерство, нужен жетон.
Еще мы узнаем, что имя Гермионы в списке маглорожденных, которые не явились на регистрацию, а за Гарри назначена награда в 10 тысяч галлеонов.
У Гарри очередное видение - Лорд ищет Грегоровича.
Утром следующего дня детки устраивают засаду у Министерства, рано утром, пока еще нет служащих. они оглушают Мафальду Хопкирк, Гермиона выпивает ее оборотку. Потом появляется работник службы обеспечения Министерства (magical maintenance), некто Кэттермоул. Она угощает его под видом Мафальды одной из конфеток братьев Уизли, тому становится плохо, Гермиона убеждает его не идти на работу, а отправиться к врачу, тем временем незаметно вырывает у него волосок. Он уходит, а его оборотку выпивает Рон. Потом оборотку приносят для Гарри - какого-то здоровяка с бородой, Рон и Гермиона не знают, кто это.
В Атриуме Рона тормозит один из УпСов, Яксли, желающий выяснить, почему не наведен порядок у него в кабинете. Заодно выясняется, что жена Кэттермоула, под чьей обороткой Рон, - грязнокровка, и Яксли как раз идет ее допрашивать, так что понятно, что Рон должен вылезти вон из кожи, но сделать работу, иначе они подставят Кэттермоулов - Яксли очень зол.
Трио едет в лифте. Гермиона инструктирует Рона. Гарри из случайного разговора узнает, что его зовут Альберт Ранкорн.
Потом в лифт входит Амбридж.


Глава тринадцатая.

Амбридж как раз направляется на заседание комиссии по регистрации маглорожденных и берет с собой Гермиону-Мафальду, чтобы вести протокол. Гарри под мантией-невидимкой отправляется искать кабинет Амбридж, ругая себя, что они потратили столько времени на составление плана, но не подумали, что будут делать, если придется разделиться.
На двери кабинета Амбридж закреплен магический глаз, который когда-то принадлежал Моуди. Гарри устраивает отвлекающий взрыв, чтобы никто не заметил, как он вскрывает дверь. Гарри обыскивает кабинет, находит досье на Уизли, который подозревается в контакте с "Нежелательным Номер Один", а из плаката на стене узнает, что "Нежелательный Номер Один" - он сам.
Не найдя медальона, Гарри покидает кабинет Амбридж. Встречает Рона-Кэттермоула у лифта. В лифте они сталкиваются с Артуром Уизли. Далее совершенно потрясающий разговор - как Рон говорит с отцом, не глядя тому в глаза, чтоб тот его не узнал по взгляду.
Рон отправляется разбираться с кабинетом Яксли, а Гарри идет, чтобы вызвать Гермиону из зала заседаний в подвале - им нужно выбираться из Министерства. В коридоре у зала заседаний сидят на скамейке маглорожденные, ожидая, пока их вызовут. Их охраняют дементоры. На глазах у Гарри осужденного грязнокровку забирают в Азкабан.
Потом вызывают Мэри Кэттермоул, Гарри входит в зал заседаний вместе с ней под мантией-невидимкой. Амбридж ведет допрос, на шее у нее медальон. Гермиона делает ей комплимент насчет него - Амбридж отвечает, что это старая семейная реликвия, доставшаяся от Селвинов, с которыми Амбридж в родстве. Гарри так возмущен ее враньем, что ступефаит ее. Остальные видят только руку с палочкой в воздухе. Гарри ступефаит Яксли, Гермиона забирает медальон. Потом Гарри отгоняет дементоров от Мэри Кэттермоул, советует ей возвращаться домой, брать детей и уезжать из страны или просто прятаться, то же самое говорит и ожидающим допроса маглорожденным - мол, такая новая официальная позиция (Гарри-то все еще под обороткой Ранкорна, чиновника, который преследует Нежелательных). К ним присоединяется Рон. В Атриуме уже блокируют выходы, но Гарри пользуется своим статусом, чтобы добиться, чтобы их вместе с маглорожденными выпустили.
Все равно начинается сумятица, им с трудом удается аппарировать, но уже на входе в дом на площадь Гриммо (где нужно аппарировать точно на верхнюю ступеньку крыльца, чтобы их не заметили наблюдатели) что-то происходит - вспышка красного света, и темнота...



Глава четырнадцатая.

Трио выбрасывает не на Гриммо, а в какой-то лес. Оказывается, Рон при аппарации "располовинился" (splinched). Гарри всегда думал, что это смешно, а оказалось - ничего подобного. У Рона весь левый бок в крови, Гермиона ухаживает за ним. Аптечка у нее тоже предусмотрительно с собой, в сумочке
Выясняется, что когда они аппарировали, Яксли уцепился за Гермиону. Она успела отбросить его, но это было уже внутри защитных чар Гриммо, а поскольку после смерти Дамблдора они все тайнохранители, Яксли теперь знает тайну, и на Гриммо возвращаться нельзя. Гарри с тоской думает о Кричере, который их ждет, и о том, что с ним теперь будет.
А место, куда они аппарировали, - лес, где проводился когда-то финал Кубка мира по квиддичу. Гарри считает, что надо уходить, - боится, что их найдут, как тогда в Лондоне. Но Гермиона считает, что надо остаться, - тогда можно будет хотя бы поставить защитные чары. Они ставят палатку.
Рон требует, чтобы никто не произносил имя Волдеморта, на всякий случай. "Можно же проявить какое-то уважение к Сами-Знаете-Кому?". (Странная фраза - наверное, выстрелит в дальнейшем)
Медальон у них с собой; Гарри кажется, что там бьется маленькое металлическое сердце. Но как его открыть, а тем более уничтожить, пока непонятно.
Ночью они по очереди несут вахту. У Гарри очередное видение - Лорд нашел Грегоровича и что-то у него требует, а тот отвечает, что это "что-то" украдено. В воспоминаниях Грегоровича Лорд видит вора - красивого молодого парня со светлыми (в оригинале "золотыми") волосами, сидящего на подоконнике, как птица. Лорд спрашивает, как зовут вора, Грегорович отвечает, что не знает, и Лорд убивает его. Гарри кажется, что этого вора он уже когда-то где-то видел, но он не может вспомнить, когда и где.


Глава пятнадцатая.

Утром Гарри хоронит в лесу глаз Моуди - все, что от того осталось, - троица убирает следы своего пребывания и аппарирует в какой-то маленький городок. Там они опять ставят палатку, защитив ее антимагловскими чарами. Гарри чувствует дементоров, но понимает, что почему-то не может вызвать патронус, так что они даже не могут выйти купить еды. Потом Гермиона снимает с него хоркрукс, и Гарри сразу становится легче. Они переносят палатку на поле у магловской фермы, откуда воруют яйца и хлеб (Гермиона честно оставляет деньги под кормушкой для кур).
Рон становится раздражительным, жалуется, что у них нет еды, требует, чтобы Гарри и Гермиона строили планы и придумали, что делать дальше. Обсуждение, где бы Волдеморт мог спрятать хоркруксы.
На следующий день трио даже навещает Лондон под мантией-невидимкой - место, где был приют. Но его давно снесли, там офисное здание, да и вряд ли Волдеморт стал бы там прятать хоркруксы.
Проходят дни, трио каждый день перемещается куда-то, каждые 12 часов передают хоркрукс друг другу. Гарри ни о чем не может думать - у него перед глазами все время лицо вора, того, что что-то украл у Грегоровича. Рон и Гермиона о чем-то совещаются у Гарри за спиной. Гарри считает, что хоркруксы могут быть в Хогвартсе, но остальные с ним не согласны.
Однажды вечером Рон и Гермиона ссорятся - Рон недоволен тем, что еда невкусная (он не в настроении, как всегда, когда на нем хоркрукс), Гермиона предлагает ему искать еду и готовить самому. Гарри слышит какие-то звуки.
Оказывается, что рядом с ними разбили лагерь гоблины, скрывающиеся от Министерства. к ним присоединились беглые маглорожденные - Тед Тонкс и Дин Томас, однокурсник Гарри, Рона и Гермионы, а также Дирк Крессвелл (бывший глава Управления по отношениям с гоблинами), сбежавший по пути в Азкабан.
Из подслушанного разговора троица узнает, что в Хогвартсе несколько учеников, в том числе Джинни, пытались украсть меч Гриффиндора из кабинета директора, но их поймал Снейп. Снейп отправил меч в Гринготтс, но гоблины определили, что это подделка - настоящий меч Гриффиндора где-то совсем в другом месте. Однако, поскольку они не хотят подчиняться волшебникам, они не стали сообщать УпСам об этом факте.
Гермиона вспоминает, что у нее в сумочке уменьшенный портрет Финеаса Найджеллуса из дома на Гриммо. В свое время, боясь, что Снейп как новый директор принудит его к шпионажу, она сняла портрет и спрятала его в сумочку, чтобы он при всем желании ничего не мог увидеть. Сейчас она вынимает его и спрашивает, кто мог бы подменить меч Гриффиндора. Блэк ничего об этом не знает - в последний раз он видел меч, когда Дамблдор использовал его, чтобы сломать кольцо. Становится ясно, что меч может разрушать хоркруксы. Однако куда Дамблдор его спрятал?
Но тут Рон начинает скандалить - он недоволен, что время идет, все плохо, а они пока ничего не достигли. Скандал разгорается, Рон снимает медальон, швыряет его на стул и дизаппарирует. Гермиона остается.



Глава шестнадцатая.

Утром Гарри и Гермиона завтракают в молчании. Гарри переживает случившееся, у Гермионы глаза красные, будто она всю ночь не спала. Они продолжают перемещаться каждый день на новое место, но на этом и все. Никаких новостей. Гарри понимает, что Рон был прав - он, Гарри, действительно не знает, что делать дальше. Их временами навещает на портрете Финеас Блэк, по его намекам они понимают, что в Хогвартсе что-то вроде тихого бунта, как при Амбридж. Но они предпринимают много усилий, чтобы Блэк не узнал, где они находятся - Гарри по-прежнему в розыске.
Уже близится Рождество. Гермиона коротает дни, читая сказки, и над одной находит рисунок чернилом на полях - тот самый треугольный глаз, символ Гриндельвальда. Гарри говорит ей, что хотел бы все же отправиться в Годрикову Лощину. Гермиона соглашается и говорит, что Дамблдор мог спрятать меч там, - в этой магической деревне родился Годрик Гриффиндор и в свое время там же был откован первый снитч. А еще там живет Батильда Бэгшот.
Гарри отправился бы туда сразу же, но Гермиона заставляет его сначала отработать аппарацию/дизаппарацию вдвоем под мантией-невидимкой, а заодно собирает коллекцию волос магглов (в магазинах) для оборотного зелья. В Годрикову Лощину они являются под обороткой магла средних лет и его жены. Как раз канун Рождества - Гарри забыл об этом, они потеряли счет времени.
Они отправляются на местное волшебное кладбище за церковью, видят там могилу Кендры Дамблдор (матери Дамблдора) и ее дочери Арианы, с надписью "Где сокровище ваше, там и сердце ваше". Гарри не понимает, что это значит
[Библию бы почитал хоть разок... Евангелие от Матфея, гл. 6, стих 21. - От меня]
Потом Гермиона находит могилу с треугольным глазом. Но Гарри упорно ищет родителей. Наконец Гермиона находит могилу Джеймса и Лили.
Надпись на их камне гласит: "Последний же враг истребится - смерть". Гарри говорит, что это странно - это же идея Пожирателей. Гермиона не соглашается: это в другом смысле - жизнь после смерти.
[Она не ошиблась - цитата на камне взята из Нового Завета, Первое послание ап. Павла к Коринфянам, гл. 15, стих 26. - От меня]
Гарри смотрит на засыпанную снегом могилу, Гермиона держит его за руку. Потом она наколдовывает букет роз, Гарри кладет его на могилу, и они уходят.


Очень "атмосферная" глава. И после нее у меня уже нет сомнений, что это Роулинг...
Да, кстати - тут мы узнаем даты рождения Джеймса и Лили.
Джеймс - 27 марта 1960 года, Лили - 10 (?) января
у Лили число плохо видно


Глава семнадцатая.

Выходя с кладбища, Гарри и Гермиона замечают, что кто-то следил за ними - снег сброшен с куста. Они надевают мантию-невидимку и отправляются искать дом Батильды. Проходят мимо переполненного паба. Потом видят полуразрушенный, оплетенный дом Поттеров. Доска на входе в дом гласит, что тут погибли Лили и Джеймс Поттеры, а дом, невидимый для маглов, остается памятником для них. Вокруг - надписи-граффити: "Удачи, Гарри, где бы ты ни был", "Гарри, мы с тобой"...
В этот момент к ним подходит старая женщина. Она не видит их под мантией, но смотрит туда, где они стоят. "Вы Батильда?" - спрашивает Гарри. Женщина кивает.
Она приводит их к себе домой. Там плохо пахнет, как часто у стариков. При свете видно, что на глазах у нее катаракта, и она уже очень старая, даже почти не может колдовать. У нее много фотографий. На одной Гарри видит того самого светловолосого вора и вдруг вспоминает, где он его уже видела, - в книге Риты Скитер "Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора", где тот стоял рядом с Дамблдором-подростком. Но Батильда не отвечает на вопросы, только жестами показывает, чтобы Гарри поднялся с ней наверх, один. По дороге Гарри берет фотографию и кладет ее в карман.
Наверху, где воняет еще хуже, Батильда спрашивает: "Ты Поттер?". Гарри отвечает, что да. В этот момент у него вспышка-видение: голосом Лорда он говорит где-то: "Задержи его!". Но тут же опять оказывается в комнате Батильды.
Она жестом показывает ему что-то на столе. Гарри видит там ножны меча, рубин... Но в этот момент тело Батильды странно вздрагивает, из ее шеи выползает огромная змея.
Завязывается схватка; Гермиона спасает Гарри от змеи; по боли в шраме он чувствует приближение Лорда; в комнате все приходит в хаос, Гарри выпрыгивает из окна, таща за собой Гермиону; и одновременно видит себя из того же окна глазами Лорда...
Дальше идет кусок воспоминаний Лорда - как он подходит к дому Поттеров, как видит через окно Джеймса, играющего с Гарри, как он входит в дом, убивает Джеймса, потом Лили, забаррикадировавшуюся в детской, потом пытается убить ребенка, стоящего в кроватке... Боль, страшная боль...
Одновременно Лорд видит себя в доме Батильды. Змея ползает по полу, заваленному осколками посуды. И тут Лорд замечает потерянную Гарри фотографию. Фотографию того самого вора, которого он искал...
Гермиона будит Гарри, и он открывает глаза. Оказывается, прошло уже несколько часов. Они в палатке. Хоркрукс так впился в грудь Гарри, что Гермионе пришлось срезать его заклятьем. Еще Гарри укусила змея, но Гермиона промыла рану и залечила.
Гарри говорит, что Батильда, наверное, давно была мертва. Змея была внутри нее. потому она и не хотела говорить при Гермионе, потому что говорила на парселтанге, а Гарри этого даже не заметил. Змея сразу же сообщила Лорду, который и велел задержать Гарри до его прихода.
Гарри спрашивает: "Где моя палочка?".
Гермиона с виноватым видом показывает палочку, сломанную почти пополам, которая держится на одном лишь волоконце из пера феникса. Гермиона пытается починить ее, Reparo вроде бы срабатывает, но при первом же заклятии палочка опять разламывается.
Олливандера нет, новую палочку взять неоткуда...
Гарри внешне беззаботно говорит: "Что ж, я буду брать твою, когда буду нести вахту". Потом оставляет Гермиону и выходит, мечтая только об одном - оказаться подальше от Гермионы.


Глава восемнадцатая.

Утром Гарри просыпается обессиленным, чувствуя, что палочка уже его не защищает, и злится на Дамблдора, что тот не оставил ему никаких подсказок, кроме бесполезного снитча.
Гермиона приносит ему чашку чая и книгу Риты Скитер, которую позаимствовала из гостиной Батильды Бэгшот. Гарри ищет ту самую фотографию и почти сразу находит. Под фотографией подпись: "Альбус Дамблдор, вскоре после смерти матери, со своим другом Геллертом Гриндельвальдом".
Далее излагается история - 18-летний Дамблдор, окончивший Хогвартс отличником, старостой школы, с кучей наград (идет перечисление), собирается с Элфаесом Доджем в путешествие, когда приходит сова с известием о смерти его матери. По официальной версии, Дамблдор вернулся домой, чтобы позаботиться о брате - юном хулигане. В реальности они почти не виделись. Дамблдор вернулся, чтобы следить за сестрой, жившей под замком. О существовании Арианы знали лишь немногие друзья, которые, как Додж, с легкостью удовлетворялись историей о ее "хрупком здоровье".
Одним из таких друзей семьи была Батильда Бэгшот. Именно к ней погостить в то лето приехал внучатый племянник Геллерт Гриндельвальд. Гриндельвальд учился в Дурмштранге и был не менее блестящим учеником, чем Дамблдор, но посвятил себя сомнительным экспериментам и в 16 лет был отчислен.
У Бэгшот он познакомился с Альбусом. Далее приводится копия письма Дамблдора, сохранившегося у Бэгшот:

"Геллерт,
твоя идея насчет того, что волшебники должны доминировать над маглами ради собственного блага маглов, - это, мне кажется, ключевой пункт. Да, мы получили могущество, и да, это могущество дает нам право управлять, но она же налагает на нас ответственность. Это должен быть краеугольный камень, на котором мы строим. Когда у нас появятся противники (а они появятся), это станет основой наших контраргументов. Мы берем власть РАДИ БОЛЬШЕГО БЛАГА. Отсюда следует, что, встречая сопротивление, мы должны использовать силу ровно столько, сколько необходимо, и не более. (Это была твоя ошибка в Дурмштранге. Но я не жалею - если бы не это, тебя бы не отчислили, и мы бы не встретились).
Альбус"

[перевод сокращенный]

Далее рассказывается со слов Батильды Бэгшот, что Геллерт был у Дамблдоров, когда умерла Ариана. К Бэгшот он вернулся потрясенным и сказал, что должен уехать. Альбус тоже был потрясен, и Аберфорт в той же степени, потому и затеял драку на похоронах.
Далее Рита в книге задается вопросом - что там на самом деле произошло, что Гриндельвальд, известный в Дурмштранге своими нападениями на соучеников, которые чуть не закончились фатально, был вынужден спешно уехать? Вправду ли они с Дамблдором с тех пор не виделись? Почему Дамблдор целых пять лет войны откладывал собственную встречу с Гриндельвальдом?
И как же умерла Ариана?

В этом месте Гермиона отбирает книгу у Гарри, напуганная выражением его лица. А у Гарри все рушится, вся вера в Дамблдора. Гермиона напоминает ему, что Рите верить опасно. Но ведь лозунг "Ради большего блага" и вправду стал лозунгом Гриндельвальда. Это было написано даже над входом в Нурменгард, гриндельвальдовской тюрьмы для оппозиционеров.
Гермиона убеждает Гарри, что Дамблдор с годами изменился и осознал свои ошибки, и что сам Гарри злится только потому, что Дамблдор ему не рассказывал о себе таких вещей. Гарри отвечает, что так и есть - Дамблдор всегда призывал его рисковать собой, но никогда ничего не объяснял, никогда не говорил всей правды. "Он любил тебя", говорит Гермиона. "Я не знаю, кого он любил, - отвечает Гарри, - но точно не меня".


Глава девятнадцатая.

Утром Гарри и Гермиона дизаппарируют в лес под названием Dean (Forest of the Dean), где Гермиона когда-то отдыхала с родителями. Ночью Гарри заступает на вахту, но чувствует себя тревожно, вздрагивая от малейшего шума. Внезапно среди деревьев появляется яркий серебряный свет. Это белая олениха. Гарри внезапно чувствует себя так, словно ждал ее все это время, - они договорились встретиться, но он об этом забыл. Олениха словно зовет его за собой, отступая в тень деревьев. гарри понимает, что это безумие, но все равно идет за ней.
В глубине леса она исчезает. Перед Гарри маленький замерзший пруд. Подо льдом мерцает что-то похожее на серебряный крест. Присмотревшись, Гарри понимает, что это меч Гриффиндора.
Однако его не удается извлечь с помощью акцио. Гарри вспоминает, что только истинный гриффиндорец может взять этот меч, а гриффиндорцев отличают храбрость, самообладание и благородство. Стуча зубами от холода, он начинает раздеваться. Думает, причем тут благородство, - ну разве что притом, что он не заставляет Гермиону лезть вместо себя в воду
Он разбивает лед заклятьем и ныряет, но под водой цепочка медальона начинает его душить, и Гарри почти тонет. Кто-то его вытаскивает, но, судя по тяжелым шагам, это не Гермиона.
- Ты свихнулся? - спрашивает кто-то.
Гарри поднимает голову и видит Рона, в мокрой одежде, с мечом Гриффиндора в одной руке и медальоном на порванной цепочке в другой.
- Какого черта ты не снял это, перед тем, как нырять?
Гарри так рад видеть Рона, что боится, как бы тот опять не исчез. Но выясняется, что это не Рон послал патронуса в виде оленихи. Рон рассказывает, что искал Гарри и Гермиону в лесу несколько часов, потом появилась олениха и привела его к пруду. Он видел какое-то движение в лесу, но не рассмотрел, кто или что это было.
Выяснить, настоящий ли меч, можно только одним способом. Хоркрукс словно чувствовал это, вот и пытался задушить Гарри. Рон отдает Гарри меч, но тот отказывается - Рон достал меч из озера, Рон должен и сделать это. Гарри хочет открыть медальон, заговорив с ним на парселтанге, чтобы Рон тут же ударил мечом. но Рон признается, что не может, - хоркрукс влиял на него сильнее, чем на остальных, когда он его носил.
Но Гарри его убеждает, а потом открывает хоркрукс. Внутри - глаз, живой, темный и красивый глаз Тома Риддла. У Рона дрожат руки, но прежде чем он успевает нанести удар, хоркрукс начинает говорить.
"Я видел твое сердце, и оно принадлежит мне. Я знаю твои желания и твои страхи. То, чего ты хочешь, может осуществиться, но и то, чего боишься, - тоже. Нелюбимый сын матери, которая хотела дочь... Нелюбимый девушкой, которая предпочла твоего друга... Вечно второй..." [перевод сокращенный]
Из медальона появляются призрачные образы Гарри и Гермионы, обнявшихся. "Не возвращайся, кому ты нужен", - повторяют они Рону. Потом Рон замахивается мечом, гарри бросается в сторону, увидев в глазах Рона красноватый отблеск - но Рон всего лишь разрушает медальон.
Гарри говорит Рону, что Гермиона неделю плакала, когда он ушел, что сам Гарри любит ее только как сестру. Рон говорит, что был дураком. они возвращаются в палатку и будят Гермиону. Вместо того, чтобы кинуться на шею любимому, Гермиона объясняет Рону, какая он огромная задница. Следует бурное выяснение отношений, хотя гарри пытается их примирить - но быстро понимает, что тогда он тоже огребет. Рон в свое оправдание рассказывает, как хотел сразу же вернуться обратно, но нарвался на толпу snatchers - людей, которые выискивают скрывающихся маглорожденных, чтобы сдать их в Министерство за вознаграждение. Потом, избавившись от них, он вернулся, но Гарри с Гермионой уже не было. Он нашел их благодаря зажигалке, доставшейся от Дамблдора - свет из нее вошел в него и привел его к Гарри и Гермионе [в оригинале это тоже довольно тупо звучит ))].
Потом Гарри рассказывает Гермионе об уничтожении хоркрукса, не упоминая, что тот говорил с Роном. Рон, как выяснилось, принес Гарри запасную палочку. Заканчивается глава трогательно - Рон вытаскивает из рюкзака пижаму и ложится спать


Глава двадцатая.

На следующий день Рон и Гермиона все еще дуются друг на друга, так что Гарри чувствует себя единственным, кто не в трауре на похоронах. Он пересказывает Рону историю их странствий, а Рон рассказывает ему о Табу. Оказывается, имя "Волдеморт" заколдовано - именно из-за того, что оно было произнесено, УпСы и нашли троицу на Тоттенхем-Корт-Роуд.
Гарри тренируется, увеличивая и уменьшая паука [паук на улице зимой!!! это очень сильное колдунство]. Потом они возвращаются в палатку. Рон привез с собой радиоприемник - там есть одна станция, которая рассказывает людям правду, но только по ночам, поскольку передатчик постоянно меняет месторасположение, чтоб не засекли. Гермиона говорит, что хочет повидать Лавгуда-старшего, чтобы узнать точное значение треугольного глаза - это ведь не символ Гриндельвальда, он существовал задолго до него [понятно, откуда списано - свастика, в конце концов, тоже очень древний символ, еще из бронзового века]. Гарри сомневается - не выйдет ли опять, как в Годриковой Лощине? - но Гермиона говорит, что Лавгуд на нашей стороне, его "Придира" говорит людям правду, в отличие от "Пророка".
Лавгуды живут недалеко от Оттери-Сент-Кечпол. Рон рассказывает, что на Рождество он был не дома, а у Билла и Флер, в Shell Cottage.
Дом Лавгудов бросается в глаза - он выглядит как огромный черный цилиндр. Лавгуд открывает дверь босиком и в ночной рубашке. Поначалу не хочет впускать троицу, потом все же проводит их в кухню. Кухня совершенно круглая, со спиральной лестницей посредине, и все в ней - плита, стол и т.д. - разрисовано цветами и птицами, в стиле Луны. В комнате наверху все завалено книгами и бумагами, а посредине работает старомодный печатный станок, выплевывая "Придиру".
Гермиона вступает в спор с Лавгудом насчет какого-то рога, который он считает рогом морщерогого кизляка, а она - рогом некоего Erumpent, который может взорваться от малейшего прикосновения.
Лавгуд не выказывает особого желания помогать Гарри, несмотря на то, что сам же призывал к этому в "Придире". Он идет позвать Луну, которая ловит на ручье Fresh-Water Pimpies, потом приносит напиток из Gurdyroots цвета свекольного сока. Заодно показывает свое новое изобретение, которое надевается на голову и совершенствует ум [не описываю, потому что долго].
Гермиона спрашивает, что за знак Лавгуд носил на свадьбе?
- Вы имеете в виду знак Deathly Hallows? - спрашивает он.
Конец главы.


Глава двадцать первая.

Лавгуд сообщает троице, что ничего темного в знаке "Даров смерти" (Deathly Hallows) нет. Это просто способ, по которому одни верующие (адепты, believers) узнают других, в надежде, что те помогут в Поиске (Quest).
Далее Гермиона зачитывает сказку о трех братьях, в которой, по словам Лавгуда, есть объяснение. Гермиона и Рон сказку уже знают, Гарри - нет.

Жили-были три брата, которые путешествовали однажды поздно вечером (вариант Рона - в полночь). Дошли они до широкой реки и наколдовали себе мост. Но на середине моста их встретила Смерть. Смерть была недовольна, что лишилась целых трех жертв - обычные путники, не маги, тонули в этой реке. Но она прикинулась, что поздравляет братьев, и предложила им выбрать себе награду за то, что они победили Смерть.
Старший брат попросил палочку, которая побеждала бы во всех дуэлях. Смерть взяла ветку с куста бузины у реки и сделала ему такую палочку.
Средний брат попросил способность воскрешать мертвых. Смерть дала ему камень с берега реки и сказала, что с помощью этого камня можно будет возвращать мертвецов.
Младший брат, самый скромный и самый умный, попросил возможность уйти с этого места, не будучи преследуемым Смертью. И Смерть неохотно дала ему мантию-невидимку.
Уйдя, три брата вскоре разделились.
Первый брат, спустя неделю или больше, пришел в одну деревню, там ввязался в драку и убил своего противника - у него же была непобедимая палочка. Потом он расхвастался в местной таверне. Ночью к нему, пьяному, пробрался вор и украл бузинную палочку, а ее владельцу перерезал горло. И Смерть забрала старшего брата.
Средний брат вернулся к себе домой, где жил один, трижды повернул камень в руке и вызвал из царства мертвых девушку, в которую когда-то был влюблен, но которая умерла перед свадьбой. Она явилась, но холодная, и была отделена от него, словно завесой. Наконец, обезумев от бесплодного желания, он покончил с собой, чтобы по-настоящему соединиться с любимой. И Смерть забрала и этого брата.
А третьего брата Смерть много лет не могла найти. Лишь на склоне лет он снял с себя мантию-невидимку и отдал ее сыну. А сам приветствовал Смерть, как старого друга, радостно пошел с ней, и, как равные, они покинули этот мир.

Лавгуд показывает трио, как рисуется знак. Прямая линия - это бузинная палочка. Круг на ней - камень, воскрешающий мертвых. И все накрывается, словно домиком, - это мантия-невидимка. Получается знак "Даров Смерти" (Deathly Hallows). В самой сказке этих слов нет, потому что она детская, развлекательная [фигассе у волшебников развлечения!], однако, кроме нее, есть учение о трех предметах, которые, будучи объединены, делают владельца господином Смерти. Или же ее победителем - кому как нравится.
Гермиона сомневается, что такие предметы существуют, Лавгуд говорит, что она ограниченная. Например, мантия-невидимка Смерти не просто делает владельца невидимым, но и не поддается никаким заклятиям и не теряет своих способностей со временем. Гермиона думает, что такая же мантия у Гарри. Доказать существование камня воскрешения так же трудно, как доказать, что его нет, но вот бузинную палочку, по словам Лавгуда, легко проследить. Дело в том, что для того, чтобы стать законным владельцем бузинной палочки, ее нужно отобрать у предыдущего владельца. Он перечисляет нескольких владельцев ее в древности, добавив, что кровавый след этой палочки прослеживается на страницах волшебной истории.
Гермиона спрашивает, имели ли Певереллы отношение к Дарам Смерти. Лавгуд смотрит на нее с изумлением. "А вы ввели меня в заблуждение, юная леди! Я думал, вы новичок в деле Поиска... Певереллы имеют полное отношение к Дарам!". Гермиона говорит, что видела на кладбище в Годриковой Лощине могилу со знаком Даров и с именем "Игнотус Певерелл". Выясняется, что изначальные владельцы Даров и были Певереллами - Антиох, Кадмус и Игнотус Певереллы.
Тем временем Лавгуд уходит на кухню. Троица обсуждает услышанное. Гермиона отказывается в это все верить. Обсуждаются магические суеверия и т.д. [очень интересно, но длинно] Обсуждают, кто бы что выбрал из Даров Смерти: Гермиона - мантию, Рон - палочку, Гарри - камень воскрешения.
Потом Гарри поднимается наверх, в комнату Луны, и видит там на потолке собственный портрет, а еще портреты Рона, Гермионы, Невилла и Джинни. Их соединяет что-то вроде золотой цепи, но, присмотревшись, он обнаруживает, что это много раз написанное слово "Друзья".
Но Гарри замечает, что на всем в комнате Луны лежит тонкий слой пыли, и понимает, что ее не было дома несколько недель. А ведь Лавгуд сказал, что она на ручье, и постоянно выглядывал в окно. Гарри прижимает Лавгуда к стенке, тот не знает, что сказать. Гермиона берет свежий номер "Придиры" - там портрет Гарри с объявлением о награде. Становится ясно, что Лавгуд их сдал.
Лавгуд говорит, что у него забрали Луну. Он не знает, где она и что с ней. Но ему пообещали, что все будет хорошо, если он выдаст Гарри.
Тем временем у дома уже появляются люди на метлах. Лавгуд пытается задержать трио - ему надо спасти Луну. Гарри не хочет его атаковать. Лавгуд пытается оглушить их, но те кидаются в сторону, и заклятье попадает в тот самый рог Erumpent. Раздается взрыв.
Дом заваливает осколками. Являются два УпСа - Трэверс и Селвин. Но они не хотят верить, что Лавгуд не врет, считают, что он пытался заманить их в ловушку. Они требуют представить им Поттера, если он в доме, иначе Луна не вернется.
Лавгуд поднимается наверх. Гермиона велит Рону надеть мантию-невидимку, сама берет за руку его и Гарри. Когда показывается Лавгуд, она стирает ему память и тут же удаляет часть пола. Трио проваливается на первый этаж - УпСы видят Гарри и Гермиону, но не видят Рона - сразу же после этого троица аппарирует.


Глава двадцать вторая.

Трио аппарирует в чистое поле, где Гермиона тут же начинает устанавливать вокруг них защитные заклятия. Затем обсуждается судьба Луны - жива ли она, в Азкабане ли, - и Дары Смерти. Гермиона в них не верит; Рон напоминает ей, что Тайная Комната тоже долгое время считалась легендой. Потом речь заходит о Певереллах, Гермиона сообщает, что Гонты - их потомки [что весь фандом и так знал давным-давно], а Гарри вспоминает, что видел на кольце Певереллов царапины, похожие на знак Даров Смерти. Гарри приходит в голову, что камень на кольце может быть камнем воскрешения. И что если сам он соберет три вещи - палочку, камень и мантию - воедино, то Волдеморт с его хоркруксами будет не страшен.
Гарри понимает, сам не зная откуда, что его мантия и есть та самая мантия-невидимка из истории и что Дамблдор брал ее у Джеймса Поттера, чтобы изучить. И что он сам, Гарри - потомок Игнотуса Певерелла, а камень воскрешения скрыт в снитче, который оставил Дамблдор [просто понял и понял - в тексте не объясняется, откуда; а фиг ли?]. Но тут же он понимает, что Волдеморт ищет бузинную палочку, - и тут же все радостное возбуждение пропадает.
Волдеморт явно не знает легенду о Дарах Смерти - он вырос в магловском приюте и не читал этой сказки, а среди волшебников слишком мало верящих в Дары, чтобы ему рассказать. Сам факт, что он превратил камень воскрешения в хоркрукс, говорит о том, что он не понимал его природы. И так же он искал бузинную палочку ради ее свойства всегда побеждать в дуэлях, а не ради чего-то другого.
Гермиона пытается разубедить Гарри - если бы вправду существовали Дары, и это было так важно, Дамблдор сказал бы ему. Гарри возражает - Дамблдор всегда делал так, чтобы он сам дошел до правды. "Но это не игра, - говорит Гермиона, - это не тренировка, это реальность". Надо сосредоточиться на хоркруксах и не дать увести себя в неизвестном направлении.
В следующие дни Дары Смерти становятся для Гарри навязчивой идеей, особенно учитывая, что своей новой палочкой он почти не может колдовать. Он злится на Рона и Гермиону, что они не разделяют его энтузиазма, и все время думает о том, как открыть снитч и где найти бузинную палочку.
В один из дней Рону удается поймать по радио ту самую подпольную станцию Potterwatch. По голосу они узнают ведущего - Ли Джордана. Он выходит в эфир под псевдонимом River; еще есть Royal и Romulus.
В новостном выпуске сообщают о гибели Теда Тонкса и Дирка Крессвелла. Кроме того, был убит один гоблин. Второму гоблину и Дину Томасу, видимо, удалось бежать. Также сообщается об убийстве магловской семьи из пяти человек и об обнаружении останков Батильды Бэгшот, умершей несколько месяцев назад, со следами применения темной магии.
Затем некто Royal, в котором трио узнает по голосу Кингсли, призывает волшебников защищать маглов, живущих по соседству, от произвола УпСов. Если не защищать маглов, говорит он, потом дело дойдет и до самих волшебников. Наконец выступает Romulus, в котором трио опознает Люпина [как видим, у всех говорящие прозвища: "река" у Джордана - от реки Иордан; "королевский" - у Кингсли, от king; "Ромул" - у Люпина, поскольку Ромул - брат-близнец Рема]. Он говорит, что Гарри Поттер жив и остается символом борьбы, а потом, если Гарри его слышит, просит Гарри следовать своему инстинкту, который почти никогда не ошибается.
Сообщается также, что Лавгуд-старший арестован, а Хагрид едва избежал ареста и в бегах.
Затем Rodent - не то Фред, не то Джордж Уизли - рассказывает о Сами-Знаете-Ком: говорят, он сейчас за границей, но при необходимости он может двигаться быстрее, чем Снейп, которого пугают шампунем, так что будьте осторожны, если что-то планируете, и т.д.
Завершается передача паролем на следующий раз ("Шизоглаз") и пожеланием: "Берегите друг друга. Храните веру. Спокойной ночи".
Гарри так увлечен передачей, что, забывшись, произносит имя Волдеморта. Рон орет на него, но уже слишком поздно - срабатывает вредноскоп, а снаружи доносится резкий голос:
- Вы окружены! Выходите с поднятыми руками!

Глава двадцать третья.

