Глава 26. Гринготтс.
Они все спланировали, их подготовка была завершена; на самой маленькой кровати один длинный, завитой, черный локон (сорванный со свитера Гермионы, в котором она была в поместье Малфоев) лежал в маленьком стеклянном пузырьке на каминной полке.
- И ты будешь пользоваться ее настоящей палочкой, - сказал Гарри, кивая в сторону палочки сделанной из древесины орехового дерева.

Гермиона выглядела напуганной потому, что палочка могла жечь или сдерживать ее как только она возьмет ее.

- Ненавижу, - сказала она тихим голосом. - Я правда ненавижу это. Чувствуешь, что все неправильно, она совершенно не работает у меня… Это как бы частица ее.

Гарри не мог помочь, но он вспомнил как Гермиона избавила от его отвращения к палочке, призывая его к простой практике, и настаивая на том, чтобы он представлял себе вещи когда она не работает так хорошо, как его собственная. Он решил не повторять Гермионе ее же совет, к тому же, накануне их попыток атаковать Гринготтс казалось неподходящим моментом противоречить ей.

- Возможно она все-таки поможет тебе войти в образ, - сказал Рон. - Подумай, что сделала эта палочка!

- Но в этом и есть проблема! - сказала Гермиона. - Эта палочка, которой пытали маму и папу Невилла, и кто знает как много еще людей? Этой палочкой убили Сириуса!
Гарри не думал об этом. Он смотрел вниз на палочку и его посетило зверское желание сломать ее, разрезать ее пополам мечом Грипхфиндора, который опирался на противоположную стену около него.

- Я потеряла палочку, - прискорбно заметила Гермиона. - Я хочу, что бы Оливандер сделал еще одну палочку и для меня тоже.

Мистер Оливандер прислал Луне новую палочку в понедельник. Сейчас она была на лужайке, пробуя возможности на дневном солнце. Дин, который потерял свою палочку из-за Охотников, довольно уныло наблюдал за ней.

Гарри посмотрел вниз на палочку изготовленную из боярышника, она некогда принадлежала Драко Малфою. Он был удивлен, но доволен узнав, что она работала у него по меньшей мере так же хорошо, как палочка Гермионы. Помня рассказ Оливандера о секретах работы волшебных палочек, Гарри думал, что знал в чем заключалась проблема Гермионы. Она не победила преданность палочки из древесины орехового дерева, взяв ее лично у Беллатрикс.

Дверь спальни отворилась и вошел Грипхук. Гарри потянулся за рукояткой кинжала и притянул его ближе к себе, но тут же пожалел о своем действии. Он был уверен, что гоблин это заметил. Ища оправдания за неприятный момент, он сказал:

- Мы только что всё проверили, Грипхук. Мы сказали Биллу и Флер, что мы уезжаем завтра, и мы попросили их не вставать провожать нас.

Они были твердо настроены потому, что Гермиона должна будет трансформироваться в Беллатрикс до того, как они уйдут, и чем меньше Билл и Флер узнают или заподозрят, что они собираются сделать, тем лучше. Они уже объяснили, что не вернутся. Так как они потеряли старую палатку Перкинса в ночь, когда Охотники напали на них, Билл одолжил им еще одну. Сейчас она была упакована в сумку, украшенной бисером, которая привлекла внимание Гарри. Гермиона заколдовала ее от Похитителей простым приемом, уменьшив его до размеров носка.

Все-таки, он будет скучать по Биллу, Флер, Луне, и Дину, не говоря о домашних удобствах, они по-настоящему насладились последними неделями, Гарри с нетерпением ждал, когда сможет сбежать от неволи в коттедже Шелл. Он устал постоянно убеждаться в том, что их не подслушивают, пытаться закрыться в маленькой, темной спальне. Больше всего, он стремился избавиться от Грипхука. Однако, именно как и когда они собирались отделаться от гоблина не передавая меч Грипхфиндора из рук в руки оставался для Гарри вопросом без ответа. Было невозможно решить каким образом они собирались это сделать потому, что гоблин редко оставлял Гарри, Рона и Гермиону наедине дольше пяти минут.

- Он мог бы давать моей матери уроки, - ворчал Рон, когда длинные пальцы гоблина продолжали появляться на краях двери. Помня предупреждение Билла, Гарри не мог перестать сомневаться в том, что Грипхук был, вероятно, заговорщиком. Гермиона совершенно неодобрительно отнеслась к плану обмана, на что Гарри не обратил внимания, продолжая докучать ей выбором лучшего способа провернуть его. Рон во время редких случаев, когда они могли провести несколько свободных минут без Грипхука, только и мог говорить:

- Мы просто должны импровизировать, приятель.

Гарри плохо спал этой ночью. Лежа рано утром он мысленно вернулся к ощущениям, которые он испытал ночью перед тем как они проникли в Министерство Магии и вспомнил свое стремление, почти волнение. Теперь он ощущал удары тревожных сомнений. Он не мог
избавиться от страха что все это окажется напрасным. Он продолжал уверять себя, что их план был хорошим, что Грипхук знал, чему они были подвергнуты, что они были достаточно готовы ко всем сложностям, с которыми они наверняка столкнуться, и все еще он чувствовал себя тревожно. Один или два раза он слышал как Рон пошевелился и был уверен, что тот тоже не спит, но они делили комнату вместе с Дином, и Гарри не разговаривал.

Ему стало легче, когда часы пробили 6 часов и они могли выскользнуть
из своих спальных мешков, одеться полутьме, затем незаметно прокрасться в сад, где они должны были встретить Гермиону и Грипхука. На рассвете было прохладно, но было не ветрено, сейчас был май. Гарри посмотрел на звезды, все еще слабо сверкающие в темном небе и прислушался к морю, волнующемуся вперед и обратно против утеса. Он знал, что будет скучать по этому звуку.

Маленькие зеленые ростки протискивались вверх через красную землю могилы Добби, через год времени и могильный холм будет усеян цветами. Белый камень, что с надписью имени эльфа уже приобрел выветрившийся вид. Сейчас он осознал, что они едва ли могли похоронить Добби в более красивом месте, но Гарри почувствовал боль печали, оставляя Добби. Взглянув вниз, на могилу, он еще раз заинтересовался как эльф узнал куда прийти и спасти их.
Его пальцы рассеяно двинулись к маленькому мешку все еще завязанному вокруг его шеи, через который он мог чувствовать кусочек разбитого зеркала, в котором он уверен видел глаз Дамболдора. Затем звук открывающейся двери заставил его оглянуться.

В сопровождении Грипхука, Беллатрикс Лестрэйндж быстрой походкой пересекала лужайку по направлению к ним. Так как она шла, она засовывала маленькую усеянную бисером сумочку внутрь кармана еще одного набора старых мантий, которые они захватили на Гриммолд-плейс.
Хотя Гарри прекрасно знал, что это была действительно Гермиона, он не мог сдержать дрожь отвращения. Она была выше его, ее длинные черные волосы волной струились по ее спине, ее тяжело прикрытые глаза были полны презрения, когда они остановились на нем; но затем она заговорила, и он слышал Гермиону через тихий голос Беллатрикс.

- Она отвратительная на вкус, хуже чем Гардирутс! Хорошо, Рон, иди сюда что бы я могла сделать тебя..

- Точно, но помни, мне не нравится когда борода очень длинная.

- О! Ради бога, не время выглядеть привлекательным.

- Да, не время, но получается в некотором роде. Но мне нравится более короткий нос, попробуй и сделай так, как ты сделала это в прошлый раз.

Гермиона вздохнула и взялась за работу, над ее дыханием слышалось ворчанье, поскольку она трансформировала различные виды его внешности. Ему досталось совершенно поддельная личность, и они верили, что распространяющая злорадную атмосферу Беллатрикс защитит их. Пока Гарри и Грипхук, предполагалось, будут спрятаны под мантией невидимкой.

- Там, - сказала Гермиона, - Как он выглядит, Гарри?

Распознать Рона под его обликом было просто невозможно, Гарри так думал потому, что
он знал его очень хорошо. Волосы Рона теперь были длинными и волнистыми; у него была толстая коричневая борода и усы, никаких веснушек, короткий, прямой нос, и густые брови.

- Ну, это не мой типаж, но ему идет, - сказал Гарри. – Идем??

Все трое обернулись посмотреть на коттедж Шелл, темный и тихий под затухающими звездами, затем двинулись вперед к точке прямо за пределами ограды, где Заклинание Верности перестало работать и они были готовы аппарировать.

Пройдя ворота, Грипхук заговорил.

- Я думаю, я должен залезть наверх сейчас, Гарри Поттер?

Гарри наклонился и гоблин вскарабкался на его спину, его руки сомкнулись на горле Гарри. Он был совсем не тяжелым, но Гарри не нравилось ощущать гоблина и удивительную силу с которой он держался. Гермиона вытащила мантию невидимку из сумки украшенной бисером и накинула на них обоих.

- Отлично, сказала она, наклоняясь чтобы проверить ноги Гарри. – Я ничего не вижу. Пойдемте.

С Грипхуком на плечах Гарри развернулся на месте, концентрируясь как можно четче на Дырявом Котле, гостинице которая служила входом на Диагон Аллею. Гоблин ухватился еще крепче , когда они перемещались в давящей темноте, и через несколько секунд ноги Гарри почувствовали асфальт и он открыл глаза на Чаринг-Кросс-Роуд. Ранним утром маглы проносились мимо с лицами подлецов, такими не свойственными для действительности жизни маленькой гостиницы .

Бар Дырявого Котла был почти безлюдным. Остановившейся Том и беззубый
домовладелец, начищали стаканы за барной стойкой; пара колдунов шепотом разговаривали в дальнем углу, бросая взгляды на Гермиону и отступая назад в тень.

- Мадам Лестрейндж, - прошептал Том, и поскольку Гермиона остановилась, он склонил голову в подчинении.

- Доброе утро, - сказала Гермиона, и так как Гарри медленно подкрался, все еще держа Грипхука дополнительным грузом под мантией, он увидел Тома, который был явно удивлен.

- Слишком вежливо, - прошептал Гарри в ухо Гермионе, как только они прошли гостиницу и вошли в маленький задний двор. – Ты должна относиться к людям так, как будто они ничтожество!

- Хорошо, хорошо!

Гермиона достала палочку Беллатрикс и ударила кирпич на неподдающейся описанию стене перед ними. В момент кирпичи стали вращаться и перемещаться. Посреди них появилась дыра, которая росла все шире и шире, в итоге сформировав проход на узкую, выстланную камнями улицу, это была Диагон Аллея.

Было тихо, самое время для открытия магазинов, но едва ли там были покупатели. Изогнутая, выстланная камнями улица очень сильно отличалось от того суетливого места, в котором Гарри оказался перед своим первым годом в Хогварце, так много лет назад. Многие магазины, как никогда, были заколочены досками, хотя, со времени его последнего визита сюда, появились и новые дома посвященные Темным искусствам. Лицо Гарри взирало на него самого с плакатов наклейных на многих окнах, все заголовки гласили “НЕЖЕЛАТЕЛЬНОЕ ЛИЦО НОМЕР ОДИН”

Несколько людей спорили сидя вместе на входе в помещенье. Он слышал как они стонали перед некоторыми прохожими, умоляя о золоте, настаивая на том, что они волшебники. У одного мужчины была окровавленная повязка на глазу.

Поскольку они шли вдоль улицы, нищие пялились на Гермиону. Казалось они таяли перед ней, одевая капюшоны на головы и убегая так быстро как это было возможно. Гермиона наблюдали за ними с любопытством, пока один мужчина с окровавленной повязкой шатаясь не перешел ей дорогу.

- Мои дети, - вопил он, указывая на нее. Его голос был высоким, резким, он казался обезумевшим. – Где мои дети? Что он с ними сделал? Вы знаете, вы знаете!

- Я.. Я правда.. – заикаясь проговорила Гермиона.

Мужчина неожиданно набросился на нее, добравшись до ее горла. Затем громкий удар, вспышка красного света и он был отброшен назад на землю, без сознания. Рон стоял с все еще протянутой палочкой и потрясенным видом, заметным за его бородой. В окнах с обеих сторон появлялись лица, пока маленькая фигура с видом благоприятного прохожего собирала их мантии, а потом рысью умчалась прочь с этого места.

Их появление на Диагон Алее едва ли могло быть более заметным; на какой-то момент Гарри задался вопросом не лучше ли было уйти сейчас и попытаться придумать другой план. До того как они успели сделать шаг или поговорить друг с другом, они услышали крик позади них.

- Почему, мадам Лестрейндж?

Гарри быстро повернулся и Грипхук натянул схваченные края мантии вокруг спины Гарри. Высокий, худощавый волшебник с короной густых седых волос и длинным острым носом быстро шел в их сторону.

- Это Траверс,- шипел Гоблин в ухо Гарри, но в этот момент Гарри не мог думать кем был Траверс. Гермиона выпрямилась в полный рост и сказала с таким призрением, на который она была только способна:

- И что ты хочешь?

Траверс остановился на своем пути, безусловно оскорбленный.

- Он новый Пожиратель Смерти! – выдохнул Грипхук, и Гарри бочком продвинулся в сторону, чтобы повторить информацию в ухо Гермионе.

- Я только предпринял попытку поприветствовать тебя, - сказал Траверс холодно, - но если моему присутствию не рады…

Теперь Гарри узнал его голос. Траверс был одним из Пожирателей Смерти, кто был вызван в дом Ксенов.

- Нет, нет, не совсем, Траверс, - быстро ответила Гермиона, пытаясь исправить свою ошибку. – Как ты?

- Ну, признаться я удивлен видеть тебя поправляющейся после болезни, Беллатрикс.

- Правда? Почему? – спросила Гермиона.

- Ну, - Траверс закашлял, - Я слышал, что жители поместья Малфоев были заключены в доме, после.. а.. побега.

Гарри велел Гермионе держать голову. Если это была правда, и предполагалось, что Беллатрикс не появится на публике..

- Темный Лорд простил тех, кто служил ему особенно преданно в прошлом, - сказала Гермиона в величественном подобии Беллатрикс, в ее самой презрительной манере. - Наверно, твоя преданность не так значима для него, как моя, Траверс.

И хотя Пожиратель Смерти выглядел обиженным, он так же казался менее подозрительным. Он коротко взглянул на мужчину, которого Рон только что оглушил.

- Как это задело тебя?

- Это не имеет значения, это не поступит так еще раз, - хладнокровно заметила Гермиона.

- Некоторые из этих безпалочковых могут причинить беспокойство, - сказал Траверс. – Пока кроме мольб они ничего не делают, у меня нет возражений, но один из них как ни странно умолял меня защищать его дело в Министерстве на прошлой неделе.

- Я ведьма, сер, я ведьма, позвольте мне доказать это вам! – сказал он пискляво, подражая ей. – Как будто я собирался дать ей свою палочку.. но чью палочку, - странно сказал Траверс, - Ты колдуешь сейчас, Беллатрикс? Я слышал, что твоя собственная была..

- Моя палочка здесь, у меня, - бесстрастно сказала Гермиона, доставая палочку Беллатрикс. - Я не знаю каких слухов ты наслушался, Траверс, но тебя кажется просто ввели в заблуждение.
Казалось, этим Траверса застали врасплох, и взамен он повернулся к Рону.

- Кто твой друг? Я не узнаю его.

- Это Драгомир Деспард, - сказала Гермиона; они решили, что вымышленный иностранец будет самым верным прикрытием для притворяющегося Рона. – Он совсем немного говорит по-английски, но он полезен в соответствии с планами Темного Лорда. Он приехал сюда из Трансильвании увидеть нашу новую систему власти.

- В самом деле? Как поживаете, Драгомир?