В последний момент Гермиона успевает направить палочку, но не на УпСов, а на Гарри. Вспышка белого света - и Гарри не может видеть.
Троицу обыскивают. "Вкусненькая девочка... какое лакомство... люблю мягкую шкурку", - Гарри узнает голос Грейбэка.
"А с твоим лицом что?" - "Покусали" (?) (Stung).
Гарри понимает, что его невозможно узнать - глаза у него так опухли, что он еле может видеть. Называет свои "имя и фамилию": Вернон Дадли.
Рон сначала пытается назваться Стэном Шанпайком, но УпСы того знают. Тогда он говорит, что он Барни Уизли. Гермиона называется Пенелопой Клируотер. Рон пытается убедить УпСов, что имя Волдеморта они произнесли случайно. Их связывают вместе с другими двумя пленниками. Один из них - Дин Томас, он узнает Гарри. Выясняется, что они попали в лапы snatchers - тех, кто ловит грязнокровок ради наживы.
Грейбэк спрашивает Гарри, на каком тот учился факультете. Тот отвечает, что на Слизерине, и даже умудряется правильно описать расположение общей гостиной. Говорит, что его отец работает на Министерство. Появляется надежда, что их отпустят, но тут при обыске находят меч Гриффиндора, а потом - фотографию Гермионы среди фотографий разыскиваемых в "Пророке". Потом находят очки Гарри, надевают их на него...
В это самое время Гарри начинает видеть мысли Волдеморта. Он отчаянно пытается закрыться, но получается плохо. Высокие стены черного замка, самая высокая башня, время лететь...
Грейбэк решает забрать пленных в Малфой-мэнор, где, по слухам, резиденция Темного Лорда. Метки у него самого нет, и потому он туда не допущен.
У Гарри продолжается видение: узкое, как щель, окно в башне, кто-то худой, как скелет, спит в комнате под одеялом... "Я так и думал, что ты придешь. Но твое путешествие было бесполезно. У меня ее нет"...
Группа аппарирует к высоким кованым воротам. Гарри чувствует, что Волдеморта тут пока нет.
Пленников втаскивают в дом, их встречает Нарцисса Малфой. Драко приехал домой на пасхальные каникулы, говорит она. Если это Поттер, он его узнает.
В зеркале Гарри впервые видит свое отражение после того, как Гермиона его заколдовала: распухшее лицо, длинные волосы. Он сам бы себя не узнал. Драко говорит, что не уверен. Так же уклончиво он отвечает насчет Рона и Гермионы. Нарцисса нервничает - она боится, что будет ошибка, и Лорд разгневается, что ему представили ненастоящего Поттера.
Далее - фанфары! - в кадре появляется Белла. Она собирается вызвать Лорда с помощью метки, но Люциус заявляет, что сделает это сам - это его дом, и в его власти... Белла говорит, что его власть кончилась, как только он лишился палочки.
Но тут Белла замечает меч и останавливает Люциуса - нельзя сейчас вызывать Лорда. Она ступефаит всех snatchers, кроме Грейбэка, и требует ответа, где они взяли меч, который должен быть в ее сейфе в Гринготтс. Потом приказывает Драко убрать оглушенных snatchers во двор и либо прикончить, либо оставить для нее. Потом приказывает Цисси посадить пленников в подземелье. Та возмущена, что Белла отдает ей приказы в собственном доме, но Белла обрывает сестру - та не представляет, в какой они все опасности. Оставляют только Гермиону - для допроса.
Грейбэк запирает пленников в подвале и уходит. Рон колотит в дверь, крича: "Гермиона! Гермиона!". Вдруг кто-то обращается к ним из темноты - это Луна. В том же подземелье, как выясняется, и Олливандер. Луна говорит, что у них припрятан гвоздь, которым можно снять веревки.
Сверху слышны крики Гермионы.
Луна снимает веревки, но сбежать все равно невозможно - подвал защищен от бегства. Гермиона кричит, не переставая. Гарри в отчаянии роется в кошельке на шее, который ему подарил Хагрид и куда он складывает всякий хлам. В осколке зеркальца видит глаза Дамблдора, просит о помощи.
Гермиона говорит, что меч - подделка. Драко приходит за гоблином, чтобы тот установил, так это или нет. Гарри просит гоблина сказать, что это подделка.
Когда гоблина уводят, в подземелье аппарирует Добби. Выясняется, что он может точно так же дизаппарировать из подземелья и взять с собой людей. Гарри просит его взять Луну, Дина и Олливандера в Shell Cottage, где живут Билл и Флер, а потом вернуться.
Сверху слышат хлопок аппарации и велят Петтигрю пойти и посмотреть, что случилось. Гарри бросается на Петтигрю, тот начинает его душить, но Гарри напоминает о долге за спасение жизни, и серебряная рука Петтигрю разжимается. Потом она начинает душить самого Петтигрю. Рон, завладевший палочкой Петтигрю, пытается ей помешать, но неудачно.
Гарри и Рон бегут вверх по лестнице и видят в гостиной Беллу, Гермиону, лежащую на полу, и гоблина. Гоблин говорит, что меч - подделка. "Отлично", - отвечает Белла.
И вызывает Темного Лорда.
В видении Гарри Волдеморт убивает старика, который говорит ему, что тот не получит палочки, которую ищет. Тем временем Белла говорит Грейбэку, что он может взять Гермиону. С криком "Не-ет!" Рон врывается в комнату и обезоруживает Беллу. Гарри ловит ее палочку и ступефаит Люциуса. Белла хватает Гермиону за горло и прижимает к нему нож, требуя от Рона и Гарри бросить палочки. Те подчиняются. Драко забирает палочки.
В этот момент потолок начинает дрожать, хрустальная люстра падает на пол и разлетается в осколки. Драко зажимает окровавленное лицо руками. Гарри, пользуясь этим, выхватывает их и ступефаит Грейбэка. Появляется Добби - это он уронил люстру. Добби обезоруживает Нарциссу. Гарри бросает палочку Рону, чтобы тот мог аппарироватьс Гермионой, а сам хватает Добби и гоблина и аппарирует с ними в неизвестность - в этот самый Shell Cottage. Но уже после аппарации замечает, что в груди Добби торчит нож Беллы.
Дальше Добби умирает на руках Гарри. Все ужасно трогательно. Занавес.

Глава двадцать четвертая.

Коттедж Билла и Флер где-то на берегу моря (Гарри слышит его шум). Рон внес Гермиону в дом; высказывается предположение, что с ней все будет хорошо (а снаружи было бы все плохо, без шансов...). Гарри страдает из-за гибели Добби. В голове у него идет прямая трансляция того, как Волдеморт наказывает оставшихся в Малфой-мэноре, но Гарри думает о Добби и потому не слишком это переживает. Заодно он выясняет (копая могилу для эльфа) в саду, что Волдеморт не может овладеть им, когда Гарри о ком-то скорбит - точно так же Лорд когда-то его покинул, когда Гарри скорбел о Сириусе.
Заодно он понимает, кто был тот старик, которого убил Волдеморт в башне Нурменгард.
Вспоминает Петтигрю, погибшего из-за крохотного импульса милосердия. А ведь Дамблдор и это предвидел...
Потом Добби одевают для похорон: Гарри заворачивает его в свою куртку, Рон жертвует носки и ботинки, Дин - шапку. Луна закрывает глаза эльфу, Гарри опускает его в могилу.
Потом все уходят, Гарри остается один. Он кладет на могилу найденный поблизости большой камень и выцарапывает на нем: "Здесь лежит Добби, свободный эльф".
Вернувшись в дом, Гарри узнает от Билла, что теперь, когда Рона видели в компании Гарри, вся семья вынуждена скрываться. К счастью, поскольку у Джинни были каникулы, она была не в Хогвартсе, а то бы ее арестовали. Все Уизли перебрались к тетушке Мюриэль - там дом под Fidelius, мистер Уизли - тайнохранитель. Дом Билла и Флер тоже под Fidelius, тайнохранитель сам Билл.
Гарри говорит, что хочет поговорить с Грифуком (гоблином) и Олливандером. В ожидании думает о том, как много предвидел Дамблдор. А что Дамблдор знал о нем, Гарри? Чего он от него хотел?
Грифук говорит, что Гарри - странный волшебник. Он сам, вручную выкопал могилу. Он спас гоблина. Необычно для волшебника.
Гарри просит о помощи - ему нужно взломать сейф Лестранжей в Гринготтсе. Гоблин утверждает, что это невозможно. Гарри объясняет, что это не для личной выгоды, а потому как бы и не воровство )
Потом гоблин опять возвращается к тому, что Гарри не такой, как остальные, кто носит палочки. Право носить палочку, говорит гоблин, всегда было предметом войн между гоблинами и волшебниками [вот и еще одна идейка подтвердилась...]. Между волшебниками и волшебными существами пропасть.
Гермиона возражает - она грязнокровка, и ее преследуют так же, как гоблинов. Рон обрывает ее, когда она называет себя грязнокровкой, но Гермиона спрашивает: "Почему нет? Грязнокровка, и этим горжусь!" [частый слоган в фиках, кстати, но обычно о полукровках].
Гарри не хочет объяснять гоблину, что именно ему нужно в сейфе, но читателю это и так понятно - там могут быть хоркруксы.
Гарри просит Олливандера починить его палочку, но тот объясняет, что с такими повреждениями это невозможно. Гарри показывает две палочки, захваченные у Малфоев. Первая - грецкий орех и сердце дракона, 12 и 3/4 дюйма - Беллатрикс. Вторая - боярышник и волос единорога, 10 дюймов - Драко. Была.
Гарри спрашивает, почему была. Олливандер объясняет, что палочка, захваченная в бою, часто меняет хозяина, так что эта палочка теперь Гарри.
Рону достается палочка Петтигрю - каштан и сердце дракона, 9 и 1/4 дюйма.
Гарри спрашивает, все ли палочки, захваченные в бою, меняют свою "лояльность". Верно ли, что есть палочка, которая переходила из рук в руки через убийство и что Волдеморт ее ищет? Олливандер потрясен тем, что Гарри это знает. Он подтверждает, что такая палочка реально существует, ее путь в истории можно проследить, и Темный Лорд верит, что она сделает его неуязвимым.
Потом Гарри пересказывает Рону и Гермионе наедине все, что он понял из рассказа Олливандера и из своих видений. Бузинная палочка была у Грегоровича, но ее украл молодой Гриндельвальд. Потом, когда он был на вершине своего могущества, его победил Дамблдор и забрал палочку. Сейчас она в Хогвартсе, и Лорд уже там, чтобы ее забрать.
"Почему же мы раньше не успели?!" - возмущен Рон. Гарри объясняет, что он понял: Дамблдор не хотел, чтобы у Гарри была эта палочка, хотя с ней Гарри и стал бы непобедимым. Нужно сосредоточиться на поисках хоркруксов.
Дальше идет видение Гарри. Лорд отсылает Снейпа в школу. Уже темно, он набрасывает на себя разиллюзионные чары и неспешно идет по пришкольной территории. Останавливается у могилы Дамблдора, раскалывает саркофаг заклятьем, видит тело Дамблдора, почти полностью сохранившееся [о, да у нас тут нетленные мощи...] и ту самую палочку в руках. Лорд берет ее.
Конец главы.
Рубрики:  остальное

Глава восьмая. Свадьба

Понедельник, 23 Июля 2007 г. 14:03 + в цитатник
Глава восьмая
Свадьба


На следующий день в три пополудни Гарри, Рон, Фред и Джордж стояли рядом с огромным белым шатром, установленным в саду и ожидали прибытия свадебных гостей. Гарри принял приличную порцию оборотного зелья и сейчас был точной копией рыжеволосого магглского паренька из местной деревушки Оттери Сент Кетчпол, у которого Фред стащил волосы, воспользовавшись призывающими чарами. По легенде Гарри должны были представить, как "кузена Барни", а благодаря великому множеству родственников Уизли, его бы никто и не заметил.

Все четверо держали в руках планы рассадки гостей, чтобы помочь прибывающим найти их места. За час до этого прибыла целая толпа официантов в белых мантиях, а вместе с ними и музыканты, одетые в золотые жакеты, и теперь все эти волшебники сидели неподалёку под деревом. Гарри видел, как с того места шёл голубой табачный дымок. Позади Гарри находился вход в шатёр, открывавший вид на ряды хрупких золотистых стульев, поставленных по обе стороны длинного пурпурного ковра. Стойки были оплетены белыми и золотыми цветами. Фред с Джорджем прикрепили огромную связку золотых воздушных шаров прямо над тем местом, где Билл и Флёр вскоре должны были стать мужем и женой. Снаружи, над травой и живой изгородью лениво кружили бабочки и пчёлы. Гарри чувствовал себя достаточно некомфортно. Магглский мальчик, чью внешность ему пришлось принять, был слегка полнее его самого, и в своей парадной мантии ему было жарко и тесно в этот солнечный летний день.

- Когда я буду жениться, - сказал Фред, оттягивая ворот собственной мантии, - обойдусь без всякой этой чепухи. Кому что нравится, тот пусть то и надевает, а на маму вообще наложу связывающее заклятие до тех пор, пока всё не закончится.

- Надо заметить, что сегодня утром она вела себя не так уж и плохо, - заметил Джордж. - Совсем чуть-чуть поплакала о том, что здесь нет Перси, но кому он нужен? Ох, чтоб меня, приготовьтесь, вон они, глядите.

У дальней границы двора одна за одной из ниоткуда появлялись яркие, красочные фигуры. Через пару минут процессия обрела очертания и начала продвигаться сквозь сад в сторону шатра. Шляпы волшебниц украшали экзотические цветы и порхавшие заколдованные птицы, а галстуки большинства волшебников сверкали драгоценными камнями; гомон радостных голосов становился всё громче и громче, заглушая жужжание пчёл, по мере приближения толпы к навесу.

- Здорово, кажется, я уже вижу парочку кузин-вейл, - сказал Джордж, вытягивая шею, чтобы лучше разглядеть. - Им же нужно будет разобраться в наших английских традициях, вот я им и помогу...

- Не так быстро, Ваше Дырейшество, - сказал Фред и рванул мимо кучки волшебниц средних лет, возглавлявших процессию. - Это... permettez-moi типа assister vous, - сказал он паре миленьких молодых француженок, на что те хихикнули и позволили ему сопроводить их внутрь. Джорджу пришлось остаться и помогать дамам среднего возраста, Рон взял на себя заботу о коллеге мистера Уизли по Министерству - пожилом Перкинсе, в то время как на долю Гарри выпала туговатая на ухо престарелая пара.

- Салют, - услышал он знакомый голос, вернувшись из-под шатра, и увидел Тонкс с Люпином во главе очереди. По такому случаю теперь она была блондинкой. - Артур сказал нам, что ты будешь единственным кудрявым здесь. Извини за прошлый вечер, - добавила она шёпотом, когда Гарри повёл их вдоль прохода. - Министерство сейчас совсем не расположено к оборотням, и мы решили, что наше присутствие не принесёт тебе ничего хорошего.

- Да ладно, я всё понял, - ответил Гарри, обращаясь скорее к Люпину, чем к Тонкс. Люпин поспешно улыбнулся ему, но как только они отвернулись, Гарри заметил, что лицо Люпина снова стало каким-то несчастным. Он не мог понять, в чём дело, но сейчас не было времени заострять на этом внимание. По соседству Хагрид стал причиной кое-каких разрушений. Он не совсем понял указания Фреда и уселся сам, но не на специально для него магически увеличенный и усиленный стул, который поставили в сторонке в заднем ряду, а на пять обычных стульев сразу, которые теперь представляли собой груду золотых щепок. Пока мистер Уизли восстанавливал сломанные стулья, а Хагрид громогласно извинялся перед любым, кто его слушал, Гарри поспешил назад к выходу, и наткнулся там на Рона, стоявшего лицом к лицу с самым экстравагантным волшебником. Немного косоглазый, с белыми до плеч волосами, похожими на сахарную вату, он был одет в колпак с кисточкой, болтавшейся перед самым его носом и мантию режущего глаз цвета яичного желтка. На шее, подвешенный к золотой цепочке, сверкал странный значок, похожий на треугольный глаз.

- Ксенофилий Лавгуд, - представился он, протягивая Гарри руку, - мы с дочерью живёт за холмом, поэтому со стороны Уизли было весьма мило - пригласить нас. Думаю, с моей дочкой Луной ты знаком? - добавил он, обращаясь к Рону.

- Да, - ответил Рон. - А разве она не с вами?

- Она задержалась в этом очаровательном садике, чтобы поздороваться с гномами, этими славными паразитами! Сколь немногие волшебники осознают, как многому мы можем научиться от мудрых маленьких гномов, или, как стоило бы их правильно называть, гернумблий садовых.

- А наши знают столько замечательных ругательств, - заметил Рон, - но боюсь, что это Фред с Джорджем их этому научили.

Он повёл группу волшебников в шатёр, и тут подбежала Луна.

- Привет, Гарри! - поздоровалась она.

- Э... меня зовут Барни, - ответил Гарри в замешательстве.

- О, имя ты тоже поменял? - весело спросила она.

- Как ты узнала?..

- По твоему выражению лица, - ответила она.

Как и её отец, Луна была одета в ярко-жёлтую мантию, а волосы её были украшены огромным подсолнухом. Если не принимать во внимание всю эту излишнюю яркость, то общее впечатление было вполне приятным. Во всяком случае, в этот раз у неё не болтались редиски в ушах.

Ксенофилий, увлечённый беседой с каким-то своим знакомым, пропустил разговор Луны и Гарри. Распрощавшись со своим собеседником, он повернулся к дочери, которая тут же подняла палец и сказала:

- Пап, смотри, один гном меня даже укусил!

- Замечательно! Слюна гномов чрезвычайно полезна! - мистер Лавгуд схватил вытянутый палец Луны и начал изучать кровоточащие места укусов. - Луна, любовь моя, если сегодня ты вдруг почувствуешь прилив способностей - вдруг захочется спеть оперу или продекламировать Мермиша - не подавляй их! Может, случилось так, что гернумблии одарили тебя!

Рон прошёл мимо них в противоположном направлении, издав громкий смешок.

- Рон может смеяться сколько угодно, - невозмутимо отозвалась Луна, когда Гарри повёл их с Ксенофилием к их местам, - но мой отец провёл серьёзное исследование магии гернумблий.

- Правда? - Гарри уже давно решил не оспаривать странные взгляды Луны и её отца. - Ты не хочешь что-нибудь приложить к укусу?

- Да нет, всё нормально, - ответила Луна, задумчиво обсасывая укушенный палец и оглядывая Гарри сверху до низу. - Элегантно выглядишь. Знаешь, я говорила папе, что многие будут одеты в парадные мантии, но он считает, что на свадьбу стоит надевать солнечные цвета, на удачу.

Как только она проследовала вслед за своим отцом, вновь появился Рон вместе с пожилой волшебницей, крепко сжимавшей его руку. Крючковатый нос, красные круги вокруг глаз, и розовая шляпа с пером делали её похожей на злого фламинго.

- ...и волосы у тебя слишком длинные, Рональд. На мгновение я подумала, что это Джиневра. Мерлинова борода, во что это вырядился Ксенофилий Лавгуд? Он похож на омлет. А ты кто такой? - рявкнула она на Гарри.

- Ах да, тётушка Мюриэль, это наш кузен Барни.

- Ещё один Уизли? Вы плодитесь, как гномы. А Гарри Поттер здесь? Надеялась его здесь встретить, думала, что вы с ним друзья, Рональд, или ты просто хвастался?

- Нет... он не смог...

- Хм... Небось, придумал какое-нибудь оправдание? Значит, не такой бестолковый, как на фотографиях в газетах. Я только что давала советы невесте, как лучше носить мою диадему, - прокричала она Гарри. - Работы гоблинов, знаешь ли, веками принадлежала моей семье. Она, конечно, очень милая девушка, но всё же француженка. Так-так, найди-ка мне, Рональд, хорошее местечко, мне уже сто семь лет, и я не собираюсь долго стоять на ногах.

Проходя мимо Гарри, Рон многозначительно взглянул на него и после этого некоторое время не появлялся. Когда же они в очередной раз встретились у входа, Гарри был занят тем, что помогал рассаживаться ещё дюжине людей. Шатёр был уже почти заполнен, и впервые снаружи не было очереди.

- Эта Мюриэль - просто какой-то кошмар, - Рон вытер пот со лба рукавом. - Она к нам каждый год на Рождество приезжала, а затем, слава богу, обиделась на то, что Фред с Джорджем во время ужина запустили навозную бомбу прямо над её стулом. Папа постоянно твердит, что она вычеркнет их из своего завещания... будто их это волнует, такими темпами они будут богаче любого в семье... Ух ты, - добавил он и даже быстрее заморгал, глядя на торопливо подошедшую к ним Гермиону. - Шикарно выглядишь!

- Ты всегда так удивляешься, - ответила Гермиона, но всё же улыбнулась. На ней было лёгкое лиловое платье и такого же цвета туфли на высоких каблуках; волосы были гладкие и сверкающие. - А вот твоя двоюродная бабушка Мюриэль так не считает. Я только что встретила её на лестнице, как раз в тот момент, когда она отдавала Флёр диадему. Она сказала: "О, это что, маглорождённая?", а потом: "Плохая осанка и лодыжки худые".

- Не принимай это близко к сердцу, она со всеми так, - успокоил её Рон.

- Про Мюриэль говорите? - поинтересовался Джордж, выходя из шатра вместе с Фредом. - Она мне только что заявила, что у меня уши кривые. Старая ведьма. Да, жаль, что с нами нет дяди Билиуса; вот кто был центром веселья на свадьбах.

- Не он ли увидел Грима и умер через сутки после этого? - спросила Гермиона.

- Ну да, под конец он стал малость странноватым, - признался Джордж.

- Но прежде, чем ему слететь с катушек, он был душой любой вечеринки, - добавил Фред. - Он обычно опрокидывал целую бутылку огневиски, затем выскакивал на танцплощадку, задирал мантию и начинал вытаскивать охапки цветов прямо у себя из...

- Да уж, похоже, он был настоящим кудесником, - сказала Гермиона, пока Гарри покатывался со смеху.

- Так почему-то и не женился, - заметил Рон.

- Поразительно, - ответила Гермиона.

Они так смеялись, что ни один из них не заметил опоздавшего - темноволосого юношу с крупным носом с горбинкой и густыми чёрными бровями, пока тот не протянул Рону приглашение и, не сводя глаз с Гермионы, не произнёс: "Ты великолэпно выглядишь".

- Виктор! - воскликнула она и уронила свою маленькую расшитую бисером сумочку, которая упала с грохотом совершенно не соответствовавшем её размеру. Смутившись, она торопливо подняла её и сказала: - Я не знала, что тебя... вот это да... рада видеть... как у тебя дела?

Уши Рона снова густо покраснели. С недоверием взглянув на приглашение Крума, он спросил слишком уж громко: "Ты тут как оказался?"

- Меня Флёр пригласила, - Крум поднял брови.

Гарри, который не имел ничего против Крума, пожал ему руку и, решив, что будет разумнее увести его подальше от Рона, предложил ему показать его место.

- Твой друг не рад меня видеть, - заметил Крум, когда они вошли в переполненный шатёр. - Или вы родственники? - добавил он, глянув на рыжие кудри Гарри.

- Кузен, - пробормотал Гарри, но Крум уже не слушал его. Его появление вызвало некоторый переполох, в основном среди вейл: всё-таки он был известным квиддичным игроком. Пока люди вытягивали шеи, чтобы лучше его разглядеть, Рон, Гермиона, Фред и Джордж прошмыгнули вдоль прохода.

- Пора садиться, - сказал Фред Гарри, - а то нас невеста сшибёт.

Гарри, Рон и Гермиона заняли места во втором ряду позади Фреда и Джорджа. Гермиона была вся розовая, а уши Рона до сих пор были ярко алыми. Через пару мгновений он пробормотал Гарри:

- Видел, какую дурацкую бородёнку он отрастил?

Гарри хмыкнул что-то неопределённое.

Атмосфера в нагретом шатре была наполнена томительным ожиданием, мерное бормотание время от времени нарушалось вспышками взволнованного смеха. Мистер и миссис Уизли прохаживались по проходу, улыбаясь и приветствуя родственников; на миссис Уизли была новая с иголочки мантия цвета аметиста и такого же цвета шляпа.

Мгновение спустя Билл и Чарли встали в передней части шатра, оба одетые в парадные мантии с большими белыми розами в петлицах. Фред даже присвистнул от восторга, чем вызвал всплеск хихиканья со стороны кузин-вейл. Вдруг из золотых воздушных шаров полилась музыка, и толпа смолкла.

- О! - произнесла Гермиона, разворачиваясь на стуле и глядя на вход.

Присутствующие волшебники и волшебницы издали громкий вздох: месье Делакур и Флёр шли по проходу: Флёр - плавно, а месье Делакур - слегка подпрыгивая и сияя от счастья. Флёр была одета в очень простое бело платье и, казалось, излучала мощное серебристое сияние. И если обычно её блеск затмевал любого, кто был рядом, то сегодня каждый становился прекраснее в её лучах. Джинни и Габриель, обе одетые в золотые платья, были ещё более красивыми, чем обычно, а стоило Флёр дойти до Билла, как тот стал выглядеть так, словно никогда и не встречался с Фенриром Грейбеком.

- Дамы и господа, - произнёс немного монотонный голос, и с чувством некоторого потрясения Гарри увидел того же самого низкорослого волшебника с пучками волос на голове, который руководил похоронами Дамблдора, а теперь стоял напротив Билла и Флёр. - Мы собрались здесь сегодня, чтобы отпраздновать союз двух любящих сердец...

- О да, моя диадема украсит всё, что угодно, - прошипела тётушка Мюриэль, - Но я должна сказать, что у Джиневры чересчур глубокий вырез.

Джинни огляделась, улыбнувшись, подмигнула Гарри и незамедлительно вновь устремила взгляд вперёд. Мысли Гарри улетели далеко от шатра в те дни, проведённые наедине с Джинни в укромных уголках школьного двора. Эти дни, казалось, были так давно; они всегда казались какими-то неправдоподобно прекрасными, словно он выкрал у кого-то яркие часы жизни, у кого-то без шрама в виде молнии на лбу...

- Берёшь ли ты Уильям Артур Флёр Изабелль?..

В первом ряду миссис Уизли и мадам Делакур тихонько всхлипывали, утирая слёзы кусочками кружева. Трубные звуки с задних рядов шатра дали всем понять, что Хагрид достал один из своих платков размером со скатерть. Гермиона повернулась и улыбнулась Гарри; её глаза были полны слёз.

- ...и объявляю вас мужем и женой.

Волшебник взмахнул палочкой высоко над головами Билла и Флёр, и сверху на них обрушился поток серебристых звёзд, закручивавшихся вокруг их сплетённых фигур. Фред и Джордж захлопали, вызвав шквал аплодисментов, и золотые шары над головой лопнули; из них вылетели райские птички и маленькие золотые колокольчики, добавив к общему шуму щебетание и звон.

- Дамы и господа! - объявил невысокий волшебник. - Я хотел бы попросить вас встать!

Тётушка Мюриэл громко заворчала, но встала вместе со всеми. Волшебник вновь взмахнул палочкой. Стулья, на которых они сидели, грациозно поднялись в воздух, полотняные стены шатра исчезли, и все оказались стоящими под тентом, натянутым за золотые шесты, а вокруг открывался великолепный вид на залитый солнцем сад и сельский пейзаж. В следующее мгновение из центра зала разлилась лужа жидкого золота и образовала сверкающую танцевальную площадку; парящие стулья выстроились вокруг маленьких столиков с белыми скатертями, и все они грациозно вернулись на землю вокруг площадки, а музыканты в золотых жакетах направились к эстраде.

- Недурно, - одобрительно заметил Рон, как только отовсюду появились официанты. Некоторые из них держали серебряные подносы с тыквенным соком, сливочным пивом, и огневиски, другие аккуратно передвигались, неся груды пирогов и бутербродов.

- Надо пойти поздравить их! - Гермиона встала на цыпочки, чтобы разглядеть место, где исчезли Билл и Флёр в толпе доброжелателей.

- Успеем, - пожал плечами Рон, снимая с проплывавшего мимо подноса три кружки сливочного пива и протягивая одну Гарри. - Гермиона, не стой на месте, надо столик занять... Только не туда! Подальше от Мюриэль...

Рон направился через пустую танцплощадку, поглядывая налево и направо; Гарри был уверен, что тот выискивал взглядом Крума. Они добрались до другой стороны шатра, но почти все столики были заняты. Пустовал лишь один - тот, за которым сидела Луна.

- Не возражаешь? - поинтересовался Рон.

- О, да, - радостно отозвалась она. - Папа только что ушёл дарить Биллу и Флёр наш подарок.

- Что это, годовой запас корнестражей? - спросил Рон.

Гермиона хотела пнуть его под столом, но вместо этого попала по Гарри. Глаза заслезились от боли, и Гарри на пару мгновений утерял нить беседы.

Музыканты начали играть. Под бурные аплодисменты, Билл и Флёр первыми вышли на танцплощадку; через некоторое время мистер Уизли вывел на площадку мадам Делакур, а вслед за ними вышли и миссис Уизли с отцом Флёр.

- Обожаю эту песню, - сказала Луна, покачиваясь в такт мелодии вальса, после чего встала, дошла до площадки и начала в одиночестве кружить на месте, закрыв глаза и плавно помахивая руками.

- Она бесподобна, правда? - с восхищением заметил Рон. - Просто прелесть.

Но улыбка тут же сошла с его лица: на освободившийся стул Луны уселся Виктор Крум. Гермиона заволновалась в предвкушении, однако, на этот раз Крум не собирался делать ей комплименты. Нахмурившись, он спросил: "Кто этот мужчина в жёлтом?"

- Это Ксенофилий Лавгуд, отец нашей подруги, - ответил Рон. Его воинственный тон говорил о том, что они не склонны смеяться над Ксенофилием, несмотря на явную провокацию. - Идём танцевать, - резко добавил он Гермионе.

Застигнутая врасплох, но в то же время довольная, она поднялась со стула, и они вместе слились с растущей толпой на танцплощадке.

- Они что, снова вместе? - растерянно спросил Крум.

- Э... типа того, - ответил Гарри.

- Тебя как зовут? - спросил Крум.

- Барни Уизли.

Они пожали руки.

- Слушай, Барни, ты хорошо знаэшь этого Лавгуда?

- Нет, сегодня впервые познакомился, а что?

Крум сердито глянул поверх своего бокала, наблюдая за Ксенофилием, болтавшим с несколькими волшебниками с другой стороны площадки.

- Потому что, если бы он нэ был гостем Флёр, я бы немедлэнно вызвал его на дуэль, за то, что он носит на груди этот мэрзкий знак.

- Знак? - Гарри тоже взглянул на Ксенофилия. Странный треугольный глаз сверкал на его груди. - И что? Что в нём такого?

- Гриндевальд. Это знак Гриндевальда.

- Гриндевальд... тёмный маг, которого победил Дамблдор?

- Именно.

Крум так сжимал челюсти, словно что-то жевал. Затем он добавил:

- Гриндевальд убил многих людэй, в том числэ моего отца. Разумеется, в этой странэ он не имэл такой власти - говорят, он боялся Дамблдора... и правильно делал, судя по тому, как он закончил. Но это, - он указал пальцем на Ксенофилия, - это его знак. Я зразу узнал его. Он высэк его на стенэ в Дурмштранге, когда учился там. Некоторые идиоты копировали его себе на учебники и на одэжду, думали, что это устрашает и выглядит впечатляюще, пока те из нас, чьи родитэли погибли от руки Гриндевальда, не проучили их как слэдует.

Крум угрожающе хрустнул костяшками пальцем и сердито взглянул на Ксенофилия. Гарри был абсолютно сбит с толку. Это казалось совершенно неправдоподобным, что отец Луны поддерживал тёмные силы и что никто из присутствующих, казалась, не узнавал треугольной фигуры, похожей на руну.

- А ты... э... уверен, что это Гриндевальда?..

- Я не ошибся, - холодно ответил Крум. - Я нэсколько лэт ходил мимо этого знака и прекрасно знаю его.

- Знаешь, вполне может быть, что Ксенофилий толком и не знает, что означает этот символ. Лавгуды, они малость... необычные. Он запросто мог где-нибудь поднять его и решить, что это голова мяторогого хрюка в разрезе или ещё чего.

- Что в разрэзе?

- Я не знаю, что это, но по всей вероятности по выходным они с дочерью ездят понаблюдать за ними...

Гарри почувствовал, что бесполезно рассказывать Круму про Луну и её отца.

- Вон она, - он указал на Луну, которая до сих пор танцевала в одиночестве и размахивала руками вокруг головы так, словно отгоняла мух.

- Зачем она так дэлает? - поинтересовался Крум.

- Похоже, пытается избавиться от водоструя, - Гарри уже начал узнавать симптомы.

Крум, казалось, не мог понять, издевается над ним Гарри или нет. Он достал из-под мантии свою палочку и угрожающе похлопывал ею себе по ноге; искры так и сыпались с её кончика.

- Грегорович! - воскликнул Гарри. Крум вздрогнул, но Гарри был так взволнован, что забыл о всякой безопасности. Он увидел палочку Крума и вспомнил, как Оливандер тщательно проверял её перед Турниром трёх волшебников.

- Что с ним? - подозрительно спросил Крум.

- Он же делает палочки!

- Я знаю.

- Он сделал твою палочку. Поэтому я подумал... квиддич...

Крум смотрел всё более и более подозрительно.

- Откуда ты знаешь, что мою палочку сделал Грегорович?

- Я... прочитал наверное где-нибудь, - сказал Гарри. - В этом... в журнале для болельщиков, - бешено импровизировал Гарри, и Крум вроде как успокоился.

- Я уже и не помню, что когда-то обсуждал с болэльщиками свою палочку, - сказал он.

- Так... э... где сейчас Грегорович?

Крум задумался.

- Несколько лет назад он отошёл от дэл. Я был одним из послэдних, кто купил палочку Грегоровича. Они самые лучшие, хотя вы, британцы, насколько я знаю, прэдпочитаете Оливандера.

Гарри не ответил. Он сделал вид, что, как и Крум наблюдает за танцующими, но сам напряжённо думал. Вольдеморт искал знаменитого изготовителя палочек и Гарри прекрасно понимал почему: несомненно, из-за того, что сотворила его палочка в ночь, когда Вольдеморт гнался за ним в небе. Палочка из остролиста и пера феникса одержала верх над палочкой Вольдеморта, взятой у другого, и этого Оливандер не мог ни предвидеть ни понять. Может это знает Грегорович? Может он действительно более искусный мастер, чем Оливандер и знает такие секреты палочек, каких не знает Оливандер?

- Симпатичная девушка, - Крум оторвал Гарри от размышлений. Он показывал на Джинни, только что присоединившуюся к Луне. - Она тоже твоя родственница?

- Да, - неожиданно раздражённо ответил Гарри, - но она уже кое с кем встречается. Жуткий ревнивец. Здоровенный такой детина. Не думаю, что ты захочешь с ним встретиться.

Крум недовольно хмыкнул.

- Скажи мнэ, - сказал он, осушая свой кубок и вставай со стула, - в чём прелэсть быть знаменитым квиддичным игроком, если всэ симпатичные девчонки уже разобраны?

И он зашагал прочь. Гарри взял бутерброд у проходившего мимо официанта и двинулся вокруг переполненной танцплощадки. Он хотел найти Рона и рассказать ему о Грегоровиче, но тот танцевал с Гермионой в самом центре площадки. Он прислонился к одной из золотых опор и стоял, наблюдая за Джинни, танцевавшей с Ли Джорданом, приятелем Фреда и Джорджа, и стараясь не злиться из-за того обещания, которое дал Рону.

Он никогда раньше не был на свадьбах и не мог судить о том, насколько празднования волшебников отличается от магглских, но он был точно уверен, что у маглов не бывает свадебных тортов, украшенных уменьшенными фениксами, которые разлетаются, как только торт начинают резать или бутылок с шампанским, летающих среди толпы. Надвигался вечер, и стаи мотыльков слетались под навес, который теперь освещался парящими золотыми фонариками. Народу на вечеринке становилось всё меньше и меньше. Фред и Джордж уже давно исчезли в темноте с парочкой кузин Флёр; Чарли, Хагрид и ещё один коренастый волшебник в старомодной круглой сиреневой шляпе с загнутыми кверху полями пели в углу "Герой Одо".

Пробираясь сквозь толпу так, чтобы скрыться от пьяного дяди Рона, который, казалось не был уверен, является ли Гарри его сыном, Гарри заметил пожилого волшебника, одиноко сидящего за столиком. Облако его белых волос делало его похожим на престарелый одуванчик с поеденной молью феской на голове. Что-то было в нём смутно знакомое: Гарри напряг мозги и вдруг вспомнил, что это был Эльфиас Дож, член Ордена Феникса и автор некролога Дамблдора.

Гарри подошёл к нему.

- Могу я сесть?

- Конечно, конечно, - сказал Дож; у него был довольно высокий, хрипящий голос.

Гарри наклонился к нему.

- Мистер Дож, я - Гарри Поттер.

От удивления у Дожа перехватило дыхание.

- Мой дорогой мальчик! Артур сказал мне, что ты будешь здесь в другом обличии. Я так рад, такая честь!

Дрожа от радостного волнения, Дож наполнил бокал Гарри шампанским.

- Я собирался написать тебе, - прошептал он, - после того, как Дамблдор... какое потрясение... уверен, и для тебя тоже...

Крошечные глаза Дожа наполнились слезами.

- Я видел некролог, который вы написали для "Ежедневного Пророка", - сказал Гарри. - Не думал, что вы так хорошо знали Профессора Дамблдора.

- Так же, как и все остальные, - Дож промокнул глаза салфеткой. - Конечно, я знал его дольше всех, если не считать Аберфорта... хотя, Аберфорта, похоже, и так никогда не считают.

- Кстати о "Ежедневном Пророке"... мистер Дож, вы видели?..

- О, пожалуйста, зови меня Эльфиас, мой дорогой мальчик.

- Эльфиас, вы видели интервью, которое Рита Скитер дала о Дамблдоре?

Лицо Дожа побагровело от злости.

- О, да, Гарри, я его видел. Эта женщина или, если точнее выражаться, стервятник, так замучила меня своими просьбами о том, чтобы я поговорил с ней, что я, стыдно признаться, не выдержал и назвал её настырной калошей, что, как ты сам видел, закончилось клеветническими выпадами в сторону моего рассудка.

- Знаете, в том интервью, - продолжал Гарри, - Рита Скитер намекнула, что в юности профессор Дамблдор увлекался тёмными искусствами.

- Не верь ни единому слову! - тут же отреагировал Дож. - Ни единому, Гарри! Не позволяй ничему бросить тень на твои воспоминания об Альбусе Дамблдоре!

Гарри взглянул на серьёзное, огорчённое лицо Дожа и почувствовал не облегчение, а разочарование. Неужели Дож всерьёз думает, что это так просто, что Гарри может вот так взять и перестать верить? Неужели Дож не понимает, что Гарри нужно быть уверенным, ему нужно знать всё?

Возможно, Дож догадался о чувствах Гарри, поскольку выглядел обеспокоенным и поспешно продолжил: "Гарри, Рита Скитер - ужасная..."

Но его прервало визгливое кудахтанье.

- Рита Скитер? О, я её обожаю, всегда её читаю!

Гарри и Дож подняли глаза и увидели тётушку Мюриэль; в её волосах плясали перья, а в руках она держала бокал с шампанским.

- Знаете, а она написала книгу о Дамблдоре!

- Здравствуй, Мюриэль, - поприветствовал её Дож. - Да, мы как раз разговаривали о...

- Эй, вы там! Дайте-ка мне свой стул, мне всё-таки сто семь лет!

Ещё один рыжеволосый кузен Уизли обеспокоено соскочил со своего стула; тётушка Мюриэль развернула стул с невероятной силой и плюхнулась на него прямо между Дожем и Гарри.

- Ещё раз здравствуй, Барри или как там тебя, - сказала она Гарри. - Так что ты говорил о Рите Скитер, Эльфиас? Ты знаешь, что она написала биографию Дамблдора? Не могу дождаться, чтобы прочитать её. Надо будет не забыть сделать заказ в "Росчерк и Клякс"!

Дож ответил на это суровым и мрачным взглядом, но тётушка Мюриэль осушила бокал и щёлкнула своими костлявыми пальцами проходившему мимо официанту, чтобы тот налил ей ещё спиртного. Она сделала очередной большой глоток шампанского, отрыгнула и сказала:

- Нечего смотреть, как пара лягушачьих чучел! Прежде чем ему стать таким уважаемым, почтенным и всё такое, об Альбусе ходили кое-какие интересные слухи!

- Пустой трёп, - лицо Дожа снова становилось цвета редиски.

- Кто бы говорил, Эльфиас, - прокудахтала тётушка Мюриэль. - Я заметила, как ты обошёл все скользкие моменты в своём некрологе!

- Очень жаль, что ты так думаешь! - ответил Дож ещё более холодно. - Смею тебя заверить, я писал от всего сердца.

- Ой, все мы знаем, что ты просто поклонялся Дамблдору; смею заметить, что ты будешь считать его святым даже тогда, когда выяснится, что он покончил со своей сестрой-сквибом!

- Мюриэль! - воскликнул Дож.

Холод, не имевший никакого отношения к ледяному шампанскому, пробрал грудь Гарри.

- Что вы хотите этим сказать? - спросил он Мюриэль. - Кто сказал, что его сестра была сквибом? Я думал, она была больна.

- Значит, ты не правильно думал, Барри! - ответила тётушка Мюриэль, с довольным видом наблюдая за произведённым эффектом. - И вообще, откуда ты можешь что-то знать? Всё это случилось за много лет до того, как ты только в планах появился, дорогуша, но, по правде говоря, даже те из нас, кто жил в те времена, так толком ничего об этом и не знали. Вот поэтому я и жду не дождусь узнать, что же там раскопала Скитер! Дамблдор долго молчал о своей сестре!

- Ложь! - прохрипел Дож. - Чистейшая ложь!

- Он никогда не говорил мне, что его сестра - сквиб, - без раздумья произнёс Гарри, всё ещё ощущая холод внутри.

- С какой стати он должен был тебе об этом рассказывать? - проскрипела Мюриэль, немного наклонившись на стуле, чтобы получше разглядеть Гарри.

- Причина, по которой Альбус никогда не говорил об Ариане, - начал Эльфиас переполненным от эмоций голосом, - я полагаю, весьма ясна. Он был так опустошён её смертью...

- Почему же никто никогда не видел её, Эльфиас? - взвизгнула Мюриэль. - Почему половина из нас даже не знала о её существовании, пока не пришлось выносить гроб из дома и участвовать в её похоронах? Где был святой Альбус, в то время как Ариана была заперта в подвале? Уехал покорять Хогвартс, и его совершенно не волновало, что происходило в его собственном доме!

- В смысле, заперта в подвале? - спросил Гарри. - Из-за чего?

Дож выглядел совершенно несчастным. Тётушка Мюриэль хмыкнула в очередной раз и ответила Гарри:

- Мать Дамблдора была ужасающей женщиной, просто ужасающей. Маглорождённая, хотя я слышала, что она строила из себя...

- Никогда она из себя никого не строила! Кендра была прекрасной женщиной, - несчастно прошептал Дож, но тётушка Мюриэль не обратила на него внимания.

- ... гордую и очень властную, этакую волшебницу, которая скорее умрём, чем родит сквиба...

- Ариана не была сквибом! - хрипел Дож.

- Ладно, Эльфиас, тогда объясни, почему она никогда не посещала Хогвартс? - сказала тётушка Мюриэль. Она вновь повернулась к Гарри. - В наши дни о сквибах в семье часто старались умалчивать, однако докатиться до того, чтобы запереть маленькую девочку в собственном доме, как в тюрьме и при этом делать вид, что её не существует...

- Говорю тебе, всё было не так! - возразил Дож, но тётушка Мюриэль, не обращая ни на что внимания, продолжала рассказывать Гарри.

- Сквибов обычно отдавали в магглские школы и старались влить их в общество магглов... гораздо более великодушно, чем пытаться найти им место в мире волшебников, где они всегда должны были оставаться людьми второго сорта, но, разумеется, Кендра Дамблдор даже и подумать не смела о том, чтобы её дочь ходила в школу магглов.

- Ариана была болезненна! - отчаянно сказал Дож. - Её здоровье было слишком слабым, чтобы позволить ей...

- ...позволить ей выйти из дома? - прокудахтала Мюриэль. - Однако её никогда не возили в клинику св. Мунго и целителей к ней на дом не вызывали!

- Мюриэль, да откуда ты можешь знать?..

- Да будет тебе известно, Эльфиас, мой кузен Ланцелот работал в то время целителем в клинике св. Мунго, и по большому секрету он рассказал нашей семье, что Ариану там никогда не видели. Ланцелот посчитал, что всё это очень подозрительно!

Дож, выглядел так, словно вот-вот расплачется. Тётушка Мюриэль, весьма довольная собой, щёлкнула пальцами, требуя ещё шампанского. С содроганием Гарри подумал, как Дурсли запирали его, прятали от всех, держали, как можно дальше и всё лишь из-за того, что он был волшебником. Неужели сестру Дамблдора постигла та же участь, и её лишили свободы за неспособность к магии? И неужели Дамблдор бросил её на произвол судьбы, а сам отправился в Хогвартс доказать свою исключительность и одарённость?

- Вообще, если бы Кендра не умерла первой, - продолжила Мюриэль, - я бы решила, что это именно она прикончила Ариану.

- Как ты можешь, Мюриэль? - простонал Дож. - Мать убила собственную дочь? Думай, что говоришь!

- Если эта мать способна заточить свою дочь на целые годы, то почему бы и нет? - пожала плечами тётушка Мюриэль. - Но, как я уже сказала, Кендра умерла вперёд Арианы... никто так толком и не знает от чего...

- О, разумеется, это Ариана её убила, - заметил Дож, пытаясь усмехнуться. - Почему бы и нет?

- Да, Ариана вполне могла предпринять отчаянную попытку освободиться и во время борьбы с Кендрой убить её, - задумчиво произнесла тётя Мюриэль. - Можешь качать головой сколько угодно, Эльфиас. Ты ведь был на похоронах Арианы?

- Да, был, - с дрожащими губами произнёс Дож. - И более печального события я не могу припомнить. Сердце Альбуса было разбито...

- И не одно сердце. Разве Аберфорт не разбил Альбусу нос на середине службы?

Если до этого Дож и выглядел ужасно, то это не шло ни в какое сравнение с тем, как он выглядел сейчас. Мюриэль добила его. Она громко хмыкнула и сделала очередной глоток шампанского, которое потекло по её подбородку.

- Откуда ты?.. - прохрипел Дож.

- Моя мать водила дружбу со старухой Батильдой Бэгшот, - счастливо заявила тётушка Мюриэль. - Батильда рассказывала это моей матери, а я слушала под дверью. Потасовка у гроба. Как сказала Батильда, Аберфорт кричал, что это Альбус виноват в том, что Ариана умерла, и врезал ему по лицу. Если верить Батильде, Альбус даже не защищался, что само по себе весьма странно. В поединке он мог бы уничтожить Аберфорта, даже если бы у него обе руки были за спиной связаны.

Мюриэль глотнула ещё шампанского. Рассказ о былых скандалах, казалось, настолько приводил её в восторг, насколько ужасал Дожа. Гарри не знал, что думать и чему верить. Он хотел знать правду, а всё что мог сделать Дож, это сидеть и слабо блеять о том, что Ариана была больна. Гарри с трудом мог верить, что Дамблдор мог пройти мимо такой жестокости, творящейся в его доме, но всё же что-то странное в этой истории, несомненно, было.

- И вот что я вам ещё скажу, - сказала Мюриэль, слегка икнув, после того, как ещё отпила из бокала. - Думаю, что это Батильда проболталась Рите Скитер. Все те намёки в интервью Скитер о важном источнике, приближённом к Дамблдорам... а ведь она была там во время всей этой истории с Арианой, так что вполне может быть!

- Батильда ни за что бы не стала говорить с Ритой Скитер! - прошептал Дож.

- Батильда Бэгшот? - произнёс Гарри. - Автор "Истории магии"?

Это имя было напечатано на обложке одного из учебников Гарри, но, признаться, ему он не уделял особого внимания.

- Да, - ответил Дож, хватаясь за вопрос Гарри, как тонущий хватается за спасательный круг. - Самый одарённый волшебный историк и старый друг Альбуса.

- Слышала, старуха совсем уже из ума выжила, - радостно добавила тётушка Мюриэль.

- А если так, то это ещё более низко со стороны Скитер - использовать её в своих интересах, - сказал Дож, - и значит нельзя верить всему, что может рассказать Батильда!

- О, есть много способов, чтобы вернуть воспоминания, и уверена, Рита Скитер знает их все! - сказала тётушка Мюриэль. - Но даже если Батильда совсем спятила, наверняка у неё остались старые фотографии, может даже письма. Она знала Дамблдоров в течение многих лет. Думаю, стоит съёздить в Годрикову лощину.

Гарри поперхнулся глотком сливочного пива и закашлял; Дож похлопал его по спине. Гарри слезящимися глазами смотрел на тётушку Мюриэль. Как только он вновь смог говорить, он спросил:

- Батильда Бэгшот живёт в Годриковой лощине?

- О, да, всю жизнь! Дамблдоры переехали туда после того, как Персиваля посадили в тюрьму, она была их соседкой.

- Дамблдоры жили в Годриковой лощине?

- Да, Барри, именно это я только что и сказала, - раздражительно сказала тётушка Мюриэль.

Гарри чувствовал себя высушенным, пустым. Никогда в течение шести лет Дамблдор не рассказывал Гарри о том, что они оба жили и потеряли любимых в Годриковой лощине. Почему? Может, Лили и Джеймс похоронены рядом с матерью и сестрой Дамблдора? Может, когда он посещал их могилы он проходил мимо могил Лили и Джеймса? И он никогда не говорил Гарри... даже не потрудился сказать...

И почему это было настолько важно, Гарри не мог объяснить даже себе, но всё же он чувствовал, что это было всё равно, что солгать - не сказать ему, что они жили в одном месте и вместе переживали эти события. Он сидел, уставившись вперёд, и с трудом следил за тем, что происходило вокруг, и даже не заметил появившуюся из толпы Гермиону, пока та не села в кресло перед ним.

- Не могу уже больше танцевать, - запыхавшись, сказала она, стягивая туфель с ноги и потирая ступню. - Рон ушёл в поисках сливочного пива. Странно. Только что видела, как Крум в ярости уходил от отца Луны, было похоже, что они спорили... - она понизила голос, уставившись на него. - Гарри, ты в порядке?

Гарри не знал, с чего начать, но это было и не важно, так как в этот момент на площадку сквозь навес упало нечто огромное и серебристое. Изящная и сверкающая, в самом центре изумлённых танцующих приземлилась рысь. Все повернули головы, а те, кто стоял ближе всех, нелепо застыли посреди танца. Затем патронус широко открыл рот и заговорил громким, глубоким, медленным голосом Кингсли Шеклболта.

- Министерство пало. Скримджер мёртв. Они приближаются.
Рубрики:  книга

Глава 7. Завещание Альбуса Дамблдора

Понедельник, 23 Июля 2007 г. 14:02 + в цитатник
Глава 7. Завещание Альбуса Дамблдора

Он шёл вдоль горной дороги при прохладно-голубом свете рассвета. Далеко внизу лежал городок, опутанный туманом. Был ли человек, который ему нужен, там, человек, который был нужен ему так сильно, что он не думал ни о чём другом, человек, у которого был ответ, ответ на его вопрос…
— Эй, проснись.
Гарри открыл глаза. Он снова лежал на кровати в комнате Рона на чердаке. Солнце ещё не поднялось, и в комнате до сих пор было темно. Пигвиджен спал, спрятав голову под крыло. Шрам на лбу Гарри болел.
— Ты говорил во сне.
— Правда?
— Да, «Грегорович». Ты повторял «Грегорович».
На Гарри не было очков, и лицо Рона слегка расплывалось.
— Кто такой Грегорович?
— Мне-то откуда знать? Ты говорил это.
Гарри, задумавшись, потёр лоб. Ему казалось, он слышал эту фамилию раньше, но не мог вспомнить, где.
— По-моему, Волдеморт его ищет.
— Бедный парень, — с жаром сказал Рон.
Гарри сел прямо, всё ещё потирая шрам. Он полностью проснулся. Он пытался вспомнить, что именно он видел во сне, но всплывали лишь горные вершины и маленькая деревушка в долине.
— Я думаю, он за границей.
— Кто, Грегорович?
— Волдеморт. Я думаю, он где-то за границей, ищет Гергоровича. Это не было похоже на Англию.
— Ты думаешь, что снова читаешь его мысли?
Рон выглядел взволнованным.
— Сделай мне одолжение — не говори Гермионе, — сказал Гарри. — Хотя каким образом, она думает, я должен перестать видеть эти сны…
Он посмотрел на клетку маленького Пигвиджена, думая… Почему эта фамилия была ему знакома?
— Я думаю, — медленно произнёс он, — что он имеет какое-то отношение к Квиддичу. Есть какая-то связь, но я не могу… не могу понять, что это.
— Квиддич? — сказал Рон. — А ты точно думаешь не о Горговиче?
— Ком?
— Драгомире Горговиче, Загонщике, переведён в Пушки Чадли за рекордный гонорар два года назад. Ему принадлежит рекорд ударов по Кваффлу за сезон.
— Нет, — сказал Гарри, — вряд ли я думал о Горговиче.
— Я даже не стараюсь, — сказал Рон. — С днём рождения, кстати.
— Ух ты… точно, я забыл! Мне семнадцать!
Гарри схватил палочку, которая лежала рядом с его кроватью, указывая на стол, на котором лежали его очки, и сказал «Аццио Очки!» И хотя они находились всего в метре от него, было что-то необыкновенно удовлетворительное в наблюдении за тем, как они подлетали к нему до тех пор, пока не угодили в глаз.
— Впечатляет, — фыркнул Рон.
Празднуя исчезновение Следа, Гарри заставил вещи Рона полетать по комнате, от чего Пигвиджен проснулся и начала радостно порхать по клетке. Гарри также попытался завязать шнурки с помощью магии (полученный узел пришлось несколько минут распутывать руками) и просто ради удовольствия перекрасил оранжевую форму Пушек на плакатах Рона в ярко-синий цвет.
— Ширинку на твоём месте я бы всё же застегнул рукой, — посоветовал Гарри Рон, хихикая, когда Гарри моментально посмотрел вниз. — Вот твой подарок. Открой его здесь, он не для глаз моей мамы.
— Книга? — сказал Гарри, изучая прямоугольную обложку. — Немного отошёл от традиции?
— Это не простая книга, — сказал Рон, — а золотая. Двенадцать Проверенных Способов Очаровать Ведьму. Объясняет всё о девчонках. Если бы у меня была такая в прошлом году, я бы точно знал, как отвертеться от Лаванды и как вести себя с… Ну, Фред и Джордж одолжили мне одну, и я многому научился. Ты будешь удивлён, здесь дело руками не обойдётся.
Когда они появились на кухне, на столе их уже ждала горка подарков. Билл и Мсье Делякур заканчивали завтракать, пока Миссис Уизли общалась с ними, стоя у плиты.
— Артур попросил меня пожелать тебе счастливого семнадцатилетия, Гарри, — сказала ему сияющая Миссис Уизли. — Ему пришлось рано уйти на работу, но он вернётся к обеду. Наш подарок на самом верху.
Гарри сел, взял тот свёрток, на который она указала, и развернул его. Внутри лежали часы, похожие на те, что Мистер и Миссис Уизли подарили Рону на его семнадцатилетие; они были золотыми, а вместо стрелок были круги.
— Это традиция, дарить волшебнику часы на его совершеннолетие, — сказала Миссис Уизли, беспокойно глядя на него. — Боюсь, они не такие новые, как у Рона, вообще-то они принадлежали моему брату Фабиану, а он не очень бережно относился к своим вещам, там вмятина сзади, но…
Остальная часть её речи куда-то пропала; Гарри встал и обнял её. Он пытался вложить множество несказанного в эти объятья и, возможно, она всё поняла, потому что она нежно пошлёпала его по щеке, когда он отпустил её, затем не очень определённо взмахнула палочкой, от чего половина бекона вылетела из сковородки на пол.
— С днём рождения, Гарри! — сказала Гермиона, торопясь на кухню и добавляя свой подарок к горе других. — Это немного, но я надеюсь, что тебе понравится. А что ты подарил? — спросила она у Рона, который будто её не слышал.
— Давай, открывай подарок Гермионы! — сказал Рон.
Она купила ему новый Хитроскоп. В следующей обёртке была волшебная бритва о Билла и Флёр («Да, этО позволИт тебе бритьсЯ так гладкО, как толькО можнО,» заверил его Мсье Делякур, «но помнИ чёткО выражать мыслИ, иначЕ можЕшь не досчитатьсЯ не тех волос…»), шоколад от Делякуров и огромная коробка приколов из магазина близнецов.
Гарри, Рон и Гермиона не стали задерживаться на кухне, в которой стало тесно с приходом Мадам Делякур, Флёр и Габриэль.
— Я всё соберу, — весело сказал Гермиона, отбирая подарки у Гарри, пока они шли наверх. — Я почти закончила, осталось только дождаться твоих трусов из стирки, Рон…
Бормотание Рона прервала открывающаяся дверь на втором этаже.
— Гарри, можно тебя на секундочку?
Это была Джинни. Рон замер, но Гермиона подхватила его за локоть и повела вверх по лестнице. Нервничая, Гарри проследовал за Джинни в её комнату.
Он ещё никогда там не был. Она была маленькой, но светлой. На одной стене висел большой плакат Ведуний, а на другой — фотография Гвеног Джонс, капитана команды по Квиддичу, состоящей только из ведьм.Стол стоял у раскрытого окна, из которого было видно площадку, на которой когда-то он с ней, Роном и Гермионой играл в Квиддич двое-на-двое, а теперь там был большой белоснежный шатёр. Флаг не его макушке был на одном уровне с окном Джинни.
Джинни посмотрела прямо в лицо Гарри, глубоко вдохнула и сказала:
— Поздравляю с семнадцатилетием.
— Да… спасибо.
Она спокойно смотрела на него; он, впрочем, находил весьма сложным посмотреть в ответ, для него это было то же, что смотреть на яркий свет.
— Хороший вид, — сказал он, показывая в окно.
Она проигнорировала эту фразу. Он её не винил.
— Я не знала, что тебе подарить, — сказала она.
— Да не надо было ничего дарить.
И это она оставила без внимания.
— Я не знала, что будет полезным. Ничего большого, что ты бы не смог унести.
Он взглянул на неё. Она не плакала; это было одой из тех удивительных вещей в Джинни, она редко плакала. Он подумал, что, наверное, шесть братьев повлияли на неё так.
Она подошла ближе.
— И я подумала, что мне хочется подарить тебе напоминание о себе, вдруг ты встретишь какую-нибудь Виилу после того, как закончишь то, чем собираешься заняться.
— Честно говоря, я думаю, вероятность свиданий будет очень невелика.
— Это то, что я хотела услышать, — прошептала она, а затем она целовала его так, как не целовала никогда, и Гарри ответил на поцелуй, и это было в сто раз лучше Огненного Виски; она одна была чем-то настоящим во всём мире, эта Джинни, и он чувствовал её, когда одна его рука покоилась на её спине, а другая вплелась в её сладкие волосы…
Дверь распахнулась за ними и они отпрыгнули друг от друга.
— Ой, — многозначительно сказал Рон, — извините.
— Рон! — Гермиона оказалась прямо за ним, немного запыхавшись
Воцарилась натянутая тишина, затем Джинни тихим ровным голосом произнесла:
— Что ж, в любом случае, с днём Рождения, Гарри.
Уши Рона стали алыми, Гермиона нервничала. Гарри хотел хлопнуть дверью им в лицо, потому что, как только она открылась, будто холодный сквозняк проник в комнату, и замечательный момент лопнул как мыльный пузырь. Все причины завершения его отношений с Джинни, ухода от неё, казалось, прокрались в комнату вместе с Роном, заняв место счастливой беззаботности. Он взглянул на Джинни, желая сказать что-то, хоть и сам не знал, что, но она повернулась к нему спиной. Он подумал, что на мгновение она поддалась слезам. Он не мог сделать ничего, чтобы успокоить её в присутствии Рона.
— Увидимся позже. — произнёс он и последовал за остальными из спальни.
Рон спустился вниз и вышел во двор через всё ещё наполненную людьми кухню, Гарри шёл с ним в одном темпе, а Гермиона, выглядевшая испуганно, одиноко плелась позади. Как только они добрались до уединённой свежескошенной лужайки, Рон набросился на Гарри:
— Ты бросил её. Что же ты делаешь сейчас, издеваешься над ней?
— Я не издеваюсь над ней, — сказал Гарри, в то время как Гермиона поравнялась с ними:
— Рон…
Но Рон поднял руку, чтобы заставить её молчать.
— Она страдала, когда ты оставил её…
— И я страдал. Ты знаешь, почему я прекратил это, и что это было не по моей воле.
— Да, но сейчас ты обнимаешь и целуешь её, и она вновь надеется на воскрешение своих надежд…
— Она не идиотка, она знает, что это невозможно, она же не ожидает, что мы… поженимся или…
Когда Гарри произносил эти слова, в его голове предстала отчётливая картина Джинни в белом платье, выходящей замуж за высокого, безликого и неприятного чужака.
На мгновение это укололо его: её будущее было свободным и необременительным, в то время как он не видел впереди ничего, кроме Вольдеморта.
— Если ты продолжишь давать ей шанс, ты…
— Этого больше не случится. — резко сказал Гарри. День был безоблачный, но он чувствовал себя так, как будто солнце вдруг зашло. — Хорошо?
Рон выглядел наполовину возмущённым, наполовину сонным; он качнулся вперёд и назад, затем произнёс:
— Прямо сейчас, хорошо, это… да.
В оставшееся время дня Джинни не искала больше встречи с Гарри, ни взглядами ни жестами не показывая, что в комнате у них было что-то большее, чем вежливая беседа. Как бы то ни было, приезд Чарли стал облегчением для Гарри. Когда мисс Уизли усадила Чарли за стул, грозно подняла палочку и объявила, что ему требуется как следует постричься, Гарри засмеялся и отвлёкся от проблем.
Так как кухня Норы не выдержала бы праздничного ужина в честь дня Рождения Гарри, ещё перед приездом Чарли, Люпина, Тонкс и Хагрида несколько столов были поставлены в ряд в саду. Фред и Джордж наколдовали множество фиолетовых фонариков, украшенных огромным числом 17, чтобы те висели в воздухе над гостями. Благодаря стараниям миссис Уизли, рана Джорджа была аккуратной и чистой, но Гарри ещё не привык к тёмному отверстию с одной стороны его головы, несмотря на огромное количество шуток близнецов о нём.
Гермиона заставила фиолетовые и золотые ленты вырываться с конца её палочки и изящно ниспадать на деревья и кусты.
— Здорово. — сказал Рон, когда с последним взмахом палочки, Гермиона окрасила листья крабовой яблони в золотой цвет. — У тебя действительна есть вкус к такого рода вещам.
— Спасибо, Рон! — ответила Гермиона, выглядевшая одновременно удовлетворённо и немного смущённо.
Гарри отвернулся, с улыбкой отметив, что обязательно найдёт главу о комплиментах, как только у него появится время для подробного изучения его Двадцати Безопасных Способов Сооблазнения Ведьм; он встретился с Джинни взглядом и улыбнулся ей, но тут же вспомнил обещание, данное Рону, и спешно завязал общение с мсье Делакур.
— Дорогу, дорогу! — нараспев сказала миссис Уизли, проходя через ворота с гигантским, размером с мяч для пляжного волейбола Снитчем, который парил перед ней. Секундой позже Гарри понял, что это — его праздничный торт, который миссис Уизли поддерживала при помощи волшебной палочки, боясь идти с ним по неровной земле. Когда торт наконец приземлился в середине стола, Гарри сказал:
— Выглядит изумительно, миссис Уизли.
— О, пустяки, дорогой. — сказала она нежно. За её спиной Рон поднял большой палец вверх и изрёк:
— Хороший торт…
К семи часам все гости прибыли, сопровождаемые в дом Фредом и Джорджем, которые ожидали их в конце тропинки. Хагрид подчеркнул торжественность момента, надев самое лучшее — ужасный ворсистый коричневый костюм. Хотя Люпин улыбнулся, когда пожимал руку Гарри, тот отметил, что он казался весьма несчастливым. Это было очень странным: Тонкс, напротив, выглядела просто блестяще.
— С днём Рождения, Гарри! — воскликнула она, крепко обнимая его.
— Семндацать… эх! — произнёс Хагрид, принимая от Фреда бокал вина размером с ведро. — Шесть лет прошло с тех пор, Гарри, ты помнишь это?
— Смутно. — ответил Гарри, улыбаясь ему. — Ты, кажется, выбил переднюю дверь, наколдовал Дадли поросячий хвост и сказал, что я волшебник?
— Я опущу детали. — фыркнул Хагрид. — Всё хорошо, Рон, Гермиона?
— У нас всё прекрасно. — ответила Гермиона. — А как ты?
— Хм, неплохо. Я был занят, у нас появилось несколько новорожденных единорогов. Я покажу тебе, когда ты вернёшься.
Гарри уклонился от взглядов Роны и Гермионы, пока Хагрид рылся в кармане.
— Вот. Гарри… не знал, что тебе подарить, но потом вспомнил об этом.- Он извлёк небольшой, немного потёртый мешочек, завязанный длинным шнурком, по всей видимости предназначенным для ношения на шее. — Ослиная кожа. Сюда можно спрятать всё, что угодно и никто кроме хозяина не сможет ничего из него достать. Поэтому они очень редки.
— Спасибо, Хагрид.
— Мелочи. — сказал Хагрид и махнул своей рукой, размером с крышку от мусорного ящика. — А вот и Чарли! Он мне всегда нравился… эй! Чарли!
Чарли приблизился, уныло проводя рукой по своей новой, бесчеловечно короткой шевелюре. Он был ниже Рона, коренастый, со множеством ожогов и царапин на мускулистых руках.
— Привет, Хагрид, как дела?
— Давно хотел написать тебе. Как поживает Норберт?
— Норберт? — засмеялся Чарли. — Норвежский гребнехвост? Сейчас мы зовём её Норберта.
— Что?.. Норберт — девочка?
— О да! — ответил Чарли.
— Как ты это понял? — спросила Гермиона.
— Они более злобны — парировал Чарли. Он посмотрел на свою шевелюру и его голос дрогнул. — Хочу, чтобы отец поторопился прийти сюда. Мама становится нервной.
Все посмотрели на миссис Уизли. Она пыталась говорить с мадам Делакур, но то и дело поглядывала на ворота.
— Я думаю, мы лучше начнём без Артура. — громко сказала она сидящим в саду через пару мгновений. — Вероятно он задержался на… Ой…
Все увидели это одновременно: полосу света, начавшую кружиться над двором и столом, где она истончилась, превратившись в светло-серебряного горностая, который встал на задние копыта и проговорил голосом мистера Уизли:
— Министр Магии идёт со мной.
Патронус растворился в воздухе, оставляя семью Флер удивлённо уставившимися на место его пропажи.
— Мы не должны были быть здесь. — тотчас же сказал Люпин. — Гарри… извини… я объясню в другой раз. Он взял Тонкс за руку и увлёк её за собой; они достигли изгороди, забрались на неё и исчезли из поля зрения. Миссис Уизли выглядела сконфуженной.
— Министр… но почему? Я не понимаю…
Но на обсуждение не было времени: секундой позже мистер Уизли возник из воздуха у ворот, дополняемый Руфусом Скримджеором, легко узнаваемым по копне седеющих волос.
Двое прибывших прошли через двор к саду и залитому сиянием фонариков столу, где все сидели молча, наблюдая за их приближением. Когда Скримджеор вступил в лучи света, Гарри заметил, что он выглядит гораздо более старым, чем в прошлую их встречу, тощий и зловещий.
— Извините за вторжение. — произнёс Скримджеор, доковыляв до стола. — Особенно потому, что я пришёл на праздник без приглашения.
Его глаза на мгновение задержались на огромном торте в виде Снитча.
— Самые наилучшие пожелания.
— Спасибо — ответил Гарри.
— Мне нужно поговорить с тобой наедине. — продолжил Скримджеор. — Равно как и с мистером Рональдом Уизли и мисс Гермионой Грэйнджер.
— С нами? — удивлённо переспросил Рон. — Почему с нами?
— Я расскажу вам это в более уединённом месте. Есть ли здесь такое место? — требовательно обратился он к миссис Уизли.
— Да, конечно. — ответила миссис Уизли, выглядевшая нервной. — Это, м-м… гостиная, почему бы не использовать её?
— Ты можешь проводить нас. — Скримджеор повернулся к Рону. — Нет никакой необходимости сопровождать нас, Артур.
Гарри увидел, как миссис Уизли обменялась озабоченным взглядом с мистером Уизли, когда он, Рон и Гермиона встали.
Пока они молча возвращались в дом, Гарри знал, что другие думали то же самое, что и он: Скримджеор, должно быть, каким-то образом узнал, что они втроём планировали бросить Хогвартс.
Скримджеор не говорил ни слова, когда они проходили через находящуюся в беспорядке кухню в гостиную Норы. Хотя сад был наполнен мягким золотым вечерним светом, в доме было уже темно; при входе Гарри резко взмахнул палочкой в сторону масляных ламп и они осветили запущенную, но уютную комнату. Скримджеор присел на продавленный стул, который обычно занимал мистер Уизли, заставляя Гарри, Рона и Гермиону вместе вжаться в диван. После этого Скримджеор заговорил:
— У меня есть несколько вопросам к вам троим, и я думаю, что будет лучше, если я задам их вам по отдельности. Если вы двое. — он указал на Гарри и Гермиону. — сможете подождать наверху, я начну с Рональда.
— Мы никуда не пойдём. — сказал Гарри, в то время как Гермиона энергично кивнула головой. — Вы можете говорить с нами вместе или ни с кем.
Скримджеор бросил на Гарри холодный оценивающий взгляд. Гарри показалось, что Министр задумался, стоит ли проявлять ответную открытую враждебность так рано.
— Хорошо, тогда поговорим вместе. — ответил он, пожимая плечами. Он прокашлялся и продолжил. — Я здесь, уверен вы это знаете, по поводу завещания Альбуса Дамблдора.
Гарри, Рон и Гермиона переглянулись.
— Неожиданность, очевидно! Вы не были осведомлены, что Дамблдор кое-что вам оставил?
— Н… нам всем? — переспросил Рон. — Мне и Гермионе Тоже?
— Да, всем ва…
Но Гарри прервал его:
— Дамблдор умер около месяца назад. Почему же передача того, что он оставил, заняла так много времени?
— Да разве это не ясно? — бросила Гермиона, прежде чем Скримджеор успел ответить. — Они хотели изучить то, что он нам оставил. У вас не было никаких прав на это! — когда она говорила, её голос слегка дрожал.
— У меня были все права. — спокойно произнёс Скримджеор. — Декрет об Оправданной Конфискации, даёт Министру право конфисковать содержимое сомни…
— Этот закон был создан, чтобы предотвратить использование тёмных артефактов волшебниками! — продолжила атаку Гермиона. — А Министр, похоже, нашёл очевидное доказательство того, что собственность умершего нелегальна, прежде чем передавать её! И вы рассказываете мне, что вы думали, что Дамблдор пытался передать нам что-то проклятое?
— Вы планируете сделать карьеру в Магическом Праве, мисс Грейнджер? — спросил Скримджеор
— Нет, ни в коем случае. — резко возразила Гермиона. — Напротив, я надеюсь сделать миру что-то хорошее!
Рон засмеялся. Глаза Скримджеора мгновенно обратились на Рона и обратно, когда Гарри заговорил:
— Итак, почему вы решили позволить нам получить эти вещи сейчас? Не смогли придумать предлога, чтобы оставить их?
— Нет, потому что прошёл тридцать один день! — выпалила Гермиона. — Они не могут держать объекты больше этого срока, если не докажут, что они являются опасными. Верно?
— Вы скажете, что вы были близки Дамблдору, Рональд? — обратился Скримджеор к Рону, игнорируя выпад Гермионы.
Рон выглядел удивлённо.
— Я? Нет… не совсем… Вообще, Гарри всегда был тем…
Рон посмотрел сначала на Гарри, потом на Гермиону, одарившую его злобным взглядом «лучше-замолчать-сразу», но удар уже был нанесён: Скримджеор выглядел так, будто услышал то, что ожидал и хотел услышать. Он как хищная птица набросился на ответ Рона:
— Если вы не были близки Дамблдору, как вы объясните тот факт, что он упомянул вас в своём завещании? Он сделал исключительно мало личных запросов. Большинство его собственности — частная библиотека, магические инструменты и другие личные сбережения были оставлены Хогвартсу. Почему, вы думаете, вас выделили?
— Я не… — начал Рон. — Я… Когда я сказал, что мы не были близки… Я имею в виду, я думаю, что я ему нравился…
— Ты скромничаешь, Рон — прервала его Гермиона. — Дамблдор был увлечён тобой.
Это преломляло правду до предела: насколько Гарри знал, Рон и Дамблдор никогда не оставались наедине, а прямой контакт между ними был незначительным. Тем не менее, не похоже было, чтобы Скримджеор слушал. Он опустил руку в мантию и извлёк мешок со шнурком гораздо большего размера чем тот, что Хагрид подарил Гарри. Из него он извлёк свиток пергамента, который он развернул и зачитал:
— «Последняя Воля и Завет Альбуса Персиваля Вульфрица Брайана Дамблдора…» так, вот здесь… «Рональду Билиусу Уизли я оставляю свой Делюминатор, с надеждой, что он будет помнить обо мне, используя его».
Скримджеор извлёк из сумки предмет, который Гарри уже видел раньше: он был похож на серебряную зажигалку, но имел, он знал, свойство высасывать свет в зоне действия и возвращать его простым щелчком. Скримджеор наклонился вперёд и передал Делюминатор Рону, который взял его и повертел дрожащими пальцами.
— Это ценный предмет. — сказал Скримджеор, оглядывая Рона. — Он даже может быть единственным. Конечно, это собственное изобретение Дамблдора. Почему же он оставил тебе такой редкий предмет?
Рон смущённо покачал головой.
— Дамблдор, должно быть, выучил тысячи студентов. — упорно продолжал Скримджеор. — Из них он упомянул в своём завещании лишь вас троих. Почему? Для чего, он думал, вы будете использовать Делюминатор, мистер Уизли?
— Выключать свет, я п’лагаю. — пробормотал Рон. — Что ещё я могу делать с его помощью?
У Скримджеора, очевидно, не было никаких предположений. Он ещё на мгновение покосился на Рона, затем вернулся к завещанию Дамблдора…
— «Мисс Гермионе Джин Грейнджер я оставляю свою копию Басен Барда Бидла, в надежде, что она найдёт эту книгу развлекательной и поучительной».
Сейчас Скримджеор извлёк из мешочка небольшую книгу, которая выглядела такой же старинной, как и Секреты Темнейшего Искусства наверху. Её обложка была запачкана и местами отслаивалась. Гермиона безмолвно приняла её от Скримджеора.
Она положила книгу на колени и уставилась на неё. Гарри увидел, что заголовок был написан рунами, он никогда не пытался научиться их читать. Пока она смотрела, слёзы растекались по тиснённым символам.
— Почему, вы думаете, Дамблдор оставил вам эту книгу, мисс Грейнджер? — всё так же спокойно спросил Скримджеор.
— Я… я знаю, он любил книги. — сказала Гермиона высоким голосом, утирая глаза рукавом.
— Почему именно эту конкретную книгу?
— Я не знаю. Наверно он думал, что она мне понравится.
— Вы когда-нибудь обсуждали коды или какие-либо средства передачи секретных сообщений с Дамблдором?
— Нет, я не обсуждала. — ответила Гермиона, всё ещё возя рукавом по глазам. — И если Министр не нашёл никаких спрятанных кодов в этой книге за тридцать один день, то я сомневаюсь, что смогу.
Она подавила всхлип. Они были так тесно прижаты друг другу, что Рон с трудом вытащил руку и положил её на плечо Гермионе. Скримджеор вновь вернулся к завещанию:
— «Гарри Джеймсу Поттеру». — после этих слов всё внутри Гарри наполнилось неожиданным волнением. — «Я оставляю Снитч, пойманный им в первом матче по квиддичу в Хогвартсе, как напоминание о заслугах непоколебимости и мастерства.»
Когда Скримджеор извлёк небольшой золотой мяч, размером с грецкий орех, серебристые крылышки которого слабо трепетали, Гарри почувствовал определённое облегчение.
— Почему Дамблдор оставил тебе этот Снитч? — спросил Скримджеор
— Я не знаю. — парировал Гарри. — По тем причинам, которые вы только что прочли, я полагаю… чтобы напомнить мне, что всего можно достигнуть, если упорно… пытаться… и всё в таком духе.
— В таком случае, ты считаешь, что это был всего лишь символический подарок на память?
— Я полагаю. — ответил Гарри. — Чем ещё это может быть?
— Я задаю этот вопрос по конкретной причине. — произнёс Скримджеор, придвигая свой стул немного ближе к дивану. Снаружи опускались сумерки, за окнами над изгородью высилась призрачно-белая завеса тумана. — Я заметил, что твой праздничный торт сделан в форме Снитча. Почему?
Гермиона иронично засмеялась:
— О да, это не может быть упоминанием того факта, что Гарри — великолепный Ловец — это слишком просто. — произнесла она. — Конечно, в нём должно быть секретное послание от Дамблдора, спрятанное в сахарной глазури!
— Я не думаю что в сахарной глазури что-то спрятано. — хмуро ответил Скримджеор. — Но сам Снитч является хорошим местом для хранения небольшого предмета. Я уверен, вы знаете почему.
Гарри пожал плечами, Гермиона, между тем, ответила: Гарри подумал, что отвечать на вопросы правильно было её глубоко въевшейся привычкой, и лишь поэтому она не могла подавить желание:
— Потому что у Снитча есть память к прикосновению. — высказалась она.
— Что? — одновременно спросили Гарри и Рон, оба считавшие знания Гермионы о квиддиче незначительными.
— Верно — одобрительно ответил Скримджеор — До использования Снитч не берут голыми руками, даже его изготовитель носит перчатки. На нём лежит заклятье, по которому можно определить, кто первый взял его рукой, в случае спорного захвата. Этот снитч, — он подбросил крошечный золотой мяч, — запомнил твоё прикосновение. И мне кажется, что Дамблдор, имевший огромный магический опыт, несмотря на его недостатки, возможно улучшил магию этого Снитча так, что он откроется только для тебя.
Сердце Гарри стало биться быстрее. Он был уверен в правоте Скримджеора. Как он мог избежать прикосновения к Снитчу голыми руками перед Министром?
— Ты молчишь. — продолжил Скримджеор. — Возможно, ты знаешь, что содержит в себе Снитч?
— Нет. — ответил Гари, всё ещё думая над тем, как, не прикасаясь к Снитчу, создать видимость этого. Если бы он только знал Окклюменцию, по настоящему знал, он смог бы прочесть мысли Гермионы: он мог практически расслышать свист её мозга около себя.
— Возьми его. — тихо произнёс Скримджеор.
Глаза Гарри встретились с жёлтыми глазами Министра, и он знал, что у него не остаётся никакого выбора, кроме как подчиниться. Он протянул руку, Скримджеор вновь наклонился вперёд и, медленно и осторожно, положил Снитч на ладонь Гарри.
Ничего не произошло. Как только пальцы Гарри сомкнулись на Снитче, его утомлённые крылья слегка дрогнули и успокоились. Скримджеор, Рон и Гермиона продолжали жадно глядеть на скрытый в руках мяч, всё ещё в надежде, что он может как-то измениться.
— Это было драматично. — хладнокровно произнёс Гарри
Рон и Гермиона засмеялись.
— Тогда это всё, не так ли? — протянула Гермиона, пытаясь приподняться с дивана.
— Не совсем. — хмыкнул Скримджеор, чьё настроение, похоже, испортилось. — Дамблдор завещал тебе второй предмет, Поттер.
— Что это? — спросил Гарри со вновь нарастающим волнением.
— Меч Годрика Гриффиндора — ответил он.
Гермиона и Рон окаменели. Гарри огляделся в поисках декорированного рубинами эфеса, но Скримджеор не извлёк меч из кожаного мешка, который в данном случае казался слишком маленьким для него.
— Так где он? — подозрительно уточнил Гарри
— К сожалению — Скримджеор, казалось, ухмыльнулся, — меч не принадлежал Дамблдору, чтобы его раздавать. Меч Годрика Гриффиндора является важным артефактом и, как таковой, принадлежит…
— Принадлежит Гарри! — закончила за него фразу Гермиона. — Меч выбрал его, Гарри он его вытащил, он его вытащил из Сортировочной Шляпы.
— Это не делает его вашей личной собственностью, мистер Поттер, что бы не решил Дамблдор. — Скримджеор почесал плохо выбритую щёку, разглядывая Гарри. — В соответствии с достоверными историческими источниками, меч может быть дарован лишь любому настоящему представителю семьи Гриффиндоров. Почему, ты думаешь…
— Дамблдор хотел дать мне меч? — закончил Гарри, пытаясь сдерживать себя. — Возможно, он полагал, что тот будет хорошо смотреться у меня на стене.
— Это не шутка, Поттер! — зарычал Скримджеор. — Было ли это потому, что Дамблдор верил, что только меч Годрика Гриффиндора может победить Наследника Слизерина? Желал ли он дать тебе этот меч, Поттер, потому что он верил, как и многие, что ты — единственный, кому предназначено уничтожить Сам-знаешь-кого?
— Интересная теория. — сказал Гарри. — А хоть кто-то вообще пытался вонзить меч в Волдеморта? Может быть, Министру стоит отправить на это своих людей, вместо того, чтобы терять время, потроша Делюминаторы или покрывая сбежавших из Азкабана. Так вот, что вы делаете, Министр, закрывшись в своём кабинете, пытаетесь вскрыть Снитч? Люди умирают — я едва не стал одним из них — Волдеморт преследовал меня через три страны, он убил Грозного Глаза Грюма, но я не услышал ни слова об этом из Министерства, ведь так? И вы всё ещё ожидаете, что мы будем сотрудничать с вами!
— Ты слишком далеко зашёл! — закричал Скримджеор, вставая со стула. Гарри тоже вскочил на ноги. Скримджеор приблизился к Гарри и резко ткнул его в грудь концом палочки: у Гарри на футболке появилась дырка, похожая на след затушенной сигареты.
— А-а! — закричал Рон, выпрыгивая и поднимая свою волшебную палочку, но Гарри остановил его:
— Нет! Ты же не хочешь давать ему предлог, чтобы арестовать нас?
— Запомните, что вы не в школе! — процедил Скримджеор, тяжело дыша в лицо Гарри. — Запомните, что я — не Дамблдор, который прощал ваше высокомерие и непокорность. Ты можешь носить этот шрам как корону, Поттер, но семнадцатилетний юнец не в праве говорить мне, как выполнять свою работу! Надеюсь, в этот раз ты научился хоть какому-то уважению!
— В этот раз вы его заработали. — бросил Гарри.
Пол задрожал, раздался звук быстрых шагов, затем дверь в гостиную открылась и мистер и миссис Уизли вбежали в комнату.
— Мы… Мы подумали… мы слышали… — начал мистер Уизли, крайне обеспокоенный при виде Гарри и Министра, стоявших нос к носу.
— Громкие голоса — одышливо закончила миссис Уизли.
Скримджеор отошёл на пару шагов от Гарри, уставившись на дыру, которую он проделал в его футболке. Казалось, он сожалел о том, что вышел из себя.
— Это… ничего… — прорычал он. — Я… сожалею вашему отношению. — он ещё раз взглянул Гарри прямо в лицо. — Кажется, вы думаете, что Министр не желает того, чего вы — равно как и Дамблдор — желаете. Мы должны работать вместе.
— Мне не нравятся ваши методы, Министр. — произнёс Гарри. — Вы помните?
Он вновь поднял правую руку и показал Скримджеору шрам на ладони, который всё ещё казался белым — надпись «Я не должен лгать». Выражение лица Скримджеора огрубело. Он молча повернулся и поковылял из комнаты. Миссис Уизли поспешила за ним; Гарри услышал, как они остановились у задней двери. Через минуту или около того, она позвала: «Он ушёл!»
— Что он хотел? — спросил мистер Уизли, оглядывая Гарри, Рону и Гермиону, пока миссис Уизли возвращалась к ним
— Дать нам то, что Дамблдор нам оставил. — ответил Гарри. — Они лишь только что открыли содержание его завещания, лишь сейчас.
Снаружи в саду, за столами, три предмета, которые Скримджеор дал им, передавались из рук в руки. Все удивлялись Делюминатору и Басням Барда Бидла и сокрушались тому факту, что Скримджеор отказался передать меч, но никто не мог предположить, почему Дамблдор оставил Гарри старый Снитч. Когда мистер Уизли исследовал Делюминатор в третий или четвёртый раз, миссис Уизли осторожно сказала:
— Гарри, дорогой, все ужасно голодны. Мы не хотели начинать без тебя. Могу я подать ужин?
Все ели довольно быстро и после ускоренного пения «С днём Рождения» и поглощения торта вечеринка закончилась. Хагрид, который был приглашён на завтрашнюю свадьбу, но был слишком огромным, чтобы спать в перенаселённой Норе, поэтому собрал для себя навес в соседнем поле.
— Встретимся наверху. — шепнул Гарри Гермионе, когда они помогали миссис Уизли приводить сад в нормальное состояние. — Когда все уснут.
Вверху на чердаке Рон исследовал свой Делюминатор, а Гарри наполнил мешочек Хагрида из ослиной кожи, не золотом, но теми вещами, которыми он особо дорожил, среди которых были Карта Мародёров, осколок заколдованного зеркала Сириуса и медальон Р.А.Б. Он туго затянул шнурок и повесил мешочек на шею, затем присел, держа в руках старый Снитч и разглядывал его свободно трепещущие крылышки. Наконец, Гермиона постучала в дверь и на цыпочках прокралась внутрь.
— Муффиато. — прошептала она, махая палочкой в направлении лестницы
— Я думал, ты не одобряешь это заклинание. — улыбнулся Рон
— Времена меняются. — иронично сказала Гермиона. — Итак, покажи нам этот Делюминатор.
Рон отреагировал мгновенно. Удерживая его перед собой, он щёлкнул в него. Одинокая лампа, зажжённая ими, моментально потухла.
— Смысл в том. — прошептала Гермиона в темноте. — что мы могли получить то же самое, используя Перувийский Порошок Постоянных Потёмок.
Раздался тихий щелчок, и шар света из лампы вернулся к потолку и вновь зажёгся.
— Всё-таки, это здорово! — сказал Рон немного оправдательно. — Почему же тогда они говорят, что Дамблдор изобрёл его самостоятельно?!
— Я знаю, я уверена, что он не выделил бы тебя в своём завещании только для того, чтобы помочь тебе выключать свет!
— Ты думаешь, он знал, что Министр конфискует его завещание и исследует всё, что он нам оставил? — спросил Гарри
— Определённо! — уверенно ответила Гермиона. — Он мог сказать в своём завещании, почему оставляет нам эти вещи, но это завещание ничего не объясня…
— Почему он не мог дать нам подсказку, когда был жив? — спросил Рон
— Ну, на самом деле, — озадаченно произнесла Гермиона, пролистывая страницы Басен Барда Бидла, — если эти вещи настолько важны, что проходят под носом Министра, он мог бы объяснить их смысл… если только он не является очевидным!
— Ведь он был неправ, не так ли? — бросил Рон. — Я всегда говорил, что он был немного сумасшедшим. Великолепным и всё такое, но чокнутым. Оставить Гарри старый Снитч — для чего это, чёрт возьми, было нужно?
— Я не знаю, — смутилась Гермиона, — когда Скримджеор заставил тебя взять его, Гарри, я была так уверена, что что-то произойдёт!
— Да, хорошо — произнёс Гарри, его пульс усилился, когда он поднял Снитч пальцами, — Но ведь я как следует не пытался взять его перед Скримджеором, не так ли?
— Что ты имеешь в виду? — удивилась Гермиона
— Снитч, который я поймал в первом матче по квиддичу — улыбнулся Гарри. — Разве ты не помнишь?
Гермиона выглядела ошеломленной. Рон, напротив, задыхался, быстро переводя взгляд с Гарри на Снитч и обратно до тех пор, пока к нему не вернулся дар речи:
— Это был тот Снитч, который ты едва не проглотил!
— Именно! — ответил Гарри и со всё убыстряющимся сердцебиением, поместил Снитч в рот.
Он не открылся. Крушение надежд и горькое разочарование поселились в сердце Гарри. Он опустил золотой шар, но Гермиона закричала:
— Надпись! На нём надпись! Глядите быстрее!
Он чуть не уронил Снитч от удивления и волнения. Гермиона была права. Выгравированные на гладкой золотой поверхности, где несколько секунд назад не было ничего, пять слов были написаны тонким, косым почерком, в котором Гарри распознал почерк Дамблдора:
«Я открываюсь там, где закрываюсь»
Он с трудом прочёл их, перед тем как слова вновь испарились.
— «Я открываюсь там, где закрываюсь»… Что это должно значить?
Гермиона и Рон потрясли головами с опустошённым видом.
— Я открываюсь там, где закрываюсь… закрываюсь… Я открываюсь там, где закрываюсь…
Но сколько они не повторяли слова, склоняя их на все лады, они не смогли выудить из них ни крупицы нового смысла.
— И меч… — наконец сказал Рон, когда они прекратили попытки угадать значение надписи на Снитче. — Почему он хотел, чтобы у Гарри был меч?
— И почему он не мог просто сказать мне об этом? — тихо спросил Гарри. — Я был там, он был на стене его кабинета во время всех наших бесед в прошлом году! Если он хотел дать мне его, почему не дал мне тогда?
Он почувствовал себя так, будто сидел на экзамене, с вопросом, на который он должен был ответить, с медленно думающим безответным мозгом. Было ли что-то, что он упустил в длинных разговорах с Дамблдором в прошлом году? Должен ли он знать, что всё это значило? Ожидал ли Дамблдор, что он поймёт?
— Равно как и эта книга. — промолвила Гермиона. — «Басни Барда Бидла»… Никогда не слышала о них?
— Ты никогда не слышала о Баснях Барда Бидла? — недоверчиво переспросил Рон. — Ты шутишь, верно?
— Нет, я не шучу. — удивлённо ответила Гермиона. — Тогда ты знаешь их?
— Да, конечно я знаю.
Гарри, взглянувшему на них, стало забавно. То обстоятельство, что Рон читал книгу, о которой Гермиона не знала, выглядело небывалым. Рон, вместе с тем, был поражён их удивлением.
— О, прекратите! Все старые детские истории написаны Бидлом. «Фонтан Феноменальной Фортуны», «Волшебник и Скачущий Горшок», «Бэббити Рэббити и её кудахчущая нога»…
— Извини? — переспросила Гермиона, заливаясь смехом. — Что там было последним?
— Прекрати… — смутился Рон, недоверчиво глядя на Гарри и Гермиону. — Ты должна была слышать о Бэббити Рэббити…
— Рон, ты ведь хорошо знаешь, что я и Гарри воспитывались магглами! — поучительно произнесла Гермиона. — Мы не слушали таких историй, когда мы были маленькими, мы слушали «Белоснежку и семь гномов» и «Золушку»…
— Что это, последнее, болезнь вроде золотухи? — обратился к ним Рон
— Итак, это детские сказки? — задала Гермиона ответный вопрос, вновь наклоняясь к рунам.
— Да… — неуверенно ответил Рон. — Я имею в виду, то, что я упомянул, это всё — старые сказки, которые написал Бидл. Но я не имею представления, как они выглядят в первоначальных версиях.
— Но я удивлена, почему Дамблдор подумал, что я должна их прочесть?
Что-то внизу затрещало.
— Наверно, это всего лишь Чарли, мама сейчас спит, отказывается нарастить ему волосы обратно. — нервно произнёс Рон.
— Мы все должны ложиться спать. — прошептала Гермиона. — Иначе завтра мы будем сонными.
— Да. И жестокое тройное убийство, совершённое матерью жениха, наложит свой отпечаток на свадьбу. Я потушу свет.
И он ещё раз щёлкнул Делюминатором, когда Гермиона покинула комнату.
Рубрики:  книга