- О.. вы? – сказал Рон, хватая его руку.

Траверс протянул два пальца и потряс руку Рона как если бы боялся испачкаться.

- Итак, что привело тебя и твоего.. ээ.. милого друга на Диагон Алее так рано? – спросил Траверс.

- Мне нужно зайти в Гринготтс, - сказала Гермиона.

- Увы, мне тоже, - сказал Траверс. – Золото, проклятое золото! Мы не можем жить без этого, и признаться я сокрушаюсь из-за необходимости общаться с этими длинноногими друзьями.

Гарри почувствовал как руки Грипхука мгновенно сжались вокруг его спины.

- Мы идем? - сказал Траверс, жестом уступая ей дорогу и двинулся вдоль изогнутой,
выстланной булыжниками улице до места где белоснежный Грингготс башней возвышался над другими маленькими магазинами. Рон наклонно спускался рядом с ними, следом шли Гарри и Грипхук.

У Гермионы не было выбора кроме как согласиться идти рядом с ним.

Бдительный Пожиратель Смерти был самым последним пунктом в их плане, и хуже всего было то, что с Траверсом который как ему казалось был достойной ровней Беллатрикс, у Гарри не было возможности поговорить с Роном или Гермионой. Очень быстро все трое подошли к подножью мраморных ступенек, ведущих наверх к массивным бронзовым дверям. Так как Грипхук уже предупредил их, ливрейных гоблинов, которые обычно защищали вход, заменили два волшебника, оба из которых пользовались длинными, тонкими, золотыми палочками.

- Ах, не поддающиеся обману датчики, - Траверс театрально указал на них. - так незрело.. но как эффективно!

И он направился вверх по ступенькам, кивая налево и направо волшебникам, которые поднимали золотые палочки и передвигали их вверх и вниз вдоль его тела. Датчики, Гарри знал, фиксировали заклятья маскировки и спрятанные магические вещи. Зная, что у них только несколько секунд, Гарри нацелил палочку Драко на каждого охранника по очереди и прошептал:

- Конфундо. - дважды.

Незамеченный Траверсом, который смотрел во внутренний зал через бронзовые двери, каждый из охранников немного вздрогнул так как заклинание поразило его.

Длинные черные волосы Гермионы струились позади нее, когда она поднималась по ступенькам.

- Один момент, мадам, - сказал охранник, поднимая свой датчик.

- Но вы только что сделали это! – сказала Гермиона командуя надменным тоном Беллатрикс. Подняв брови, Траверс огляделся по сторонам. Охранник был озадачен. Он уставился в тонкий золотой датчик и затем на своего компаньона, который сказал тихим оцепенелым голосом:

- Да, ты только что проверил их, Мариус.

Гермиона рванула вперед. Рон рядом, Гарри и Грипхук невидимо торопились позади них. Гарри оглянулся назад когда они пересекали порог. Оба волшебника чесали свои головы.

Два гоблина стояли перед внутренними дверьми, которые были из серебра и на которых была надпись с предупреждением о страшной каре потенциальным ворам.

Гарри посмотрел на них, и все печальные воспоминания, острые как нож всплыли в его памяти. Стоя на этом самом месте в день, когда ему исполнилось 11, самое чудесное день рожденье в его жизни и Хагрид, стоявший сзади говорил:

- Как я уже сказал, нужно быть сумасшедшим что бы попытаться своровать это.

Грингготс казался изумительным местом в тот день, приводящее в восторг хранилище с кладом золота, которое он никогда не знал принадлежало ему, и никогда даже на миг он не мог представить, что он вернется своровать… И через несколько секунд они стояли в громадном мраморном зале банка.

Длинная стойка была заполнена гоблинами сидящими на высоких стульях, обслуживая первых клиентов дня. Гермиона, Рон и Траверс направились к старому гоблину, который изучал толстую золотую монету через окуляр. Гермиона позволила Траверсу пройти вперед нее, приводя в качестве отговорки то, что она объяснит Рону особенности зала.

Гоблин бросил монету, которую он приберег, сказав никому в частности:

- Лепрекон, - и затем поприветствовал Траверса; последний передал маленький золотой ключик, который был проверен и возвращен обратно.

Гермиона шагнула вперед.

- Мадам Лестрейндж! – сказал гоблин неожиданно вздрогнув. – Дорогая моя! Как.. как я могу помочь вам сегодня?

- Я хочу попасть в свою ячейку, - сказала Гермиона.

Казалось старый гоблин отпрянул немного. Гарри огляделся. Не только Траверс смотрел, спускаясь обратно, но несколько гоблинов оторвались от работы чтобы пристально следить за Гермионой.

- У вас есть распознание? – спросил гоблин.

- Распознание? Я.. Я никогда не просила распознание раньше! – сказала Гермиона.

- Они знают! – прошептал Грипхук Гарри в ухо, - Их должны были предупредить, что возможно появление самозванца!

- Ваша палочка подойдет, мадам, - сказал гоблин. Он протянул слегка дрожащую руку, и тяжело дыша, Гарри осознал, что гоблины Гринготтса были осведомленны о украденной палочке Беллатрикс.

- Действуй сейчас, действу сейчас, - зашептал Грипхук в ухо Гарри, - Заклинание Империус!

Гарри поднял палочку сделанную из боярышника в низу мантии, целясь в старого гоблина, и первый раз в своей жизни прошептал:

- Империо!

Необычное ощущение стрельнуло в руке Гарри, покалывание, тепло, которое казалось шло из его подсознания вниз по сухожилиям и венам соединяя его с палочкой и проклятием, которое он только что вызвал. Гоблин взял палочку Беллатрикс, близко ее рассмотрел, и позже сказал:

- Ах, у вас появилась вновь изготовленная палочка, мадам Лестрейндж!

- Что? – сказала Гермиона, - Нет, нет, это моя..

- Новая палочка? – спросил Траверс, приближаясь к стойке снова; гоблины вокруг все еще смотрели на них. – Но как ты это сделала, к какому изготовителю палочек ты обратилась?

Гарри действовал, не задумываясь. Направив палочку на Траверса, он еще раз прошептал:

- Империо!

- Ах, да, я понимаю, - сказал Траверс, смотря на палочку Беллатрикс, - да, очень красивая и она хорошо работает? Я всегда считаю, что палочки нуждаются легкой ломки, не так ли?

Гермиона выглядела чрезвычайно сбитой с толку, но к великому облегчению Гарри она приняла странный поворот событий без комментариев.

Старый гоблин стоявший возле стойки, хлопнул в ладоши и к нему подошел младший гоблин.

- Мне понадобятся железки, - сказал он гоблину, который мгновенно и исчез и вернулся минутой позже с кожаной сумкой, которая казалось была полна звенящего металла. Он передал ее старшему.

- Хорошо, хорошо, если вы последуете за мной, мадам Лестрейндж, - сказал старый гоблин, спрыгивая со своего стула и исчезая из виду.

- Я провожу вас в вашу ячейку.

Он появился возле конца стойки, радостно приближаясь к ним, содержание кожаной сумки все еще звенело. Теперь Траверс тихо стоял с широко открытым ртом. Рон обратил внимание на это чуждое явление касательно смятения Траверса.

- Подожди – Богрод!

Еще один гоблин стремительно двигался вдоль стойки.

- У нас есть инструкции, - сказал он, преклоняясь перед Гермионой. – Простите, мадам, но у нас есть специальные поручения касательно ячейки Лестрейндж.

Он настойчиво зашептал что-то в ухо Богроду, но тот будучи под заклятием Империо оттолкнул его.

- Я знаю о инструкциях, мадам Лестрейндж хочет попасть в свою ячейку.. Очень старая семья.. старые клиенты.. Сюда, пожалуйста..

И все еще бранясь, он поспешил вперед к одной из множества дверей зала. Гарри оглянулся посмотреть на Траверса, который был до сих пор прикован к месту, он выглядел необычайно опустошенным. Гарри принял решение. Резко махнув палочкой, он заставил Траверса смиренно следовать за ними, когда они достигли двери и прошли в неровный, каменный проход, который был освещен пылающими факелами.

- Мы в беде, они подозревают, - сказал Гарри когда позади них хлопнула дверь и он снял мантию невидимку. Грипхук слез вниз с плеч Гарри. Ни Траверс, ни Богрод не показывали своего удивления при неожиданном появлении Гарри Поттера среди них.

- Они под Империо, - добавил он в ответ на вопросительные взгляды пораженных Рона и Гермионы по поводу Траверса и Богрода, оба теперь стояли очень бледные. – Я не думаю, что сделал это достаточно сильно, я не знаю..

И еще одно воспоминание всплыло в его сознании, настоящая Беллатрикс Лестрейндж пронзительно кричала, когда он впервые попытался использовать Непростительное Заклинание:

- Тебе нужно хотеть причинить им боль.

- Что нам делать? – спросил Рон. – Может нам следует уйти сейчас, пока мы можем?

- Если мы можем, - сказала Гермиона, оглядываясь на дверь в главный холл, за которой неизвестно что происходило.

- Мы зашли слишком далеко, мы продолжаем, - сказал Гарри.

- Отлично! – сказал Грипхук. – Итак, нам нужно чтобы Богрод управлял тележкой; у меня больше нет полномочий. Но там не будет места для волшебника.

Гарри направил свою палочку на Траверса.

- Империо!

Колдун повернулся и быстрым темпом пошел вдоль темного пролета.

- Что ты велел ему делать?

- Спрятаться, - сказал Гарри направляя палочку на Богрода, который свистнул чтобы вызвать маленькую тележку, которая катилась по рельсам по направлению к ним из темноты. Гарри был уверен, что слышал крики из главного входа когда они забрались в тележку, Богрод перед Грипхуком, Гарри, Рон и Гермиона залезли вместе назад.

После резкого толчка, телега тронулась, набирая скорость. Они быстро проехали мимо Траверса, который вдавился в трещину в стене, затем тележка повернула и огибая запутанные проходы все время катилась вниз. Из-за грохочущей по рельсам тележки, Гарри ничего не слышал. Его волосы развевались когда они поворачивали между сталактитами, спускаясь еще глубже в землю, но он мельком поглядывал назад. Они должно быть оставили кучу следов после себя; чем больше он думал, тем безрассуднее казалась маскировка Гермионы в Беллатрикс, принести палочку Беллатрикс, когда Пожиратели смерти знали, кто ее украл.

Там было так глубоко, как Гарри никогда не бывал в Грингготсе; они сделали резкий поворот на скорости и не имея секунды в запасе увидели перед собой водопад бушующийно их пути. Гарри слышал, как закричал Грипхук:

- Нет! – но тормоза не было.

Они влетели в него. Вода заполнила глаза и рот Гарри. Он не мог видеть и дышать. Затем, после ужасного толчка, тележка перевернулась и они все вылетели из нее. Гарри слышал, как телега разбилась на мелкие кусочки о проходную стену, слышал, как Гермиона что-то кричала, и чувствовал как легко скользнул вперед, как будто невесомый, больно приземлившись на каменистый проходной пол.

- П… Подушечное заклинание, - прошептала Гермиона, когда Рон дернул ее за ноги, но Гарри с ужасом увидел, что Гермиона больше не была Беллатрикс; вместо этого она стояла в мешковатой мантии, полностью промокшая; Рон был снова рыжий и без бороды. Они осознавали это, глядя друг на друга и чувствуя свои собственные лица.

- Падение Вора! – сказал Грипхук, тяжело поднимаясь на ноги и оглядываясь на ливень на рельсах, который Гарри теперь знал, не был просто водой.

- Он смывает любые чары, все магические перевоплощения! Они знают, что в Грингготсе самозванцы, они пустили защиту против нас!

Гарри видел, как Гермиона проверила наличие бисерной сумки, и быстро засунул свою руку под куртку, чтобы проверить не потерял ли он мантию невидимку. Потом он повернулся посмотреть на Богрода, который тряс голову в полном замешательстве. Падение Вора должно быть увеличило действие заклятия Империус.

- Он нам нужен,- сказал Грипхук, - мы не сможем войти в ячейку без гоблина Грингготса. И нам нужны железки!

- Империо! – сказал Гарри; его голос эхом пронесся по каменному проходу, когда он снова почувствовал пьянящую власть, которая пульсировала из подсознания к палочке. Богрод еще раз подчинился его воле, дурманящее выражение сменилось на вежливое равнодушие, когда Рон поспешил подобрать кожаную сумку с железными инструментами.

- Гарри, Я думаю, что слышу приближающихся людей!, - сказала Гермиона, она нацелила палочку Беллатрикс на водопад и крикнула:

- Протего!

Они видели, как Заклинание Защиты разбило поток зачарованной воды, поскольку она потекла вдоль прохода.

- Хорошо мыслишь, - сказал Гарри. – Показывай дорогу, Грипхук!

- Как мы собираемся выбраться? – спросил Рон, когда в темноте они пешком спешили за гоблином, Богрод часто дышал во время их ходьбы подобно собаке.

- Давайте беспокоиться об этом, когда это будет необходимо, - сказал Гарри. Он пытался прислушаться. Ему казалось он слышал какой-то шум и движение совсем близко.

- Грипхук, далеко еще?

- Не далеко, Гарри Поттер, не далеко..

Они свернули на углу и Гарри увидел нечто, к чему он был готов, но что все же заставило их всех остановиться.

Гигантский дракон был привязан к полу, преграждая вход к четырем или пяти самым дальним ячейкам. Чешуя зверя стала бледной и похожей на хлопья за время длительного заключения под землей, его глаза были молочно-розового цвета; обе задние ноги были закреплены тяжелыми цепями, пригвожденными глубоко в каменный пол.

Его большие острые крылья, собранные ближе к телу, заполнили бы всю комнату, если бы он раскрыл их, и когда он повернул свою страшную голову к ним, то издал рык через ноздри, заставив стены сотрясаться, и метнул струю огня, которая заставила их бежать обратно по проходу.

- Он частично слеп, - задыхаясь сказал Грипхук, - и еще более дикий из-за этого. Однако, у нас есть средства что бы контролировать его. Он знает чего ожидать, когда появятся железки. Дай их мне.

Рон передал сумку Грипхуку, и гоблин вытащил несколько маленьких железных инструментов, после тряски которых получался долгий звонкий шум подобный миниатюрному молотку в наковальне. Грипхук отложил их. Богрод отнесся ко всему смиренно.

- Ты знаешь, что делать, - сказал Грипхук Гарри, Рону и Гермионе. – Когда он слышит шум, он ждет боли. Он отступит, и Богрод должен положить свою руку на дверь ячейки.

Они снова повернули за угол, гремя железками, и шум эхом отдавался по каменным стенам, так сильно возрастая, что внутренности черепа Гарри казалось вибрировали. Дракон издал еще один хриплый рык, потом отступил. Гарри видел, как он дрожал, и так как они подходили все ближе, он видел на его лице шрамы от ужасных ударов, и догадался, что его обучали бояться раскаленных мечей когда он услышит звук железа.

- Заставь его дернуть дверную ручку! – подгонял Грипхук Гарри, который снова нацелил палочку на Богрода. Старый гоблин подчинился, кладя ладонь на ручку, и дверь ячейки исчезла, показывая пишерообразную расщелину переполненную золотыми монетами и кубками, серебренными доспехами, кожей странных существ – некоторые с длинными позвоночниками, другие со свисающими крыльями – зелья в драгоценных фляжках, и череп все еще с короной.

- Ищите быстрей! – сказал Гарри, когда они поспешили внутрь ячейки. Он описывал кубок Хаффлпаффа Рону и Гермионе, но хоркрукс находящийся в этой ячейке был другим, Гарри не знал на что он был похож. У него было время лишь посмотреть по сторонам, однако до того как позади них послышался заглушенный стук. Дверь снова появилась, закрывая их в комнате, и они погрузились в темноту.