Глава 6. Упырь в пижаме

Понедельник, 23 Июля 2007 г. 14:00 + в цитатник
Глава 6. Упырь в пижаме

Все тосковали по Грозному Глазу. Как и остальные члены ордена, Гарри всё ещё ждал стука протеза, который раздастся, когда Грюм пройдет через заднюю дверь. Гарри чувствовал, что бездействие только усиливало чувство вины и печаль. Он хотел как можно скорее найти и уничтожить все Хоркруксы.
— Ну, ты ничего не поделаешь с — Рон понизил голос — «Хоркруксами», пока тебе не исполнилось семнадцать. Тебя всё ещё ищут. Но ведь мы можем планировать здесь, да? Или, — он опустил голос до шёпота, — ты уже догадываешься, где сам-знаешь-что может быть?
— Нет, — ответил Гарри.
— Я думаю Гермиона проводила какие-то исследования, — сказал Рон. — Она сказала что оставит это до того как ты приедешь.
Они сидели за обеденным столом, Мистер Уизли и Билл ушли на работу. Миссис Уизли ушла наверх разбудить Гермиону и Джинни, а Флер пошла принять ванну.
— Я уже замёл все следы, — сказал Гарри — поэтому мне здесь остаться надо только на четыре дня. Потом я смогу…
— Пять дней, — твёрдо перебил его Рон. — Мы должны остаться на свадьбу, они убьют нас если мы её пропустим.
Гарри понял, что «они» означало Флер и Миссис Уизли.
— Это всего лишь ещё один день,- сказал Рон увидев недовольный взгляд Гарри.
— Они представляют себе как это важно?
— Конечно не представляют, — сказал Рон. — Они не имеют не малейшего представления, и так как ты об этом упомянул, я хотел с тобой поговорить.
Рон бросил взгляд на дверь, чтобы проверить не вернулась ли Миссис Уизли, и придвинулся ближе к Гарри.
— Мама пыталась вытянуть хоть какие-нибудь сведения от нас с Гермионой, и она будет расспрашивать тебя следующим, так что будь готов. Папа и Люпин тоже пытались, но когда они услышали от нас, что Дамблдор запретил тебе говорить кому-либо кроме нас, они успокоились. Все кроме Мамы, это точно.
Предсказания Рона сбылись спустя несколько часов: прямо перед обедом Миссис Уизли подозвала Гарри, попросив его опознать одинокий мужской носок, который мог выпасть из его рюкзака. Как только она осталась с ним в буфетной, допрос начался:
— Рон и Гермиона думают, что ваша троица может игнорировать Хогвартс? — Начала она легко и непринужденно.
— А…- сказал Гарри — Ну да, мы можем.
— Могу я спросить, почему ты отказываешься от своего обучения? — спросила Миссис Уизли
— Ну, Дамблдор поручил мне… задания… — пробормотал Гарри. — Рон и Гермиона знают об этом, и тоже хотят поехать.
— Какие задания?
— Извините, я не могу…
— Ну, откровенно говоря я думаю, что Артур и я имеем право знать и, я уверена, Мистер и Миссис Грейнджер согласятся со мной — сказала Миссис Уизли.
Гарри боялся атаки «переживающих родителей». Он заставил себя смотреть прямо в её глаза, заметив, что они имеют тот же самый оттенок коричневого, как у Джинни. Помогло мало.
— Дамблдор не хотел, чтобы кто-то ещё знал, Миссис Уизли. Простите, Рону и Гермионе не обязательно ехать, это их выбор.
— Я не считаю, что и тебе обязательно ехать. — Отрывисто произнесла Миссис Уизли. — Ты уже почти повзрослел, и не имеет значения, что поручил тебе Дамблдор. В конце концов, у него есть целый Орден! Я думаю, ты просто неправильно понял его, он просил что-то сделать, и ты подумал, что именно ты должен это сделать.
— Я всё правильно понял, — решительно сказал Гарри. — Это должен быть именно я.
Он вручил ей носок, раскрашенный в золотой камыш.
— И это не моё, я не болею за «Паддлмир».
— Ну конечно нет, — сказала Миссис Уизли понижая голос до повседневного тона. — Я должна была догадаться. — Ну, Гарри, поскольку ты всё равно здесь, не поможешь нам подготовиться к свадьбе Билла и Флер? Там ещё столько всего нужно сделать.
— Да-да, конечно, — сказал Гарри, немного обескураженный резкой сменой темы разговора.
— Как мило с твоей стороны, — ответила она и улыбнулась, выходя из буфетной.
С этого момента Миссис Уизли держала Гарри, Рона и Гермиону до такой степени занятыми подготовкой к свадьбе, что у них не оставалось времени обдумать их план.
Лучшим объяснением этому было то, что Миссис Уизли хотела отвлечь их ото всех мыслей о Грюме и от страхах их недавнего путешествия. После двух дней не прекращающихся чисток ножниц, помощи в подборе цветов, ленточек, очисток огорода от гномов, и помощи Миссис Уизли в приготовлении большой партии канапе, Гарри заподозрил другую причину: вся работа, которую она давала им, разделяла троицу по разным углам, и у Гарри не было шанса поговорить с ними наедине после первой ночи, когда Гарри рассказал им, что Волдеморт пытал Олливандера.
— Я думаю, Мама считает, что, если она сможет разделить вас, у нее получится отложить твой отъезд, — сказала Джинни вполголоса, пока они накрывали на стол перед обедом.
— И что она думает тогда изменится? — пробормотал Гарри. — Разве кто-то ещё может убить Волдеморта, пока она нас тут держит, заставляя работать? — произнес он машинально, и увидел, что Джинни побледнела.
— Так это правда? — спросила она. — Вот что ты хочешь сделать?
— Я…я просто пошутил, — попытался уклониться Гарри
Они посмотрели друг на друга, и Гарри заметил, что в выражении лица Джинни было что-то ещё, кроме удивления от услышанного. Внезапно Гарри осознал, что это был первый раз, когда они остались наедине после того как проводили часы в укромных местах Хогвартса. Он был уверен, что Джинни чувствует то же самое.
Скрип двери заставил их резко подпрыгнуть, затем Мистер Уизли, Кингсли и Билл вошли в комнату.
Они часто присоединялись к Ордену за обедом, потому что Нора заменила штаб квартиру на площади Гриммо, 12. Мистер Уизли настоял на этом после смерти Дамблдора, Хранителя секрета. Каждый человек, которому Дамблдор доверял, в свою очередь был Хранителем Секрета Площади Гриммо 12. И так как таких людей около двадцати, это сильно размывало власть заклятия. У Пожирателей Смерти было в двадцать раз больше возможностей вытянуть секрет из кого-то. Нельзя было ожидать что это будет длиться долго.
— Но сейчас-то Снейп уже выдал Пожирателям Смерти адрес, ведь так?
— Ну… Грозный Глаз поставил пару проклятий против Снейпа, если он ещё раз появится там. Мы надеемся, они будут достаточно сильными, чтобы держать его подальше оттуда и чтобы он прикусил язык, если попытается, хоть что-то сказать об этом месте, но мы точно не уверены в работоспособности этого заклятия. Было бы глупо всё ещё продолжать использовать дом на площади Гриммо как нашу штаб-квартиру, о безопасности там говорить сейчас не приходится.
Кухня была так переполнена этим вечером, что за столом было неудобно орудовать столовыми приборами. Для Гарри нашлось место возле Джинни, хотя то, что только что произошло между ними заставляло его жалеть, что они не разделены несколькими людьми. Он старался избежать прикосновения к ее руке, когда разрезал своего цыпленка.
— Никаких новостей насчёт Грозного Глаза? — Спросил Гарри Билла
— Ничего, — ответил Билл.
Они даже не могли нормально похоронить Грюма, потому что Билл и Люпин не нашли его тела. Почти невозможно было узнать, куда оно упало, в пылу битвы и в темноте ночи.
— «Ежедневный Пророк» не написал ни строчки о его смерти или о поиске его тела. — продолжил Билл. — Но это ничего не значит. Они теперь очень о многом молчат.
— И они всё ещё не созвали слушание насчёт использования магии несовершеннолетним, когда я сбежал от Пожирателей Смерти? — спросил Гарри Мистера Уизли. Мистер Уизли кивнул.
— Потому что они знали, что у меня не было выбора или потому что они не хотят, чтобы я сказал миру, что Волдеморт напал на меня?
— Я думаю второе. Скримджеор не хочет признать, что Сам-Знаешь-Кто могущественен как никогда, и не верит в массовый побег из Азкабана.
— Да конечно, зачем говорить всем правду? — сказал Гарри, судорожно сжимая нож.
— И никто в Министерстве не пойдёт против него? — сердито спросил Рон.
— Рон, люди напуганы — ответил Мистер Уизли. — Напуганы тем, что они могут быть следующими пропавшими, или их дети подвергнутся атаке! Ходят отвратительные слухи. Я, например, не верю, что преподавательница Истории Магглов ушла в отставку. Её не видели уже недели. Тем временем Скримджеор запирается в офисе на целый день, и я всего лишь надеюсь, что он работает над планом.
Мистер Уизли прервался, чтобы очистить и высушить тарелки магией.
— Мы должны решить, как мы тебя будем одевать Гарри, — сказала Флер — Для свадьбы, — добавила она, заметив замешательство Гарри. — Конечно, никто из наших гостей не будет Пожирателем Смерти, но нельзя гарантировать, что они не попытаются чему-нибудь помешать.
— Да, она права, — сказала Миссис Уизли с другого конца стола, сквозь очки, сдвинутые на нос, изучая длинный список работ, записанный на куске пергамента. — Теперь Рон — ты уже убрался у себя в комнате?
— Зачем? — воскликнул Рон, ударив ложкой по столу и взглянув на мать. — Зачем мне нужно убираться в комнате? Гарри и меня все вполне устраивает!
— Свадьба твоего брата будет всего через несколько дней, молодой человек…
— И они собираются жениться у меня в комнате? — порывисто спросил Рон. — Нет! Так зачем же во имя Мерлина мне…
— Не говори с матерью в таком тоне. — твёрдо сказал Мистер Уизли. — И делай, что тебе говорят.
Рон хмуро взглянул на родителей, подобрал свою ложку и быстро доел свой кусок яблочного пирога.
— Я могу помочь, убрать свои вещи — сказал Гарри Рону, но Миссис Уизли прервала его.
— Нет Гарри, дорогой, я хотела бы, что ты помог Артуру с курицей, и я была бы очень благодарна, если бы Гермиона сменила простыни у мсьё и мадам Делакур, вы ведь знаете, что они приезжают завтра в одиннадцать часов утра.
Но оказалось, что помощь была почти не нужна
— Только не надо упоминать об этом при Молли, — сказал Мистер Уизли Гарри, встав перед ним на пути в курятник. — Тонкс нашла для меня запчасти, оставшиеся от мотоцикла Сириуса и я… скажем так, прячу их у себя. Это потрясающе, у меня есть прокладка от выхлопов и ещё что-то, я думаю это называется аккумулятор. Это чудесная возможность узнать, как работают тормоза. Я собираюсь попробовать собрать всё это вместе, когда Молли не будет… Я имею в виду, когда у меня будет время.
Когда они вернулись в дом, Миссис Уизли ещё не пришла, Гарри тихонько поднялся на чердак к Рону.
— Да убираюсь я, убираюсь… а, это ты — с облегчением вздохнул Рон, развалившийся на кровати. Комната оказалась в полном беспорядке, как и была всю неделю. Единственное отличие было в том, что теперь в уголке ещё сидели Гермиона, и её пушистый кот Живоглот. Гермиона разбирала книжки, некоторые из которых Гарри узнал.
— Привет Гарри. — сказала она и уселась на его кровать.
— Ты уже успела всё сделать?
— А, мама Рона забыла, что она уже просила Джинни и меня сменить простыни, — улыбнулась Гермиона и бросила учебник Нумерологии и Грамматики в стопку на «Взлёт и падение Защиты от тёмных искусств».
— Мы как раз говорили о Грозном Глазе. Я считаю, он мог выжить.
— Но Билл видел, как его поразило смертельным заклятием,- возразил Гарри.
— Да, но Билла тоже атаковали в тот момент, — ответил Рон. — Как мы можем быть уверены, что он видел все?
— Даже если они промахнулись с Авадой Кедаврой, Грюм всё равно упал на тысячу футов вниз, — сказала Гермиона, взвешивая в руке книжку «Команды по квидичу Британии и Ирландии»
— Он мог использовать заклятие щита…
— Флер говорила, что ему выбили волшебную палочку заклинанием, — сказал Гарри.
— Ну ладно, если ты так хочешь верить, что он умер, — угрюмо пробурчал Рон, набивая подушку поудобней.
— Конечно, он не хочет! — сказала Гермиона поражённо. — Но будем всё-таки реалистами.
В первый раз Гарри представил себе тело Грозного Глаза, разбитого как Дамблдора, с крутящимся глазом в глазнице. Он почувствовал укол совести смешанный со странным желанием смеяться.
— Пожиратели Смерти, наверное, хорошо заметают следы, поэтому никто не нашёл его, — Мудро заметил Рон.
— Да…да, скорее всего, — сказал Гарри. — Как Барти Крауч, превращенный в кость и зарытый в огороде у Хагрида. Наверно они трансфигурировали Грюма и превратили его в…
— Хватит! — завопила Гермиона. Вздрогнув, Гарри взглянул на неё и увидел, как она льёт слёзы на «Азбуку Волшебника».
— О нет. — Вздохнул Гарри, поднимаясь с кровати. — Гермиона, я не хотел огорчать тебя…
Но Рон уже встал со скрипом пружин кровати и оказался рядом с Гермионой, доставая носовой платок. Поспешно достав палочку из кармана джинсов, он навел её на платок и произнёс «Тэргео!» Палочка высосала всю грязь из платка. Довольный этим Рон дал этот платок Гермионе.
— Оу… спасибо, Рон… простите, пожалуйста, — Гермиона высморкалась. — Это просто так у-ужасно, правда? П-прямо после Дамблдора… я просто никогда не думала, что это случится с Грозным Глазом, он казался таким сильным!
— Да, я знаю, — подхватил Рон. — Но ты же знаешь, что он сказал бы нам, если бы был здесь?
— Постоянная бдительность! — повторила слова Грюма Гермиона, поднимая глаза.
— Именно так, кивая головой, — сказал он. — Он бы сказал нам учиться на его ошибках. И что я точно понял, так это не никогда не верить этому лживому трусу, Мундугусу.
Гермиона слабо улыбнулась Рону в ответ и нагнулась вперед, чтобы подобрать ещё несколько книг. В следующую секунду она уронила «Книгу Монстров о монстрах» на его ногу. Книга упала и ремень, связывающий её, расстегнулся, книжка подпрыгнула и быстро укусила Рона за лодыжку.
— Ой! Прости, прости, пожалуйста! — закричала Гермиона, когда Гарри, наконец, оторвал книжку от ноги Рона.
— Что ты вообще делаешь с этими книжками? — спросил Рон, медленно прихрамывая к своей кровати.
— Просто думаю, какую из них взять с собой, — ответила Гермиона. — Когда мы будем искать Хоркруксы.
— А ну, конечно! — сказал Рон, хлопая ладонью по лбу. — Я и забыл, что мы будем охотиться за Волдемортом в передвижной библиотеке.
— Как смешно — сказала Гермиона, разглядывая «Азбуку Волшебника». Я думаю… нужно ли нам будет переводить руны? Может быть… я думаю нам лучше взять это с собой чтобы быть более увереными…
Она кинула азбуку обратно в большую стопку книг, и подняла «Историю Хогвартса».
— Послушайте… — произнес Гарри.
Он поднял голову. Рон и Гермиона посмотрели на него с покорностью и вызовом одновременно. — Я знаю, вы заявили после похорон Дамблдора, что хотите пойти со мной….
— Ну вот, опять начинается, — сказал Рон Гермионе, вращая глазами. — Мы уже всё поняли, — вздохнул Рон, поворачиваясь обратно к книгам.
— Знаешь, я думаю нужно взять «Историю Хогвартса». Даже если мы не вернёмся туда я не буду чувствовать себя комфортно без неё.
— Послушайте меня! — повторил Гарри.
— Нет, Гарри, ты послушай, — сказала Гермиона. — Мы идём с тобой, мы решили это много месяцев назад, да что там, много лет назад.
— Но…
— Замолчи, — посоветовал ему Рон.
— Вы уверены, что всё обдумали? — упорствовал Гарри
— Ну давай, подумай, — сказала Гермиона, бросая «Путешествие с троллями» в кучу с ненужными книгами, — Я упаковывала вещи в течение долгих дней, так, что мы готовы уехать немедленно, причем сбор информации для тебя требовал довольно сложной магии, не говоря уже о контрабанде целого запаса Оборотного зелья Грозного Глаза прямо под носом у мамы Рона. Я изменила память своих родителей так, что они убеждены, что их в действительности зовут Вендел и Моника Вилкинс, и они всю жизнь мечтали перебраться в Австралию, чем они сейчас и занимаются. Это станет препятствием на пути Волдеморта, если он захочет их разыскать и допросить обо мне…. или тебе, потому что, к сожалению, я рассказывала им немного про тебя. Если я выживу в нашей охоте за Хоркруксами, я найду маму и папу и сниму чары. Если нет… что ж, я думаю, что наложила достаточно хорошие чары для того, чтобы они жили счастливо и в безопасности. Вендел и Моника не знают, что у них есть дочь, как вы понимаете…..
Глаза Гермионы вновь наполнились слезами. Рон встал с кровати и положил свою руку на руку Гермионы, взглянув на Гарри, упрекая его за отсутствие такта. Гарри не мог придумать, что ответить — Рон, обучающий кого-либо тактичности оказался для него сюрпризом.
— Я….. Гермиона, прости меня… я не хотел….
— ТЫ не думал, что я и Рон прекрасно представляем, что может случиться, если мы пойдем вместе с тобой? А мы представляем! Рон, покажи Гарри что ты сделал.
— А стоит ли? Он только что поел, — ответил Рон.
— Давай, он должен знать!
— Ох, ну ладно. Гарри, давай сюда.
Рон убрал руку с руки Гермионы и поковылял к двери.
— Давай.
— Зачем? — спросил Гарри, следуя за Роном к крошечной лестнице.
— Десендо, — пробормотал Рон, указав своей палочкой на низкий потолок. Ужасный, сосущий, полустонущий звук донесся из открывшегося квадратного отверстия, вместе с вонью открытой канализации.
— Это ваш призрак, не так ли? — спросил Гарри, который никогда не встречал существо, которое иногда нарушало ночную тишину.
— Да, это он, — сказал Рон, поднимаясь по лестнице. — Подойди и взгляни на него.
Гарри последовал за Роном наверх, до крошечного закутка на чердаке было несколько шагов. Он заметил существо, свернувшееся в нескольких футах от него, крепко спящее с большим открытым ртом.
— Но.. это… это нормально, чтобы призраки носили пижамы?
— Нет — ответил Рон — И обычно у них нет рыжих волос и определенного количества прыщей.
Гарри с отвращением рассмотрел призрака. Он был похож на человека и носил старую пижаму Рона. Гарри был уверен, что призраки обычно прозрачный и лысые, а не волосатые и не покрытые ужасными фиолетовыми прыщами.
— Он — я, видишь? — сказал Рон.
— Нет, — сказал Гарри. — Не вижу.
— Я объясню это, когда мы вернемся в комнату, — сказал Рон. Они спустились по лестнице, Рон вернул потолок на место, и присоединился к Гермионе, которая до сих пор разбирала книги.
— Как только мы уедем, призрак спустится и будет жить здесь, в моей комнате, — сказал Рон.- Я думаю, он действительно ждет этого, но точно трудно сказать, ведь все, что он может делать — это стонать и пускать слюни, еще он начинает сильно кивать, когда вы упоминаете о нем. В любом случае он будет мной в слюнях. Ну как?
Гарри выглядел сконфуженно.
— Ясно, — сказал Рон, расстроившись от того, что Гарри не оценил всю прелесть плана. — Смотри, пока мы трое не будем в Хогвартсе, все думают, что Гермиона и я должны быть с тобой, так? Это значит, что Пожиратели Смерти пойдут прямо к нашим семьям, чтобы понять, есть ли у них информация, касающаяся твоего местонахождения.
— Но к счастью, все будет выглядеть так, что я уехала с мамой и папой; большинство магглорожденных говорят сейчас о том, чтобы скрыться — сказала Гермиона.
— Мы не можем спрятать всю мою семью, это будет слишком подозрительно и они не могут бросить свою работу — сказал Рон.- Итак, мы собираемся запустить слух, что я серьезно болен spattergroit (как переводим?), поэтому я не смогу вернуться в школу. И если кто-то соберется позвонить или приехать и посмотреть, мама и папа смогут показать им призрака в моей кровати, покрытого волдырями. Spattergroit действительно заразна, и никто не захочет подойти к нему. В любом случае он не сможет ничего сказать, и вряд ли кто-то захочет, чтобы гриб распространился на его язык.
— И твои мама и папа в курсе плана? — спросил Гарри.
— Папа да. Он помогал Фреду и Джорджу трансформировать призрака… Мама… вот увидишь, ей понравиться. Она не узнает об этом, пока мы не уедем.
Повисла тишина, прерываемая только глухими шлепками, потому что Гермиона до сих пор продолжала бросать книгу то в одну, то в другую кучу. Рон сидел, глядя на нее, а Гарри посматривал на обоих, не зная, что сказать. Те меры, которые они предприняли, чтобы защитить свои семьи позволили ему осознать, что они действительно собрались идти с ним и они точно представляют опасность, которая может их ожидать. Он захотел сказать им, как много это значит для него, но не смог найти подходящие слова.
Разорвав тишину, донеслись приглушенные крики миссис Уизли, четырьмя этажами ниже.
— Возможно, Джинни оставила пятнышко пыли на кольце для салфетки, — сказал Рон. — Я не знаю, почему Делакуры приезжают за два дня до свадьбы.
— Сестра Флер — подружка невесты, она должна быть здесь для репетиции, но она слишком мала, чтобы приехать самостоятельно, — сказала Гермиона, раздумывая над «Борьбой с Банши».
— Хорошо, гости не собираются напрягать маму, — сказал Рон.
— Что мы действительно должны решить,- сказала Гермиона, бросая «Теорию по магической защите» в корзину, и извлекая «Справочник магического образования в Европе». — Это куда мы собираемся, после того, как уйдем. Я знаю, ты говорил, что хочешь посетить Гордрикову лощина в первую очередь, Гарри, и я понимаю почему… но….разве мы не должны сделать Хоркруксы нашей основной целью?
— Если бы мы знали, где хоть один Хоркрукс, я бы согласился с тобой, — сказал Гарри, не в силах поверить, что Гермиона действительно понимает его желание вернуться в Гордрикову лощину. Не только могилы родителей привлекали его: Гарри чувствовал, что именно это место даст ответы на многие вопросы. Гарри тянулся к лощине Годрика, из-за того, что там он выжил после смертельного заклятья Волдеморта, и быть может теперь окажется в состоянии понять, как же противостоять врагу.
— Ты не думаешь, что Волдеморт охраняет лощину? — спросила Гермиона.- Он может ожидать от тебя именно этого — попытки увидеть могилы родителей.
Это не приходило на ум Гарри. Пока он искал контраргументы, Рон заговорил, очевидно, следуя за ходом своих мыслей.
— Этот человек, Р.А.Б. — сказал он. — Вы знаете, кто украл настоящий медальон?
Гермиона покачала головой.
— Он сказал в своей записке, что собирается уничтожить его, так?
Гарри взял рюкзак и достал поддельный Хоркрукс, в котором все еще была записка от Р.А.Б.
«Я украл настоящий Хоркрукс и собираюсь уничтожить его, как только смогу,» — вслух прочитал Гарри.
— А если он действительно сделал это?
— Или она, — вставила Гермиона.
— Кто бы то ни был, — сказал Рон. — Это значит минус один для нас!
— Да, но мы все равно должны попытаться найти настоящий медальон, не так ли? — сказала Гермиона. — Найти в любом случае: уничтожен он или нет.
— А когда мы его найдем… Как мы уничтожим Хоркрукс? — спросил Рон.
— Ну, — ответила Гермиона. — Я изучала это.
— Как? — спросил Гарри. — Книг о Хоркруксах нет в библиотеке.
— Нет, — ответила Гермиона, краснея. — Дамблдор изъял их все, но он… он не уничтожил их.
Глаза Рона стали похожи на блюдца.
— Как, именем Мерлина, ты достала книги о Хоркруксах?!
— Я… я не украла их, — быстро проговорила Гермиона, с отчаяньем глядя то на Гарри, то на Рона. — Они ведь все еще были библиотечными книгами, несмотря на то, что Дамблдор убрал их с полок… В любом случае, если бы он действительно не хотел, чтобы кто-либо заполучил их, я уверена, он бы спрятал их намного лучше….
— Давай по сути, — сказал Рон.
— Ладно, это было легко, — тихо сказала Гермиона. — Я только использовала Вызывающие чары. Вы знаете — Акцио. И они переместились из окна кабинета Дамблдора прямо в спальню девочек.
— Но когда ты сделала это? — спросил Гарри, восхищенно и недоверчиво глядя на Гермиону.
— Сразу после его, Дамблдора, похорон, — Сказала Гермиона еще тише..
— Сразу после того, как мы решили, что покинем школу и отправимся искать Хоркруксы. Я поднялась наверх собрать свои вещи… и я поняла, что чем больше мы будем знать о них, тем будет лучше…. я была одна там… и я попробовала… и это сработало. Они влетели прямо через открытое окно и я, я забрала их.
Она сглотнула и умоляюще прошептала:
— Я не думаю, что Дамблдор сердился бы. Ведь это то не тоже самое, что использовать информацию для создания наших Хоркруксов, не так ли?
— Ты думаешь мы станем жаловаться? — спросил Рон.- Где эти книги сейчас?
Гермиона достала из кучи большую книгу, в черном кожаном переплете. Она смотрела на нее с отвращением и держала книгу так, словно это было что-то омерзительное.
— Она единственная дает точные инструкции о том, как сделать Хоркрукс. Секреты Темных Искусств — это ужасная книга, действительно ужасная, полная темной магии. Мне интересно, когда Дамблдор изъял ее из библиотеки… если он не сделал этого до того, как стал директором, держу пари, Волдеморт получил все нужные ему инструкции из нее.
— Почему тогда он спрашивал Слизорна (разве так?), как сделать Хоркрукс, если уже прочитал это?- спросил Рон.
— Он только обратился к Слизонру, чтобы понять что случится, если он расколет свою душу на семь частей, — ответил Гарри. — Дамблдор был уверен, что Риддл уже знал, как сотворить Хоркрукс. Думаю ты права, Гермиона, он все прочитал в этой книге.
— Я многое читала о них, — сказала Гермиона. — Они ужаснее, чем кажутся, и, я думаю, он действительно сделал шесть. Книга предупреждает, о том, какой нестабильной вы сделаете оставшуюся часть своей души, разрывая ее, и это при создании только одного хоркрукса.
Гарри вспомнил, как Дамблдор говорил, что Волдеморт стал вне «обычного зла».
— Есть какой-либо способ собрать себя вместе? — спросил Рон.
— Есть, — ответила Гермиона с наигранной улыбкой, — но это мучительно больно.
— Как? Как это можно сделать?- спросил Гарри.
— Раскаянье, — сказала Гермиона. — Вы должны прочувствовать то, что вы сделали. Но есть оговорка: боль от этого может уничтожить вас. Я не могу представить, что Волдеморт пытаться сделать это, а вы?
— Нет, — сказал Рон, прежде чем Гарри смог ответить.- Итак, в этой книге говорится что-нибудь о том, как уничтожить Хоркрукс?
— Да, — сказала Гермиона, переворачивая тонкие страницы, с видом человека, исследующего чьи-то гниющие останки. — Здесь советуют темным волшебникам насколько сильную защиту им придется сделать. На самом деле, то, что Гарри сделал с дневником Риддла было одним из нескольких по-настоящему надежных способов уничтожить Хоркрукс.
— Нанести удар зубом Василиска?- спросил Гарри.
— О, как удачно, у нас есть большой запас клыков василиска, — съязвил Рон. — Теперь мне интересно, что мы собираемся делать?
— Это необязательно должен быть зуб василиска, — терпеливо ответила Гермиона. — Это должно быть нечто настолько разрушительное, что Хоркрукс не сможет восстановить себя. Яд василиска имеет только одно противоядие, и оно очень редкое…
— Слезы Феникса, — кивнул Гарри.
— Точно, — ответила Гермиона. — Наша проблема в том, что таких вещей, как яд василиска очень мало, и они все слишком опасны, чтобы носить их с собой. Это проблема, которую нам придется решить, хотя бы потому, что разрывая, разбивая, или разрубая Хоркрукс, мы ничего не добьемся. Нужно что-то на самом деле разрушительное.
— Но даже если мы разрушим вещь, в которой оно существует, — сказал Рон. — Почему этот маленький кусочек души не может просто переместиться и жить в чем-нибудь еще?
— Потому что Хоркрукс — полная противоположность человеку.
Заметив, что Гарри и Рон выглядят сконфуженно, Гермиона поспешила объяснить.
— Смотрите, если б я взяла меч прямо сейчас, Рон и нанесла тебе удар, я не повредила бы твою душу.
— Я уверен, мне бы было очень комфортно, — сказал Рон. Гарри засмеялся.
— Не сомневаюсь. Но я имею в виду, что если что-нибудь случится с твоим телом, твоя душа выживет, — сказала Гермиона. — С Хоркруксом все по-другому. Часть души внутри зависит от сосуда, его магического тела, созданного для выживания души. Она не может существовать без него.
— Я видел смерть души, когда поразил дневник, — сказал Гарри, вспоминая чернила, льющиеся как кровь с проколотых страниц, и вопль с которым исчезла часть души Волдеморта.
— Как только дневник был должным образом уничтожен, кусочек души, пойманный в ловушку, больше не мог существовать. Джинни пыталась избавиться от дневника перед тем, как это сделал ты, она пыталась смыть его водой, но он возвращался как новенький.
— Постойте, — сказал Рон, нахмурившись.- Часть души в дневнике захватила Джинни, не так ли? Как он работает тогда?
— Пока магический сосуд не поврежден, часть души внутри может переселяться в кого-то, если этот кто-то находиться слишком близко к Хоркруксу. Я не имею в виду владение им долгое время, и от прикосновения к нему может ничего не происходить, — добавила она, прежде, чем Рон начал говорить.- Нужно быть близко именно эмоционально. Джинни отдала сердце тому дневнику, тем самым она сделала себя невероятно уязвимой. Вы в беде, если вы любите или зависите от Хоркрукса.
— Мне интересно, как Дамблдор уничтожил кольцо? — спросил Гарри. — Почему же я не спросил его? Я никогда действительно…
Его голос затих: он думал о тех вещах, которые стоило спросить у Дамблдора и о том, как погиб директор. Гарри казалось, он упустил возможность узнать как можно больше, узнать все, пока Дамблдор был жив.
Тишина лопнула. Дверь в спальню распахнулась, с грохотом ударившись в стену. Гермиона закричала и уронила «Секреты Темных Искусств», Косолап, шипя от негодования, шмыгнул под кровать; Рон вскочил на кровать, поскользнулся на обертке от Шоколадной лягушки и ударился головой о стену; Гарри инстинктивно выхватил палочку, прежде чем осознал, что смотрит на миссис Уизли, чьи волосы были растрепаны, лицо искаженно гневом.
— Я очень извиняюсь, что прерываю ваш маленький спор, — сказала она подрагивающим голосом.- Я уверена вы все должны отдохнуть…. но в моей комнате лежат свадебные подарки, их нужно рассортировать, и я была бы очень рада, если бы вы помогли.
— Да, да! — ответила Гермиона. Она выглядела испуганной, ее книги левитировали в самых разных направлениях — Мы поможем… Мы сожалеем…
Бросив тоскливый взгляд на Гарри и Рона, девушка поспешила из комнаты вслед за миссис Уизли.
— Мы как эльфы-домовики, — тихонько пожаловался Рон, все еще массируя голову, пока они с Гарри шли вниз. — Ожидание без удовлетворения от работы. Чем скорее эта свадьба закончится, тем счастливее я буду.
— Да, — сказал Гарри. — Тогда у нас не будет ничего, кроме поиска Хоркруксов… Это будет как каникулы, не так ли?
Рон начал было улыбаться, но при виде огромной груды свертков, ждущих их в комнате миссис Уизли, улыбка резко сползла с его лица.
Делакуры прибывали на следующее утро в 11. К этому времени Гарри, Рон, Гермиона и Джинни не испытывали ни малейшей симпатии к семье Флер; Рон озадаченно пошел наверх, чтобы подобрать носки одного цвета, и Гарри попытался пригладить свои волосы. Когда всех сочли достаточно нарядными, они всей толпой двинулись на залитый солнцем задний двор встречать гостей.
Гарри никогда не видел это место настолько чистым. Ржавые котлы и старые Веллингтонские ботинки, обычно разбросанные рядом с задней дверью, заменили двумя кустарниками Flutterby, по обе стороны двери в больших горшках; и хотя на улице не было даже небольшого ветерка, листья лениво покачивались. Кур увели, двор обнесли оградой, а соседний сад был обрезан, ощипан и украшен, хотя Гарри подумал, что он выглядит очень печально без толпы скачущих гномов.
Он потерял счет тому, сколько заклинаний безопасности было вокруг Норы и от Ордена, и от Министерства; все, что он знал — никто не мог перенестись при помощи магии в это место. Поэтому мистер Уизли пошел на вершину ближайшего холма, чтобы встретить Делакуров, куда они должны были прибыть при помощи портала. Когда они появились, раздался необычно высоких смех, который, как оказалось, издавал мистер Уизли, появившийся мгновение спустя, загруженный багажом и под руку с красивой белокурой женщиной, в мантии цвета зеленых листьев.
— МамА, -закричала Флер, и помчалась вперед, чтобы обнять ее — ПапА!
Месье Делакур был не так красив, как жена; это был невысокий коренастый мужчина с острой черной бородой. Однако он выглядел добродушным. Подойдя к миссис Уизли в ботинках на высокой платформе, он дважды поцеловал женщину в каждую щеку, оставив ее взволнованной.
— У вас было столько п?гоблем, -сказал он глубоким голосом. — Флер сказала нам вы «габотали очень много.
— О, ничего, ничего — прострекотала миссис Уизли — Никаких проблем.
От возмущения Рон пнул гнома, который находился за одним из кустов Flutterby.
— Дорогая леди,- сказал месье Делакур, все еще держа руку миссис Уизли и сияя.- Мы удостоены большой чести, создавая союз двух наших семей! Позвольте мне представить свою жену — Аполллина.
Мадам Делакур проплыла вперед и остановилась чтобы поцеловать миссис Уизли.
— ОчаговательнО, — сказала она, — ваш муж гассказывал нам такие забавные истории.
Мистер Уизли издал безумный смешок, миссис Уизли взглянула на него так, что он немедленно замолчал сделал вид, что стоит у постели серьезно больного друга.
— И, конечно, вы встгечались с моей младшей дочегью, Габгиель, — сказал месье Делакур. Габриель была Флер в миниатюре — одиннадцати лет, с серебряными волосами до талии, она послала миссис Уизли сногсшибательную улыбку и обняла ее, затем бросила на Гарри пылкий взгляд и взмахнула ресницами. Джинни громко прочистила горло.
— Так, давай, проходите!- сказала миссис Уизли просияв и проводила Делакуров в дом с множеством «Нет, пожалуйста, мон ами» и «Только после вас, Шер ами» и «Не за что, мез ами»
Делакуры, как выяснилось, были полезными и приятными гостями. Они всегда были рады помочь с приготовлениями к свадьбе. Месье Делакур называл все, начиная от плана рассадки гостей до ботинок подружек невест, «Очаровательным!». Мадам Делакур была более подкована в домашних делах и мигом почистила духовку должным образом. Габриэль везде следовала за своей старшей сестрой, пытаясь помогать всем, чем может, и быстро лепетала на французком языке.
Внизу Нора была еще не готова разместить гостей. Мистер и миссис Уизли теперь спали в гостиной, перекричав протесты месье и мадам Делакур и настояв на том, чтобы они разместились в их спальне. Габриэль спала вместе с Флер в старой комнате Перси, а Билл будет разделять комнату с Чарли, с его шафером, как только Чарли вернется из Румынии. Шансы проработать план вместе стали практически нулевыми, и, в отчаяньи, Гарри, Рон и Гермиона вызвались кормить куриц только для того, чтобы избежать переполненного дома.
— Но она все еще не хочет оставлять нас одних! — прорычал Рон: их второй попытке собраться во дворе помешало появление миссис Уизли, несущей в руках большую корзину с бельем.
— О, отлично, вы покормили кур, — сказала она пока, подойдя к ним.- Мы должны их снова загнать прежде, чем мужчины приедут завтра… чтобы поставить палатку для свадьбы, — объяснила она, делая паузу, чтобы прислониться к курятнику. Она выглядела опустошенной. — Магические палатки Милламанта… они очень хороши. Билл сопровождает их… Тебе лучше оставаться внутри, пока ты здесь, Гарри. Я должна сказать, что это усложняет организацию свадьбы, все эти охранные заклинания вокруг дома.
— Извините, — кротко ответил Гарри.
— О, не глупи, дорогой!- сразу ответила миссис Уизли.- Я не имела ничего в виду, — твоя безопасность гораздо важнее! Вообще-то я хотела спросить, как ты собираешься праздновать свой день рождения, Гарри. В конце концов, семнадцать лет — это один из самых важных дней….
— Я не хочу шумихи, — ответил Гарри быстро, предугадывая нарастающее напряжение, которое завладело всеми ими. — Правда, миссис Уизли.. обычный ужин — это будет просто замечательно… Это же день перед свадьбой…
— О, хорошо, если ты так хочешь, дорогой.. Я приглашу Ремуса и Тонкс, ладно? И как насчет Хагрида?
— Это было бы великолепно, — сказал Гарри. — Но, пожалуйста, не стоит хлопотать. Вы и так сделали очень много для меня…
— Что ты… Что ты… это не проблемы…
Она смотрела на него, долгим и изучающим взглядом, затем печально улыбнулась и пошла прочь. Гарри наблюдал, как она машет своей палочкой около столбов с бельевыми веревками и влажная одежда сама поднимается в воздух и развешивается на них. Вдруг Гарри почувствовал огромную волну раскаянья за те неудобства и боль, которые он причинял этой доброй заботливой женщине.
Рубрики:  книга