- Не важно, Богрод сможет вывести нас!, - сказал Грипхук, когда Рон неожиданно вскрикнул. - Вы не можете зажечь свет на палочках? И поспешите, у нас мало времени!

- Люмос!

Гарри осветил своей палочкой всю ячейку. Ее свет упал на сверкающие драгоценности, он видел фальшивый меч Грипхфиндора, который лежал на высокой полке среди кучи цепей. Рон и Гермиона тоже зажгли свои палочки, и теперь изучали груды вещей окружающих их.

- Гарри, это не может быть…? Ой!

Гермиона закричала от боли, и Гарри направил свою палочку на нее, чтобы увидеть вертевшийся в ее руке драгоценный кубок. Но когда он упал, он раскололся на град кубков, так что через несколько секунд, с огромным грохотом пол был усеян одинаковыми кубками, которые катились в разные стороны, найти настоящий среди них было невозможно.

- Он обжег меня!, - простонала Гермиона, облизывая покрывшиеся волдырями пальцы.

- Они добавили заклинания Гермино и Флагранте! - сказал Грипхук.

- Все к чему вы прикоснетесь будет гореть или размножаться, но копии ничего не стоят – и если вы не перестанете дотрагиваться до сокровищ, в конце концов вы будете раздавлены насмерть весом распространенного золота!

- Ясно, ничего не трогайте!, - отчаянно сказал Гарри, но как только он произнес это, Рон случайно задел ногой один из упавших кубков, и пока Рон прыгал на одном месте, разлетелось еще двадцать кубков, часть его ботинка загорелась после связи с раскаленным металлом.

- Стой смирно, не двигайся!, - сказала Гермиона, хватая Рона.

Просто посмотрите вокруг! – сказал Гарри. – Помните, кубок маленький и золотой, на нем выгравирован барсук, две ручки – или если сможете узнать, смотрите везде орла, символ Рейвенкло.

Они направляли свои палочки во все углы и щели, осторожно поворачиваясь на месте.
Ни смотря ни на что, они не могли не навести порядок; Гарри отбросил каскад фальшивых Голлеонов на пол к куче кубков, и теперь там с трудом нашлось место для ног, и раскаленное золото вспыхнуло огнем так, что в ячейке теперь было как в печке. Свет от палочки Гарри скользнул по полкам, сделанные гоблинами каски тянулись вверх к потолку; он поднимал луч все выше и выше, пока неожиданно не нашел веешь, из-за котрой его сердце подпрыгнуло, а рука задрожала.

- Он там, он там наверху!

Рон и Гермиона тоже направили их палочки так что бы маленький кубок сверкал на пересечении трех лучей; кубок Хельги Хаффлпафф, перешедший во владения Хепзибах Смит, был украден у последнего Томом Риддлом.

- И как, черт возьми, мы собираемся подняться туда не дотрагиваясь до всего этого? – спросил Рон.

- Акцио Кубок! – крикнула Гермиона, очевидно забыв в отчаянье о том, что им рассказывал Грипхук во время их собраний.

- Не используй это, не используй!, - рычал гоблин.

- Что нам тогда делать? – сказал Гарри, бросая взгляд на гоблина. – Если тебе нужен меч, Грипхук, тогда ты должен помогать нам больше, чем просто ждать! Я могу касаться вещей мечом? Гермиона, дай его сюда!

Гермиона нащупала в мантиях бисерную сумку, вытащила ее, и порыскав несколько секунд достала сияющий меч. Гарри схватил его за рубинную рукоятку и дотронулся кончиком лезвия до серебряного графина рядом, он не размножился.

- Если я смогу просто просунуть меч через ручку – но как подняться наверх?

Полка, на которой располагался кубок был в не досягаемости для любого из них, даже для Рона, который был самим высоким. Жар от зачарованных драгоценностей постепенно росло, пот стекал по лицу и спине Гарри, когда он сосредоточенно думал о способе подняться наверх; затем он услышал рык дракона по другую сторону двери ячейки, и звук чего-то звенящего становился все громче и громче.

За ними действительно следили. Другого выхода, кроме как через дверь не было, и компания гоблинов кажется приближалась с другой стороны. Гарри посмотрел на Рона и Гермиону и увидел ужас в их глазах.

- Гермиона, - сказал Гарри, так как звон становился громче, - Мне надо подняться наверх, мы должны избавиться от этого -

Она вскинула палочку направив ее на Гарри, и прошептала,

- Левиркорпус.

Вскинутый вверх за лодыжку, Гарри ударил набор оружия и точные копии рассыпались как раскаленная до бела масса, заполняя и без того стесненное пространство. Крича от боли Рон, Гермиона и два гоблина задели другие вещи, которые так же размножились. Они боролись, стоя по пояс в море размножающихся до бела раскаленных драгоценностях, и вскрикнув Гарри резко толкнул меч сквозь ручку Хаффлпаффского кубка, нанизывая его на лезвие.

- Импервиус! – хриплым голосом крикнула Гермиона пытаясь защитить себя, Рона и гоблинов от раскаленного метала. Следующий вопль заставил Гарри посмотреть вниз. Рон и Гермиона были по пояс в драгоценностях, стараясь удержать Богрода что бы он не соскользнул вниз в растущую волну, но Грипхук исчез из виду; и ничего кроме кончиков некоторых пальцев не было видно.

Схватив Грипхука за пальцы, Гарри потянул его. Появился ворчливый и усыпанный волдырями из-за высокой температурой гоблин.

- Либератокорпус! – крикнул Гарри, и они с Грипхуком с грохотом приземлились на поверхность возвышающихся драгоценностей, и меч выпал из рук Гарри.

- Возьми его! – крикнул Гарри, борясь с болью на коже от горячего железа, когда Грипхук вскарабкался на его

- Где меч? На нем кубок!

Оглушительный звон на другой стороне за дверью увеличивался – было слишком поздно.

- Там!

Это Грипхук увидел его, и Грипхук старательно прыгал, и в это мгновение Гарри знал, гоблин никогда не ждал, что они сдержат слово. Одной рукой он крепко сжимал волосы Гарри просто чтобы убедиться, что он не упал в увеличивающемся море раскаленного золота, Грипхук схватил рукоятку меча и махнул им высоко вверх, вне досягаемости Гарри. Ручка маленького золотого кубка, нанизанная на лезвие меча была вскинута вверх. Гоблин

С трудом принимая боль ожогов покрывающих его тело, он все еще несся по размножающимися сокровищам, Гарри пихнул кубок в мешок и потянулся наверх что бы найти меч, но Грипхук ушел. Он сполз с Гарриных плеч в тот момент когда это стало возможно, и рванул в укрытие к гоблинам, размахивая мечом и издавая крики,

- Воры! Воры! Помогите! Воры!

Он исчезнул в продвигающейся толпе, где у всех имелся нож, и которая приняла его без единого вопроса.

Передвигаясь по раскаленному металлу, Гарри старался встать на ноги так как знал, что единственный выход был свободен.

- Ступефай! – выпалил он, Рон и Гермиона присоединились. Лучи красного цвета попали в толпу гоблинов, и некоторые перевернулись, но остальные наступали ближе, и Гарри увидел бегущих из-за угла охранников – магов.

Привязанный дракон зарычал и поток огня хлынул на гоблинов; скрючившись пополам, маги вылетали в проход через который вошли, и Гарри охватило вдохновение, или сумасшествие. Нацеливая палочку на толстые оковы, удерживающие зверя на земле, он закричал,

- Реласхио!

Оковы разлетелись звонким ударами.

- Сюда! - крикнул Гарри, все еще стреляя заклинаниями оглушения в приближающихся гоблинов, он рванул к бледному дракону.

- Гарри – Гарри – что ты делаешь? – закричала Гермиона.

- Поднимайтесь, карабкайтесь, давайте..

Дракон не понимал, что свободен. Ноги Гарри нашли изгиб на его задней лапе и он потянулся наверх на его спину. Чешуя была тверда как сталь; дракон кажется даже не чувствовал его. Гарри протянул руку Гермионе поднимая ее наверх; Рон забрался за них, и секундой позже дракон стал осознавать, что не был привязан.

Когда он с шумом поднялся и взлетел в воздух, Гарри вонзил колени, сжимая так сильно как мог, в зубчатую чешую и когда крылья открылись, отбрасывая орущих гоблинов в разные стороны как кегли. Гарри, Рон и Гермиона растянувшиеся на его спине скребли по потолку так как он кинулся к проходному проему, когда преследовавшие их гоблины метали ножи, которые отскакивали от его боков.

- Мы никогда не сбежим, он слишком большой! – кричала Гермиона, но дракон открыл пасть и пустил огонь, подрывая туннель, пол и потолки которого начали трещать и рушиться. Скребя когтями, дракон с немыслимой силой освободил путь. Гарри плотно закрывал глаза против жары и пыли. Оглушенный треском камней и рычанием дракона, он мог только цепляться за него, ожидая что тот его скинет в любой момент; потом он услышал крики Гермионы,

- Дефодио!

Она помогала дракону расширить проход, пробивая потолок так как он преграждал путь к свежему воздуху, подальше от пронзительно кричащих гоблинов. Гарри и Рон последовали ее примеру, разрывая потолок в разные стороны сильнее используя заклинания Выталкиванья. Они прошли подземное озеро, и огромный рычащий пресмыкающийся зверь казалось почувствовал впереди себя свободу и пространство. Проход позади них был переполнен трясущимся с острыми шипами драконьим хвостом, огромными кучами камней, огромными трещинами , а звон железных вещей гоблинов становился более заглушенным, пока впереди, огонь дракона помогал их продвижению.

И затем, наконец, с помощью их совместных заклинаний и животной силы дракона, они разгромили себе путь из прохода в мраморный зал. Гоблины и волшебники пронзительно кричали и пытались укрыться, в конце концов дракону хватило места распахнуть крылья. Поворачивая свою рогатую голову по направлению к прохладному уличному воздуху, который он мог учуять вдали от входа, он взлетел с все еще прижимающимися к его спине Гарри, Роном и Гермионой он вылетел через железные двери, заставляя их согнуться и свисать с него, так как он вышел на Диагон Аллею и пустился в небо. плечи, решительно избегая раскаленный до красна массы вещей. оседлал его, но Гарри упал и уронил его, и не смотря на это он чувствовал как кубок обжег оставшуюся часть его тела, даже когда неисчисляемые кубки Хаффлпаффа внезапно появлялись в его руке, они посыпались на него потому, что вход в ячейку был снова открыт и он оказался бесконтрольно скользящим в расширяющемся потоке огненного золота и серебра, который вынес его, Рона и Гермиону в наружную комнату.

Глава 25. Коттедж Шелл.
Домик Билла и Флер в одиночестве стоял на утёсе, спускающемся к морю. Это было одинокое и прекрасное место. Везде, где бы Гарри ни находился – в крошечном доме или в саду, он слышал звуки прилива и отлива моря, похожие на дыхание крупного, дремлющего существа. Большую часть своего времени в последующие дни Гарри потратил на то, чтобы придумать оправдание и сбежать из переполненного дома; чтобы забраться на самую вершину утёса, откуда открывался вид на небо и на широкое, пустое море, где захватывало ощущение холодного, солёного ветра, прикасающегося к лицу.
Грандиозность принятого им решения не пытаться наперегонки с Волдемортом отыскать палочку всё ещё пугала Гарри. Он не мог припомнить, чтобы хоть раз он делал выбор в пользу бездействия. Его переполняли сомнения, сомнения, которые каждый раз при встрече озвучивал Рон.
- Что, если Дамблдор хотел, чтобы мы получили палочку? Если разобраться, то может, тот символ означал, что ты «достоин» получить Дары? Гарри, если это действительно Старшая Палочка, то, чёрт возьми, как мы уничтожим Сам-Знаешь-Кого?
Гарри не знал что ответить: случались моменты, когда он думал, что будет безумием не попытаться препятствовать Волдеморту вскрыть могилу. Он даже сносно не мог объяснить причину, по которой не делает этого: каждый раз, внутренне пытаясь аргументировать самому себе, все доказательства кажутся ему слишком слабыми.
Странно, что Гермиона, поддерживающая его решение, так же сбивала с толку, как и Рон со своими сомнениями.
Теперь необходимо было признать, что Старшая Палочка действительно существует, она является частью Тёмной магии и что отвратительный план Волдеморта с целью обладания этой палочкой не учтен.
- Ты никогда не сможешь сделать этого, Гарри, - повторяла Гермиона снова и снова. – Ты никогда не вскроешь могилу Дамблдора.
Но сама идея разворошить могилу Дамблдора пугала Гарри намного меньше, чем то, что он, возможно, неправильно истолковал намерения живого Дамблдора.
Гарри чувствовал, - он идёт наощупь в темноте; он выбрал свой путь, но всё ещё оглядывался назад, задаваясь вопросом – возможно, что он неверно читал знаки, не должен ли он пойти другой дорогой. Время от времени, гнев на то, что Дамблдор погиб по его вине, такой же сильный гнев, как и удары волн о скалу ниже дома, захватывал его, появлялась злость на то, что Дамблдор, будучи при жизни, всё ему не объяснил.
- Но он ведь мёртв? – спросил Рон спустя три дня после их прибытия в дом. Гарри в замешательстве прохаживался возле стены, отделяющей сад дома от утёса, когда Рон и Гермиона нашли его. Гарри пожалел, что они его нашли, ему бы не хотелось продолжать бесконечный спор.
- Да, Рон. Пожалуйста, не начинай снова!
- Взгляни на факты, Гермиона, - сказал Рон, проходя мимо Гарри, продолжающего смотреть куда-то за горизонт. - Отвлекись от всего... Меч. Глаз, который Гарри видел в зеркале…
- Гарри допускает, что, возможно, глаз ему почудился! Правда, Гарри?
- Мог почудиться, - ответил Гарри, не глядя на неё.
- Но ведь может быть, что и не почудился, так ведь? – спросил Рон.
- Да, может быть, - произнёс Гарри.
- Вот именно! – быстро сказал Рон, прежде, чем Гермиона смогла бы продолжить. – Если это был не Дамблдор, тогда объясни, откуда Добби узнал, что мы в подвале, Гермиона?
- Я не знаю откуда…Но а ты можешь объяснить, как в таком случае отправил его к нам Дамблдор, если он сам лежит в могиле в Хогвартсе?
- Ну, наверное, это мог быть призрак!
- Дамблдор не вернулся бы в виде призрака, - сказал Гарри. Осталось совсем не много о Дамблдоре, насчёт чего он ещё был уверен, но это он знал точно. – Он бы пошёл дальше.
- Что ты подразумеваешь под «пошёл дальше»? – спросил он, но прежде, чем Гарри смог ответить, раздался голос позади них. - `Арри?
Флер вышла из дома, её длинные серебряные волосы, развевались по ветру.
- `Арии, Грипхук хотел поговорить с тобой. Он в самой маленькой спальне, говорит, что не хочет, чтобы вас подслушали.
Её неприязнь к гоблину, отправившему её с сообщением, была очевидна; она выглядела раздраженной, когда шла обратно к дому.
Грипхук, как и сказала Флер, ждал их в самой маленькой спальне из трёх, в которой Гермиона и Луна спали этой ночью. Он повесил красные хлопковые занавески у окна напротив облачного неба, что наполнило комнату пламенным жаром, резко контрастируя с воздушным, светлым домиком.
- Я принял решение, Гарри Поттер, - сказал гоблин, сидевший скрестив ноги на низком стуле и обхватив руки скрюченными пальцами. – Гоблины Гринготтса подумают, что это предательство, но я решил помочь тебе…
- Это отлично! – облегчённо воскликнул Гарри. – Грипхук, спасибо, мы действительно…
…взамен, - твёрдо сказал гоблин, - на оплату.
Гарри озадаченно поколебался.
- Сколько вы хотите? В смысле, золота.
- Не золото, - возразил Грипхук. – У меня есть золото.
Его чёрные глаза заблестели; ничего светлого в них не было.
- Я хочу меч. Меч Годрика Гриффиндора.
Настроение Гарри резко упало.
- Я не могу вам его отдать, - сказал он. – Простите.
- Тогда,- мягко сказал гоблин. – У нас проблемы.
- Мы можем отдать вам что-нибудь другое, - нетерпеливо сказал Рон. – Держу пари, у Лестранж много ценностей, вы сможете выбрать всё, что угодно, когда мы зайдём в хранилище.
Он сделал ошибку, сказав это. Грипхук сердито вспыхнул.
- Я не вор, мальчик! Я не возьму сокровище, на которое не имею прав!
- Меч наш…
- Нет,- возразил гоблин.
- Мы – Гриффиндорцы, и меч принадлежал Годрику Гриффиндору…
- А прежде, чем он попал к Гриффиндору, чей он был? - требовательно спросил гоблин, сидя прямо.
- Ничей, - сказал Рон. – Меч был сделан специально для него, не так ли?
- Нет! – ощетинившись, закричал гоблин в гневе, и тыкнул своим длинным пальцем в Рона. – Снова высокомерие волшебников! Этот меч принадлежал Рангуку Первому, и был отнят у него Годриком Гриффиндором! Это- ….шедевр гоблинского труда! Он принадлежит гобл… Меч – это цена моего наёма, как хотите!
Грипхук впился в них взглядом. Гарри посмотрел на остальных… и сказал:
- Мы должны обсудить это, Грипхук, всё в порядке. Дадите нам пару минут?
Грипхук кисло кивнул.
Внизу в пустой гостиной, Гарри, сдвинув брови, подошёл к камину, пытаясь придумать, что можно сделать. Сзади него Рон воскликнул:
- Да он просто смеётся. Мы не можем позволить ему взять меч.
- Это правда? – спросил Гарри у Гермионы. – меч был украден Гриффиндором?
- Я не знаю, - безнадёжно сказала она. Истории о волшебниках часто упускают подробности того, что волшебники сделали для достижения цели, и я ничего не знаю о том, что Годрик Гриффиндор украл меч.
- Это одна из гоблинских историй, - сказал Рон, - о том, как волшебники издеваются над ними. Я думаю, нам ещё повезло, что он не потребовал наши палочки.
- У гоблинов есть серьёзные основания, чтобы не любить волшебников, - воскликнула Гермиона.- С ними в прошлом жестоко обращались.
- Гоблины – это ведь не маленькие пушистые кролики, ведь так? – спросил Рон. – Они многих из нас убили. Они тоже вели грязную борьбу.
- Но обсуждение с Грифуком –какая раса более великая и сильная не простимулирует его сотрудничать с нами, не так ли?
Наступила тишина, во время которой они думали о решении своей проблемы. Гарри посмотрел из окна на могилу Добби. Луна устанавливала цветок морской лаванды в банку из-под джема около надгробного камня.
- Хорошо, - сказал Рон, и Гарри развернулся, столкнувшись с ним. – Как вам это? Мы скажем Грипхуку, что не отдадим ему меч, пока не зайдём в хранилище, а затем он сможет его забрать. Там есть фальшивка, не так ли? Мы поменяем их, и отдадим ему копию.
- Рон, он заметит разницу раньше, чем все мы! – воскликнула Гермиона. – Он единственный, кто разобрался, что произошёл обмен!
- Да, но мы сможем… исчезнуть прежде, чем он разберётся…
Он испугался взгляда, которым одарила его Гермиона.
- Это, - спокойно сказала она, - омерзительно. Просить его о помощи, а потом обмануть его? И ты ещё удивляешься, почему гоблины не любят волшебников, Рон?
Уши Рона покраснели.
- Хорошо, хорошо! Это единственное, что я мог придумать! Что ты надумала?
- Мы должны предложить ему что-нибудь другое, что-нибудь такое же ценное.
- Замечательно, я пойду и заберу один из самых древних мечей, сделанных руками гоблинов, а ты заберёшь обёртку от него.
Снова опустилась тишина. Гарри был уверен, что гоблин согласится взять только меч, даже если они предложат какую-нибудь другую ценность. Но ведь меч был их единственным, необходимым оружием против Хоркруксов.
Гарри закрыл глаза на несколько мгновений и услышал шум моря. Мысль о том, что Гриффиндор, возможно, украл меч была неприятна ему: он всегда гордился тем, что он гриффиндорец; Гиффиндор был покровителем магглорожденных, волшебником, боровшимся с любовью к чистой крови Слизерина…
- Возможно, он лжёт, - сказал Гарри, снова открывая глаза. – Грипхук. Возможно, Гриффиндор не крал меч. Как мы узнаем, что гоблин говорит правду?
- А разве есть какая-то разница? – спросила Гермиона.
- Это повлияет на то, что я чувствую, - ответил Гарри.
Он глубоко вздохнул.
- Мы скажем ему, что он получит меч после того, как поможет нам попасть в хранилище, но не скажем когда именно отдадим ему меч.
Медленно по лицу Рона расплылась улыбка. Гермиона, однако, выглядела встревожено.
- Гарри, мы не можем…
- Он его получит, - продолжил Гарри. – После того, как мы уничтожим все Хоркруксы. Я уверен, что он его получит. Я сдержу своё слово.
- Но это может случиться через годы! – воскликнула Гермиона.
- Я не знаю, но он его получит. Я не солгу… действительно.
Гарри встретил её вызывающий и униженный взгляд. Гарри вспомнил слова, выгравированные у ворот Нурменгарда: ДЛЯ ОЧЕНЬ ХОРОШЕГО. Он выбросил эту мысль из головы. Какой у них был выбор?
- Мне это не нравится, - сказала Гермиона.
- Мне тоже не очень, - признался Гарри.
- Ну а я думаю, что это гениально, - вставая с места, сказал Рон. – Пойдём и скажем ему.
В самой маленькой спальне Гарри предложил это Грипхуку, осторожничая, чтобы не сказать о временных рамках. Гермиона во время этого разговора хмуро смотрела на пол; Гарри злился на неё и боялся, что она может выдать обман. Но Грипхук ни на кого, кроме Гарри не смотрел.
- Ты дашь мне слово, Гарри Поттер, что отдашь мне меч Гриффиндора, когда я помогу вам?
- Да, - пообещал Гарри.
- Тогда договорились, - сказал гоблин, протягивая руку.
Гарри взял и пожал её. Он думал о том, что могли разглядеть эти тёмные глаза в глазах Гарри. Тогда Грипхук отпустил его, хлопнул в ладоши и сказал:
- Так! Начинаем!
Это всё больше было похоже на разработку плана для того, чтобы захватить Министерство. Они расположились в самой маленькой спальне, которая по желанию Грипхука оставалась в полутьме.
- Я был в хранилище Лестранж лишь однажды, - рассказал им Грипхук. – Тогда, когда я подкинул туда фальшивый меч. Это одна из самых старых комнат. Самые древние семейства волшебников хранят свои сокровища на самом нижнем уровне банка, там самые большие и наиболее защищённые хранилища…
В течении многих часов они просидели в этой комнате. Дни медленно перетекали в недели. Появлялись проблемы за проблемами, не последней из которых было то, что припасы Оборотного Зелья очень истощились.
- Здесь хватит только на одного из нас, - сказала Гермиона, поднеся бутыль с тёмного цвета жидкостью к свету.
- Этого достаточно, - ответил Гарри, рассматривая самые глубокие ходы на карте, придерживаемой Грипхуком.
Другие обитатели домика Шелл едва ли могли не заметить, что Гарри, Рон и Гермиона что-то затевают, появляясь только на время приёма пищи.
Никто из них ни о чём не спрашивал, хотя Гарри часто чувствовал на себе обеспокоенный, заинтересованный взгляд Билла за столом.
Чем больше они проводили времени вместе, тем яснее Гарри понимал, что гоблин ему не нравится. Грипхук оказался неожиданно кровожадным, он смеялся над тем, что можно причинить боль меньшим существам и смаковал возможность ранить кого-нибудь из волшебников на пути к хранилищу Лестранж. Гарри мог бы сказать, что его отвращение разделяют его друзья, но они не обсуждали это. Грипхук им был необходим.
Гоблин неохотно питался вместе с остальными обитателями дома. Даже после того, как его ноги исцелили, он продолжал требовать, чтобы еду ему доставляли в комнату, как и всё ещё болеющему Олливандеру, до тех пор, пока Билл