Глава 5. Павший воин

Понедельник, 23 Июля 2007 г. 13:59 + в цитатник
Глава 5. Павший воин

- Хагрид?
Гарри изо всех сил пытался выбраться из горы металла и кожи, которая окружала его: его руки погрузились в грязную воду, когда он попробовал подняться. Он не мог понять, куда исчез Волдеморт и ожидал нападения из тьмы в любую минуту. Что-то горячее и влажное потекло вниз по его подбородку со лба. Гарри выполз из воды и натолкнулся на большую темную массу на том месте, где был Хагрид.
- Хагрид? Хагрид, скажи что-нибудь…
Но тёмная масса не двигалась.
- Кто здесь? Это Поттер? Ты - Гарри Поттер?
Гарри не узнал этого мужского голоса. Потом закричала женщина «Они разбились, Тед! Они разбились в саду!»
У Гарри закружилась голова.
- Хагрид, - глупо повторил он, и у него подкосились ноги.
Следующий момент, который он запомнил – он лежит боком на подушках, его рёбра и правую руку жгет, словно огнём. Его выбитый зуб заново вырос. Шрам на лбу все ещё болит.
- Хагрид?
Он открыл глаза, и увидел, что лежит на диване в незнакомой, освещённой гостиной. Его рюкзак лежал на полу, мокрый и грязный. Светловолосый, полный мужчина встревожено смотрел на Гарри.
- Хагрид в порядке, сынок, - сказал мужчина. - Жена приглядывает за ним. Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь ещё сломано? Я вылечил твоё ребро, зуб и руку. Кстати, я Тед, Тед Тонкс – отец Нимфадоры.
Гарри быстро сел. Свет его ослепил, и он почувствовал себя больным и уставшим.
- Волдеморт…
- Спокойнее, - сказал Тед Тонкс, прикоснувшись к плечу Гарри и заставляя его снова прилечь на подушку. - Это была ужасная катастрофа. Кстати, что случилось? Что-то не в порядке с мотоциклом? Артур Уизли опять переоценил себя, себя и свои маггловские изобретения?
- Нет, - ответил Гарри, и его шрам запульсировал как будто бы это была открытая рана. - Упивающиеся Смертью, их было много… мы разбились…
- Упивающиеся Смертью? - резко переспросил Тед. - Что значит Упивающиеся Смертью? Я думал, они не знают, что вы будете переправляться сегодня, я думал…
- Они знали, - возразил Гарри.
Тед Тонкс посмотрел на потолок, будто надеясь разглядеть небо.
- Мы знаем, что наши защитные чары держатся, не так ли? Они не могут до нас добраться в пределах ста ярдов с любой стороны.
Теперь Гарри понял, почему Волдеморт исчез: это произошло в том месте, где мотоцикл пересек один из магических барьеров Ордена. Гарри надеялся, что они будут действовать и дальше: он подумал о Волдеморте, в ста ярдах выше них, ищущего способ проникнуть через то, что Гарри представил себе большим прозрачным пузырём.
Гарри спустил ноги с дивана; он должен был увидеть Хагрида собственными глазами прежде, чем поверить, что он жив. Гарри только успел подняться, когда дверь приоткрылась и Хагрид проскользнул через нёё, его лицо было в грязи и крови, он немного хромал, но, безусловно, он был жив.
- Гарри! - опрокинув два хрупких столика и тумбочку, Хагрид перемахнул расстояние между ними в два шага и заключил Гарри в объятие, которое почти сломало его недавно восстановленные ребра.
- Вот это да, Гарри, как ты это… как ты выбрался? Я думал мы пропали.
- Э, я тоже. Я не могу поверить…
Гарри вырвался из объятий Хагрида и заметил женщину, которая вошла в комнату после него.
- Ты! – крикнул он и сунул руку в карман, но он был пуст.
- Твоя палочка здесь, сынок,- сказал Тед, вкладывая её в руку Гарри.- Она лежала рядом с тобой, я её поднял. И эта женщина, которую ты хотел заколдовать – моя жена.
- О… Я… Простите.
По движениям миссис Тонкс, её подобие с сестрой Беллатрисой становилось всё менее заметным: ее волосы были светло-коричневого цвета и ее глаза были крупнее и добрее. Однако она выглядела немного надменней после реплики Гарри.
- Что с нашей дочерью? – спросила она. – Хагрид и ты попали в ловушку; где Нимфадора?
Она и Тед обменялись взглядами. Смесь опасения и вины захватила Гарри при виде их выражений; если кто-либо из остальных погиб, это была его вина, только его вина. Он согласился на план, сам дал им свои волосы...
- Портключ - сказал он, внезапно вспомнив. – Мы должны вернуться к Норе и узнать ... тогда мы сможем послать вам известие, или ... или Тонкс сможет… она...
- С Нимфадорой всё будет в порядке, Андромеда. – сказал Тед.- Она знает своё дело, она не первый день работает аврором. Портключ здесь, - добавил он, обращаясь к Гарри. – Вы исчезнете через три минуты, если воспользуетесь им.
- Да, конечно,- ответил Гарри. Он схватил свой рюкзак и закинул его за плечи. - Я…
Он посмотрел на миссис Тонкс, испытывая желание принести извинение за состояние тревоги, в котором он оставляет ее и за то, что он чувствует себя ответственным за это, но ему на ум не пришло слов, которые бы не выглядели пустыми и неискренними.
- Я передам Тонкс… Нимфадоре… чтобы она послала известие, когда она… Спасибо за помощь, спасибо за всё. Я…
Он был рад выйти из комнаты и последовать за Тедом Тонксом по короткой прихожей в спальню. Хагрид вошёл за ними, низко наклоняясь, чтобы не стукнуться головой о дверной косяк.
- Вот, сынок. Это Портключ. Мистер Тонкс указывал на маленькую, украшенную серебром расческу, лежащую на трюмо.
- Спасибо, - поблагодарил Гарри, положив руку на расческу, готовясь к исчезновению.
- Погодите-ка,- воскликнул Хагрид, оглядываясь по сторонам. – Гарри, где Хедвиг?
- Она… она погибла, - сказал Гарри.
Ужас реальности распространился по его телу: он чувствовал себя виноватым, слезы наполнили его глаза. Сова была его товарищем, его огромной связью с волшебным миром каждый раз, когда он был вынужден возвратиться к Дурслям.
Хагрид протянул гигантскую руку и погладил его по плечу.
- Не бери в голову, - резко сказал он. - Не имеет значения. Она прожила долгую жизнь...
- Хагрид, - сказал Тэд Тонкс предостерегающе, поскольку расческа пылала ярко-синим цветом, и Хагрид успел притронуться к ней пальцем вовремя.
Резко, как если бы невидимая сила потянула его вперед, Гарри унес в небытие его палец, будто приклеенный к Портключу, он и Хагрид мчались вдаль от дома мистера Тонкса. Секунды спустя ноги Гарри ударились о твёрдую землю, и он почувствовал, что его руки и колени очутились во дворе Норы. Он услышал крики. Он отбросил в сторону уже не пылающую расческу. Гарри поднялся, немного пошатываясь, и увидел миссис Уизли и Джинни, выходящих через черный ход, и Хагрида, который тоже упал на землю и сейчас пытался встать на ноги.
- Гарри? Ты - настоящий Гарри? Что случилось? Где - остальные? - кричала миссис Уизли.
- Что вы имеете в виду? Разве никто ещё не вернулся? – спросил Гарри.
Ответ был предельно понятен по побледневшему лицу миссис Уизли.
- Упивающие Смертью поджидали нас,- рассказал ей Гарри. - Мы были окружены в мгновение, мы спасались ... они знали, что это должно было случиться сегодня вечером... Я не знаю что случилось с остальными, четверо, преследовали нас, это было всё, что мы могли сделать, чтобы уйти, и затем Волдеморт догнал нас...
Он расслышал нотки самооправдания в своем голосе, просьбу понять, почему он не знал о том, что случилось с ее сыновьями, но...
- Как хорошо, что с вами всё в порядке, - сказала она, обнимая Гарри, но он не чувствовал, что он это заслужил.
- У тебя нет бренди, Молли? - спросил Хагрид. - Для медицинских целей?
Она, возможно, могла наколдовать бренди, но поскольку миссис Уизли поспешила назад к дому, Гарри знал, что она хотела спрятать своё лицо. Он повернулся к Джинни, и она ответила на его безмолвный вопрос сразу же.
- Рон и Тонкс, как предполагалось, должны были вернуться первыми, но они не успели к Портключу, он вернулся без них, - сказала она, указывая на ржавую банку масла, лежащую на земле поблизости. - Это, - она указала на старый кроссовок, - должны были быть папа и Фред, они, по задумке, были вторыми. Ты и Хагрид были третьи и, - она проверила свои часы, - если у них всё получилось, Джордж и Люпин должны вернуться приблизительно через минуту.
Миссис Уизли вновь появилась, неся бутылку бренди, которую она вручила Хагриду. Он откупорил её и выпил залпом.
- Мама! - закричала Джинни, указывая на пятно на расстоянии в несколько футов.
Синий свет появился в темноте; Он становился крупнее и ярче, и Люпин с Джорджем появились, вращаясь и падая. Гарри немедленно понял, что что-то не так: Люпин поддерживал Джорджа, который был без сознания и его лицо было сплошь покрыто кровью.
Гарри побежал вперед и схватил Джорджа за ноги. Вместе, он и Люпин пронесли Джорджа в дом через кухню в гостиную и положили его на диван. Когда включённая лампа осветила голову Джорджа, Джинни задохнулась, а желудок Гарри скрутило: одно ухо Джорджа было оторвано. Эта сторона его головы и шеи была залита влажной, отвратительно алой кровью. Едва миссис Уизли склонилась над сыном, Люпин схватил Гарри рукой и оттянул его не слишком мягко назад в кухню, где Хагрид все еще пытался пройти через черный ход.
- Ой! – воскликнул Хагрид с негодованием. – Отпусти его! Отпусти Гарри!
Люпин не обратил на него внимания.
- Какое существо сидело в углу впервые, когда Гарри Поттер побывал в моём кабинете в Хогвартсе? – спросил он, тряся Гарри. – Отвечай мне!
- А… гриндилоу, по-моему?
Люпин отпустил Гарри и сел напротив кухонного буфета.
- Что здесь происходит? – взревел Хагрид.
- Прости, Гарри, но я должен был проверить, - кратко ответил Люпин. - Мы были преданы. Волдеморт знал, что ты будешь перемещаться сегодня вечером и единственные люди, которые, возможно, сказали ему, были непосредственно вовлечены в план. Ты, возможно, мог быть самозванцем.
- Почему ж ты не проверил меня? – задыхался Хагрид, по-прежнему боровшийся с дверным проёмом черного входа.
- Ты наполовину великан, - ответил Люпин, взглянув на Хагрида. – Оборотное Зелье видоизменяет только людей.
- Никто бы из Ордена не сказал бы Волдеморту, что мы будем транспортироваться сегодня, - воскликнул Гарри. Эта мысль ужасала его, он не мог в это поверить. – Волдеморт начал преследовать меня лишь в конце, он сначала не знал кто из всех настоящий я. Если бы ему сообщили о плане, он бы знал, что я с Хагридом.
- Волдеморт преследовал тебя? – быстро спросил Люпин. – Что произошло? Как вы спаслись?
Гарри кратко рассказал о том, как Упивающие Смертью, преследующие их, казалось, узнали в нем истинного Гарри, как они прекратили преследование, как они, должно быть, вызвали Волдеморта, который появился непосредственно перед тем, как Гарри с Хагридом переместились к родителям Тонкс.
- Они узнали тебя? Но как? Что ты сделал?
-Я… - Гарри попытался вспомнить, но всё путешествие казалось сейчас смешением паники и замешательства. – Я видел Стэна Шанпайка… он был кондуктором на Ночном Рыцаре, вы знаете? И я попытался обезоружить его вместо того, чтобы… ну, он же не понимает что делает, да? На него, должно быть, действует Империус!
Люпин выглядел ошеломлённым.
- Гарри, время для заклятий разоружения прошло! Эти люди пытались схватить и убить тебя! И даже Стэн, если ты не можешь убить!
- Мы были высоко над землёй! Стэн не владел собой, и если бы я всего лишь оглушил его, он бы упал и умер бы – точно так же, как если бы я применил Авада Кедавра! Экспеллиармус спас меня два года назад от Волдеморта! – вызывающе добавил Гарри. Люпин сейчас напоминал ему студента из Хаффлпаффа, Захарию Смита, который глумился над Гарри, когда узнал, что Гарри собирается обучать Армию Дамблдора чарам разоружения.
- Верно, Гарри, - ответил Люпин с болезненной сдержанностью. – И огромное количество Пожирателей Смерти засвидетельствовали это. Прости, но это не в нашу пользу подействовало на них: они знают тебя. Повторить подобное сегодня вечером перед Упивающимеся Смертью, которые или видели или слышали о первом случае было бы подобно самоубийству!
- То есть, ты считаешь, что я должен был убить Стэна Шанпайка? – спросил Гарри со злостью в голосе.
- Конечно, нет, - возразил Люпин, - но Упивающие Смертью – действительно, большинство из них! – будут ожидать от тебя ответной реакции! Экспеллиармус – полезное заклинание, Гарри, но Упивающие Смертью похоже думают, что это твой коронный ход, и я не позволю тебе доказать им, что они правы!
Люпин заставил Гарри почувствовать себя глупым в нём ещё осталась толика возмущения.
- Я не хочу побеждать, убивая людей на моём пути только потому, что они там оказались, - сказал Гарри. – Так поступает Волдеморт.
Внимание Люпина было утеряно; Наконец, успешно протиснувшись в дверь, Хагрид присел на стул, но он сломался под ним. Не обращая внимания на смущённые оханья и извинения, Гарри снова обратился к Люпину.
- С Джорджем всё будет в порядке?
Вся злость Люпина на Гарри, казалось, утонула в этом вопросе.
- Я надеюсь, хотя нет ни единого шанса восстановить его ухо…
Вдруг раздался звук снаружи. Люпин выбежал через чёрный ход; Гарри, перепрыгнув через ноги Хагрида, также поспешил во двор.
Две фигуры материализовались во дворе, и насколько Гарри их опознал, это была Гермиона, сейчас уже вернувшаяся в своём нормальном облике, и Кингсли, оба сжимающие погнутую вешалку, Гермиона бросилась к Гарри и обняла его, но Кингсли не выказал никакой радости при встрече. Через плечо Гермионы Гарри увидел, что он поднял свою палочку и приставил ее к груди Люпина.
- Последние слова, которые сказал нам двоим Альбус Дамблдор!
- Гарри - это наша лучшая надежда. Доверяйте ему, - спокойно ответил Люпин.
Кингсли направил свою палочку на Гарри, но Люпин воскликнул:
- Это он. Я проверил!
- Хорошо, хорошо, - произнёс Кингсли, убирая палочку обратно в карман плаща. – Но кто-то предал нас! Они знали, они знали, что это случится сегодня!
- Похоже на то, - ответил Люпин, - но, очевидно, они не догадывались, что будет семь Гарри Поттеров.
- Малое утешение! – прорычал Кингсли.
– Кто ещё вернулся?
- Только Гарри, Хагрид, Джордж и я.
Гермиона придушила стон, прикрыв рот рукой.
- Что с вами было? – Люпин спросил у Кингсли.
- Нас преследовали пятеро, ранены двое, возможно, один убит, - отвечал Кингсли, - и мы видели Сам-Знаешь-Кого, он присоединился к преследованию на полпути, но исчез довольно быстро. Ремус, он может…
- Летать, - продолжил Гарри. – Я тоже его видел, он следовал за нами с Хагридом.- Так вот почему он исчез, он гнался за вами! – воскликнул Кингсли.
Я не мог понять почему он скрылся. Но что заставило его изменить цель?
- Гарри повёл себя слишком любезно со Стэном Шанпайком, - ответил Люпин.
- Стэн? – повторила Гермиона. – Но я думала, он в Азкабане?
Кингсли безрадостно рассмеялся.
- Гермиона, там очевидно был массовый побег, про который Министерство заставили замолчать. Но что случилось с вами, Ремус? Где Джордж?
- Он лишился уха, - ответил Люпин.
- Лишился…? - вскрикнула Гермиона.
- Дело рук Снейпа, - сказал Люпин.
- Снейпа?- крикнул Гарри. – Вы не сказали…
- Он потерял капюшон в погоне, Сектумсемпра всегда было специализацией Снейпа. Я бы хотел сказать, что отплатил ему за это, но всё, что я смог сделать – это удержать Джорджа на метле после ранения, он потерял слишком много крови.
Наступила тишина, когда они в четвером посмотрели на небо. Не было никаких признаков движения. Звёзды были рассыпаны по небу, немерцающие, безразличные, незатенённые летящими друзьями. Где сейчас Рон? Где Фред и мистер Уизли? Где Билл, Флер, Тонкс, Шизоглаз и Мундунгус?
- Гарри, составь нам компанию! – хрипло позвал Хагрид из двери, в которой он опять застрял. Радуясь тому, что хоть что-нибудь можно сделать, Гарри помог ему освободиться, а потом прошёл через пустую кухню в гостиную, где рядом с Джорджем сидели миссис Уизли и Джинни. Миссис Уизли уже остановила его кровотечение, и под светом лампы Гарри увидел зияющее отверстие на месте уха Джорджа.
- Как он?
Миссис Уизли посмотрела вокруг и ответила:
- Я не могу вырастить ему ухо, видимо какая-то Тёмная Магия. Но всё могло быть куда хуже… Он жив.
- Да уж, - вздохнул Гарри. – Слава Богу.
- По-моему я слышала кого-то ещё во дворе? – спросила Джинни.
- Гермиона и Кингсли, - ответил Гарри.
- Какое счастье, - прошептала Джинни. Они посмотрели друг на друга. Гарри хотелось обнять её, погладить; его даже не волновала реакция миссис Уизли, но прежде чем он поддался своим желаниям, на кухне раздался оглушительный треск.
- Я докажу тебе кто я, Кингсли, после того, как увижу своего сына, а сейчас уйди с дороги, если ты знаешь, что для тебя будет лучше!
Гарри никогда не слышал мистера Уизли в таком тоне. Он ворвался в гостиную; его лысина блестела от пота, очки сидели на носу криво, Фред стоял прямо позади него, оба ужасно бледные, но невредимые.
- Артур! – зарыдала миссис Уизли. – Слава Богу!
- Как он?
Мистер Уизли присел возле Джорджа. За всё время, пока Гарри знал Фреда, он никогда не видел его таким тихим. Он смотрел поверх спинки дивана на своего близнеца и кажется не мог поверить тому, что он видит.
Возможно разбуженный звуками прихода Фреда и отца, Джордж зашевелился.
- Как ты себя чувствуешь, Джордж? – прошептала миссис Уизли.
Джордж провёл пальцами по голове.
-Дыряво , - пробормотал он.
- Что с ним такое? – вскрикнул Фред взволновано. – Его разум повреждён?
- Дыряво, - повторил Джордж, открывая глаза и посмотрев снизу вверх на брата. – Ты видишь… Я дырявый. Продырявленный, Фред, уловил?
Миссис Уизли расплакалась пуще прежнего. Бледное лицо Фреда снова начало покрываться румянцем.
- Патетически! – сказал он Джорджу. – Патетически!
- Ну хорошо, - сказал Джордж, улыбаясь своей заплаканной маме. – Ты скажешь нам обособленно, мама, в любом случае.
Он посмотрел вокруг.
- Привет, Гарри… Ты – Гарри, правильно?
- Да, я – ответил Гарри, придвигаясь ближе по дивану.
- Хорошо, нам повезло, что мы вернули хотя бы тебя в хорошем состоянии обратно.- сказал Джордж.
- А почему Рон и Билл до сих пор не толкаются у постели больного?
- Они ещё не вернулись, Джордж, - ответила миссис Уизли. Улыбка Джорджа исчезла. Гарри посмотрел на Джинни и взглядом предложил ей выйти из комнаты. Когда они проходили по кухне, она тихо сказала: "Рон и Тонкс должны сейчас вернуться. Им не нужно много времени, тётушка Мюриэль живёт недалеко отсюда."
Гарри ничего не ответил. Он пытался держать страх внутри с самого прибытия в Нору, но теперь это окутывало его, опасение ползало по его коже, пульсируя в его груди, перекрывая горло. Они вышли в тёмный двор, и Джинни взяла его за руку.
Кингсли шагал назад и вперед, глядя на небо, каждый раз он оборачивался. Гарри вспомнил дядю Вернона, патрулирующего гостиную точно так же миллион лет назад. Хагрид, Гермиона и Люпин стояли плечом к плечу пристально вглядываясь вверх в тишине. Ни один из них не посмотрел вокруг, когда Гарри и Джинни присоединились к их безмолвию.
Минуты превращались в то, что могло бы считаться годами. Малейшее дыхание ветра заставило их всех подскочить и повернуться к шепчущемуся кустарнику или дереву в надежде, что один из членов Ордена мог бы выпрыгнуть невредимым из его листьев... А потом метла материализуется прямо над ним и быстро упадёт на землю…
- Это они! – закричала Гермиона. Тонкс опустилась на длинный занос из земли и гальки.
- Ремус! – Закричала Тонкс, и, отбросив метлу, кинулась на руки Люпину. Его лицо было грустным и белым. Он, казалось, не мог говорить. Рон быстро подошёл к Гарри и Гермионе.
- Ты в порядке, - пробормотал он перед тем, как Гермиона подбежала и крепко обняла его.
- Я думала… Я думала…
- Я в порядке, - произнёс Рон, гладя её по спине – Всё отлично.
- Рон был великолепен, - тепло отозвалась Тонкс, разрывая объятие с Люпином. – Просто замечателен. Оглушил одного из Упивающихся Смертью, прямо в голову, когда переместился от прямо летящей метлы…
-Правда? – спросила Гермиона, пристально глядя на Рона, всё ещё обнимая его за шею.
- Всегда преподношу сюрпризы, - ответил он, освобождаясь от объятий. – Мы последние кто вернулся?
- Нет, - ответила Джинни, - мы до сих пор ждём Билла и Флер и Грозного Глаза с Мундугусом. Я скажу маме и папе, что с тобой всё хорошо, Рон…
Она вернулась в дом.
- Так что задержало вас? Что случилось? – почти со злостью спросил Люпин у Тонкс.
- Беллатриса, - сказала Тонкс. – Она хотела так же сильно, Ремус, она очень хотела и очень старалась меня убить. Я надеюсь что, я достала её. Но мы совершенно точно ранили Рудольфуса… Потом мы добрались до тёти Рона - Мюриэль и пропустили наш Портключ, а Мюриэль все это время она тряслась над нами.
Челюсть Люпина нервно двигалась. Он пытался что-то ответить, но казался неспособным сказать что - нибудь еще.
- Ну, а что было со всеми вами? – спросила Тонкс, обращаясь к Гарри, Гермионе и Кингсли.
Они пересказали каждый свою историю путешествия, но длительное отсутствие Билла, Флер, Грозного Глаза, и Мундугуса, было похоже на мороз, эту ледяную рану становилось тяжелее и тяжелее игнорировать.
- Я должен вернуться обратно на Даунинг-стрит, я должен был туда вернуться ещё час назад, - в конце концов сказал Кингсли, оторвав взгляд от неба.- Дайте мне знать, когда они вернутся.
Люпин кивнул. Попрощавшись с остальными, Кингсли ушёл в темноту по направлению к воротам. Гарри показалось, что он услышал характерный звук аппарирования, когда Кингсли исчез посередине грядки Норы. Мистер и миссис Уизли быстрыми шагами вышли из дома, Джинни следовала за ними. Оба родителя обняли Рона перед тем, как обратиться к Люпину и Тонкс.
- Спасибо, - воскликнула миссис Уизли, - за наших сыновей.- Не веди себя глупо, Молли, - улыбнулась Тонкс.
- Как Джордж? – спросил Люпин.
- А что с ним не так? – сразу спросил Рон.
- Он лишился…
Но окончание предложения миссис Уизли утонуло в общем шуме. Фестрал приземлился недалеко от них. Билл и Флер спустились с его спины, замёрзшие, но невредимые.- Билл! Слава Богу, Слава Богу…Миссис Уизли подбежала к нему, но их объятие было небрежным. Посмотрев прямо на отца, Билл выдавил: - Шизоглаз погиб.
Никто ничего не сказал, никто не пошевелился. Гарри почувствовал, как что-то внутри него упало, провалилось под землю, покинуло его навсегда.
- Мы видели это, - продолжил Билл. Флер кивнула, слёзы на ёё щеках блестели от света, идущего из окон кухни. – Это случилось сразу после того, как мы разорвали круг: Грозный Глаз и Мундугус были рядом с нами, они тоже направлялись на север, Волдеморт… он может летать… он двигался прямо на них. Мундугус запаниковал, я слышал, как он заплакал, Грозный Глаз пытался его остановить, но он аппарировал. Волдеморт ударил Грозного Глаза заклятием прямо в лицо, он упал с метлы… Мы ничего не могли сделать, ничего… полдюжины их преследовало нас…
У Билла надломился голос.
- Конечно, вы ничего не могли поделать, - произнёс Люпин.
Они стояли и смотрели друг на друга. Гарри не мог спокойно осознать случившееся. Шазоглаз мёртв; этого не может быть… Шазоглаз, такой жёсткий, такой храбрый, он всегда спасался…
Кажется, все наконец поняли что случилось, хоть никто ничего и не произнёс. Больше не было смысла ждать во дворе, и тишину нарушили миссис и мистер Уизли, которые вернулись в Нору, в гостиную, где Фред и Джордж смеялись вместе.
- Что произошло? – спросил Фред, увидев их лица, как только они вошли. – Что случилось? Кто…?
- Грозный Глаз, - произнёс мистер Уизли. - Погиб.
На лицах близнецов отразился шок. Никто теперь не понимал, что надо делать. Тонкс тихо плакала возле серванта. Гарри знал, что именно Шизоглаз выбрал её когда-то, она была его любимицей в Министерстве Магии. Сидящий на полу в кухне, где для него было больше места, Хагрид, прикрыл глаза, облокотившись на шкаф. Билл вошёл из боковой двери и поставил бутылку огненного виски и несколько стаканов.
- Вот, - сказал он и, достав палочку, налил из бутылки двенадцать стаканов для каждого из присутствующих. - За Шизоглаза.
- За Шизоглаза, - подхватили всё, и выпили.
- За Шизоглаза, - икая, произнёс Гарри немного позже.
Огненное виски полилось по его горлу. Он почувствовал, как что-то внутри него разгорается, появляется ощущение нереальности происходящего и что-то, похожее на смелость.
- Так Мундунгус аппарировал? – спросил Люпин, выпив свой стакан одним из первых.
Атмосфера изменилась в мгновение. Все напряглись, посмотрев на Люпина, ожидая продолжения и, как показалось Гарри, боясь того, что они могут услышать.
- Я знаю, о чём ты думаешь, - ответил Билл, - я тоже об этом думал, когда мы возвращались обратно, потому что всё выглядело так, будто они поджидали нас, разве не так? Но Мундунгус не мог предать нас. Он не знал, что будет семь Поттеров, это удивило его, когда мы это обсуждали, и, на случай, если ты забыл, Мундунгус – немного мошенник. Почему он не сказал им о существующей преграде? Я думаю, Мундугус запаниковал, это очевидно. Он вообще не хотел участвовать, Шизоглаз вынудил его, а Волдеморт надвигался прямо на них. Это любого заставит занервничать.
- Сами-Знаете-Кто выбрал именно Шизоглаза, потому что Шизоглаз знал это, - фыркнула Тонкс. – Шизоглаз говорил, что Сами-Знаете-Кто будет ожидать настоящего Гарри именно в паре с самым опытным Мракоборцем. Он напал на Шизоглаз, а когда Мундугус исчез, Сами-Знаете-Кто погнался за Кингсли…
- Да, это всё хорошьё, поньятно, - отозвалась Флер. – но до сих пор никто не объяснил как они могли знать, что `Арри будет перемещьяться сегодня. Кто-то пр`едатель. Кто-то рассказал, что это произойдёт сегод`ня. Это единственное объяснение тому, что они знали не только дату, но и весь план.
Она обвела взглядом всех, слёзы до сих пор блестели на её прекрасном лице, и никто не решился спорить с ней. Никто не мог. Единственным звуком, который разрывал тишину, был икающий за шкафом Хагрид. Гарри посмотрел на Хагрида, который сегодня рисковал своей жизнью, чтобы спасти жизнь Гарри…
Хагрид, которого он любил, которому доверял, которого однажды обманул Волдеморт и подсунул ему драконье яйцо…
- Нет, - громко сказал Гарри, и все удивленно посмотрели на него. Огненное виски, похоже, укрепило его голос.
– Я имею ввиду.. если кто-то совершил ошибку и о чём-то проговорился, я знаю, что это сделано не специально. Это не его вина, - произнёс он опять немного громче своего обычного голоса…
– Мы должны доверять друг другу. Я доверяю вам всем, и я не верю, что кто-нибудь в этой комнате предаст меня Волдеморту.
После этих слов наступила ещё более глубокая тишина. Все смотрели на него; Гарри бросило в жар, и он почувствовал, что выпил больше огненного виски, чем положено. Гарри был пьян, и он подумал о Шизоглазе, Шизоглаз никогда не одобрял желание Дамблдора доверять людям.
- Хорошо сказано, Гарри, - неожиданно произнёс Фред.
-Эх…да-да, - сказал Джордж, мельком глянув на Фреда, уголки губ которого немного подёргивались.
На Люпина сказанное произвело огромное впечатление, он смотрел на Гарри. В его взгляде читалась грусть.
- Ты думаешь, что я дурак? – с вызовом спросил Гарри.
- Нет, я думаю, ты ведешь себя как Джеймс, - ответил Люпин. – Который бы расценил недоверие друзьям как самый большой позор.
Гарри знал, что Люпин имеет ввиду: отец был предан своим другом, Питером Петтигрю. Он чувствовал злость по неизвестной причине. Он хотел согласиться с Люпином, но тот встал из-за стола и сев на противоположный конец комнаты, обратился к Биллу: - Есть одно дело. Я, конечно, мог бы обратиться к Кингсли…
- Нет, - сразу отозвался Билл. – Я это сделаю, я пойду.
- Куда вы собираетесь? – в один голос спросили Тонкс и Флер.
- Тело Шизоглаза, - ответил Люпин. – Нужно забрать его.
- Не может это…? – начала миссис Уизли, внимательно глядя на Билла.
- Подождать? – воскликнул Билл. – До тех пор, пока кто-нибудь из Упивающихся Смерть. заберёт его?
Никто не ответил. Люпин и Билл попрощались и аппарировали.
Остальные отодвинули стулья и присели, все, кроме Гарри, который остался стоять. Внезапность и законченность смерти как будто присутствовали в его теле.
- Я должен уйти, - сказал Гарри.
Десять пар удивлённых глаз разом на него посмотрели.
- Не глупи Гарри, - возразила миссис Уизли. – О чем ты говоришь?
- Я не могу здесь оставаться.
Он потёр свой лоб; он опять болел, гораздо сильнее, чем за многие годы.
- Вы все в опасности, пока я здесь. Я не хочу…
- Не веди себя глупо! – воскликнула миссис Уизли. – Весь смысл сегодняшней ночи состоял в том, чтобы доставить тебя в безопасное место, и, слава Богу, всё получилось. И Флер согласилась на свадьбу здесь, а не во Франции, так что мы все останемся здесь приглядывать за тобой…
Она ничего не может понять; она заставляет Гарри себя чувствовать хуже, а не лучше.
- Если Волдеморт узнает, что я здесь…
- Как он узнает? – спросила миссис Уизли.
- Сейчас есть множество мест, где ты можешь быть в безопасности, Гарри, - подтвердил мистер Уизли. – И он не узнает где именно.
- Я не за себя боюсь! – воскликнул Гарри.
- Мы знаем, - быстро ответил мистер Уизли. – Но всё, что происходило сегодня не будет иметь никакого смысла, если ты уйдёшь.
- Ты это… никуда не пойдёшь, - прогремел Хагрид. – После всего, через что мы прошли, Гарри?
- Эй, да, а как же моё кровоточащее ухо? – сказал Джордж, поднимаясь на диване.
- Я знаю…
- Шизоглаз бы не хотел…
- Я ЗНАЮ! – закричал Гарри.
Он чувствовал себя проигравшим и униженным: разве они думают, что он не понимает, что они сделали ради него, разве они не понимают, что это единственная причина, по которой он хочет уйти сейчас, пока не причинил им ещё больший вред? Шрам Гарри продолжал болеть и пульсировать, эта тишина была длинной и щемящей, и наконец, была нарушена миссис Уизли:
- Где Хедвиг, Гарри? - внезапно спросила она. – Мы можем посадить её вместе с Свином и покормить.
Его внутренности сжались в кулак. Он не мог сказать ей правду. Он выпил остаток виски, чтобы уйти от ответа.
- Подожди с этим …э… когда это снова сделаешь, Гарри, - сказал Хагрид. – Спасёшься от него, сразишься с ним, когда он будет на вершине славы…!
- Это не я, - категорично ответил Гарри. – Это моя палочка. Моя палочка действовала сама по себе.
Немного помолчав, Гермиона вежливо заметила:
- Но это же невозможно, Гарри. Ты хочешь сказать, что создал магию без своего вмешательства; это противоестественно.
- Нет, - сказал Гарри. – Мотоцикл падал. Я не мог увидеть, где находится Волдеморт, но моя палочка дернулась и сама заколдовала его, я даже не знаю каким заклятием. Я никогда не колдовал золотыми искрами.
- Это постоянно случается, - заметил мистер Уизли, - когда ты находишься в стрессовой ситуации, ты можешь воспроизводить магию, о которой раньше и мечтать не мог. Маленькие дети всегда так делают. Пока чему-то не научатся…
- Это не так, - тяжело сказал Гарри. Его шрам разрывался. Он был зол и подавлен; его нервировала мысль о том, что они думают, будто у него есть скрытая, сила способная победить Волдеморта.
Никто не ответил. Он знал, что они ему не поверили. И сейчас, когда он об этом подумал, он и сам вспомнил, что его с волшебной палочкой такого никогда не происходило. Шрам болел всё сильнее, будто горел огнём. Гарри еле сдерживался, чтобы не закричать от боли. Ему нужно было вдохнуть свежий воздух, он поставил стакан и вышел из комнаты.
Он вышел в темноту сада и увидел огромного фестрала, разгуливающего неподалёку и расправляющего свои грандиозные крылья. Гарри остановился посреди сада, потёр горящий лоб и подумал о Дамблдоре. Дамблдор бы поверил ему, он это знал. Дамблдор знал, почему и как волшебная палочка Гарри может действовать независимо от владельца, потому что у Дамблдора всегда были ответы на все вопросы. Он знал о волшебных палочках, мог рассказать о непонятной связи палочек Гарри и Волдеморта… Но Дамблдора, как и Шизоглаза, как Сириуса, как его родителей, как его бедной совы уже нет, и он никогда не сможет поговорить с ними снова… Он почувствовал жжение в горле, которое никак не было связано с огненным виски…
А потом, неясно почему, боль в шраме достигла апогея. Когда Гарри потёр лоб и закрыл глаза, в его голове раздался голос.
«Ты сказал, что проблема исчезнет, если я буду использовать другую палочку!»
И в его голове материализовался старый мужчина, лежащий на тряпках на каменном полу, его крик, ужасный, раздирающий крик, это был крик невыносимой агонии...
- Нет! Нет! Я прошу, я прошу…
- Ты солгал Лорду Волдеморту, Олливандер!
- Я не… Я клянусь, я не…
- Ты намеревался помочь Поттеру, помочь спастись от меня!
- Я клянусь, я не… Я был уверен, что другая палочка поможет…
- Тогда объясни, как это получилось. Палочка Люциуса уничтожена!
- Я не могу понять… Связь поддерживалась… лишь… между вашими двумя палочками!
- Ложь!
- Пожалуйста… Я прошу вас…И Гарри увидел как белая рука поднимает свою палочку и Гарри почувствовал гнев Волдеморта, он увидел, что слабый старик на полу корчится в муках...
- Гарри?
Это ушло так же быстро, как и началось: Гарри стоял в темноте, его била дрожь, его сердце выскакивало, а шрам до сих пор пульсировал. Всего несколько моментов назад он осознал, что Рон и Гермиона стоят рядом с ним.
- Гарри, пойдём в дом, - прошептала Гермиона. – Ты уже не думаешь о том, чтобы уйти?
- Да, ты должен остаться здесь, приятель, - сказал Рон, подталкивая Гарри в спину.
- Ты в порядке? – спросила Гермиона, вглядываясь в лицо Гарри. – Ты ужасно выглядишь!
- Ну, - заметил Гарри, - я вероятно, выгляжу лучше, чем Олливандер…
Когда он рассказал им о том, что он видел, Рон выглядел испуганным, а Гермиона взволнованной.
- Но я думала, что это прекратилось! Твой шрам не должен на это реагировать! Ты не должен позволить этой связи опять открыться… Дамблдор хотел, чтобы ты прятал свой разум!
Когда он ничего не ответил, Гермиона схватила его за руку.
- Гарри, он захватил всё Министерство, газеты и половину Волшебного мира! Не позволяй ему овладеть и твоей головой!
Рубрики:  книга