(после рассерженной вспышки Флер) поднялся наверх, чтобы сообщить ему, что это больше не может продолжаться. Тогда Грипхук присоединился к ним за переполненный стол, тем не менее, отказываясь есть тоже самое, что и остальные, требуя огромное количество сырого мяса, коренья и различных грибов. Гарри чувствовал ответственность за всё это: в конце концов, это он настоял, чтобы гоблин остался в домике Шелл для того, чтобы расспросить его; по его вине всё семейство Уизли вынуждено было искать убежище, в том, что Билл, Фред, Джордж и мистер Уизли не могли работать.
- Мне очень жаль, - сказал он Флер в один ветреный вечер, когда помогал ей готовить обед. – Я никогда не хотел, чтобы у вас были проблемы со всем этим.
Она только что приказала ножам нарезать мясо на бифштексы для Грипхука и Билла, которые после укуса Сивого предпочитали мясо с кровью. Когда ножи начали резать мясо, её раздражённое лицо смягчилось.
- `Арри, ты спас жизнь моей сестре, я это не забыла.
Грубо говоря, это было верно, но Гарри не стал напоминать ей, что Габриэлла никогда не была в реальной опасности.
- Тем не менее, - продолжила Флер, указывая палочкой на горшок с соусом на печи, начавший пузыриться. – Мистер Олливандер сегодня уезжает в Мюриэл. Можно переселить гоблина. – нахмурилась она при этом упоминании. – Ты, Рон и Дин можете переместиться в его комнату.
- Мы не против спать в гостиной, - отказался Гарри, зная, что Грипхуку не понравится спать в гостиной на диване; сохранить у Грипхука хорошее настроение было невероятно важно для осуществления их плана. – Не беспокойся о нас. – И когда она попробовала возразить, он продолжил. – Мы тоже скоро уедем, я, Рон и Гермиона. Мы не на долго задержимся.
- Что ты хочешь сказать? – сердито глядя на него, спросила Флер, указывая палочкой на кастрюлю, застывшую в воздухе. – Вы не должны уезжать, вы здесь в безопасности!
Она была невероятно похожа на миссис Уизли в этот момент, и Гарри очень образовался, когда открылась дверь чёрного хода. На кухню зашли Луна и Дин, мокрые от дождя, с дровами в руках.
- … и хрупкие маленькие ушки, - говорила Луна. – Папа рассказывал, что они немного похожи на бегемотов, только фиолетовые и волосатые. И если ты хочешь их позвать, надо пожужжать; они любят вальс, ничего быстрее по темпу…
Видимо, чувствуя себя некомфортно, Дин пожал плечами, когда прошёл за Луной мимо Гарри в объединённую столовую и гостиную, где Рон и Гермиона сервировали обеденный стол.
Получив шанс не отвечать на вопросы Флер, Гарри подхватил два кувшина тыквенного сока и последовал за ними.
- … и если ты когда-нибудь придёшь к нам в гости, то я покажу тебе его горн, папа мне об этом написал, но я сама ещё не видела, потому что Пожиратели Смерти выкрали меня из Хогвартс - экспресса и я не была дома на Рождество, - продолжала рассказывать Луна, когда она и Дин возобновили разговор.
- Луна, мы говорили тебе, - обратилась к ней Гермиона. – Тот горн взорвался. Он от Эрумпента, а не Морщерогого кизляка…
- Нет, это определённо был рог Кизляка. – чётко сказала Луна. – Папа говорил мне. Они, вероятно, изменились в наше время, они ведь меняют себя, ты знаешь.
Гермиона кивнула и продолжила раскладывать вилки, корда появился Билл, ведя мистера Олливандера вниз по лестнице. Изготовитель волшебных палочек всё ещё выглядел изнурённым, он цеплялся за руку Билла, который нёс его чемодан.
- Я буду скучать по вам, мистер Олливандер, - воскликнула Луна, приближаясь к старику.
- И я по тебе, моя дорогая, - сказал Олливандер, гладя её по плечу.- Ты была мне невыразимой опорой в том ужасном месте.
- Ну, до свидания, мистер Олливандер, - сказала Флер, целуя его в обе щёки. – И я бы хотела попросить вас вернуть кое-что тётушке Билла Мюриэл? Я всё ещё не отдала ей диадему.
- Это будет честь для меня, - ответил Олливандер с небольшим поклоном, - это самое меньшее, чем я могу отплатить вам за ваше щедрое гостеприимство.
Флер протянула бархатный сундучок, открыв его, чтобы показать Олливандеру.
Лежащая там диадема сверкала и мерцала от лучей низко висящей люстры.
- Лунные камни и бриллианты, - заметил Грипхук, незаметно для Гарри входя в комнату. – Я думаю, её сделали гоблины?
- И заплатили за неё волшебники, - спокойно сказал Билл, а гоблин недовольно и сомнительно посмотрел на него.
Сильный ветер подул в окна дома, когда Билл и Олливандер вышли в ночь. Остальные втиснулись за столом, локоть к локтю. Огонь в камине потрескивал и лизал прутья каминной решётки. Гарри заметил, что Флер почти ничего не ела; каждые несколько минут она поглядывала на окна. Однако, Билл вернулся раньше, чем они съели первое, его длинные волосы запутались от ветра.
- Всё прекрасно, - сообщил он Флер. – Олливандер надёжно устроился, мама и папа передают всем приветы, Джинни просила передать, что всех любит, Фред и Джордж у тётушки Мюриэл, они занимаются делами Ордена Сов в её задней комнате. Она обрадовалась, когда вернули диадему назад. Она думала, мы её украли.
- Ах, она п`гелестна, твоя тётя, - раздражённо сказал Флер, размахивая волшебной палочкой и оставляя на всём грязные пятна от поднятого в воздух стейка. Она поймала его и вышла из комнаты.
- Папа сделал диадему, - вставила Луна. – Она действительно намного больше короны.
Рон поймал взгляд Гарри и усмехнулся; Гарри понял, что друг вспомнил смехотворный головной убор, который они видели, когда были в Ксенофилиусе.
- Да, он попробует воссоздать потерянную диадему Равенклоу. Он теперь думал, что нашёл большинство главных элементов. Но то, что он добавил крылья Брюховёртки немного изменило…
Раздался удар в переднюю дверь. Все сразу развернулись на стук. Флер, испуганно глядя на дверь, выбежала из кухни; Билл подскочил на стуле и направил волшебную палочку на дверь; Гари, Рон и Гермиона повторили его движение. Грипхук тихо соскользнул со своего стула под стол.
- Кто там? – вопросительно крикнул Билл.
- Это – я, Римус Джон Люпин! – раздался голос, перекрывающий ветер. Гарри испытал острое ощущение опасения, что могло случиться? – Я – оборотень, женился на Нимфадоре Тонкс, и ты, Хранитель Коттеджа Шелл, дал мне адрес и разрешил прийти в критической ситуации!
- Люпин, - пробормотал Билл и побежал открывать дверь.
Люпин упал на порог, он был бледный, завёрнутый в дорожный плащ, ветер трепал его волосы. Он выпрямился, осмотрелся в комнате, удостоверяясь, что нет чужих и громко закричал:
- Это – мальчик! Мы назвали его Тэдом, в честь отца Доры!
Гермиона завопила.
- Что…? Тонкс… Тонкс родила малыша?
- Да, да, она родила малыша! – крикнул Люпин. За столом прозвучали крики восхищения и вздохи облегчения: Гермиона и Флер дружно завизжали:
- Поздравляем!
А Рон воскликнул: - Вот это да, ребёнок! – как будто он никогда о таком раньше не слышал.
- Да…да…мальчик, - снова воскликнул Люпин, ошеломлённый собственным счастьем. Он подошёл к столу и обнял Гарри, чего никогда не случалось в стенах Гриммолд-плейс.
- Ты будешь крёстным? – спросил Люпин, отпустив Гарри.
- Я..я? – запнулся Гарри.
- Ты, да, конечно…Дора согласна, никто не будет лучшим….
- Я…да…это...да…
Гарри чувствовал удивление и восхищение; Билл поспешил принести вино, а Флер убеждала Люпина присоединиться к ним, чтобы выпить.
- Я не могу надолго остаться, мне надо вернуться, - сказал Люпин, обводя всех сияющим взглядом: Гарри никогда не видел его выглядящим моложе, чем сейчас. – Спасибо, спасибо, Билл.
Билл быстро наполнил кубки, и все их высоко подняли для тоста.
- О-о… На кого он похож? – спросила Флер.
- Я думаю, он похож на Дору, а она думает, что на меня. У него не очень много волос. Они были тёмными, когда он родился, но я клянусь, что они стали рыжими спустя час после родов. Вероятно, он будет блондином, когда я вернусь. Андромеда говорит, что волосы Тонкс начали меняться в цвете в день, когда она родилась. – Он выпил вино. – О, налей ещё, налей ещё один, - сияя добавил он, когда Билл опять наполнил его кубок.
Ветер обдувал маленький домик со всех сторон, огонь в камине прыгал и потрескивал, и вскоре Билл открыл новую бутылку вина. Новости Люпина, казалось, отстранили их от осадного положения, в котором они находились: новость о новой жизни подбодрила их. Только гоблин остался равнодушным к внезапной праздничной атмосфере и через некоторое время он отправился в спальню, занимаемую теперь им одним. Гарри думал, что он был единственным, заметившим это, пока не увидел взгляд Билла, следящий за гоблином на лестнице.
- Нет… Нет… Я действительно должен вернуться, - наконец сказал Люпин, выпивая ещё бокал вина. Он поднялся и взял свой плащ.
- До свидания, до свидания… я попробую принести фотографии через несколько дней… все будут очень довольны узнать, что я вас навестил…
Он застегнул дорожный плащ, обнял на прощание женщин, пожал руки мужчинам, и с сияющим лицом вернулся в ночь.
- Крёстный отец, Гарри! – воскликнул Билл, когда они вместе шли на кухню, помогая убирать со стола. – Какая честь! Поздравляю!
Когда Гарри поставил пустые бокалы, Билл закрыл дверь, приглушив этим громкие голоса продолжающих праздновать даже без Люпина.
- Я хотел с тобой поговорить наедине, Гарри. Нелегко найти возможность это сделать в доме, полном людей.
Билл замялся.
- Гарри, ты что-то планируешь с Грипхуком.
Это прозвучало как утверждение, не вопрос, и Гарри не стал отрицать. Он просто в ожидании посмотрел на Билла.
- Я знаю гоблинов, - начал Билл. – Я начал работать в Гринготтсе после окончания Хогвартса. Настолько, насколько вообще может возникнуть дружба между гоблином и волшебником, я могу сказать, что у меня есть друзья-гоблины…или, по меньшей мере, я хорошо знаю гоблинов, и они мне нравятся.
Билл снова замялся.
- Гарри, что тебе надо от Грипхука и что ты пообещал взамен?
- Я не могу сказать, - ответил Гарри, - Прости, Билл.
Дверь кухни позади них открылась; Флер предложила помочь преодолеть трудности с пустыми кубками.
-Подожди, - остановил её Билл. – Одну минуту.
Она вышла, и снова закрыла дверь.
- Тогда я должен предупредить тебя, - продолжил Билл. – Если ты заключил сделку с Грипхуком, и особенно, если эта сделка связана с сокровищами, ты должен быть предельно осторожен. Понятия гоблина о собственности, оплате и выплате…они не такие же, как человеческие.
Гарри почувствовал небольшой дискомфорт внутри, будто маленькая змея зашевелилась в нем.
- Что ты хочешь сказать? - Спросил он.
- Я говорю о разных вариантах того, как всё может быть, - ответил Билл. - Деловые отношения между волшебниками и гоблинами были чреваты в течение многих столетий - но ты знаешь это из Истории Волшебства. Ошибались обе стороны, я бы никогда не смог сказать, что волшебники были не виноваты. Однако, есть мнение среди гоблинов, и те, что сидят в Гринготтсе относятся к таким, что волшебникам нельзя доверять в вопросах золота и сокровищ, что волшебники не уважают право собственности гоблинов.
- Я уважаю, - начал Гарри, но Билл покачал головой.
- Ты не понимаешь, Гарри, никто не поймёт, если он не жил с гоблинами. У гоблинов законный и истинный владелец любой ценности – не покупатель, а изготовитель, мастер. Всё, что сделал гоблин своими руками, по его мнению, принадлежит ему.
- Но эта вещь была куплена…
-…тогда они считают, что тот, кто заплатил деньги, просто взял вещь в аренду. Но, тем не менее, у них есть определённая трудность в отношении сокровищ, переходящих от волшебника к волшебнику. Ты видел лицо Грипхука, когда ему на глаза попалась диадема. Он этого не одобряет. Я полагаю, он думает, точно так же, как и многие из гоблинов, что эта диадема должна быть возвращена гоблину, сделавшему её, когда первоначальный покупатель умрёт. Они считают нашу привычку к хранению сделанной гоблином ценности, передавая её от волшебника к волшебнику, ничем иным, как воровством.
Гарри захватили зловещие предчувствия; возможно ли, что Билл на самом деле был осведомлён обо всём куда лучше, чем делал вид.
- Всё, что я сейчас сказал, - произнёс Билл, кладя руку на дверную ручку, - было сказано затем, чтобы ты был очень острожен с обещаниями, данными гоблину, Гарри. Гораздо менее опасно ворваться в Гринготтс, чем нарушить своё слово в отношениях с гоблином.
- Да, - сказал Гарри, когда Билл уже открыл дверь. – Да, спасибо. Я приму это к сведению.
Когда Гарри последовал за Биллом к остальным, злобная мысль посетила его, рождённая, без сомнения, вином, которое он выпил. Ему показалось, что он был выбран крёстным отцом для Тэда Люпина так же опрометчиво, как и Сириус Блек был выбран крёстным для него самого.