Глава 4. Семь Поттеров

Понедельник, 23 Июля 2007 г. 13:55 + в цитатник
Глава 4. Семь Поттеров

Гарри вернулся наверх в свою комнату и подошел к окну как раз в тот момент, когда машина Дурслей выехала на дорогу. Между тетушкой Петунией и Дадли, сидящем на заднем сиденье, виднелась шляпа Дедалуса. Машина повернула на право в самом конце Тисовой улицы и на мгновение в свете заходящего солнца ее окна вспыхнули алым пламенем; затем она скрылась из виду.
Гарри поднял клетку с Хедвигой, свою всполох, рюкзак и в последний раз окинул взглядом свою неестественно чистую комнату. Затем вернулся в холл. Там, у основания лестницы, он поставил клетку, метлу и сумку. Дневной свет быстро погас, и холл, освещаемый лишь тусклым подсвечником, наполнился тенями. Гарри было странно стоять здесь в тишине, осознавая, что с минуты на минуту он покинет этот дом раз и на всегда. Давным-давно, когда Дурсли уезжали развлекаться, часы одиночества были для него самыми лучшими. Остановка только для того чтобы взять что-нибудь вкусненькое из холодильника, и он снова бежал играть в компьютер Дадли или же смотрел самые для него интересные передачи по телевизору. У него появилось неясное, пустое ощущение, напомнившее о тех времена; оно походило на воспоминание о младшем брате, которого он потерял.
«Взгляни в последний раз на это место», - сказал он Хедвиге, все еще сидевшей засунув голову под крыло. - «Мы больше сюда уже никогда не вернемся. Разве ты не хочешь запомнить все самое лучшее. Ну, только взгляни на эту половую тряпку. Что за воспоминания… Дадли рыдал в нее, когда я спас его от дементоров. Оказывается он был мне за это благодарен. Ну, разве в это можно поверить? … Да и прошлым летом Дамболдор вышел через ту дверь..»
Гарри на мгновение потерял ход своих мыслей, и Хедвига ничего не сделала, чтобы помочь ему вспомнить, а лишь все также сидела, пряча голову под крылом. Гарри встал спиной к двери.
«И здесь, Хедвига», - Гарри толчком открыл дверь под лестницей. – «Здесь я раньше спал! Мы тогда еще не были знакомы. – Вот это да! Я и забыл как тут тесно!»
Гарри оглянулся на сложенные обувь и зонты, вспоминая, как он просыпался каждое утро, рассматривая тыльную сторону лестницы, чаще всего украшенную парочкой пауков. Это было еще до того как он узнал о своей настоящей сущности, до того как он узнал, как погибли его родители, а также до того как он узнал причину всех странностей, происходивших с ним. Но Гарри всё ещё помнил те сны, которые преследовали его, особенно в те дни: смутные сны, со вспышками зелёного света, а однажды дядя Вернон чуть не разбил машину, из-за того, что я вспомнил это - летающий мотоцикл...
Раздался внезапный, оглушающий рев где-то поблизости. Гарри резко выпрямился и какой хо хлопок раздался за дверью. Выражаясь самыми крутыми словечками Дяди Вернона, Гарри вернулся на кухню, сжимая голову, заткнув уши, и выглянул в окно, выходящее в сад за домом. Темнота, казалось, слегка колебалась, воздух дрожал. Затем, один за другим начали появляться перед глазами люди, как будто они прибыли на волшебном лифте. Во главе шел Хагрид, со шлемом и в защитных очках, сидя на своем мотоцикле с коляской. Остальные же прибыли кто на чем: в основном на метлах, но парочка прибыла на скелетах и черных крылатых лошадях.
Открыв заднюю дверь, Гарри помчался в самую гущу толпы. Раздался общий крик приветствия, Гермиона обняла его, Рон похлопал его по спине, а Хагрид сказал: «Как жизнь, Гарри? Готов покинуть это место?»
«Определенно», - ответил Гарри, радуясь, тому, что они рядом. – «Но я не ожидал, что вас будет так много!»
«Планы поменялись», - прорычал Шизоглаз. Он держал два огромных выпирающих мешка, и его волшебный глаз вертелся на 360 градусов с головокружительной скоростью. «Давайте укроемся где-нибудь, прежде чем разговаривать».
Гарри провел их обратно на кухню, где, смеясь и болтая, они задвигали стульями, расселись на вычищенные до блеска тетушкой Петунией поверхности, облокотились на ее безупречные приборы; Рон, высокий и долговязый; Гермиона с ее густыми волосами, собранными в косу; Фред и Джордж, тождественно усмехающиеся; Билл, ужасно травмированный и длинноволосый; мистер Уизли, добролицый, лысеющий, с криво сидящими очками; Шизоглаз, потрёпанный сражениями, одноногий, с его ярко синим светящимся волшебным глазом; Тонкс, ее короткие волосы были ее любимого оттенка – ярко розового; Люпин, более седой, более напряженный; Флер, стройная и красивая, блондинка с длинными серебристыми волосами; Кингсли, лысый и широкоплечий; Хагрид, с его дикими волосами и бородой, стоял сгорбившись, чтобы не задеть головой потолок; и Мундунгус Флечер, маленький, грязный, с виноватыми как собаки глазами, похожими на бусинки, и со спутанными волосами. Сердце Гарри, казалось, расширялось и пылало при их виде: Он чувствовал себя любимым всеми ими, даже Мундунгус, которого он пробовал удавить при их последней встрече.
«Кингсли, мне казалось, ты должен присматривать за Премьер Министром маглов?» - он спросил через всю комнату.
«Он может и потерпеть одну ночку без меня», - сказал Кингсли: «Ты важнее».
«Гарри, угадай, что это?» - сказала Тонкс с вершины стиральной машинки и пошевелила перед ним своей левой рукой – на ней блестело кольцо.
«Вы поженились?» - Гарри чуть не кричал, переводя взгляд с Тонкс на Люпина.
«Прости, что мы тебя не позвали, все прошло очень тихо».
«Как здорово, мои поздравления»
«Ладно, ладно, давайте об этом в какой-нибудь другой, более удобный момент», - громко прорычал Хмури, и на кухне воцарилась тишина. Хмури поставил свои мешки у ног и повернулся к Гарри: «Как возможно Дедалус уже сказал тебе, нам пришлось отказаться от плана А. Пиус Тикнесс бросил нас и это вызвало массу проблем. Он сделал это, как преступник бежавший из тюрьмы, чтобы соединить этот дом с кружаной сетью, разместить портключ, здесь или аппарировать внутри, или снаружи. Все сделано во имя твоей защиты, лишь бы предотвратить нападение Сам-Знаешь-Кого на тебя. Что абсолютно бессмысленно, потому что тебя и так уже защищают чары твоей матери. В действительности же он лишил тебя возможности безопасно выйти отсюда».
«А вторая проблема: ты все еще несовершеннолетний, а следовательно за тобой все еще следят»
«Я не…»
«Слежка, Слежка», - нетерпеливо проговорил Шизоглаз: «Магия, обнаруживающая магическую активность, окружает не достигшего 17 лет, вот как Министерство узнает о магических действиях несовершеннолетнего! Если ты или кто-нибудь рядом с тобой попробует произнести заклинание, чтобы вызволить тебя отсюда, Тикнесс сразу же об этом узнает, а также и Пожиратели Смерти».
«Мы не можем ждать, пока закончится наблюдение за тобой, потому что в тот момент, когда тебе исполнится 17, ты потеряешь всю защиту, данную твоей матерью. Короче говоря, Пиус Тикнесс искренне думает, что тебе намного лучше и спокойнее быть загнанным в угол».
Гарри не хотел, но согласился с неизвестным ему Тикнессом.
«И что же вы собираетесь делать?»
«Мы собираемся использовать единственное транспортное средство, которое Наблюдение не может зафиксировать, потому что при его использование не надо произносить никаких заклинаний: метлы, фестралов и мотоцикл Хагрида»
Гарри видел недостатки в этом плане, но промолчал и дал возможность выговориться Шизоглазу.
«Итак, чары твоей матери разрушаться при двух условиях: когда ты достигнешь совершеннолетия или », - Хмури обвел рукой кухню: «ты никогда больше не назовешь это место своим домом. Ты, твоя тетушка и дядя собирались разойтись своими путями сегодня ночью в полной уверенности, что вы больше никогда не будете жить вместе снова, правильно?»
Гарри кивнул.
«Итак, в тот момент, когда ты покинул бы это место навеки, разрушились бы чары твоей матери. Лучше сделать это раньше, потому что Сами-Занете-Кто хочет застать тебя врасплох, в тот момент, когда тебе исполниться семнадцать.
Только одно преимущество есть на нашей стороне – то, что Сами-Знаете-Кто не знает, что мы заберем тебя отсюда сегодня. Мы пустили по ложному следу Министерство: там думают, что ты не уйдешь до тридцатого. Однако, мы имеем дело с Сами-Занете-Кто, поэтому мы не можем положиться на то, что он не вычислит реальную дату – кстати, у него есть парочка Пожирателей Смерти, патрулирующих небеса в этом районе. Поэтому у нас есть дюжина домов, с самой надежной защитой, которую мы могли создать. Они выглядят как место. Где бы мы хотели тебя спрятать, Все они взаимосвязаны: мой дом, Кингсли, Молли, Тетушки Мирабель. Вот так выглядит план в общих чертах».
«Да», - сказал Гарри, слишком наигранно, потому что все еще видел огромную дыру в этом плане.
«Ты же поедешь к родителям Тонкс. И как только ты туда доберешься, мы наложим на дом чары, позволяющие использовать Портключ к Норе. Вопросы есть?»
«Э-э, да», ответил Гарри. «Возможно, они и не знают в каком из 12 защищенных домов я нахожусь поначалу, но не станет ли это очевидным сразу же», - он быстро посчитал в уме: «14 из нас полетят к родителям Тонкс?»
«А», - сказал Хмури: «Забыл самое главное. 14 из нас не полетят к родителям Тонкс. Будет 7 Гарри Поттеров, парящих в небе этой ночью, у каждого из них будет сопровождение, и все они полетят к различным домам».
Из глубины своего плаща Хмури достал фляжку с жидкостью, напоминающей внешне грязь. Больше ничего не надо было говорить, Гарри понял конец плана сразу же.
«Нет!» - сказал он громко, его голос прозвенел на всю кухню. «Только не так!»
«Я сказал им, что именно так ты это и воспримешь», - сказала Гермиона с нотками примирения в голосе.
«Если Вы думаете, что я собираюсь позволять шести людям рисковать своими жизнями!»
«…Потому что это - первый раз для всех из нас?» - сказал Рон.
«Есть разница, притворяться быть мной…»
«Хорошо, ни один из нас действительно не представляет себе это, Гарри», - сказал Фред искренне. «Вообразите, пошло что-то не так, как надо, и мы бы остались на веки похожие, на пестрых, худых мерзавцев».
Гарри не улыбался.
«У вас не получится, если я не соглашусь. Вам ведь будут нужны мои волосы».
«Отлично, этот план провалился», - сказал Джордж. «Очевидно, ни у кого из нас нет возможности добыть твои волосы, пока ты не согласишься».
«Ага, тринадцать – против одного мага, которому даже нельзя колдовать. У нас нет шансов», - сказал Фред.
«Смешно», - ответил Гарри: «правда, очень смешно».
«Если придется прибегнуть к силе, значит, так тому и быть», - прорычал Хмури, его волшебный глаз, теперь немного дрожащий в глазнице, впился в Гарри. «Каждый здесь уже совершеннолетний. Поттер, и они все готовы пойти на риск». Мундунгус пожал плечами, скорчил кислую мину. Магический глаз отвернулся, чтобы взглянуть на него с затылка Хмури.
«Давайте больше не будем спорить. Время поджимает. Теперь, мальчик, дай мне несколько своих волосков».
«Но это бред, это не нужно…»
«Не нужно!» - прорычал Хмури. «С Сами-Знаете-Кем снаружи и доброй половиной Министерства на его стороне? Поттер, если нам повезет, он проглотит поддельную приманку, и он планирует напасть тридцатого. Но надо быть сумасшедшим, чтобы не выставит пару пожирателей Смерти или самому не глядеть в оба глаза, вот что я думаю. Возможно, у них нет возможности напасть на тебя или на этот дом, пока существуют чары твоей матери, но они на гране исчезновения, а они приблизительно знают месторасположения этого дома. Наш шанс – использовать приманки. Даже Сам-Знаете-Кто не может разделить себя на семь».
Гарри поймал взгяд Гермионы и быстро отвел глаза.
«Итак, Поттер, если вы согласны – ваши волосы».
Гарри взглянул на Рона, который жалобно смотрел на него.
«Ну!» - гаркнул Хмури.
Под пристальными взглядами окружающих, Гарри дотянулся до своей макушки, схватил пучок волос и выдрал его.
«Молодец», - сказал Хмури, подавшись вперед вытягивая затычку из фляги с зельем. «Вот сюда, пожалуйста».
Гарри бросил свои волосы в подобную грязи жидкость. В момент, когда волосы коснулись зелья, оно начало пениться и дымиться, затем резко посветлело и стало ярко золотым.
«О-о-о, ты намного вкуснее Креба и Гойла, Гарри», - проговорила Гермиона и, ловя взглядом приподнимающиеся брови Рона, немного краснея, продолжила: «О, ну вы меня понимаете – сущее Гойла похоже по вкусу на домового».
«Так, лже-Поттеры выстраивайтесь здесь, пожалуйста», - сказал Хмури.
Рон, Гермиона, Фред, Джордж и Флер выстроились напротив сияющей раковины Тетушки Петуньи.
«Мы как близнецы», сказал Люпин.
«Вот», - грубо протянул Хагрид, и он поднял Мундунгуса на уровень шеи и кинул его к ногам Флер. Она многозначительно сморщила свой носик и встала между Фредом и Джоржом.
«Я солдат, я хочу быть защитником», - сказал Мандангус.
«Заткните его», - прорычал Хмури. «Как я уже сказал вам, вы – бесхребетный червь, любые Пожиратели Смерти, с которыми мы столкнемся, будут стремиться захватить Поттера живым. А защитников – они убьют».
Мандангус не выглядел особенно убежденным, но Хмури уже вытащил из недр своего плаща дюжину яйцеобразных стаканчиков, налил в них Оборотное зелье и раздал их.
«Ну тогда…»
Рон, Гермиона, Фред, Джордж, Флер и Мандангус выпили. Микстура поразила их горло, и они поменялись в лице и начали задыхаться. В секунду их тела начали размягчаться и оплывать, как горячий воск. Мундунгуса вытянуло, Рон, Фред и Джордж наоборот – сжимались, их волосы темнели, у Гермионы и Флер увеличились объемы черепа.
Хмури весьма беззаботно ослабил завязки мешков, которые он принес с собой. И когда он разогнулся, перед ним уже стояло шесть Гарри Поттеров.
Фред и Джордж, повернувшись друг к другу, воскликнули в один голос: «Вау! Мы одинаковые!»
«А ты знаешь, мне, кажется, что я выгляжу лучше, чем ты!» - проговорил Фред, изучая свое отражение в чайнике.
«Вот еще!» - сказала Флер, изучая свое отражение в дверце микроволновой печи. «Билл, не смотри на меня так, я же клон».
«Так, эта одежда немного велика, здесь есть меньшим размером», сказал Хмури, изучая первый мешок: «или наоборот. Не забудьте одеть очки, там как раз шесть штук в кармане. И когда вы оденетесь, весь свой багаж вы возьмете в другом мешке».
Настоящий Гарри думал, что это самое странное из увиденного им ранее, хотя он видел немало странных вещей. Он смотрел, как шесть его копий рылись в мешках, доставая одежду, одевая очки и убирая свои вещи. Он хотел их попросить проявить хотя бы немного уважения к его частной жизни, к его телу, так как они начали раздеваться, никого не стесняясь и изучая его тело, как свое.
«Я знал, что Джинни врала про татуировку», - сказал Рон, глядя на свою голую грудь.
«Гарри, у тебя действительно ужасное зрение», - отметила Гермиона, сразу, как только одела очки.
Одевшись, лже-Гарри вытащили из второго мешка рюкзаки и клетки с белыми совами.
«Отлично», - сказал Хмури, оглядывая семь одетых, в очках, загруженных багажом Гарри. «Итак, пары следующие: Мундунгус летит со мной на метле…»
«Это почему это я с вами?» - воскликнул Гарри, стоящий ближе всех к входной двери.
«Потому что только за тобой нужен глаз да глаз!» - и волшебный глаз намертво остановился на Мандангусе. Затем он продолжил: «Артур и Фред…»
«Я - Джордж», - сказал близнец, на которого указал Хмури. «Разве вы не можете различить нас, когда мы Гарри?»
«Извини, Джордж…»
«Да ладно, я шучу, на самом деле я – Фред…»
«Довольно валять дурака!» - прорычал Хмури. «Далее – Джордж или Фред или кто из вас, черт побери, - с Ремусом. Мисс Делакур…»
«Я возьму Флер на фестрала»,- сказал Билл. «Она не в восторге от метел».
Флер подошла и встала к нему, посылая ему преданный взгляд, который Гарри надеялся больше никогда не появится на его лице.
«Мисс Гренджер с Кингсли, снова фестрал…»
Гермиона выглядела уверенной, поскольку она улыбнулась Кингсли. Для Гарри не было секретом, что Гермиона не очень хорошо управляет метлой.
«Это означает, что мы с тобой Рон», - радостно выпалила Тонкс, постукивая кружной по дереву на котором качалась. Рон не был столь же доволен как и Гермиона.
«Ну а ты со мной, Гарри. Так?» - спросил Хагрид, немного взволнованно. «Мы на мотоцикле. Понимаешь ли, метлы и фестралы не выдерживают мой вес. Не так уж и много народу ездило со мной, поэтому ты сядешь в коляску».
«Как здорово», - сказал Гарри, в целом правдиво.
«Мы считаем, что Упивающиеся Смертью ожидают, что ты полетишь на метле», - объяснил Хмури, который как будто знал, что чувствует Гарри. «У Снейпа было достаточно времени, чтобы рассказать им все, что он знал. Так что если мы вдруг наткнемся на Упивающихся они, надеюсь, выберут того Гарри, который будет на метле. Вроде все», - Он продолжил, связывая мешок с вещами лже-Поттеров и подходя к двери: «Даю еще три минуты, до того как мы улетим. Нет смысла закрывать заднюю дверь – это не остановит Пожирателей Смерти, если они придут. Вперед…»
Гарри поднял сразу рюкзак, всполох, и клетку с Хедвигой и поспешил за остальными в темноту сада.
Со всех сторон метлы прыгали в руки; Гермиона, с помощью Кингсли уже залезла на большого черного фестрала, Флер – на другого, с помощь Билла. Хагрид уже стоял наготове рядом со своим мотоциклом, одев защитные очки.
«Это что? Мотоцикл Сириуса?»
«Он самый», - ответил Хагрид, радостно глядя вниз на Гарри. «И в последний раз он был на нем, Гарри, я мог бы управлять им одной рукой!»
Гарри чувствовал себя оскорбленным, поскольку сел в коляску. он стал ниже всех на порядок: Рон улыбнулся этому, так как Гарри напомнил ему ребенка. Гарри положил в ноги свой рюкзак и метлу, а клетку зажал между коленями. Ему было ужасно неудобно.
«Артур немного улучшил его», - сказал Харгид, не обращая ни малейшего внимания на дискомфорт Гарри. Сам же он сел верхом на мотоцикл, который начал скрипеть и на дюйм погрузился в грунт. У него есть теперь пара секретов. Это все мои идеи», - он указал толстым пальцем на фиолетовую кнопочку у спидометра.
«Пожалуйста, Хагрид, будь осторожен», попросил мистер Уизли, стоявший рядом с ними, держа свою метлу. «Я все еще не уверен, что можно, и вообще это можно применять только в самых экстренных ситуациях».
«Ну и отлично, тогда», - проговорил Хмури. «Все на исходные позиции, пожалуйста. Я хочу, чтобы мы покинули это место одновременно, а то весь смысл нашей диверсии рухнет».
Все кивнули.
«Держись крепче, Рон», - сказала Тонкс. И Гарри видел, как Рон бросил на Люпина виноватый взгляд, прежде чем обнять ее за талию. Хагрид завел мотоцикл, он заревел как дракон и завибрировал.
«Удачи всем», - пожелал Хмури. «Увидимся через час в Норе. На счет три. Раз… Два… ТРИ».
Раздался оглушительный шум мотоцикла, и Гарри почувствовал, что коляска дала неприятный крен. Они очень быстро поднимались в воздух, его глаза заслезились, волосы хлестали по лицу. Вокруг него также взлетали метлы, длинный черный хвост фестрала промелькнул рядом. Его ноги, держащие клетку и на которых лежал рюкзак, опухли и начали затекать. Ему было так плохо, что он почти что забыл на прощание взглянуть на дом номер четыре по Привет Драйв. А когда он взглянул вниз, то не смог разобрать: какой из домов, какой.
А затем вдруг, откуда не возьмись они были окружены. И затем, по крайней мере тридцать закрытых фигур, зависших в воздухе, сформировали обширный круг, в середине которого поднялись члены Оредена.
Крики, пламя зеленого света повсюду: Хагрид прибавил газу, и мотоцикл перевернулся. Гарри потерял чувство ощущения пространства. Фонари над ним, крики вокруг него, сам он цепляется за коляску – единственное спасение. Все его вещи начали скользить из под ног:
«Нет! НА ПОМОЩЬ!!!»
Метлу закрутило тоже, но у него хватило сил удержать лямки рюкзака и клетку за самую верхушку, и как раз мотоцикл перевернуло обратно. Секунда облегчения – и снова вокруг засияли вспышки зеленого света. Сова упала на дно клетки.
«Нет! НЕТ!»
Мотоцикл продвигался вперед, Гарри бросил взгляд на расступающихся перед мотоциклом Хагрида Упивающихся Смертью.
«Хедвига… Хедвига…»
Но сова лежала неподвижно на полу своей клетки. Он не мог принять это, и его тревога за других была самым важным. Он посмотрел через плечо и видел массу движущихся людей, вспышки зеленого света, две пары людей на метлах, взлетающих прочь на расстояние, но он не мог сказать, кто это был:
«Хагрид, мы должны возвратиться, мы должны возвратиться!» - он вопил, стараясь, перекричать рев мотора, пытаясь колдовать над клеткой с Хедвигой, не хотя принимать очевидное, что она мертва. «Хагрид, ОБЕРНИСЬ ЖЕ!!!!»
«Мое задание – доставить тебя в безопасности до пункта назначения, Гарри!» - проревел Хагрид, и он открыл заслонку.
«Остановись! ОСТАНОВИСЬ!» - кричал Гарри, но как только он оглянулся назад два зеленых шара пролетели мимо его левого уха: четыре Пожирателя Смерти отделились от круга и начали преследовать их, целясь в широкую спину Хагрида. Хагрид отклонился, но Упивающиеся Смертью не отставали от мотоцикла, посылая все больше проклятий в их сторону. А Гарри не мог нагнуться в коляску настолько, чтобы избегать их. Извиваясь, он кричал: «Ступефай!», - и красный защитный шар вылетел из его палочки, расчищая промежуток между Упивающимися Смертью, поскольку они разлетелись в разные стороны, чтобы избежать попадания.
«Держись, Гарри, сделай это для них!» - все также кричал Хагрид, и Гарри посмотрел на верх как раз вовремя, чтобы увидеть, что Хагрид нажимает толстым пальцем зеленую кнопку рядом с датчиком топлива.
Стена, мощная черная стена вырвалась из выхлопной трубы. Вытянув шею, Гарри видел, что она расширилась и заняла все воздушное пространство. Трое из Пожирателей Смерти отклонились, но четвертому не повезло: он исчез из виду, а затем камнем полетел вниз, а его метла разлетелась на кусочки. Один из его товарищей попытался его спасти, но его поглотила темнота, а Хагрид пригнулся к рулю и прибавил газа.
Больше непростительных заклятий не летело в голову Гарри от двух оставшихся в целости палочек Пожирателей Смерти: они целились в Хагрида. Гарри отбивался дальними Ошеломляющими заклинаниями: красные и зеленые шары сталкивались в воздухе и разлетались сотнями искр. Гарри с ужасом смотрел на этот фейерверк и думал, что маглы в низу даже не смогут представлять себе, что сейчас происходит:
«Вот, что мы сделаем теперь, Гарри, держись», - прокричал Хагрид и ткнул по второй кнопке. На этот раз из выхлопной трубы вылетела большая сеть, но Упивающийся Смертью был к этому готов. Он увернулся, да еще и товарищей спас. После этого преследование продолжилось с новой силой.
«После этого станет еще труднее держаться, Гарри!» - продолжал кричать Хагрид, и Гарри увидел, что он тянется к красной кнопке на спидометре.
С безошибочным ревом из выхлопной трубы вылетело пламя драконьего огня, раскаленного до бела, а мотоцикл резко рванул вперед. Гарри видел, что преследователи исчезли из поля зрения, но в то же время он понимал, что состояние мотоцикла плачевно – он трещал по швам.
«Все нормально, Гарри!» - прокричал Хагрид, сбрасывая скорость. Никто их не преследовал больше, но коляску начало яростно крутить в вихре создаваемым мотоциклом.
«Я же на нем, Гарри, не волнуйся!» - вопил Хагрид, а из кармана своего жакета он достал розовый в цветочек зонтик.
«Хагрид! Нет! Позволь мне!»
«РЕПАРО!»
Оглушительный удар, и коляска окончательно отлетела от мотоцикла. Гарри летел вперед, захваченный полетом мотоцикла, в то время как коляска стремительно падала вниз.
В отчаяние Гарри указал палочкой на коляску и прокричал: «Вингардиум Левиоса!»
Коляска подскочила, точно мячик, не управляема, но все же парящая. Но у него была только секунда передышки, так как три фигуры Пожирателей Смерти приближались к нему.
«Уже иду, Гарри!» - прокричал Хагрид откуда-то из темноты, но Гарри чувствовал, что коляска начала падать снова. Пригнувшись на сколько мог, он навел волшебную палочку на три приближающиеся фигуры и завопил: «Импедимента!»
проклятие поразило среднего Пожирателя Смерти точно в грудь и на мгновение он завис в воздухе, раскинув руки, точно ударился о невидимый барьер. Один из его товарищей чуть было не столкнулся с ним.
Коляска начала падать еще быстрее, проклятия пролетали вблизи от головы Гарри, прятаться было ему негде, так как когда он пытался укрыться в коляске, то больно бился зубами о ее край, выбив при этом один.
«Я иду, Гарри, я иду!!»
Огромная рука схватила Гарри за шиворот и вытянула из резко начавшей падать коляски. Гарри вытянул за собой рюкзак. А когда он оказался на мотоцикле, получилось, что они с Хагридом сидят спина к спине. Пожиратели отстали, и Гарри вытирая кровь с губ, спокойно направил палочку на падающую коляску и прокричал: «Конфринго!»
Он ощущал всем нутром мучительную боль Хедвиги, потому что коляска взорвалась, а вместе с ней и Упивающийся Смертью и его метла. Второго отбросило назад и он исчез.
«Гарри, мне так жаль, мне так жаль», - стонал Хагрид: «Мне не следовало пытаться починить ее самому, у меня же нет опыта!»
«Это не проблема, только продолжай лететь», - прокричал Гарри, поскольку еще два Упивающихся Смертью появились из темноты и начали приближаться.
Поскольку опять начали сыпаться проклятия, Хагриду пришлось уворачиваться и делать зигзаги. Он не мог использовать кнопку драконьего огня еще раз из-за Гарри, сидевшего для этого на слишком опасном месте. Гарри посылал Ошеломляющие заклинание, сдерживая врагов. Он посылал и другие проклятия в них. Один из Упивающихся смог уклониться, но другой нет. Гарри видел, как красное пламя скользнуло по черному капюшону, и Гарри увидел неестественно белое лицо Стенли Шунпайка – Стена.
«Экспелиармус!» - завопил Гарри.
«Это он, это он, он настоящий!»
Крик Упивающихся Смертью доносился до Гарри даже сквозь шум мотора. Но в следующий момент оба преследователя отстали и исчезли из виду.
«Гарри, что происходит?» - проревел Хагрид: «Куда это они?»
«Не знаю».
Но Гарри было страшно: умерший Упивающийся Смертью кричал: «Он настоящий!» - кого же он узнал? Он оглянулся и увидел вокруг, только пустую темноту и почувствовал угрозу. Где это они?
Он перевернулся на сидение лицом по направлению к движению и схватился за жалеет Хагрида.
«Хагрид, давай еще раз пламя дракона. Надо выбираться отсюда!»
«Тогда держись крепче, Гарри!»
Снова оглушительный рев, снова бело-синее пламя из выхлопной трубы. Гарри почувствовал, что соскальзывает. Хагрид поглядывал на Гарри, помогая ему по мере возможности.
«Я думаю, мы оторвались! Я думаю, мы сделали это!»
Но Гарри не был уверен. Страх сковывал его, когда он оглядывался по сторонам, он был уверен, что кто-то появится… Зачем они повернули назад? У одного из них даже была волшебная палочка… Это он… Он – настоящий…. Они это сказали сразу же после того, как он попробовал разоружить Стена…
«Мы почти на месте, Гарри, мы почти это сделали!!» - радовался Хагрид.
Гарри почувствовал, что мотоцикл снизился, хотя огни внизу еще были маленькими, как звезды.
Шрам начало нестерпимо жечь. Упивающихся Смертью появились с обоих сторон одновременно. Пара Смертельных проклятий пролетело недалеко от головы Гарри.
Затем Гарри увидел его. Волдеморт летел подобно дыму на ветру, без метлы или фестрала, чтобы держаться в воздухе. Его змеино подобное лицо, мерцающее из темноты, его белы пальца, снова сжимающие волшебную палочку.
Хагрид выдал крик страха и ушел в крутое пике. Цепляясь за жизнь, Гарри посылает в воздух Ошеломляющие заклинания, летящие наугад. Они разлетались сотнями искр. Гарри знал, что Он все еще здесь.
Зеленые искры заметались вокруг них снова. Гарри не знал, куда лететь – вверх или вниз. Шрам все еще жгло. Он ждал смерти в любую минуту. Он увидел фигуру на метле, увидел как она подняла руку…
«НЕТ!»
С криком Хагрид перепрыгнул на метлу пожирателя Смерти. Гарри видел, как они падают, потому что метла не может выдержать такой вес.
Держась за мотоцикл только коленями, Гарри слышал крик Вольдеморт кричит: «Мой!».
Все было кончено. Он не мог ни видеть, ни слышать где Волдеморт. Он бросил взгляд на другого Пожирателя смерти и услышал: «Авада..»
Из за боли Гарри пришлось закрыть глаза, и его палочка начала действовать самостоятельно. Он почувствовал мощное притяжение, как от большого магнита, яркий золотой свет через полузакрытые веки, слышал треск и крик ярости. Оставшийся Упивающиеся Смертью вопил, кричал от боли Вольдеморт: «НЕТ!». Гарри очнулся рядом с кнопкой драконьего огня и что есть мочи ударил по ней. Резкое ускорение и мотоцикл очень быстро полетел вниз, к земле.
«Хагрид!» - звал Гарри, держа милый сердцу великана мотоцикл. «Акцио, Хагрид!»
Мотоцикл ускорился. Лицо на уровне руля, поэтому Гарри мог видеть только отдельные огни, пролетающие все ближе и ближе. А позади него был другой крик: «Ваша палочка, Селвин, дайте мне вашу палочку!»
Он почувствовал Вольдеморта, прежде чем увидел его. Посмотрев в бок, он увидел красные глаза и подумал, что это будет последнее, что он увидит, потому что Вольдеморт готовился к атаке.
А затем Вольдеморт исчез. Гарри посмотрел вниз и увидел Хагрида, распластанного по земле четко перед ним. Он с силой надавил на тормоза, чтобы не наехать на Хагрида, но из-за этого он улетел в грузный водоем.
Рубрики:  книга