Глава 24. Изготовитель палочек.
Гарри будто на мгновение погрузился в старый ночной кошмар: ему казалось, что он стоит на коленях перед телом Дамблдора, хотя на самом деле перед ним было хрупкое тельце, съежившееся в траве, пронзенное серебряным кинжалом Беллатрисы. Гарри все еще повторял: «Добби… Добби…», хотя он знал, что эльф находился там, откуда нет возврата.
Примерно через минуту он увидел Билла, Флёр, Луну и Дина, собравшихся за его спиной, и понял, что они на месте.
- Гермиона, - испугался Гарри, – Где она?
- Рон увел ее в дом, - ответил Билл – с ней всё будет в порядке.
Гарри опять посмотрел на Добби, вытащил острое лезвие из его тела, затем, сняв с себя куртку, накрыл ею эльфа.
Гарри слушал шум волн, бившихся о скалы неподалеку, в то время как остальные внизу обсуждали проблемы и принимали решения, который сейчас Гарри не волновали. Дин занес раненого Грипхука в дом, Флер была с ними. Теперь Билл знал, что говорит.
?Как только он сделал это?, Гарри посмотрел на худенькое тельце и его шрам начал покалывать и гореть. В мыслях он видел, но в отдалении, будто смотрел через телескоп с обратной стороны, как Волдеморт мучает оставшихся в Особняке Малфоев. Боль, причиненная смертью Добби, притупило восприятие Гарри, и ужасающий гнев Темного Лорда казался ему лишь отголоском шторма, доносившимся с другой стороны огромного спокойного океана.
- Я хочу сделать это как следует – были первые осознанные слова Гарри. – Без помощи магии. У вас есть лопата?
Билл показал ему место в конце сада, между кустами, и почти сразу Гарри принялся рыть могилу. Он копал почти с неистовством, наслаждаясь физическим трудом, упиваясь его немагичностью, и каждая капля пота, и каждая мозоль были словно данью эльфу, который спас их жизни.
Его шрам горел, но он управлял болью, он чувствовал ее, хотя и был от нее отделен. Он наконец-то научился тому, чему Дамблдор хотел, чтобы он научился у Снейпа: контролировать свое сознание, закрывать его от Волдеморта. Так же как Волдеморт не мог овладеть сознанием Гарри, пока тот был поглощен горем по Сириусу, так и теперь его мысли не могли проникать в Гарри, пока он грустил по Добби. Боль утраты будто отгоняла Волдеморта, хотя, Дамблдор, конечно, назвал бы это любовью. Несмотря на боль в шраме, Гарри продолжал копать, все глубже и глубже врезаясь в твердую, холодную землю, перерабатывая свою боль в пот. В темноте, окруженный только звуком своего собственного дыхания и шумом волн, Гарри вспоминал то, что случилось у Малфоев, он вспоминал то, что слышал, и понимание расцветало в темноте…
Четкий ритм его рук отмерял время в унисон с его мыслями.
Дары... Хоркруксы... Дары... Хоркруксы... всё это сжигало его с такой сверхъестественной, безумной тоской. Потеря и страх заставили его понять. Он чувствовал, будто очнулся от глубокого сна. Гарри копал и копал. Он знал, где был Волдеморт сегодня, кого и за что он убил в самой верхней темнице Нурменгарда…
Он думал о Червехвосте, умершем из-за мимолетного проявления милосердия. Дамблдор предвидел это… Что еще было ему известно? Гарри потерял счет времени. Когда Рон и Дин подошли, он заметил только, что сильно потемело.
- Как Гермиона?
- Лучше, - ответил Рон, - Флер присматривает за ней.
Гарри уже подготовил ответ на вопрос, почему он не захотел сделать могилу одним мановением палочки, но он ему не пригодился. Они запрыгнули в яму со своими лопатами и так вместе они молча копали, пока яма не достигла подходящих размеров.
Гарри получше обернул эльфа своей курткой. Рон сел на край могилы, снял носки с ботинками, и надел их на эльфа. Дин достал шерстяную шапочку, которую Гарри аккуратно надел на голову Добби, спрятав под нее острые уши эльфа.
- Нужно закрыть ему глаза.
Гарри не слышал, как в темноте подошли остальные. Билл был всё еще в дорожной мантии, Флер – в большом белом фартуке, из кармана которого виднелся пузырек, и Гарри понял, что это был СкелеРост. Одетая в чью-то мантию Гермиона была очень бледна и с трудом стояла на ногах. Рон приобнял ее, когда она подошла к нему. Луна в плаще Флёр присела на корточки и, аккуратно касаясь кончиками пальцев век эльфа, опустила их.
- Хорошо, - сказала она мягко, - Теперь он будто спит.
Гарри положил эльфа в могилу, расположив его руки и ноги так, будто тот отдыхал, затем вылез и в последний раз посмотрел на маленькое тело. Он боролся с собой, чтобы не заплакать, вспоминая похороны Дамблдора, ряды золотых стульев, Министра Магии в первом ряду, перечисление заслуг Дамблдора и величие белой мраморной могилы. Он чувствовал, что Добби заслуживает таких же роскошных похорон, но эльф лежал здесь между кустами, в неумело вырытой могиле.
- Я думаю, мы должны что-то сказать, - произнесла Луна, – Я начну, хорошо?
Все смотрели на нее, пока она говорила, обращаясь к мертвому эльфу на дне могилы:
- Спасибо тебе, Добби, за то, что спас меня из заточения. Несправедливо, что ты умер, будучи таким хорошим и смелым. Я всегда буду помнить, что ты сделал для нас. Надеюсь, ты сейчас счастлив.
Она повернулась и выжидающе посмотрела на Рона, который откашлялся и произнес севшим голосом:
- Да, спасибо, Добби.
- Спасибо – пробормотал Дин.
Гарри сглотнул.
- Прощай, Добби, - произнес он – это было все, на что он был способен, но Луна и так все сказала за него.
Билл поднял палочку и куча земли рядом с могилой поднялась в воздух и мягко упала в нее, образовав маленький, красноватый холмик.
- Вы не против, если я задержусь здесь ненадолго? – спросил Гарри остальных.
Он не разобрал их слов. Кто-то легонько похлопал его по спине, и они медленно пошли в дом, оставив Гарри наедине с эльфом. Он огляделся – ограда клумбы была выложена гладкими белыми камнями, отшлифованными морем. Он поднял один из самых крупных и положил его, туда, где находилась голова Добби. Он полез в карман за палочкой, там их было две. Он никак не мог вспомнить, кому они принадлежат. Кажется, он вырвал их из чьих-то рук. Он выбрал ту, что была короче, которая лучше легла в его руку, и указал ею на камень.
Медленно, подчиняясь его шепоту, глубокие надрезы появлялись на камне. Он знал, что Гермиона сделала бы это быстрее и аккуратнее, но он хотел написать это сам так же, как он хотел вырыть могилу. Когда Гарри поднялся на ноги, надпись на камне гласила – «Здесь покоится Добби, свободный эльф».
Гарри разглядывал свою работу еще несколько секунд, затем ушел, его шрам всё еще немного покалывало, в его голове роились мысли, пришедшие ему в голову пока он рыл могилу, идеи, которые оформились в темноте, идеи столь же ошеломляющие, сколь и ужасающие.
Все сидели в светлой, уютной гостиной с небольшим камином и слушали Билла, когда он вошел в дом. Гарри не хотел пачкать ковер и поэтому стоял в дверях и слушал.
- Слава богу, что Джинни на каникулах, если бы она была в Хогвартсе сейчас, они бы схватили ее до того, как мы успели бы ее забрать. Теперь мы знаем, что она в безопасности.
Он посмотрел вокруг и увидел Гарри.
- Я забрал всех из Норы. Пожиратели смерти знают, что Рон с тобой, и теперь они хотят уничтожить всю семью – не извиняйся – добавил Билл, увидев выражение лица Гарри, - Это всегда было лишь делом времени – всё последнее время отец говорил об этом. Мы самая большая семья предателей-крови здесь.
- Как они защищены? – спросил Гарри.
- Заклинание Верности. Отец – хранитель тайны. На этот дом тоже действует это заклинание. Здесь хранитель тайны – я. Никто из нас не может ходить на работу, но вряд ли это самое важное сейчас. Как только Оливандеру и Грипхуку станет лучше, мы перевезем их к Муриэль, как и остальных. Здесь не очень много комнат, а у нее предостаточно. Ноги Грифука восстанавливаются. Флер дала ему СкелеРост, мы сможем перевезти их через час или…
- Нет, - сказал Гарри, и Билл удивился, - Они оба нужны мне здесь. Мне нужно поговорить с ними. Это важно.
Его голос звучал властно, убежденно, целенаправленно, всё это пришло к нему, после того, как он вырыл могилу для Добби. Все лица были повернуты к нему и выглядели озадачено.
- Я вымою руки, - сказал Гарри Биллу, глядя на свои ладони – все в грязи и крови Добби, - Затем мне сразу нужно будет увидеть их.
Он вошел в маленькую кухню и склонился над раковиной под окном с видом на море. Рассвет появлялся из-за горизонта, окрашивая его в розовато-золотистый цвет, пока Гарри мыл руки, следуя за вереницей мыслей, которые пришли ему в голову в темном саду…
Добби никогда не сможет сказать им, кто же послал его в подвал, но Гарри знал, что он видел. Пронизывающий голубой глаз смотрел из осколка зеркала, а затем пришла помощь. В Хогвартсе всегда предоставят помощь тому, кто в ней нуждается. Гарри вытер руки, не обращая внимания на красоту, простирающуюся за окном и на голоса остальных, доносящиеся из гостиной. Он смотрел на океан и чувствовал себя ближе к разгадке, ближе, чем когда бы то ни было.
Его шрам до сих пор покалывало, и он знал, что Волдеморт тоже приближался. Гарри понимал и в то же время не мог понять. Его чутье подсказывало ему одно, а разум – абсолютно противоположное. Дамблдор в голове Гарри улыбался, наблюдая за ним поверх пальцев, сложенных будто в молитве.
Вы дали Рону Делюминатор… Вы поняли его… Вы дали ему возможность вернуться… И вы поняли Червехвоста… Вы знали, что было какое-то сожаление, где-то здесь… Вы дали Рону Делюминатор... Вы поняли его... Вы дали ему путь к спасению… И вы поняли Червехвоста... Вы знали, насколько
это печально...
И если вы знали о них… Что вы знали обо мне, Дамблдор? Я должен знать, а не догадываться? Знали ли вы, как тяжело мне будет? Вот почему вы сделали это таким сложным? У меня будет время разобраться с этим?
Гарри стоял неподвижно, остекленевшими глазами глядя туда, где золотой луч ослепительного солнца поднимался из-за горизонта. Затем он посмотрел на свои ладони и на мгновение удивился, что сжимает в них полотенце. Он положил его на место и вернулся в холл, его шрам начал пульсировать, и затем в его голове столь же мимолетно, как отражение стрекозы на поверхности воды, вспыхнули очертания хорошо знакомого ему здания.
Билл и Флер стояли у подножия ступеней.
- Мне нужно поговорить с Грипхуком и Оливандером, - сказал Гарри.
- Нет, - ответила Флер, - тебе придется подождать, ‘Арри. Они оба очень устали.
- Мне жаль, - сказал Гарри спокойно – но я не могу ждать. Мне нужно поговорить с ними сейчас. Лично и с каждым отдельно. Это срочно.
- Гарри, что, черт возьми, происходит? – спросил Билл. – Ты появляешься здесь с мертвым домовым эльфом, и едва вменяемым гоблином, Гермиона выглядит так, будто ее пытали, а Рон просто-напросто отказывается рассказывать нам что-либо…
- Мы не можем рассказать, что мы делаем, - сказал Гарри решительно. – Ты в Ордене, Билл, и знаешь, что Дамблдор оставил нам задание. Мы не можем никому об этом рассказывать.
Флер раздраженно фыркнула, но Билл не посмотрел на нее, он смотрел на Гарри. Его лицо в шрамах ничего не выражало. В конце концов, он произнес:
- Хорошо, с кем ты хочешь поговорить сначала?
Гарри сомневался. Он знал, что зависит от этого решения. Времени осталось мало, и нужно было решить: Хоркруксы или Реликвии?
- Грипхук, - сказал Гарри, - Сначала я побеседую с ним.
Его сердце стучало так, будто он только что бежал на короткую дистанцию и преодолел серьезное препятствие.
- Сюда, наверх, - сказал Билл, указывая дорогу.
Гарри поднялся на несколько ступенек, пред тем как обернуться.
- Вы оба тоже мне нужны! – позвал он Рона и Гермиону, которые выглядывали из-за дверей гостиной. Они вышли на свет, выглядя странно спокойными.
- Как ты? – Гарри спросил Гермиону, - Ты была восхитительна – выдумать такую историю, когда она причиняла тебе боль…
Гермиона слабо улыбнулась, когда Рон слегка пожал ее руку.
- Что мы собираемся делать, Гарри? – спросил он.
- Увидите. Пойдем.
Гарри, Рон и Гермиона последовали за Биллом наверх, на маленькую площадку с тремя дверьми.
- Сюда, сказал Билл, открывая дверь в их с Флёр спальню, окна которой тоже выходили на море, переливающееся золотом в лучах рассвета. Гарри подошел к окну, повернулся спиной к прекрасному виду и ждал, сложив руки, чувствуя, как покалывает шрам. Гермиона взяла кресло рядом с туалетным столиком. Рон сел на его ручку.
Появился Билл с маленьким гоблином на руках, и усадил его на кровать. Грипхук пробормотал «Спасибо» и Билл ушел, закрыв за собой дверь.
- Простите, что вытащил вас из постели, - сказал Гарри, - Как ваши ноги?
- Болят, - ответил гоблин, - но уже лучше.
Он всё еще сжимал в руках Меч Гриффиндора и выглядел довольно странно – отчасти свирепо, отчасти хитро. Гарри обратил внимание на желтоватую кожу гоблина, его длинные пальцы, черные глаза. Флер сняла с него ботинки: его длинные ступни были грязными. Он был крупнее домашнего эльфа, но не намного. Его куполообразная голова была гораздо больше человеческой.
- Вы, должно быть, не помните… - начал Гарри
- Что я был тем, кто показал вам ваш сейф, когда вы впервые были в Гринготтсе? – сказал Грипхук. – Я помню, Гарри Поттер. Даже среди гоблинов ты очень известен.
Гарри и гоблин оценивающе посмотрели друг на друга. Шрам все еще покалывал. Гарри хотел как можно скорее закончить этот разговор, но в то же время он боялся допустить ошибку. Пока он пытался найти наилучший подход, гоблин заговорил.
- Ты похоронил эльфа, - сказал он неожиданно враждебно, - Я наблюдал за тобой из окна соседней спальни.
- Да, - ответил Гарри.
Грифук посмотрел на него из уголков своих косых глаз.
- Ты необыкновенный волшебник, Гарри Поттер.
- В каком смысле? – спросил Гарри, рассеянно потирая шрам.
- Ты вырыл могилу.
- И?..
Грипхук не ответил. Гарри подумал, что гоблин презирает его за то, что он повел себя как Маггл, но ему было неважно, одобрит Грипхук то, что он сделал, или нет. Он подготовился к атаке.
- Грипхук, мне нужно спросить…
- Еще ты спас гоблина.
- Что?..
- Ты принес меня сюда. Спас меня.
- Ну, мне кажется, ты не против? – сказал Гарри нетерпеливо.
- Нет, Гарри Поттер, - сказал Грипхук, и намотал тонкую черную бородку на палец, - Но ты очень странный волшебник.
- Отлично, - сказал Гарри, - мне нужна помощь, и ты, Грипхук, можешь оказать мне ее.
Гоблин не выказал ни тени готовности, и продолжил смотреть на Гарри так, будто никогда не видел никого подобного.
- Мне нужно пробраться в подземелья Гринготтс.
Гарри не хотел говорить об этом так, слова сами выскочили из него, подталкиваемые болью. Его шрам вспыхнул и он опять увидел очертания Хогвартса. Он крепко закрыл свое сознание. Сначала нужно было разобраться с Грипхуком. Рон и Гермиона смотрели на Гарри так, будто тот сошел с ума.
- Гарри, - сказала Гермиона, но ее прервал Грипхук.
- Пробраться в подземелья Гринготтс? – повторил гоблин, морщась, приподнимаясь на кровати, - Это невозможно.
- Нет, возможно, - возразил Рон, - Ведь однажды это уже произошло.
- Да, - сказал Гарри, - в тот же день, когда я встретил вас, Грипхук. Мой день рождения, семь лет назад.
- Тот сейф, о котором идет речь, был тогда пуст, - отрезал гоблин. Несмотря на то, что Грипхук покинул Гринготтс, его оскорбляла сама мысль о том, что можно пробить брешь в защите банка. – Его почти не защищали.
- Тот сейф, который нужен нам, не пуст, и, я думаю, что защита будет достаточно сильной, - сказал Гарри, - Он принадлежит Лестранжам.
Он увидел, что Рон и Гермиона удивленно переглянулись, но будет еще достаточно времени, чтобы все им объяснить, после того, как Грипхук ответит.
У тебя нет шансов, - спокойно заметил Грипхук, - Ни единого. Если ты ищешь в наших подземельях, сокровище, которое тебе не принадлежит…
– Вор, тебя предупредили, берегись, – да, я знаю, я помню – сказал Гарри.
– Но я не пытаюсь завладеть каким-либо сокровищем, я не хочу заполучить что-либо лично для себя. Ты можешь в это поверить?
Гоблин косо посмотрел на Гарри, и шрам в виде молнии на его лбу запульсировал, но он не обратил на это внимание, отказываясь принимать эту боль и ее зов.
- Если вообще есть волшебник, который не преследует личной цели, то это ты, Гарри Поттер. Гоблины и эльфы не привыкли к такому обращению и уважению, какие ты проявил сегодня. Не со стороны wand-carriers.
- Wand-carriers, - повторил Гарри. Ему показалась странной эта фраза, и его шрам болел, Волдеморт направил его мысли к северу, и Гарри не терпелось поговорить с Оливандером в соседней комнате.
- Право иметь волшебную палочку – сказал тихо гоблин, - было предметом разногласий между волшебниками и гоблинами.
- Но гоблины могут колдовать без палочек, - сказал Рон.
- Это неважно! Волшебники отказываются делить секреты искусства владения волшебной палочкой с другими магическими созданиями, они лишают нас возможности развивать нашу магическую силу.
- Ну, гоблины тоже ни с кем не делят секреты своей магии, - сказал Рон. – Вы не рассказываете нам, как делать мечи и оружие, которые вы умеете делать. Гоблины умеют делать с металлом такое, что ни одному волшебнику…
- Это неважно, - сказал Гарри, заметив прилив цвета к лицу Грипхука. – Речь идет не о противостоянии волшебников и гоблинов или каких-либо других магических существ…
Грипхук неприятно хмыкнул.
- Речь идет как раз об этом! Если Темный Лорд станет могущественнее, чем когда-либо, то ваша раса окончательно укрепится над моей. Гринготтс подчинится закону волшебников, домашние эльфы будут убиты, и из носителей палочек возразит?
- Мы! – сказала Гермиона. Она села прямо, ее глаза горели. – Мы возразим!
- И меня будут преследовать так же, как и любого гоблина или эльфа, Грипхук! Я – грязнокровка.
- Не называй себя так, - пробормотал Рон.
- Почему нет? – сказала Гермиона. – Грязнокровка, и я горжусь этим. Согласно новому порядку у меня не больше прав, чем у вас, Грипхук. Именно меня они избрали для пыток, там, у Малфоев.
Пока Гермиона говорила это, она отвернула воротник и показала тонкий порез, алеющий на ее горле, оставленный Беллатрикс.
- Вы знали, что именно Гарри сделал Добби свободным? – спросила она. – Вы знали, что мы хотели, чтобы эльфов освободили на долгие годы? - Рон поежился на ручке кресла.