Глава 3. Отъезд Дурсли

Понедельник, 23 Июля 2007 г. 13:53 + в цитатник
Глава 3. Отъезд Дурсли

Звук захлопывающейся передней двери эхом донёсся вверх, и голос прорычал, «Эй! Ты!»
Шестнадцать лет, в течение которых к Гарри обращались подобным образом, не оставляли сомнений по поводу того, кого сейчас звал его дядя, и тем не менее он не ответил сразу. Он всё ещё смотрел на маленький осколок, в котором на долю секунды ему показался глаз Дамблдора. Это продолжалось до тех пор, пока его дядя не прокричал «ПАРЕНЬ!» тогда Гарри медленно поднялся с кровати и направился к двери спальни, задержавшись для того, чтобы бросить кусочек разбитого зеркала в рюкзак, уже заполненный вещами, которые он собирался взять с собой.
«Ты тратишь своё время!» прорычал Вернон Дурсли, когда Гарри появился на лестнице, «Спускайся сюда. Я хочу кое-что сказать!»
Гарри, не торопясь, спустился с лестницы, держа руки глубоко в карманах брюк. Осмотрев комнату, он увидел всех троих Дурсли. Они были в рабочей одежде; дядя Вернон в старой порванной куртке и Дадли, высокий, светловолосый мускулистый двоюродный брат Гарри, в своей кожаной куртке.
«Да?» спросил Гарри.
«Сядь!» сказал дядя Вернон. Гарри вскинул брови. «Пожалуйста!» добавил дядя Вернон, поморщившись, словно это слово причиняло ему боль. Гарри сел. Он понял, что сейчас произойдёт. Его дядя начал ходить вверх-вниз, тётя Петуния и Дадли, следили за его движениями с озабоченными лицами. Наконец, его большое пурпурное лицо сморщилось от напряжения. Дядя Вернон остановился перед Гарри и заговорил.
«Я передумал,» сказал он.
«Неужели,» сказал Гарри.
«Не смей говорить в таком тоне…» начала тётя Петуния визгливым голосом, но Вернон Дурсли взмахом руки остановил её.
«Это всё похоже на дешёвый трюк,» сказал дядя Вернон, глядя на Гарри маленькими поросячьими глазками. «Я решил, что не верю ни единому слову. Мы остаёмся здесь, мы никуда не поедем».
Гарри посмотрел на своего дядю, это было досадно, но весело. Вернон Дурсли передумывал каждые двадцать четыре часа за последние четыре недели, собирая, разбирая и снова собирая вещи в машину, при каждом изменении точки зрения. Любимый момент Гарри был, когда дядя Вернон, не подозревающий о том, что Дадли добавил гантели в свой чемодан после того, как его в последний раз собирали, попытался поднять его обратно пинком и скрючился, визжа от боли и сильно ругаясь.
«Если верить тебе,» продолжил дядя Вернон, продолжая шагать вверх и вниз в гостиную, «мы – Петуния, Дадли и я – в опасности. Из-за… из-за…»
«Кого-то моего сорта, верно?» сказал Гарри.
«В общем, я не верю в это,» сказал дядя Вернон, снова останавливаясь перед Гарри, «Я не спал полночи, обдумывая всё это, и я считаю, что это заговор с целью заполучить дом.»
«Дом?» повторил Гарри. «Какой дом?»
«Этот дом!» провопил дядя Вернон, жилка на его виске начала пульсировать. «Наш дом! Цены на недвижимость в округе взлетели до небес! Ты хочешь, чтобы мы уехали, а потом ты сделаешь какой-нибудь свой фокус-покус, и прежде чем мы узнаем, на всех документах будет стоять твоё имя и…»
«Вы с ума сошли?» требовательно спросил Гарри. «Заговор с целью заполучить этот дом? Вы действительно настолько глупы, как кажется?» «Не смей…!» завизжала тётя Петуния, но Вернон опять остановил её взмахом руки; Пренебрежение к его персоне было, как видно, ничем по сравнению с опасностью, которую он обнаружил.
«На случай, если вы забыли,» сказал Гарри, «У меня уже есть дом, мой крёстный оставил мне его. Так зачем мне нужен этот? Ради приятных воспоминаний?»
Наступила тишина. Гарри подумал, что достаточно убедил дядю Вернона этим аргументом.
«Ты утверждаешь,» сказал дядя Вернон, снова начав шагать вверх и вниз, «что этот твой Лорд…»
«… Волдеморт,» нетерпеливо сказал Гарри, «и мы уже сто раз это проходили. Это не моё утверждение, это факт. Дамблдор говорил вам в прошлом году, и Кингсли, И мистер Уизли…»
Вернон Дурсли сердито сдвинул плечи, и Гарри догадался, что он пытается отгородиться от вспоминаний, связанных с неожиданным визитом двух взрослых волшебников спустя несколько дней после начала летних каникул. Появление на пороге Кингсли Шэклболта и Артура Уизли явилось пренеприятнейшим шоком для Дурсли. Тем не менее, Гарри должен был признать, что после того как мистер Уизли разрушил половину гостиной, его появление вряд ли могло привести дядю Вернона в восторг.
«… Кингсли и мистер Уизли также всё объяснили,» безжалостно наседал Гарри. «Как только мне исполнится семнадцать, защитные чары, которые хранят меня в безопасности, спадут, и это касается вас так же, как и меня. Члены Ордена уверены, что Волдеморт будет охотиться за вами, либо, намереваясь под пытками выведать моё местоположение, либо считая, что если вы будете заложниками, я приду попытаться спасти вас».
Взгляды дяди Вернона и Гарри встретились. Гарри был уверен, что они оба были этому одинаково удивлены. Затем дядя Вернон отошёл, и Гарри продолжил, «Вам нужно искать убежище и Орден хочет вам в этом помочь. Вам предлагают серьёзную защиту, самую лучшую, какая только возможна».
Дядя Вернон ничего не сказал, но продолжил ходить вверх и вниз. Снаружи солнце низко висело над крышами Привет Драйв. Соседский газонокосильщик снова остановился.
«Я думал, что у вас есть министерство Магии?» резко спросил дядя Вернон.
«Да, есть,» удивлённо ответил Гарри.
«Хорошо, тогда почему они не могут нас защитить? Мне кажется, что как невинные жертвы, которых можно обвинить только в том, что они приютили меченого мальчишку, мы должны попадать под защиту государства!»
Гарри рассмеялся: он не может сам себе помочь. Это было так типично для его дяди надеяться на власти, даже в том мире, к которому он относился с презрением и недоверием.
«Вы слышали, что сказали мистер Уизли и Кингсли,» ответил Гарри. «Мы думаем, что в министерство проник шпион».
Дядя Вернон шагнул к камину и обратно, дыша так сильно, что его большие чёрные усы заколыхались, его лицо ещё фиолетовое сморщилось от напряжения.
«Хорошо,» сказал он, снова остановившись перед Гарри. «Хорошо, скажем ради примера, что мы принимаем эту защиту. Я всё ещё не могу понять, почему мы не можем получить этого типа Кингсли.»
Гарри стоило больших усилий не закатывать глаза. Этот вопрос тоже был задан полдесятка раз.
«Как я вам уже говорил,» процедил Гарри сквозь зубы. «Кингсли защищает маг… то есть вашего премьер-министра.»
«Точно – он лучший!» сказал дядя Вернон, указывая на пустой экран телевизора. Дурсли видели Кингсли в новостях, идущим вслед за премьер-министром магглов во время его посещения госпиталя. Это и тот факт, что Кингсли мастерски овладел умением одеваться как маггл, не говоря уже о его успокаивающем, глубоком голосе, позволяло Дурсли отправиться с Кингсли туда, куда они не отправились бы ни с одним другим волшебником, хотя, по правде говоря, они ещё не видели его с серьгой в ухе.
«Итак, он занят,» сказал Гарри. «Но Хестия Джонс и Дедалус Дигл более чем справятся с этой задачей.»
«Если бы мы только видели…» начал дядя Вернон, но Гарри потерял терпение. Поднявшись на ноги, он подошёл к дяде, в свою очередь, указывая на телевизор.
«Эти несчастные случаи вовсе не случаи – аварии, взрывы, поезда, сошедшие с рельс и всё, что ещё произошло с тех пор, как мы последний раз смотрели новости. Люди исчезают и умирают, и за этим стоит он – Волдеморт. Я вам без конца твержу, что он убивает магглов ради забавы. Даже туманы, и те вызваны дементорами, и если вы забыли, кто это, спросите у своего сына!»
Руки Дадли инстинктивно дёрнулись вверх, чтобы закрыть рот. Под взглядами родителей и Гарри он опустил их и спросил, «Есть… и другие?»
«Другие?» рассмеялся Гарри. «Ты имеешь в виду кроме тех двоих, что нападали на нас? Конечно, есть, их сотни, теперь уже может и тысячи, ведь они питаются страхом и отчаяньем…»
«Хорошо, хорошо,» громко прервал Вернон Дурсли. «Ты сказал, что хотел».
«Надеюсь, что вы усвоите это,» сказал Гарри. «Потому что как только мне исполнится семнадцать, все они: Пожиратели Смерти, дементоры, может быть даже Инфери – мёртвые тела, оживлённые чёрной магией – смогут вас найти и, несомненно, нападут на вас. И если вы помните, как последний раз пытались справиться с волшебником, я думаю, вы согласитесь, что вам нужна помощь».
Наступила краткая тишина, во время которой эхо от вышибаемой Хагридом деревянной двери, казалось, отдавалось через все прошедшие шесть лет. Тётя Петуния смотрела на дядю Вернона; Дадли уставился на Гарри. Наконец, дядя Вернон проговорил, «А как же моя работа? Как же школа Дадли? Я не думаю, что эти слова что-нибудь значат для кучки волшебников».
«Вы что, не понимаете?» прокричал Гарри. «Они будут пытать вас и убьют, как моих родителей!»
«Пап,» громко сказал Дадли, «Пап –я пойду с этими людьми из Ордена.»
«Дадли,» сказал Гарри, «впервые в своей жизни ты говоришь дело.»
Он знал, что эта битва выиграна. Если Дадли испуган настолько, чтобы принять помощь Ордена, то родители будут его сопровождать. Они ни за что не оставят своего Диддикина. Гарри взглянул на часы на каминной полке.
«Они будут здесь примерно через пять минут,» сказал он, и когда никто из Дурсли не ответил, вышел из комнаты. Перспектива расставания – возможно навсегда – с тётей, дядей и двоюродным братом это то, о чём он всегда думал с радостью, но, тем не менее в воздухе витала какая-то неловкость. Что они скажут друг другу после шестнадцати лет крепкой неприязни? Вернувшись в спальню, Гарри бесцельно поскрипел молнией на рюкзаке, просунул несколько совиных орешков сквозь прутья клетки Хедвиг. Они с глухим звуком попадали на дно, сова даже не обратила на них внимание.
«Мы скоро уйдём, очень скоро,» сказал ей Гарри. «И ты снова сможешь летать».
В дверь позвонили. Гарри, поколебавшись, вышел из комнаты и спустился вниз. Было бы слишком ожидать, что Хестия и Дедалус справятся с дядей Верноном самостоятельно.
«Гарри Поттер!» проскрипел восторженный голос в тот момент, когда Гарри открыл входную дверь, маленький человек в лиловом цилиндре отвесил ему глубокий поклон. «Большая честь, как всегда!»
«Спасибо, Дедалус,» сказал Гарри, обмениваясь легкими смущёнными улыбками с темноволосой Хестией. «Очень хорошо, что вы пришли… Они там, внутри, мои дядя, тётя и двоюродный брат…»
«Доброго дня родственникам Гарри Поттера!» радостно сказал Дедалус, шагнув в гостиную. Дурсли не выглядели счастливыми от такого приветствия, Гарри даже опасался, что они изменят своё решение. Дадли прижался к матери при виде волшебников.
«Вижу, вы собрали вещи и готовы. Превосходно! План, как Гарри вам сказал, очень прост,» сказал Дедалус, вытащив огромные карманные часы из жилета и сверившись с ними. «Мы уйдём раньше Гарри. В связи с опасностью использования магии у вас дома – Гарри всё ещё несовершеннолетний и это может дать Министерству повод арестовать его – мы отъедем, скажем, на десять миль или около того перед дезаппарацией в безопасное место, которое мы для вас подобрали. Вы умеете водить машину или лучше мне?» вежливо спросил он у дяди Вернона.
«Умею ли я…? Конечно, я прекрасно умею водить машину!» прошипел дядя Вернон.
«Вы очень умны, сэр, очень умны. Лично я непременно запутался бы во всех этих рычажках и кнопках,» сказал Дедалус. Он, несомненно, считал, что льстит Вернону Дурсли, который явно терял уверенность в плане с каждым произнесённым Дедалусом словом.
«Даже не умеет водить,» пробормотал он на выдохе, его усы колебались в такт словам, но к счастью, ни Дедалус ни Хестия, похоже, его не услышали.
«Ты, Гарри,» продолжил Дедалус, «будешь ждать здесь свою охрану. Возникли некоторые изменения в организации».
«Что ты имеешь в виду?» тотчас же спросил Гарри. «Я думал, Шизоглаз придёт и заберёт меня Совместной Аппарацией?»
«Он не может,» сжала губы Хестия. «Шизоглаз всё объяснит».
Дурсли, которые слушали всё это с выражением полнейшего непонимания на лицах, подпрыгнули, когда громкий голос проскрипел «Поторопитесь!» Гарри оглядел всю комнату, прежде чем сообразил, что звук исходил от карманных часов Дедалуса.
«Верно, у нас очень плотный график,» сказал Дедалус, кивнув часам и затолкав их обратно в жилет. «Мы постараемся совместить время твоего отбытия с дезаппарацией твоей семьи, Гарри, таким образом, чары спадут в тот момент, когда вы все будете в безопасности». Он повернулся к Дурсли, «Итак, мы все собрались и готовы идти?»
Никто ему не ответил. Дядя Вернон всё ещё с ужасом смотрел на оттопыренный карман Дедалуса.
«Наверно, мы должны подождать снаружи в прихожей,» неуверенно проговорила Хестия. Она определённо думала, что будет бестактно им оставаться в комнате во время тёплого и, возможно, слёзного прощания Гарри и Дурсли.
«В этом нет нужды,» пробормотал Гарри, но дядя Вернон сделал дальнейшие объяснения ненужными, громко сказав,
«Что ж, до свидания, парень».
Он качнул правую руку вперёд, чтобы пожать руку Гарри, но в последний момент понял, что не в силах этого сделать и просто сжал кулак и стал размахивать им взад-вперёд, как маятник.
«Готов, Дидди?» спросила тётя Петуния, нервно проверяя застёжку своей сумочки и пытаясь не смотреть на Гарри.
Дадли не ответил, а стоял с немного приоткрытым ртом, напоминая Гарри маленького гиганта Граупа.
«Тогда пойдём,» сказал дядя Вернон.
Он почти достиг двери гостиной, когда Дадли пробормотал, «Я не понимаю».
«Чего ты не понимаешь, попкин?» спросила тётя Петуния, взглянув на сына.
Дадли поднял большую мясистую руку, указывая на Гарри.
«Почему он не идёт с нами?»
Дядя Вернон и тётя Петуния замерли на месте, уставившись на Дадли так, как будто он сообщил им о своём намерении стать балериной.
«Что?» громко переспросил дядя Вернон.
«Почему он тоже не идёт?» спросил Дадли.
«Потому что… он не хочет,» сказал дядя Вернон, сверкнув глазами в сторону Гарри, и добавил, «ты ведь не хочешь, верно?»
«Ни капельки,» ответил Гарри.
«Вот видишь,» сказал дядя Вернон Дадли. «А теперь идём, нам пора».
Он вышел из комнаты. Они услышали, как открылась входная дверь, но Дадли не двинулся с места, после пары неуверенных шагов остановилась и тётя Петуния.
«Что ещё?» пролаял дядя Вернон, вновь возникая в дверном проёме.
Было похоже, что Дадли боролся с мыслями слишком сложными для облачения в слова. После нескольких секунд очевидно болезненного внутреннего напряжения он сказал, «А куда же тогда он идёт?»
Дядя Вернон и тётя Петуния посмотрели друг на друга. Дадли их определённо пугал. Хестия Джонс нарушила тишину,
«Но… разумеется вы знаете, куда направляется ваш племянник?» спросила она, выглядя озадаченно.
«Конечно, мы знаем,» сказал Вернон Дурсли. «Он отправляется с кем-то из ваших, не так ли? Хорошо, Дадли, полезай в машину, ты слышал того человека, мы торопимся».
Снова дядя Вернон дошёл до входной двери, но Дадли за ним не последовал.
«Уходит с кем-то из наших?»
Хестия выглядела возмущённой. Гарри уже сталкивался с тем, что волшебники выглядели ошеломлёнными, узнав, что ближайшие родственники проявляют так мало интереса к знаменитому Гарри Поттеру.
«Всё в порядке,» заверил её Гарри. «Мне всё равно, честно».
«Всё равно?» повторила Хестия, её голос набирал громкость. «Эти люди вообще представляют себе, через что тебе пришлось пройти? В какой ты опасности? То место, которое ты занимаешь в сердцах всего анти-Волдемортовского движения?»
«Эмм… нет, они не представляют,» сказал Гарри. «Честно говоря, они думают, что я пустое место, но я привык…»
«Я не думаю, что ты пустое место».
Если бы Гарри не видел, как шевелились губы Дадли, он бы ни за что не поверил. Но он видел и он таращился на Дадли несколько секунд, прежде чем принять тот факт, что это его двоюродный брат говорил, Дадли покраснел. Гарри был поражён.
«Что ж… эм… спасибо, Дадли».
Снова Дадли пытался зацепиться за мысль, слишком сложную для высказывания, прежде чем пробормотать, «Ты спас мне жизнь».
«Не совсем,» сказал Гарри. «Дементоры хотели забрать твою душу…»
Он странно посмотрел на своего двоюродного брата. Они практически не контактировали этим летом или прошлым, так как Гарри возвращался на Привет Драйв очень ненадолго, а Дадли всё время держался рядом с матерью. Теперь Гарри осенило, что та чашка холодного чая, на которую он наступил этим утром, могла вовсе и не быть дурацкой ловушкой. Хотя Гарри и был тронут, он с облегчением понял, что Дадли похоже исчерпал свои способности выражать чувства. Открыв ещё пару раз рот, Дадли с красным лицом погрузился в тишину.
Тётя Петуния прослезилась. Хестия Джонс одарила её одобряющим взглядом, который, впрочем, сменился на возмущённый, когда тётя Петуния подбежала и обняла Дадли, а не Гарри.
«Эт-то было так мило, Дадлик…» она рыдала на его массивной груди. «Т-такой милый мальчик… с-сказал спасибо…»
«Но он вообще не сказал спасибо!» негодующе заметила Хестия. «Он только сказал, что не думает, что Гарри пустое место!»
«Да, но из уст Дадли это звучит почти, как «Я люблю тебя», сказал Гарри, разрываясь между досадой и смехом, наблюдая, как тётя Петуния продолжает кудахтать над Дадли, словно тот вытащил Гарри из горящего дома.
«Так мы идём или нет?» прорычал дядя Вернон, в который раз появляясь в дверях гостиной. «Я думал, у нас плотный график!»
«Да-да, мы идём,» сказал Дедалус Дигл, который наблюдал за обменом любезностями с растерянным видом и теперь, кажется, пришёл в себя. «Нам действительно пора идти, Гарри…».
Он, споткнувшись, шагнул вперёд и сжал руку Гарри своими двумя.
«… удачи. Надеюсь, мы снова встретимся. Надежда всего волшебного мира на твоих плечах».
«Ох,» сказал Гарри, «верно. Спасибо».
«Прощай, Гарри,» сказала Хестия, также пожав его руку. «Мыслями мы будем с тобой».
«Надеюсь, всё в порядке,» сказал Гарри, взглянув на тётю Петунию и Дадли.
«О, я уверен, что с нами всё будет хорошо,» сказал Диггл, немного помахав шляпой, и вышел из комнаты. Хестия последовала за ним.
Дадли мягко освободился из объятий матери и подошёл к Гарри, который пытался подавить желание заколдовать его. Затем Дадли протянул свою большую розовую руку.
«Чёрт побери, Дадли,» сказал Гарри, заглушая возобновившиеся всхлипывания тёти Петунии, «неужели дементоры вдохнули в тебя новую личность?»
«Не знаю,» пробормотал Дадли. «Увидимся, Гарри».
«Да…» сказал Гарри, пожав руку Дадли. «Может быть. Береги себя Большой Ди».
Дадли почти улыбнулся, затем вышел из комнаты. Гарри слышал его тяжёлые шаги по гравиевой дорожке, затем хлопнувшую дверь машины.
Тётя Петуния, чьё лицо было скрыто платком, огляделась по сторонам при этом звуке. Видимо, она не ожидала, что останется наедине с Гарри. Быстро убрав влажный платок в карман, она сказала, «что ж, до свидания,» и вышла за дверь, не глядя на него.
«До свидания,» сказал Гарри.
Она остановилась и посмотрела назад. На секунду у Гарри появилось странное чувство, что она хочет ему что-то сказать. Она бросила на него странный дрожащий взгляд, едва не заговорив, но затем, слегка дёрнув головой, поспешила за мужем и сыном.
Рубрики:  книга

Глава 2. В памятной записке

Понедельник, 23 Июля 2007 г. 13:53 + в цитатник
Глава 2. В памятной записке

Гарри истекал кровью. Сжимая одну руку другой и тяжело дыша, он собрался с силами и открыл дверь своей спальни. Раздался хруст сломанного фарфора. Это Гарри наступил на чашку с холодным чаем, которая стояла на полу перед дверью в спальню.
- Что за?...
Он огляделся. Окрестности дома номер четыре по Тисовой улице выглядели пустыми. Похоже, чашка чая была частью очередной гениальной идеи Дадли подловить Гарри. Гарри соскрёб с пола осколки чашки и швырнул их в переполненную мусорную корзину, еле видимую в сумраке спальни. Затем он тяжёлыми шагами прошествовал в ванную, чтобы подставить палец под воду.
Было так нелепо, бессмысленно и раздражающе осознавать, что колдовать Гарри сможет только через четыре дня… Но ему пришлось убедить себя, что эта рана в пальце может убить его. Но он никогда не учился лечить раны, и сейчас он понял – в основном в свете недавних событий – что это большой пробел в его знаниях. Сделав в голове заметку, что надо бы спросит у Гермионы, как это делается, Гарри оторвал от газеты большущий кусок, чтобы собрать в неё столько чая, сколько только можно, перед тем как вернуться в спальню и закрыть за собой дверь.
Гарри провёл всё своё утро за полным опустошением чемодана. Он никогда не делал этого с тех пор, как шесть лет назад упаковал его. После того, как Гарри вытащил три четверти вещей из чемодана, внутри остался слой всякого разного хлама – старое перо, чьи-то сушённые глаза и одинокий носок без пары, который уже явно был маловат Гарри. Минутой раньше Поттер, нырнув рукой во всё это безобразие, ощутил острую режущую боль в безымянном пальце на правой руке, и вытащил палец, ожидая увидеть море крови.
Сейчас он повторил процедуру куда более осторожно. Встав перед чемоданом на колени, Гарри детально обшарил дно и вытащил на свет значок с меняющимися надписями “Седрика поддержим, он – настоящий чемпион” и “Поттер – вонючка”, сломанный и изношенный вредноскоп и золотой медальон с надписью R.A.B внутри. Но в конце концов Гарри удалось извлечь и то, от чего он поранил палец. Он сразу узнал эту вещь. Это был небольшой осколок того волшебного зеркала, которое подарил ему ныне покойный крёстный Сириус Блэк. Гарри отложил остаток зеркала на пол и осторожно полез на дно в поисках остальных, но ничего больше не напоминало о подарке крёстного, кроме россыпи стеклянных осколков, который, прилипнув к прочему хламу, были похожи на блестящий песок.
Гарри сел, взял в руки единственный уцелевший осколок и вгляделся в него, но не смог увидеть там ничего, кроме своих зелёных глаз. Тогда он положил зеркало на утренний “Пророк”, который так и лежал нечитанным, и попытался справиться с волной горьких воспоминаний, уколами сожалений и волной страстного желания, которое породило найденное зеркало.
Около часа ушло на то, чтобы полностью опустошить чемодан и рассортировать вещи на две категории – нужные и ненужные. Его формы для школы и квиддича, котёл, пергамент, перья и большинство учебников лежали грудой в углу, больше ему ненужные. Ему было очень интересно, что сделают с этим дядя с тётей, когда увидят. Наверное, сожгут под покровом ночи, как будто бы это следы какого-то чудовищного преступления. Магловская одежда, мантия-невидимка, набор для составления зелий, пара-другая книг, альбом, однажды подаренный Хагридом, стопка писем и волшебная палочка были упакованы в старый рюкзак. В переднем кармане были Карта Мародёров и медальон Р.А.Б.. Медальон был положен в передний карман не из-за своей ценности, - по сути, он был безделушкой – а из-за того, что для его получения были затрачены огромный усилия.
На столе, за белоснежной совой Буклей, лежала большая пачка газет – за каждый день, который Гарри провёл на Тисовой улице этим летом.
Он поднялся с пола, потянулся и подошёл к газетам. Букля осталась неподвижна, даже когда он начал разбирать бумаги прямо рядом с ней, отбрасывая одну газету за другой. Сова спала, или притворялась – она была в обиде на Гарри, потому что в последнее время он не давал ей вволю полетать.
Приблизившись к дну стопки, Гарри стал просматривать газеты более медленно и тщательно. Он искал конкретную статью, которая была в том номере, который был выпущен как раз через некоторое время после прибытия Гарри на Тисовую улицу. Наконец, он нашёл её. Там рассказывалось о Чэрити Бэббидже, преподавателю Изучения Маглов в Хогвартсе. Гарри сел на стул и углубился в чтение.
Памяти Альбуса Дамблдора.
Подготовил Элфиас Додж.
Я встретил Дамблдора впервые, когда мне было 11 – мы оба переступили порог школы. Наш взаимный интерес был явно обусловлен нашей непохожестью на остальных. У меня тогда ещё, помнится, была драконья оспа, и, пока я не поправился полностью, моё рябое лицо с зеленоватым оттенком не добавляло ребятам желания приблизиться ко мне. А Дамблдор в это время находился под гнетом дурной славы. Ведь совсем недавно его отца, Персиваля, обвинили в диком публичном нападении на трёх юных маглов.
Альбус никогда не пытался отрицать вины своего отца (Который уже умирал в Азкабане), он наоборот признавал, что он совершил преступление. А когда я набрался смелости, чтобы спросить его об этом, он даже сам меня уверил, что Персиваль был виновен. Более того, Дамблдор вообще отказывался упоминать всю эту печальную историю, сколько его не просили. Некоторые, напротив, были склонны восхвалять действия Персиваля и считали Дамблдора таким же маглоненавистником. Но любой, кто хоть немного знал Альбуса, уверил бы вас, что будущий директор всегда поддерживал маглов. Более того, эта опёка неволшебного населения даже нажила ему врагов в будущем.
Через несколько месяцев, к тому же, слава Дамблдора начала затмевать славу его отца. В конце первого учебного года он уже был известен не как сын маглоненавистника, а как, ни больше, ни меньше, самый лучший ученик в истории школы. Все те, кто имел честь дружить с ним, не могли не следовать его примеру, полному желания помочь, храбрости и щедрости. Позднее Альбус признался мне, что самое главное удовольствие его жизни сокрыто в обучении.
Он не только выигрывал все призы и награды в школе, но уже и поддерживал общение с наиболее известными магами того времени – Николас Фламель, известный алхимик, Батильда Бэгшот, известный историк, Адальберт Уофлинг, великий магический теоретик… Некоторые его работу нашли своё место в “Трансфигурации сегодня”, “Магические дуэли” или в “Практике Зельеварения”. Карьера Альбуса строилась со скоростью летящего метеорита, и оставался только один вопрос – как скоро он станет министром магии. Хотя все и предсказывали, что кресло вот-вот будет его, Дамблдор, к удивлению, не проявлял совершенно никаких амбиций по отношению к власти.
Спустя три года после начала учёбы в Хогвартс приехал младший брат Альбуса, Абефорт. Он никогда не был усидчивым и разумной дискуссии предпочитал волшебную дуэль. Однако, как ни странно, нельзя сказать, что два брата не дружили. Они уживались друг с другом настолько хорошо, настолько только могли ужиться два кардинально разных человека. Абефорта, в принципе, можно оправдать только тем, что ему, естественно, не нравилось жить в тени своего брата. Будучи постоянно на втором месте, он мог дружить с Альбусом, но братских чувств возникнуть больше не могло.
Когда мы с Альбусом закончили школу, мы, по традиции, решили отправиться в кругосветное путешествие, чтобы посетить новые страны, узнать их магию, перед тем, как наши пути разойдутся. Но трагедия предотвратила поездку. Перед самым отъездом умерла Кендра, мать Дамблдора, оставив его главой и кормильцем семьи. Я отложил свою поездку на такой срок, чтобы почтить память Кендры на её похоронах, а потом отправился в то, что сегодня называют одиночным туром. С младшими братом и сестрой и скудным запасом золота Дамблдор не мог и речи вести о поездке со мной.
Это был период в нашей жизни, когда мы общались меньше всего. Я писал Дамблдору, описывая, порой чересчур бурно, удивление от поездки, от узких прибежищ греческих волхвов до экспериментов египетских алхимиков. Его письма рассказывали мне немного о его повседневной жизни, которую я с сожалением в душе считал просто губительной для столь блестящего волшебника. Погружённый в свои дела, я с ужасом услышал новость, что по Альбусу был нанесён ещё один удар – умерла его сестрёнка, Ариана.
Хотя девочка и болела, причём давно и тяжело, её смерть оказалась непоправимым ударом по обоим братьям. Все близкие Дамблдора – я и себя отношу к этим счастливцам – соглашались, что Альбус считал виноватым только себя, он всё сильнее корил себя, хотя и был совсем невиновным.
Домой я приехал, ожидая увидеть юношу, перенёсшего страданий больше, чем любой старик. Альбус стал более замкнутым, необщительным, исчезла беззаботность. Вдобавок ко всему этому ужасу, смерть Арианы не сблизила двух братьев, а, напротив, отдалила. (Позднее они снова стали близки, если и не как два брата, то как два сердечных друга). Как бы то ни было, с тех пор он очень редко заговаривал о своих родителях или об Ариане, и никто из друзей старался не упоминать их.
Затем, в последующие годы, все перья писали о триумфе Дамблдора. Бесчисленный вклады Альбуса в мировую науку, включая его открытие двенадцати способов использования крови дракона, помогли следующим поколениям, как и его мудрость, которую он проявлял, будучи Верховным Судьёй Визенгамота. Не было проведено ни одной дуэли с тех пор, как сошлись в волшебном поединке Дамблдор и Гриндвальд, а это было в 1945 году. Те, кто был тому свидетелем, писали о невероятной битве двух величайших волшебников. Триумф Дамблдора и его последствия стали поворотной точкой в истории волшебного мира, своего рода предисловием к Международному Статусу О Секретности или падению Того-Кого-Нельзя-Называть.
Альбус Дамблдор никогда не был высокомерным или гордым, он всегда умел найти в человеке хорошее, даже если эти положительные черты бесполезны или неважны; я верю, что ранние потери наделили Дамблдора человечностью, человеколюбием. Мне будет очень не хватать моей дружбы с ним, но мои чувства – чепуха, по сравнению с тоской по Альбусу остального волшебного мира. Не вопрос, что он был самым ярким и любимым директором Хогвартса. Он умер так, как жил – стремясь к лучшему в свой последний час, как тогда, когда в свой первый день в Хогвартсе протянул руку мальчику, больному драконьей оспой.