- Вы не можете желать проигрыша Сами-Знаете-Кого больше, чем мы.
Гоблин смотрел на Гермиону с тем же любопытством, что и на Гарри.
- Что вам нужно в хранилище Лестранж? – спросил он резко. – Меч, который находится там – подделка. Вот настоящий – он пристально посмотрел на каждого их них. – Я думаю, вы уже знали об этом. Вы попросили меня солгать.
- Но поддельный меч это не единственное, что есть в этом хранилище, правда? – спросил Гарри.
- Его сердце билось так сильно, как никогда. Он удвоил усилия, чтобы не обращать внимания на то, как пульсировал его шрам.
Гоблин снова накрутил бородку на палец.
- Это против нашего кодекса – рассказывать о тайнах Гринготтс. Мы охраняем удивительные, фантастические сокровища. Мы выполняем долг перед теми сокровищами, некоторые из которых мы создали своими руками.
- Гоблин поднял меч, и его темные глаза поочередно смотрели на Гарри, Рона, и Гермиону.
- Вы так молоды, и так много сражаетесь – произнес он.
- Вы поможете нам? – спросил Гарри. – Без вашей помощи у нас нет ни единого шанса пробраться туда.
- Да… я подумаю об этом – ответил Грипхук раздарженно.
- Но.., - начал было Рон со злостью, и Гермиона толкнула его локтем.
Гоблин наклонил свою большую голову в знак признательности и согнул свои короткие ножки.
Я думаю, - сказал он, нарочито ложась на кровать Билла и Флер, - что действие СкелеРоста уже закончено. И я наконец смогу уснуть. Простите меня…
- Да, конечно, - сказал Гарри, но перед тем как выйти из комнаты, он наклонился и взял меч. Грипхук не возразил, но Гарри показалось, что он увидел возмущение в глазах гоблина, когда закрывал дверь.
- Мелкий мерзавец, - прошептал Рон. – Ему нравится, что мы зависим от него.
- Гарри, - прошептала Гермиона, отталкивая их обоих от двери, на середину темной площадки, - Ты говоришь о том, о чем я думаю? Ты считаешь, что Хоркрукс в хранилище Лестранж?
- Да, - ответил Гарри. – Беллатрикс ужаснулась, когда решила, что мы были там. Почему? Что мы могли там увидеть и забрать оттуда? Какой-то предмет, пропажа которого сильно разозлила бы Сами-Знаете-Кого.
Но я думал, что мы ищем места, где Сами-Знаете-Кто побывал, и где он совершил что-либо важное… - сказал Рон непонимающе, - Разве он был в хранилище Лестранж?
- Я не знаю, был ли он когда-нибудь в Гринготтс, - сказал Гарри. – В молодости у него не было золота, ему никто ничего не оставил. Возможно он видел банк снаружи, когда был в Косом переулке.
Шрам Гарри пульсировал, но он не обращал на это внимания. Он хотел, чтобы Рон и Гермиона поняли насчет Гринготтс, до того, как они поговорят с Оливандером.
- Я думаю, что он завидовал всякому, у кого был ключ к хранилищам Гринготтс. Думаю, что это казалось ему символом причастности к миру волшебников. И не забывайте, он доверял Беллатрикс и ее мужу. Они были самыми преданными его слугами до его падения и первыми стали разыскивать его, когда он пропал. Он говорил это в ночь своего возвращения, я слышал.
Гарри потер шрам.
- Все-таки я не думаю, что он рассказал Беллатрикс, что это был Хоркрукс. Он не сказал Люциусу Малфою правду о дневнике. Он мог сказать ей, что это вещь большой ценности, и попросить положить ее в хранилище. Самое безопасное место для того, что ты хочешь спрятать, как сказал мне Хагрид… кроме Хогвардса.
Когда Гарри закончил, Рон покачал головой:
- Ты действительно понимаешь его.
- Отчасти, - сказал Гарри, - Хотел бы я настолько же понимать Дамблдора. Но посмотрим. А теперь Оливандер.
Рон и Гермиона были в замешательстве и очень впечатлены, пока шли за ним и постучали в дверь напротив спальни Билла и Флер. Из-за двери раздалось слабое «Войдите!»
Wandmaker лежал на кровати одного из близнецов, той, что была ближе к окну. Он был в темнице больше года и хотя бы раз его пытали, Гарри знал это наверняка.
Оливандер выглядел истощенным, кости на лице резко выступали под желтоватой кожей.
Его большие серебристо-серые глаза глубоко запали в глазницах. Руки, лежащие поверх одеяла могли принадлежать скелету. Гарри сел на свободную кровать, рядом с Роном и Гермионой. Из этой комнаты не было видно рассвет. Окна выходили на сад на краю обрыва и свежевырытую могилу.
- Мистер Оливандер, простите, что пришлось вас потревожить, - сказал Гарри.
- Мой дорогой мальчик, - голос Оливандера был слаб. – Ты спас нас. Я думал, мы умрем там. Я никогда не смогу отблагодарить тебя, никогда не смогу отблагодарить за всё.
- Мы с радостью сделали это.
Шрам Гарри сильно пульсировал. Он знал, что вряд ли осталось время остановить Волдеморта на пути к его цели. Он почувствовал укол паники, но все-таки он уже принял решение, когда решил поговорить сначала с Грипхуком.
Стараясь выглядеть спокойным, он достал из мешочка на своей груди две половинки сломанной волшебной палочки.
- Мистер Оливандер, мне нужна помощь.
- Все, что угодно, всё, что угодно, - ответил тот слабым голосом.
- Вы можете починить это? Это возможно?
Оливандер протянул трясущуюся руку и взял в свою ладонь две едва скрепленных половинки палочки.
- Остролист и перо феникса – произнес Оливандер дрожащим голосом, - Одиннадцать дюймов. Хорошо сделанная и гибкая.
- Да, - сказал Гарри, - Могли бы вы?..
- Нет, - прошептал Оливандер, - Мне жаль, очень жаль, но палочку, которая повреждена до такой степени, невозможно починить ни одним из известных мне способов.
Гарри был готов это услышать, но всё равно эти слова стали для него ударом. Он забрал половинки палочки и убрал обратно в мешочек у себя на шее. Оливандер смотрел в ту точку, где только что была сломанная палочка, и его взгляд не двинулся с места, пока Гарри не достал из кармана две палочки, которые он принес от Малфоев.
- Вы можете сказать, чьи они? – спросил он.
- Изготовитель палочек взял первую и пристально посмотрел на нее, поднеся к самым глазам, переворачивая ее в своих пальцах.
- Ореховое дерево и сердце дракона – сказал он. – Двенадцать и три четверти дюйма. Жесткая. Эта палочка принадлежит Белластрикс Лестранж.
- А эта?
Оливандер произвел те же действия.
- Боярышник и шерсть единорога. Ровно десять дюймов. Достаточно гибкая. Эта палочка принадлежала Драко Малфою.
- Принадлежала? – повторил Гарри, - Разве она до сих пор не принадлежит ему?
- Думаю, нет, если вы забрали ее…
- Да, я забрал.
- …она может быть вашей. Конечно, обстоятельства, при которых вы ее забрали, имеют значение. Многое также зависит и от палочки самой по себе. Но в общем, если вы выиграли ее, то она может поменять хозяина.
В комнате наступила тишина, и только отдаленный шум волн доносился из окна.
- Вы говорите о палочках так, будто у них есть чувства, - сказал Гарри, - Так, будто они сами могут что-то решать.
- Палочка выбирает волшебника, - сказал Оливандер.
- Но ведь можно пользоваться палочкой, которая тебя не выбирала?.. – спросил Гарри.
- Да, конечно, если ты волшебник, то ты можешь колдовать практически любой палочкой. И тем не менее, наилучшие результаты достигаются, если между волшебником и палочкой есть связь. Это очень сложная связь, она включает в себя тот опыт, который палочка перенимает у волшебника и тот опыт, который волшебник перенимает у палочки.
Прибой бился о берег. Это был печальный звук.
- Я отнял эту палочку у Драко Малфоя силой, - сказал Гарри, - могу я спокойно ею пользоваться?
- Я думаю, да. Непростому закону подчиняются волшебные палочки, но я думаю, что отнятая палочка будет служить своему новому хозяину.
- Значит, я могу использовать эту? – спросил Рон, доставая из кармана палочку Червехвоста и протягивая ее Оливандеру.
- Каштановое дерево и сердце дракона. Девять с четвертью дюймов, хрупкая. Я сделал ее вскоре после того, как меня похитили, для Питера Петтигрю. Да, думаю, если ты выиграл ее, то она будет служить тебе лучше, чем любая другая.
- И это правило распространяется на все палочки? – спросил Гарри.
- Думаю, да, - ответил Оливандер, разглядывая Гарри своими выпуклыми глазами, - Вы задаете глубокие вопросы, мистер Поттер. Наука о волшебных палочках очень сложная и запутанная сфера магии.
- То есть не обязательно убивать предыдущего владельца, чтобы использовать палочку? – спросил Гарри.
Оливандер сглотнул.
- Обязательно? Нет, не думаю, что обязательно нужно убивать.
- Но есть легенды, - сердце Гарри забилось еще сильнее, боль в шраме усилилась. Он был уверен, что Волдеморт уже решил претворить свой план в жизнь. – Легенды о волшебной палочке – или палочках – которые передавались из рук в руки с помощью убийства.
Оливандер побледнел. Его лицо выглядело серым на фоне белоснежной подушки, его глаза были огромных размеров, выпученные от страха.
- Только одна палочка, я думаю – прошептал он.
- И она нужна Сами-Знаете-Кому, не так ли? – спросил Гарри.
- Я… откуда?.. – каркнул Оливандер, глядя на Рона и Гермиону в поисках поддержки. – Откуда вы узнали об этом?..
- Он хотел знать, как преодолеть связь между нашими палочками – ответил Гарри.
Оливандер выглядел испуганным.
- Он пытал меня, вы должны понять! Он использовал заклинание Круцио, я…, у меня не было иного выбора… мне пришлось сказать ему, всё, что я знал, о чем я догадывался.
- Я понимаю, - сказал Гарри. – Вы сказали ему об одинаковых сердцевинах? Вы сказали ему, что нужно взять чужую палочку?
Оливандер выглядел шокированным, убитым наповал тем, что Гарри знал. Он медленно кивнул.
- Но это не сработало – продолжил Гарри, - моя палочка все равно победила чужую палочку. Вы знаете, почему?
Оливандер покачал головой так же медленно, как только что кивнул.
- Я… я никогда не слышал ни о чем подобном. Ваша палочка совершила что-то экстраординарное тогда вечером. Связь одинаковых сердцевин очень редка, я не знаю, почему ваша палочка победила чужую.
- Мы говорили о другой палочке. Той, которая меняет хозяина после убийства. Когда Сами-Знаете-Кто понял, что с моей палочкой что-то не так, он вернулся к вам и спросил о другой палочке?
- Откуда вы знаете?
Гарри не ответил.
- Да, он спросил, - прошептал Оливандер, - он хотел знать всё, что я могу рассказать ему о Смертельной Палочке, Палочке судьбы или Старшей Палочке.
Гарри посмотрел на Гермиону, она выглядела ошеломленной.
- Темному Лорду, - сказал Оливандер испуганно и тихо, - всегда нравилась та палочка, которую я сделал для него (Тис и перо феникса, тринадцать с половиной дюймов), до тех пор, пока он не узнал об одинаковых сердцевинах. Теперь он ищет другую, более могущественную палочку, потому что это единственный способ победить вас.
- Но он скоро узнает, если еще не узнал, что моя сломана и ее невозможно починить - сказал Гарри тихо.
- Нет! – сказала Гермиона испуганно, - Он не может знать этого? Откуда?..
- Приори Инкантатем, - сказал Гарри, - Мы оставили у Малофев твою палочку и палочку из терна , Гермиона. Если они исследуют их, заставят их повторить последние заклинания, они увидят, что твоя палочка сломала мою, они увидят, что ты пыталась починить ее, и что тебе это не удалось, и они поймут, что после этого я использовал черношипник.
Гермиона снова побледнела. Рон посмотрел на Гарри осуждающе и сказал:
- Давайте сейчас не будем об этом беспокоиться…
Но мистер Оливандер прервал его:
- Темный Лорд разыскивает Старшую Палочку не только для того, чтобы уничтожить вас, мистер Поттер. Он хочет завладеть ею, потому что считает, что она сделает его непобедимым.
- А она сделает?
- Обладателю Старшей Палочки всегда стоит опасаться нападения – сказал Оливандер, - Но если Темный Лорд заполучит Палочку Смерти, то это… это внушает большие опасения.
Гарри вспомнил о том, как он был неуверен при первом встрече, в выборе его палочки. Даже сейчас, после пыток и заточения, мысль о том, что Темный Лорд завладеет этой палочкой, одновременно очаровывала и пугала Оливандера.
- Мистер Оливандер, вы действительно считаете, что эта палочка существует? – спросила Гермиона.
- О, да – ответил Оливандер, - вполне возможно проследить путь этой палочки сквозь историю. Есть, конечно, промежутки, в течение которых о ней ничего не известно. У нее есть свои признаки , по которым ее сразу может узнать любой, кто изучал Науку о волшебных Палочках . Есть много письменных данных, которые я и другие изготовители палочек изучили. Они достаточно подлинны.
- То есть, вы не думаете, что это сказка или миф? – с надеждой спросила Гермиона.
- Нет – ответил Оливандер, - Нужно ли заполучить ее с помощью убийства – я не знаю. Но ее история кровава, как и любая история ценной вещи, которая окружена страстями волшебников. Она чрезвычайно могущественна, опасна, попав не в те руки, и является объектом восхищения для тех, кто изучает силу палочек.
- Мистер Оливандер, - сказал Гарри, - вы сказали Сами-Знаете-Кому, что Старшая палочка была у Грегоровича?
Оливандер стал, если это вообще было возможно, еще более бледным. Он был похож на призрака, когда сглотнув, произнес:
- Но откуда, откуда вы?..
- Неважно, как я узнал об этом, - сказал Гарри закрывая глаза от боли, которая пронзила шрам: на секунду он увидел главную улицу Хогсмида, всё еще темную, потому что она находилась гораздо севернее. – Вы сказали Сами-Знаете-Кому, что палочка была у Грегоровича?
- Это слухи, - прошептал Оливандер, - Слухи, которые распространялись годами, задолго до того, как вы родился. Я думаю, что Грегорович сам пустил этот слух. Это несомненно пошло на пользу его бизнесу, люди думали, будто он изучил качества Старшей Палочки и мог их воспроизводить.
- Да, понятно, - сказал Гарри и поднялся, - Мистер Оливандер, последний вопрос и мы дадим вам отдохнуть. Что вы знаете о Дарах Смерти?
- О чем?.. – Оливандер выглядел сбитым с толку.
- Дарах Смерти.
- Боюсь, я не понимаю, о чем вы. Это что-то связанное с волшебными палочками?
Гарри посмотрел в изможденное лицо Оливандера и понял, что тот не врет. Он ничего не знал о Реликвиях.
- Спасибо, - поблагодарил Гарри, - Спасибо вам большое. Мы пойдем, а вы отдыхайте.
Оливандер выглядел окончательно сломленным.
- Он пытал меня! – с трудом проговорил он, - Заклятие Круцио, вы не представляете себе…
- Представляю, - ответил Гарри, - Я действительно представляю. Пожалуйста, отдыхайте. Спасибо вам, что рассказали нам всё это.
Он спустился с Роном и Гермионой по ступенькам. Он заметил Билла, Флёр, Луну и Дина, сидевших за столом с чашками чая. Они все посмотрели на Гарри, когда он возник в дверях, но он едва кивнул им и прошел дальше в сад вместе с Роном и Гермионой. Гарри подошел к холмику земли, который возвышался над могилой Добби, голова его болела всё сильнее. Ему приходилось прикладывать громадные усилия, чтобы справиться с видениями, но он знал, что ему осталась терпеть недолго. Скоро он добьется своегои узнает, верна ли его теория. Ему нужно постараться еще всего лишь раз, и тогда он сможет всё объяснить Рону и Гермионе.
- Давным-давно Старшая Палочка действительно принадлежала Грегоровичу. Когда Сами-Знаете-Кто выследил его, оказалось, что палочки у Грегоровича больше не было, её похитил Гриндельвальд. Откуда Гриндельвальд узнал, что палочка у Грегоровича, я не знаю, хотя если у Грегоровича хватило ума пускать слухи, то найти палочку было несложно.
Волдеморт стоял у ворот Хогвартса. Гарри видел его и фонарь, болтающийся в предрассветных сумерках, приближающийся ближе и ближе.
- И Гриндельвальд использовал Старшую Палочку, чтобы стать могущественным. На высоте его славы Дамблдор понял, что он единственный, кому по силам победить Гриндельвальда, они сразились на дуэли и Дамблдор забрал Старшую Палочку.
- Старшая Палочка у Дамблдора? – спросил Рон, - Но тогда где она сейчас?
- В Хогвартсе, - ответил Гарри изо всех сил стараясь противостоять видениям.
- Но тогда нужно спешить, - сказал Рон нетерпеливо. – Гарри, давай пойдем и заберем ее, пока он не сделал этого.
- Уже поздно, - сказал Гарри. Он не мог ничего поделать, но сжал голову, чтобы хоть как-то сдержать видения. – Он знает, где она. Он сейчас там.
- Гарри! – вскричал Рон, - Как давно ты знаешь об этом, почему мы тратим время? Почему ты сначала поговорил с Грипхуком? Мы могли бы отправится туда, мы всё еще можем…
- Нет, - ответил Гарри, и он опустился на колени в траву. – Гермиона права. Дамблдор не хотел, чтобы я получил эту палочку. Он не хотел, чтобы я забрал ее. Он хотел, чтобы я нашел Хоркруксы.
- Непобедимая палочка, Гарри! – простонал Рон.
- Я не собираюсь… Я собираюсь найти Хоркруксы.
Вокруг было прохладно и темно: солнца не было видно из-за горизонта, пока он скользил рядом со Снейпом, прямо над землей, по направлению к озеру.
- Я вскоре присоединюсь к тебе в замке, - сказал он своим высоким, холодным голосом. – Оставь меня.
Снейп поклонился и пошел обратно, его темная мантия развивалась за его спиной. Гарри шел медленно, ожидая пока фигура Снейпа исчезнет. Не следовало, чтобы Снейп, да и кто-либо еще, увидел, куда он идет. Но окна замка не горели, и он мог замаскироваться. Через секунду он направил на себя Маскирующее Заклятье, которое скрыло его даже от его собственных глаз.
И он шел дальше, вдоль берега озера, разглядывая очертания замка, его первого дома, права по рождению.
А вот и она, за озером, отражается в темной воде. Белое мраморное надгробие, ненужное пятно на привычном пейзаже. Он снова ощутил эйфорию, чувство, что он достиг цели. Он поднял палочку из тиса. Какое подходящее заклинание, для того, чтобы стать последним для этой палочки.
Могила раскрылась от ступней до головы. Укрытое саваном тело было таким же длинным и худым, как и при жизни. Он снова поднял палочку. Ткань спала. Лицо было полупрозрачным, бледным, запавшим, но все же отлично сохранилось. Они оставили очки у него на носу: он нехотя усмехнулся. Руки Дамблдора были сложены на груди, и вот она лежала под ними, похороненная вместе с ним.
Неужели старый дурак думал, что могила защитит палочку? Неужели он думал, что Темный Лорд не осмелится осквернить его могилу? Паукообразная ладонь резко вырвала палочку из рук Дамблдора, и когда он взял ее, она выпустила сноп искр, осветивших последнего хозяина, готовая служить новому.