Гарри закончил читать, уставившись в некролог, находившийся рядом с картинкой. На ней был изображён Дамблдор со своей вечной и доброй улыбкой, но даже когда он смотрел через свои очки-половинки с новостной полосы газеты, у Гарри создалось впечатление, что Дамблдор видит его насквозь, и печаль его смешалась со смирением.
Гарри казалось, что он хорошо знал директора, но, прочитав даже этот некролог, он решил, что едва ли был знаком с этим человеком. Никогда раньше он не мог представить себе детство или молодость Дамблдора, как будто бы он родился уже таким, каким его знал Гарри, старый-престарый, мудрый и с седыми волосами. Мысль о подростковом возрасте Дамблдора была просто глупой, настолько, насколько глупой была бы мысль представить Гермиону глупой, а шипохвоста дружелюбным.
Он никогда и не думал спросить Дамблдора о его прошлом. Без сомнения, это было бы весьма странно, а то и дерзко, но, хотя Гарри и знал, в общем, что Дамблдор когда-то победил Гриндвальда, но Гарри никогда не спрашивал, как это было, и вообще ничего не спрашивал о прошлых достижениях Дамблдора. Нет, они ведь вечно обсуждали Гарри, прошлое Гарри, будущее Гарри, планы Гарри… И сейчас Гарри казалось что, хотя его будущее и было опасным и туманным, он упустил невосполнимую возможность спросить Дамблдора о нём самом, несмотря даже на то, что однажды Гарри уже задал личный вопрос директору, и тот, похоже, ответил неправду.
“ – А что вы видите в зеркале Сокровений?”
“ - Я? Я вижу себя, держащего в руках пару толстых, шерстяных носков!”.
После нескольких минут раздумий Гарри вырвал из газеты эту статью, аккуратно сложил и убрал в первый том “Практической защитной магии и её использования против Тёмных Искусств”. Затем он вышвырнул остальные газеты в гору мусора и встал, чтобы оглядеть комнату. Она была куда чище. Единственной вещью, лежащей не на своём месте, был “Ежедневный Пророк” с осколком зеркала на нём.
Гарри пересёк комнату, убрал зеркало с газеты и развернул её. Когда сова утром принесла газету, он только едва глянул на неё и отложил, не найдя заголовка о Волдеморте. Гарри был убеждён что Министерство опять давит на «Пророк», дабы подавить любые новости о чёрном маге. Только сейчас Гарри заметил то, что упустил.
Внизу страницы был небольшой заголовок и картинка с изображением Дамблдора, одиноко шагающего и обеспокоенного.

Дамблдор – наконец, правда?
На следующей неделе выйдет шокирующая история, которая превратит запятнанного волшебника в величайшего мага мира. Отходя в сторону от популярного образа седовласого мудреца Рита Скитер расскажет нам о тревожном детстве Дамблдора, о безжалостной юности, о вражде длиною в жизнь и о преступных секретах, которые Дамблдор унёс с собой в могилу. ПОЧЕМУ простого директора прочили в министры магии? ЧТО было настоящей целью загадочной организации под названием “Орден Феникса”? КАК на самом деле встретил свою кончину Дамблдор?
Ответы на эти и многие другие вопросы подробно рассмотрены в ошеломительной книге “Жизнь и Ложь Альбуса Дамблдора”, которую написала Рита Скитер. А на 13 странице вы можете прочитать шокирующее интервью, которое взяла у Риты корреспондент нашей газеты Бетти Брэйнуэйк
Гарри разложил газету полностью и нашёл тринадцатую страницу. Статья была увенчана ещё одной картинкой – изображением женщины в очках, инкрустированных драгоценными камнями и с тщательно завитыми волосами, её белые зубы образовывали голливудскую улыбку, и она показывала большой палец. Поборов раздражение по поводу этого фото, Гарри принялся читать интервью.
В жизни Рита Скитер куда мягче и душевнее, чем её жестокие изображения. Радушно встретив меня на полпути к своему уютному домику, она провела меня на кухню, угостив чаем, куском вкусного торта и, конечно же, целым чаном новейших сплетен!
“ – Ну, конечно же, Дамблдор – мечта любого составителя биографий”, - говорит Скитер. – “ Такая большая, насыщенная жизнь... Надеюсь, моя книга будет первой среди многих”.
Скитер очень быстро оценивает события. Её книга в девятьсот страниц вышла всего через четыре недели после таинственной гибели Дамблдора в июне. Я спросила её, как ей удалось так быстро собрать и подготовить материал.
“ – О, если бы Вы работали журналистом столько же, сколько я, вы бы тоже привыкли к темпу на пределе сил. Я знаю, что волшебный мир требует полной и правдивой истории, и я хотела быть первой, кто пойдёт людям навстречу”.
Я хотела бы упомянуть недавнюю публикацию, которую написал Элфиас Додж, Специальный Советник Визенгамота и просто хороший и вечный друг Дамблдора. Он сказал, что “Книга Скитер несёт правды об Альбусе меньше, чем карточка от шоколадной лягушки”.
На эти слова Рита откинула голову назад и расхохоталась.
“ – Доджи, дорогуша! Я помню его недавнее интервью, благослови его Господь. Он же слабоумный! Сказал мне, как будто бы я дурочка какая и сама не знаю, чтобы я держала ухо востро!”.
Но обвинения Доджа вызвали многочисленное эхо подобных высказываний и в других местах. Считает ли сама Скитер, что четырёх недель достаточно, чтобы полно и правдиво описать долгую и насыщенную жизнь Альбуса Дамблдора?
“Ох, дорогая, - сияет улыбкой Рита, с ленцой похрустывая суставами на пальцах, - и Вы, и я, мы обе знаем, как много информации можно достать, имея под рукой мешок галеонов и Прытко Пишущее Перо. Люди просто готовы были встать в очередь, чтобы полить Дамблдора грязью! Не каждый, далеко не каждый считал его прекрасным человеком – слишком многим он больно наступил на ноги! Так что пусть Элфиас Додж присмирит своего гиппогрифа, потому что я имею доступ к знаниям множества людей и журналистов. Просто она рассказала всем о молодости Дамблдора, только и всего.
Преимущество публикации Скитер в том, что она рассказывает правдивую историю жизни Дамблдора, которая шокирует тех, кто верил, что директор Хогвартса вёл честную и невинную жизнь. Я спросила её, что же за самый большой сюрприз, который она приготовила нам?
“ – Брось, Бетти, я не собираюсь рассказывать ничего до тех пор, пока кто-нибудь не купит эту книгу! – смеётся Рита. – Но обещаю, что все, кто считал Дамблдора белым и пушистым глубоко ошибаются. Я просто скажу вам, что его вражда с Вы-Знаете-Кем была надуманной, потому что в молодости Альбус сам был знатоком в Тёмных Искусствах. И для волшебника, который яро боролся за терпимость в последние годы своей жизни, в молодости он был не слишком-то либеральным. Да, у Альбуса Дамблдора было очень тёмное прошлое, взять только ту подозрительную семейку, с которой он работал, а потом замял всё это дело.”
Также я спросила у Риты про Абефорта, брата Дамблдора, вокруг которого пятнадцать лет назад завертелся небольшой сандал из-за злоупотребления магией.
“ – О, Абефорт просто кусок дерьма!” – улыбается Скитер. – Нет-нет, я говорю о нём куда хуже, чем о его отце-маглоненавистнике, - Дамблдор не мог позволить им быть на свободе и упрятал их за решётку! Нет, меня вообще-то больше заинтриговали мать и сестра Альбуса, и, стоило копнуть чуть глубже – и опять отвратительная правда! Но, как я сказала, вам придётся подождать главы с девятой по двенадцатую, чтобы узнать все подробности об этом. Всё, что я могу вам об этом сказать – то, что Дамблдор не зря всегда умалчивал о том, как сломал свой нос.
Семейный скелет вынут из шкафа, но станет ли Рита отрицать необычайный ум Альбуса, который привёл ко всем его многочисленным открытиям?
“ – Да уж, мозги у него были, - признаёт она, - хотя сейчас многие его достижения ставятся под сомнение. Как я пишу в главе шестнадцать, Ивор Диллонсби утверждает, что уже обнаружил восемь способов использования драконьей крови, когда Дамблдор “позаимствовал” его труды”.
Но некоторые открытия и достижения Альбуса нельзя, я думаю, отрицать. К примеру, его великая победа над Гриндвальдом!
“ – О, да, как же я рада что Вы упомянули Гриндвальда!” – Рита подарила мне ослепительную улыбку. – “Те, кто всё ещё простодушно верит в победу Дамблдора, должны взорвать себя Драконьей бомбой – или Навозной, по выбору. Это ж было очень грязное дельце! Как я уже говорила, не стоит думать, что это была реальная легендарная битва. Прочитав мою книгу, люди поймут, что Гриндвальд просто выпустил белый платок из своей палочки и тихонько ушёл!”.
Рита наотрез отказалась что-либо ещё рассказывать из своей новой книги, потому мы обратимся к отношению, которое несомненно восхитит её читателей.
“ О, да, - говорит Рита, оживлённо кивая, - Я посвятила целую главу отношениям Поттера и Дамблдора. Их называют нездоровыми, даже зловещими! Опять же, ваши читатели будут вынуждены купить мою книгу, чтобы узнать всё, но скажу лишь, что у Дамблдора был к Поттеру нездоровый интерес. Интересовало ли его что-то в Поттере на самом деле – прочитайте, и узнаете. Один секрет Поттера точно открыт - его юность очень и очень трагична”.
Я спросила у Риты, общается ли она ещё с Гарри Поттером, ведь она взяла у него в прошлом году такое знаменитое интервью, в котором Гарри приоткрыл тайну возвращения Тёмного Лорда.
“ – О, да, у нас с ним очень тесная связь”. – Отвечает Рита. – “ У бедолаги Гарри очень мало настоящих друзей, и так сложилось, что мы пересеклись с ним в самый ответственный момент его жизни – на Турнире Трёх Волшебников”.
Сейчас большинство мракоборцев бьются над тайной смерти Дамблдора. Верит ли Рита в то, что Поттер был там?
Хм… Я сейчас не буду говорить ничего особенного – всё в книге, но очевидцы этого события в Хогвартсе видели Поттера убегающим из поля зрения после того, как Дамблдор упал, или его столкнули, или, наконец, он сам прыгнул. Позднее Поттер дал показания против Северуса Снегга, к которому имеет сильную неприязнь. Всё ли так, как кажется? Решать волшебному сообществу – пусть прочитают мою книгу”.
На этой интригующей ноте я с вами прощаюсь. Без сомнения, Скитер написала ошеломительный бестселлер. А легион поклонников Дамблдора пусть дрожит от страха, ведь скоро раскроются все тайны их кумира!

Гарри дочитал статью до конца, но продолжал тупо пялиться на страницу. Отвращение и ярость росли в нём, он смял газету и изо всех сил швырнул её об стену. Она отскочила и присоединилась к горе мусора.
Гарри принялся тупо ходить по комнате, бесцельно переставляя книги. Он едва ли осознавал что делает, только некоторые фразы из статьи Риты всплывали у него в голове: “Целая глава посвящена отношениям Поттера и Дамблдора… Их отношения называли ненормальными, даже зловещими”, “У меня есть доступ к знаниям многих людей…”.
- ЛОЖЬ!!! – проревел Гарри.
Он увидел в окно, как сосед, поливающий свою лужайку, встрепенулся от крика и нервно огляделся.
Гарри сел на кровать, сел с трудом. Осколок зеркала соскользнул на пол, но Гарри поднял его и повертел в руках, думая, думая о Дамблдоре и о той лжи, которую собиралась опубликовать Рита Скитер…
Вспышка синего цвета. Гарри замер, нажал пальцами на поверхность зеркала ещё раз. Ему показалось, да, показалось. Он оглянулся, но обои на стене по-прежнему были персикового цвета, именно такие выбрала тётя Петунья. Не было там ничего синего, что могло бы отразиться в зеркале. Он уставился в зеркало, но снова увидел в отражении лишь свои зелёные глаза.
Он это представил, просто представил, потому что думал о директоре. Если это всего лишь фантазия, значит, голубые глаза Дамблдора больше никогда не посмотрят на Гарри своим пронизывающим насквозь взглядом.
Рубрики:  книга

Глава 1. Восхождение Тёмного Лорда

Понедельник, 23 Июля 2007 г. 13:51 + в цитатник
Глава 1. Восхождение Тёмного Лорда

Дремотный покой узкой, залитой лунным светом улочки был нарушен появлением двух человек. Оба возникли прямо из воздуха и тут же застыли на месте, направив друг на друга волшебные палочки. Несколько секунд прошло в напряжённом молчании. Затем, очевидно, узнав один другого, они спрятали палочки в складках мантий плечом к плечу зашагали вдоль улицы прочь.
- Какие новости? – спросил тот, что был повыше.
- Всё отлично, - ответил Северус Снейп.
Слева вдоль дороги росли пышные кусты дикой ежевики, справа тянулась высокая, аккуратно подстриженная живая изгородь. Длинные полы мантий развевались у ног идущих.
- Я уж было решил, что опаздываю, - сказал Яксли. Грубо вылепленное лицо его то скрывалось в густой тени деревьев, то мертвенно белело в лучах ночного светила.
- Оказалось, что всё сложнее, чем мне представлялось раньше. Но уж теперь-то, надеюсь, он останется доволен. А ты, я смотрю, уверен, что нас примут хорошо?
Снейп ограничился коротким кивком. Они свернули направо, на широкую подъездную аллею, под прямым углом подходившую к первой улочке. Аллею перегораживали массивные кованые ворота, за которыми снова тянулись вдаль, насколько хватало глаз и лунного света, кусты живой изгороди. Мужчины, не задержавшись перед воротами, дружно подняли левые руки в некоем подобии военного салюта и спокойно прошли прямо сквозь тяжёлую металлическую решётку, словно она была вылеплена из теней и дыма.
Густые заросли тиса по обеим сторонам аллеи скрадывали звук их шагов. Внезапно справа послышался шорох. Яксли мгновенно вытянул руку с зажатой в ней палочкой поверх головы своего спутника в направлении подозрительных звуков. Однако источником шума оказался всего лишь крупный снежно-белый павлин, с важным видом разгуливавший по изгороди неподалёку от них.
- Сколько его помню, всегда он вот так роскошествует, Люциус-то. Павлин... – сказал Яксли с ухмылкой, убирая палочку.
Наконец тёмная аллея привела их к красивому загородному особняку. В многоугольных окнах первого этажа мягко мерцали огни. Было слышно как где-то в неосвещённом саду, за кустами изгороди, играют и перешёптываются струи фонтана. Под ногами Снейпа и Яксли хрустел гравий. Мужчины прибавили шаг. Дверь сама собой гостеприимно распахнулась им навстречу.
Огромный полутёмный холл поместья был обставлен богато и со вкусом, а мраморный пол от стены до стены закрывал мягкий ковёр. Развешанные на стенах выцветшие портреты провожали вошедших долгими взглядами. Перед массивной деревянной дверью, ведущей в следующий зал, оба замерли на долю секунды, потом Снейп решительно повернул бронзовую дверную ручку.
В гостиной царила гробовая тишина, несмотря на то, что за огромным, изысканно украшенным столом собралось целое общество. Чтобы освободить место, вся лишняя мебель была небрежно сдвинута к стенам. Комнату освещал лишь огонь, пылавший в камине. Над мраморной каминной полкой с затейливой резьбой висело крупное зеркало в позолоченной раме. Снейп и Яксли чуть помедлили на пороге. Едва их глаза освоились с полумраком, оба уставились на нелепо распластавшуюся в воздухе фигуру человека, без сознания повисшего над столом в такой позе, слово ноги его оплетала невидимая верёвка. Жутковатая сцена отражалась в зеркале над камином и на полированной поверхности стола. Собравшиеся за столом люди старательно избегали смотреть на несчастного – все, за исключением бледного молодого человека, чьё кресло стояло практически под подвешенным в воздухе пленником. Юноша никак не мог заставить себя сидеть смирно и то и дело украдкой косился наверх.
- Яксли, Снейп – резкий, холодный голос принадлежал человеку, расположившемуся во главе стола. – Вы почти опоздали.
Говоривший сидел спиной к огню, из-за чего оба мага могли различить только тёмный силуэт на фоне пламени. Подойдя ближе, они увидели лишённую волос голову, змееподобное лицо со щелями ноздрей и рубиново-красные горящие глаза с вертикальными зрачками. Кожа на лице была настолько бледной, что казалось, будто она матово светится в полумраке.
- Северус, твоё место здесь, - сказал Волдеморт, указывая на кресло справа от себя. – Яксли, сядешь к Долохову.
Маги послушно заняли указанные кресла. Большинство собравшихся смотрели на Снейпа. И не ошиблись: Волдеморт заговорил именно с ним.
- Итак?
- Мой Лорд, Орден Феникса планирует вывезти Гарри Поттера из его нынешнего убежища ночью, в следующую субботу.
Волнение, охватившее собравшихся при этих словах, можно было ощутить почти физически. Кто-то застыл на месте, кто-то нервно заёрзал на сидении, но все взгляды были прикованы к Снейпу и Волдеморту.
- В субботу ночью... – задумчиво произнёс Волдеморт. Красные глаза встретились с непроницаемо-чёрными. Взгляд их был настолько пронзителен, что многие из присутствующих поспешно отвернулись, испугавшись его яростного огня. Снейп, напротив, спокойно выдержал взгляд Волдеморта, и спустя несколько мгновений по тонким губам Лорда скользнула змеиная усмешка.
- Хорошо. Очень хорошо. А информацию ты получил...
- Из источника, который мы с вами обсуждали ранее, - подхватил Снейп.
- Мой Лорд!
Яксли пришлось наклониться вперёд, потому что с того места, где он сидел, не было видно Волдеморта и Снейпа. На сей раз все взгляды обратились к нему.
- Мой Лорд, у меня другая информация на этот счёт.
Яксли ждал, но Волдеморт не проронил ни слова, так что он продолжил:
- Доулиш, аврор, обмолвился, что Поттер не сдвинется с места до тридцатого, то есть до того момента, когда ему исполнится семнадцать.
Снейп улыбнулся.
- Мой источник утверждает, что нас попытаются ввести в заблуждение, направив по ложному следу. Должно быть, речь именно об этом. Вне всякого сомнения, Доулиш попал под действие заклинания Конфундус – ему, кстати, не впервой, он всегда был излишне впечатлителен.
- Ручаюсь, мой Лорд, Доулиш говорил очень убедительно.
- Ну конечно, он говорил убедительно – именно так и действует Конфундус, - сказал Снейп. – Уверяю тебя, Яксли, отныне и впредь Аврорат не будет охранять Гарри Поттера. Члены Ордена подозревают, что наши люди захватили все ключевые посты в Министерстве.
- Что ж, хоть в чём-то они не ошиблись, - подал голос маленький толстый волшебник, сидевший рядом с Яксли. За этими словами последовал резкий смешок, который тут же подхватили остальные маги.
Волдеморт не засмеялся. Он, казалось, полностью поглощён созерцанием медленного вращения зависшей над столом фигуры.
- Мой Лорд, - продолжал тем временем Яксли, - Доулиш уверен, что сопровождать мальчишку будет целый отряд авроров...
Волдеморт поднял длинную белую ладонь, и, повинуясь этому жесту, Яксли умолк на полуслове. Волдеморт повернулся к Снейпу.
- Где они планируют прятать мальчишку дальше?
- В доме, принадлежащем одному из членов Ордена, - ответил Снейп. – Это место, по словам моего источника, охраняют лучшие маги как Министерства, так и Ордена. Думаю, что как только он переступит порог этого дома, захватить его будет очень трудно, или вообще невозможно... Если, конечно, мы не сумеем подчинить себе всё Министерство до последнего чиновника не позднее, чем к следующей субботе, – что позволит выявить и снять большую часть защитных заклинаний. В этом случае мы могли бы попробовать пробиться через оставшиеся.
- Что скажешь, Яксли? – спросил Волдеморт. Язычки пламени камина заплясали в его красных глазах. – Мы сумеем подчинить себе Министерство до следующей субботы?
Яксли выпрямился в кресле. Лица собравшихся снова повернулись к нему.
- Мой Лорд, у меня обнадёживающие новости. Мне удалось – хотя это было очень непросто – наложить заклятие Империус на Пия Тикнесса.
Это сообщение явно произвело сильное впечатление на сидящих рядом с Яксли магов. А Долохов, волшебник с длинным и вечно хмурым лицом, даже дружески хлопнул его по плечу.
- Для начала неплохо, - сказал Волдеморт. – Но один только Тикнесс не решит проблему. Прежде, чем я начну действовать, нужно убедиться, что Скримджера окружают только наши люди. Одно-единственное сорвавшееся покушение на Министра, и я буду вынужден отложить исполнение своих планов на неопределённый срок.
- Да, мой Лорд, с этим не поспоришь. Но, как вам должно быть хорошо известно, будучи главой Департамента Охраны Магического Правопорядка, Тикнесс напрямую связан не только со Скримджером, но и с главами всех прочих отделов Министерства. Полагаю, что теперь, когда мы полностью контролируем столь высокопоставленного чиновника, мы легко сможем повлиять на остальных и заставить их объединиться против Министра.
- Если, конечно, наш друг Тикнесс не будет разоблачён прежде, чем мы сумеем добраться до этих остальных, - сказал Волдеморт. – В любом случае, не похоже, что Министерство сложит оружие уже к субботе. Значит, раз уж нам не добраться до мальчишки в его новом укрытии, нужно захватить его до того, как он доберётся до места назначения.
- Здесь у нас есть преимущество, - сказал Яксли, явно вознамерившийся во что бы то ни стало добиться сегодня одобрения Лорда. – Несколько наших людей работает в Департаменте Магических Перемещений. Если Поттеру вздумается аппарировать или воспользоваться каминной сетью, мы узнаем об этом без промедления.
- Он не совершит подобную глупость, - отрезал Снейп. - Орден теперь остерегается пользоваться любыми средствами передвижения, которые так или иначе может контролировать или отслеживать Министерство. А в случае с Поттером они проявляют двойную осторожность.
- Тем лучше, – отозвался Волдеморт. – Значит, ему придётся путешествовать открыто. Это сильно облегчает нашу задачу.
Он снова поднял глаза на медленно вращающуюся вокруг собственной оси фигуру над столом, и продолжил:
- Я лично займусь мальчишкой. Слишком много ошибок допускают мои люди, как только речь заходит о Поттере. Готов признать, что я и сам недооценивал его. Строго говоря, Поттер и жив-то до сих пор лишь благодаря моим промахам, а вовсе не своим несуществующим талантам.
Собравшиеся за столом волшебники бросали на Волдемотра нервные взгляды, у каждого на лице читался страх – что если именно его сейчас обвинят в том, что земное существование Поттера настолько затянулось? Волдеморт же, похоже, просто размышлял вслух, забыв о присутствии своих последователей и по-прежнему не сводя глаз с бесчувственного тела над столом.
- Я был небрежен, а в результате все мои планы пошли прахом из-за банальной случайности, как это часто бывает с теми, кто излишне самоуверен. Но я умею учиться на собственных ошибках. Я много думал и многое осознал. Именно я должен убить Гарри Поттера – и я твёрдо намерен сделать это.
Словно в ответ на его слова, комнату огласил дикий вой, полный отчаяния и боли. Многие из собравшихся в страхе посмотрели вниз, так как жуткий звук, казалось, шёл откуда-то из-под стола.
- Червехвост, - позвал Волдеморт не меняя тона и всё так же глядя на вращающуюся в воздухе фигуру. – Разве я не велел тебе позаботиться о том, чтобы наш пленник вёл себя тихо?
- Им-менно т-так, мой Лорд, - всхлипнул маленький человечек, сидевший в центре длинного стола. Он умудрился так съёжиться в своём кресле, что со стороны оно могло показаться незанятым. Теперь же он неуклюже поднялся и со всех ног бросился вон из комнаты, только смутно блеснуло что-то серебряное.
- Как я уже говорил, - продолжил Волдеморт, вглядываясь в напряжённые лица своих последователей. – Я многое осознал. В частности то, что прежде чем начинать охоту на Поттера, мне придётся одолжить у кого-то из вас волшебную палочку.
На лицах присутствующих застыло одинаковое выражение крайнего изумления и ужаса. Волшебники скорее согласились бы пожертвовать рукой, чем палочкой.
- Неужели никто не вызовется добровольцем? Ну что ж... Люциус, что-то подсказывает мне, что палочка тебе больше не понадобится.
Люциус Малфой покосился на висящую над столом фигуру. В отблесках пламени камина его лицо приобрело нездоровый желтоватый оттенок, а под запавшими глазами залегли глубокие тени. Когда он наконец заговорил, голос у него был хриплым.
- Мой Лорд?
- Палочка, Люциус. Мне нужна твоя волшебная палочка.
- Я.... – Малфой покосился на жену. Та побледнела как смерть, но сидела неподвижно, глядя прямо перед собой. Длинные светлые волосы её были неубраны, а холодные пальцы под столом судорожно стиснули запястье мужа. Почувствовав прикосновение её ладони, Малфой свободной рукой извлёк свою палочку из складок мантии и передал Волдеморту, который поднёс палочку к лицу, изучая её.
- Из чего она?
- Вяз, мой Лорд, - прошептал Малфой.
- А что внутри?
- Жилы... Жилы из сердца дракона.
- Превосходно, - сказал Волдеморт. Он вытащил собственную палочку и поднял повыше, сравнивая длину обеих. Люциус Малфой непроизвольно протянул было руку, словно ожидал, что Волдеморт отдаст ему собственную палочку взамен прежней. Едва заметное это движение не укрылось, однако, от Волдеморта, чьи глаза угрожающе сверкнули.
- Ты думаешь, что я отдам тебе мою палочку, Люциус? Мою палочку?
Кто-то из собравшихся мерзко захихикал.
- Я уже подарил тебе свободу, Люциус, неужели тебе этого мало? Хотя мне кажется, что ты и твоя семья в последнее время выглядите не слишком счастливыми... Что именно в моём присутствии здесь настолько раздражает тебя, Люциус?
- Ничего... Ничего, мой Лорд!
- А ведь ты лжёшь, Люциус...
Казалось, шипящий голос продолжает звучать сам по себе даже после того, как Волдеморт умолк. Более того, шипение словно бы стало громче, а несколько магов с трудом сдержали дрожь отвращения, когда что-то тяжёлое медленно проползло под столом у их ног.
Огромная змея подняла голову и начала медленно подниматься вдоль спинки кресла Волдеморта. Она ползла и ползла, свиваясь в бесконечные кольца, пока наконец не положила голову на плечо хозяину. Её тело было толще, чем нога взрослого человека, а холодные глаза с вертикальными зрачками смотрели вперёд не мигая. Волдеморт рассеянно погладил змею длинными тонкими пальцами, всё ещё не сводя глаз с Люциуса Малфоя.
- Так почему же Малфои несчастны в окружении себе подобных? Разве не они клялись, что единственным их желанием стало моё возвращение к жизни, к могуществу и власти?
- Так и есть, мой Лорд, - отозвался Люциус Малфой, дрожащей рукой стирая капельки пота с верхней губы. – Это и было... и есть единственное наше желание.
Нарцисса, занимавшая кресло слева от мужа, деревянно кивнула. Женщина старалась не смотреть на Волдеморта и его ручную змею. Сидящий по правую руку от отца Драко Малфой, до сих пор зачарованно наблюдавший за подвешенным в воздухе телом, покосился на Волдеморта и тут же испуганно отвёл глаза, не желая встречаться с ним взглядом.
- Мой Лорд, - начала темноволосая женщина, сидевшая в кресле у середины стола. Голос её прерывался от волнения. – Принимать вас здесь, в нашем фамильном замке, огромная честь для нас. Нет и не может быть чести выше, чести – и удовольствия.
Она сидела рядом с сестрой, и трудно было бы представить себе двух сестёр, настолько непохожих друг на друга. Темноволосая и темноглазая, она так же отличалась от Нарциссы повадками и манерой держаться, как день отличается от ночи – или, вернее, ночь ото дня. Нарцисса сидела, напряжённо выпрямившись, безучастная ко всему, в то время как Беллатрикс подалась вперёд, будто мечтала прикоснуться к руке Волдеморта.
- Нет удовольствия выше, - повторил тот, слегка склонив голову к плечу и пристально глядя на Беллатрикс. – Услышать такое от тебя, Беллатрикс, дорогого стоит.
Беллатрикс залилась румянцем, в глазах её стояли слёзы восторга.
- Мой Лорд, вам хорошо известно, что я говорю истинную правду.
- Нет удовольствия выше – неужели даже в сравнении с тем счастливым событием, которое, как я слышал, постигло ваше семейство не далее чем на прошлой неделе?
Она вытаращила глаза и приоткрыла рот от изумления.
- Я не понимаю, о чём вы, мой Лорд.
- Речь о твоей кузине Беллатрикс. И о вашей, разумеется, тоже – Люциус, Нарцисса? Она же на днях вышла замуж за оборотня, Ремуса Люпина. Вы, должно быть, безмерно гордитесь ею.
Собравшиеся издевательски захохотали. Многие наклонялись друг к другу, ехидно подмигивая, а кто-то даже в полном восторге заколотил по столу кулаком. Огромная змея, потревоженная всеобщим весельем, раскрыла пасть и злобно зашипела, но Упивающиеся Смертью не не обратили на её внимания, радуясь унижению семейства Малфоев. Лицо Беллатрикс, только что светившееся от счастья, покрылось красными пятнами.
- Она нам не родня, мой Лорд! – истерично выкрикнула она, заглушая разошедшееся сборище. – Ни я, ни Нарцисса ни разу не виделись с нашей двоюродной сестрой, ни разу не говорили с ней с тех самых пор, как она снюхалась с тем грязнокровкой. А эта паршивка, её дочь, и вовсе не имеет никакого отношения к нашей семье, равно как и то мерзкое животное, за которое она вышла.
- А ты что скажешь, Драко? – спросил Волдеморт, и хотя он говорил тихо, его услышали все присутствующие. – Хочешь нянчиться с выводком щенков?
Толпа ревела от восторга. Драко Малфой затравленно покосился на отца, но тот сидел, не поднимая глаз. Тогда молодой человек посмотрел на мать. Она едва заметно покачала головой и снова застыла на месте, вперив взгляд в противоположную стену.
- Ну, хватит, - сказал Волдеморт, поглаживая змею. – Довольно.
Смех в одну секунду оборвался.
- Случается, что даже старейшие из наших фамильных дерев приносят гнилые плоды, - сказал он. Беллатрикс, затаив дыхание, с тоской пожирала его глазами.
- И тогда приходится жертвовать отдельными частями, чтобы сохранить целое. Подрезать больные ветви, чтобы не погибло всё древо.
- Да, мой Лорд, - прошептала Беллатрикс, и слёзы благодарности снова заструились по её щекам. – Мы сделаем это при первой же возможности!
- И я предоставлю вам такую возможность, - сказал Волдеморт. – Вашему семейству – и многим другим, по всему миру... мы должны без жалости вырезать гниль, поражающую нас, паразитирующую на нас, покуда не останутся лишь маги с чистой кровью...
Волдеморт поднял палочку Люциуса Малфоя, направил её на медленно вращающуюся фигуру, безжизненно висевшую над столом, и легко взмахнул рукой. Фигура со стоном ожила и неловко забарахталась в попытке освободиться от невидимых пут.
- Узнаёшь нашу гостью, Северус? – спросил Волдеморт.
Снейп равнодушно посмотрел на женщину, по-прежнему висешую вверх ногами в воздухе. Все собравшиеся теперь тоже повернулись к пленнице, будто разом получили разрешение удовлетворить тщательно скрываемое до сих пор любопытство. Когда лицо её оказалось повёрнуто к свету, до смерти перепуганная женщина срывающимся голосом попросила:
- Северус, помоги мне!
- Да, знакомое лицо, - произнёс Снейп, наблюдая за несчастной, медленно вращающейся в воздухе.
- А ты, Драко? – поинтересовался Волдеморт, левой рукой поглаживая змею по голове. Драко судорожно кивнул. Теперь, когда женщина пришла в себя, он уже не мог заставить себя взглянуть ей в лицо.
- Но ты ведь не ходил на её уроки? – уточнил Волдеморт. – Для тех из вас, кто не в курсе, сегодня нас почтила своим присутствием некая Черити Барбедж, до недавнего времени числившаяся преподавателем Школы Чародейства и Волщебства Хогвартс.
Раздались возгласы одобрения. Какая-то тучная ведьма с сильно выступающими передними зубами злобно захихикала.
- Да... Профессор Барбедж рассказывала маленьким волшебницам и волшебникам о маглах, утверждая, что не так уж сильно они отличаются от нас...
Один из Упивающихся Смертью сплюнул на пол. Черити Барбедж снова повернулась к Снейпу.
- Северус, пожалуйста!... Умоляю!...
- Молчать, - бросил Вволдеморт. Он снова взмахнул палочкой Малфоя, и Черити замолчала, словно захлебнувшись воздухом. – А на прошлой неделе, как будто недостаточно было забить нашим детям головы этими вздорными и вредными идеями, Профессор Барбедж написала весьма прочувствованную статью в защиту маглов для газеты Ежедневный Пророк. Маги, пишет она, должны протянуть руку тем, кто ворует у нас знания и силу. Уменьшение числа чистокровных волшебников, по мнению Профессора Барбедж, идёт исключительно на пользу нашему обществу... будь её воля, мы бы общались исключительно с маглами... а то и – страшно подумать – с оборотнями...
На этот раз никто не смеялся. В яростном голосе Волдеморта звучала угроза. Черити Барбедж в третий раз повернулась лицом к Снейпу. Слёзы, катившиеся из её глаз, капельками повисли на распущенных волосах. Снейп бесстрастно смотрел на неё, пока женщину не развернуло снова.
- Авада Кедавра.
Вспышка зелёного света осветила самые укромные уголки огромной комнаты. Тело Черити с громким неприятным стуком ударилось о стол, вздрогнувший и заскрипевший под её весом. Несколько Упивающихся Смертью вздрогнули и отодвинулись подальше. Драко Малфой вывалился из кресла и упал на пол.
- Ужин, Нагини, - почти нежно произнёс Волдеморт, и гигантская рептилия, повинуясь команде, тяжело заскользила с его рук вперёд по гладко отполированной поверхности стола.
Рубрики:  книга

Дневник Гарри_Поттер_7

Понедельник, 23 Июля 2007 г. 13:39 + в цитатник
Приветик всем! Этот дневник создаю для того, чтобы выкладывать сюда Гарри Поттера №7. здесь будут перевод книги Harry Potter and the Deathly Hallows. Кто не хочет узнавать ее содержание - лучше не суйтесь.
1185112310_05178 (512x341, 110Kb)


Поиск сообщений в Гарри_Поттер_7
Страницы: 4 3 2 [1] Календарь