Глава 23. Поместье Малфоев.
Гарри смотрел вокруг на других двоих, там, в темноте на земле. Он увидел, что Гермиона вытащила свою палочку, но его ударил в лицо луч белого света, и он застонал в муках, неспособный видеть. Он закрыл глаза руками и ощутил, что его лицо быстро напухло под пальцами, но тут его окружили крупные фигуры.
- Вставайте, негодяи.
Неизвестные руки грубо подняли Гарри с земли.
Быть может, он бы смог остановить их, если бы хорошо порылся в кармане в поисках палочки, но Гарри удерживала мучительная боль лица, под пальцами он ощутил, что оно изменилось до неузнаваемости, раздулось и опухло, как если бы он перенес аллергию. Он ничего не видел из-за опухшего лица: все, что он мог разобрать - это нечёткие фигуры четырех человек, схвативших Рона и Гермиону.
- Отпусти … немедленно… ее! – Закричал Рон.
Неприятный звук суставов, ударивших плоть, резанул слух: Рон хрюкнул от боли, а Гермиона всхлипнула:
- Нет! Оставьте его в покое, оставьте его в покое!
- Твоему дружку будет хуже, если его имя есть в моём списке, - прозвучал ужасно знакомый, жуткий голос. - Восхитительная девочка … одно удовольствие … я люблю мягкую кожу …
Живот Гарри скрутило судорогой. Он знал, кто это. Фенрир Сивый, оборотень, которого Пожиратели Смерти наняли за его зверскую дикость.
- Ищи палатку! - Приказал другой голос.
Гарри бросили лицом вниз на землю. Глухой стук сообщил ему, что Рона бросили рядом. - Они не могли слышать шаги; мужчины перемещали стулья в палатке, которую они искали.
- Теперь давайте посмотрим кто здесь у нас, - злорадно сказал Сивый, и Гарри перекатили на спину. Луч света палочки осветил его лицо, и Сивый засмеялся.
- Мне нужно будет долго отмывать тебя. Что случилось, уродец?
Гарри не отвечал.
- Я задал вопрос, - повторил Сивый, и Гарри получил сильный удар в солнечное сплетение, усиливший боль, - что случилось с тобой?
- Ужалили, - пробормотал Гарри. – Меня ужалили.
- Да, напоминает именно это, - прозвучал второй голос.
- Твоё имя? - прорычал Сивый.
- Дадли, - ответил Гарри.
- А первое имя?
- Я … Вернон. Вернон Дадли.
- Проверь список, Скабиор, - приказал Сивый, и Гарри услышали, что он продвигается боком, чтобы рассмотреть Рона. - И что насчёт тебя?
- Стэн Шанпайк, - сказал Рона.
- Не лги, - сказал человек по имени Скабиор. - Мы знаем Стэна Шанпайка; он нам немного помогал.
Раздался новый глухой стук.
- Я Барди, - сказал Рон, и Гарри понял, что рот его друга полон крови. – Барди УизГли.
- А Уизли? – рыкнул Сивый. – Так твоя родня чистокровная, даже если ты – не грязнокровка. И наконец, ваша симпатичная, маленькая подружка …
Гарри кинуло в дрожь от его интонации.
- Спокойнее, Сивый, - предупредил Скабиор.
- О. Я не собираюсь её сейчас кусать. Мы просто узнаем лучше ли она помнит свё имя, чем Барди. Кто ты, девчушка?
- Пенелопа Клеарвотер, - сказала Гермиона. Её голос прозвучал испуганно, но уверенно.
- Какой ты крови?
- Полукровка, - сказала Гермиона.
- Это легко проверить, - произнес Скабиор. - Но их компания напоминает студентов Хогвартса…
- Нас бГосили, - сказал Рон.
-Бросили? - переспросил Скабиор. - И вы решили отправиться в поход? И вы думали посмеяться над именем Тёмного Лорда?
- Мы не смеялись, - сказал Рона. – Это сГучайность.
- Случайность? – Раздался смешок. - Ты знаешь, кто называл Тёмного Лорда по имени, Уизли? - прорычал Сивый. – Орден Феникса. Это тебе ничего не говорит?
- НеГ.
- Они не чтили должным образом Тёмного Лорда, а имя его запрещено произносить. Несколько членов Ордена были выслежены нами. Мы ещё увидим. Кинь этих к двум пленным из Ордена!
Кто-то схватил Гарри за волосы, немного протащил его, толкнул вниз и усадил, а затем привязал его спина к спине к каким-то людям.
Гарри всё ещё был наполовину слеп, его глаза настолько опухли, что он едва мог что-либо видеть.
Когда связавший их человек, наконец, ушёл, Гарри зашептал другим пленным:
- У кого-нибудь есть палочка?
- Нет, - раздались голоса Рона и Гермионы с обеих сторон от Гарри.
-Это всё моя ошибка. Я сказал имя. Простите…
- Гарри?
Это был новый, но знакомый голос, звучавший прямо позади Гарри, слева от Гермионы.
- Дин?
- Это ты! Если они узнают, кого они поймали…! Они Охотники - ищут пропавших, чтобы получить взамен золото…
- Совсем неплохой улов за одну ночь. – сказал Сивый, стуча подбитыми гвоздями ботинками прямо рядом с Гарри; раздался громкий звук внутри палатки. – Грязнокровка, гоблин, и эти дети. Ты проверил их имена в списке, Скабиор? – прорычал он.
- Да. В списке нет никакого Вернона Дадли, Сивый.
- Интересно. – произнёс Сивый. – Это интересно.
Он присел около Гарри. Гарри увидел через бесконечно малый промежуток между распухшими веками, лицо, обрамленное спутанными седыми волосами и бакенбардами, коричневые зубы и раны в уголках губ. Как и в тот вечер, когда погиб Дамблдор, Сивый источал смесь запахов грязи, пота и крови.
- Так ты не разыскиваешься, Вернон? Или в том списке у тебя другое имя? На каком факультете ты учился в Хогвартсе?
- Слизерин, - автоматически ответил Гарри.
- Забавно, что они все думают, что мы хотим это услышать.- Из темноты искоса посмотрел Скабиор. – Но никто из них не может сказать, где находится их комната отдыха.
- Она в темницах, - уверенно произнёс Гарри. – Надо пройти сквозь стену. Там полно черепов, она прямо под озером, поэтому там весь свет зелёный.
Была короткая пауза.
- Хорошо, ну, в общем, похоже на то, что мы действительно поймали Слизеринца, - воскликнул Скабиор. – Это тебе на пользу, Вернон, на Слизерине не много грязнокровок. Кто твой отец?
- Он работает в Министерстве, - солгал Гарри. Он знал, что его ложь рухнет при малейшей попытке копнуть её глубже, но, во всяком случае, у него был шанс восстановить лицо до нормального состояния, пока его ложь не раскроется. – В Отделе Волшебных Несчастных Случаев и Катастроф.
- Знаешь, Сивый, - сказал Скабиор. – Я думаю, что Дадли там есть.
У Гарри участилось дыхание: возможно ли – удача, действительно удача, которая, может быть, вызволит их отсюда?
- Ну-ну…- произнёс Сивый, и Гарри различил небольшой трепет в его чёрством голосе, Гарри знал, что Сивый задаётся вопросом: действительно ли он сейчас схватил и связал сына Чиновника из Министерства. Сердце Гарри выскакивало из груди, обвязанной верёвкой; его не удивила бы мысль, что Сивый заметил это. – Если ты говоришь правду, уродец, значит, тебе нечего бояться поездки в Министерство. Твой отец только наградит нас за то, что мы тебя вернём ему.
- Но, -воскликнул Гарри, мгновенно ощущая сухость во рту, - если вы всего лишь разрешите нам…
- Эй! – раздался крик из палатки. – Сивый, погляди на это!
Тёмная фигура с шумом подошла к ним, и Гарри увидел серебристую вспышку свечения от их палочек. Они нашли меч Гриффиндора.
- О-о-очень хорошо! – Похвалил Сивый, взяв меч в руки. – О, действительно очень хорошо. Похоже, работа гоблина. Где ты это взял?
- Это моего отца,- слабо надеясь, что в темноте Сивый не разглядит гравировку ниже рукояти, солгал Гарри. – Мы взяли его, чтобы нарубить дров…
- Подожди, Сивый! Посмотри на это, в Пророке!
Как только Скабиор произнёс это, расположенный на опухшем лбу, шрам, поразила резкая боль. Более ясно, чем что-либо вокруг него, Гарри увидел высокое здание, мрачную крепость, чёрную как уголь: мысли Волдеморта снова, как лезвие бритвы, пронзили его; он скользил к огромному зданию, со спокойным чувством торжества над поставленной целью.
Настолько близко… Настолько близко…
Огромным усилием воли, Гарри закрыл свой разум для мыслей Волдеморта, и вернул себя назад, где он сидел в темноте, привязанный к Рону, Гермионе, Дину и Грипхуку, слушая Сивого и Скабиора.
- Гермиона Грейнджер, - сказал Скабиор, - грязнокровка, как известно, путешествует с Гарри Поттером.
Шрам Гарри горел огнём, но он предпринимал отчаянные попытки для того, чтобы удержать себя в настоящем, не переноситься в мысли Волдеморта. Он расслышал скрип ботинок Сивого, наклонившегося над Гермионой.
- Знаешь, маленькая девчушка? Эта фотография – кошмар по сравнению с тобой.
- Это не я! Это не я!
Испуганный писк Гермионы был равносилен признанию.
-…как известно, путешествует с Гарри Поттером, - спокойно повторил Сивый.
Неподвижность овладела ситуацией. Шрам Гарри причинял отвратительную боль, но он боролся изо всех сил против напора мыслей Волдеморта. Сейчас, как никогда, важно было оставаться в собственном разуме.
- Ну, это всё меняет, не так ли? – прошептал Сивый. Все молчали. Гарри ощущал на себе множество застывших взглядов, чувствовал рядом дрожащую руку Гермионы. Сивый поднялся, сделал несколько шагов в направлении Гарри, и присел над ним, чтобы разглядеть его искажённое лицо.
- Что это на твоём лбу, Вернон? – мягко спросил он; Гарри ощущал его зловонное дыхание, его грязный палец надавил на шрам.
- Не прикасайтесь! – завопил Гарри; он не мог сдержаться, он подумал, что может потерять сознание от этой боли.
- Я думал, ты носишь очки, Поттер? – вздохнул сивый.
- Я нашёл очки! – закричал один из Охотников, стоявший сзади. – Там очки в палатке, подожди, Сивый…
И секунды спустя, очки водрузили на лицо Гарри. Охотники собрались вокруг и пялились на него.
- Да! – прокричал Сивый. – Мы поймали Поттера!
Все на несколько шагов отступили назад, ошеломлённые происходящим. Гарри всё ещё боролся за то, чтобы сохранить свои мысли в раскалывающейся от боли голове, и не мог придумать что сказать. Моментные видения прерывали действительность…
- …Он прятался среди неприступных стен чёрной крепости…
Нет, это Гарри, связанный и подвергающийся серьёзной опасности…
-…искать, исследовать до самого верхнего окна, самой высокой башни…
Это был Гарри, а они жёсткими голосами обсуждали его судьбу…
-….Время лететь…
-…В Министерство?
- К чёрту Министерство! – прорычал Сивый. – Они возьмут деньги, и на нас не посмотрят. Я хочу сказать, что мы ведём его прямо к Вы – Знаете - Кому.
- Ты вызовешь его? Сюда? – спросил Скабиор, и казалось, что он был напуган, он был в ужасе.
- Нет, - проревел Сивый. – Я не… они говорят, что используют поместье Малфоя как укрытие. Мы отведём его туда.
Гарри показалось, что он понял, почему Сивый не вызвал Волдеморта. Оборотню разрешали носить одеяние Пожирателя Смерти, когда он был им нужен, но только наилучшие слуги Волдеморта были заклеймены Чёрной Меткой: Сивый не удостоился такой чести.
Шрам Гарри загорелся от боли вновь…
…и он воспарил в ночь, он летел к окнам самой высокой башни…
- …Ты полностью уверен, что это он? Потому что, если нет, Сивый, - мы погибли.
- Кто здесь главный? – грозно проревел Сивый.- Я сказал, что это Поттер, он и его палочка, это двести тысяч галеонов прямо здесь! Но если у вас не хватает духу, у любого из вас, всё это достанется мне и, в любом случае, я добавлю девчонку!
….Окно было обычным разрезом в чёрной скале, не достаточно крупным для того, чтобы пройти в него мужчине… Скелетоподобная фигура была лишь видима сквозь него под одеялом… Мёртвая или спящая….?
- Хорошо! – сказал Скабиор. – Мы в деле! Но что с остальными, Сивый, что будем делать с ними?
- Можем взять всех. Здесь две грязнокровки – это ещё десять галеонов. И ещё дай мне меч. Если это на нем рубины – это дополнительная прибыль.
Пленных потащили за ноги. Гарри услышал рядом дыхание Гермионы, быстрое и испуганное.
- Граб, крепко держи этих. Я возьму Поттера! – сказал Сивый, хватая Гарри за волосы; Гарри почувствовал, как его жёлтые длинные когти царапают кожу головы. – На три! Один – два – три…
Они трансгрессировали, потянув пленников за собой. Гарри боролся, пробуя оторваться от руки Сивого, но это не принесло результатов; Рон и Гермиона были сильно зажаты рядом с ним; он не мог отделиться от них, его дыхание сбилось, а шрам болел всё мучительнее…
….он проскользнул через оконную щель подобно змее и легко опустился на пол в комнате…
Пленники отлетели друг от друга, когда они приземлились в городском переулке. Понадобилась минута, чтобы всё ещё опухшие глаза Гарри адаптировались, и он увидел пару железных ворот в шаге от длинной улицы. Гарри испытал крошечное облегчение. Самое худшее пока не случилось: Волдеморта здесь нет. Гарри это знал, потому что сопротивлялся этому видению в своей голове; Волдеморт был в каком-то странном месте, в крепости, на самой верхней башне.
Как долго Волдеморт будет добираться до этого места, когда он узнает, что здесь Гарри, было совсем иным вопросом…
Один из Охотников шагнул к воротам и пошатал их.
- Как мы войдём? Они заперты, Сивый, и я не могу… о, чёрт!
Он в испуге отдёрнул руки прочь от ворот. Железо начало искажаться, выворачивать себя, преображаясь в ужасающее лицо, громко воскликнувшее: Сообщите вашу цель!
- У нас Поттер! – прорычал Сивый. – Мы поймали Поттера!
Ворота распахнулись.
-Двигайтесь! – приказал Сивый своим сообщникам, и пленники прошли через ворота и массивные преграды, заглушающие их шаги. Гарри разглядел белую призрачную фигуру повыше него, и догадался, что это был белый павлин. Он наткнулся на ноги Сивого; теперь он, пошатываясь, шёл спина к спине с другими пленниками. Гарри закрыл опухшие глаза, чтобы боль прошла через его шрам, чтобы узнать, чем занят Волдеморт, знает ли он, что Гарри пойман…
Тощая фигура, двигавшаяся под одеялом, повернулась к нему, открыла глаза… Изнурённый мужчина сел, запавшие в череп глаза посмотрели на него, на Волдеморта, и он улыбнулся. У него не хватало большинства зубов…
- Так, ты пришёл. Я думал, что ты придёшь…однажды. Но твоё прибытие бессмысленно. У меня никогда этого не было.
- Ты лжёшь!
Так же, как гнев Волдеморта разливался в нем, так и шрам Гарри, похоже, мог разорваться от боли, и мальчик попытался вернуться назад в своё тело, но пленники сошли с гравия.
Свет ослепил их всех.
- Что это? – прозвучал холодный женский голос.
- Мы должны увидеть Того-Кого-Нельзя-Называть! – жестко сказал Сивый.
- Кто вы?
- Ты знаешь меня! – негодующе воскликнул оборотень. – Фенрир Сивый! Мы поймали Гарри Поттера!
Сивый схватил Гарри и вытянул его на свет, сдвинув также и других пленников.
- Я знаю, его лицо опухло, госпожа, но это он! – подтвердил Скабиор. – Если вы приглядитесь, то увидите его шрам. И, видите эту девочку? Это гразнокровка, которая сопровождала его, госпожа. Это, без сомнения он, и ещё, у нас его палочка! Вот, госпожа…
Сквозь опухшие веки Гарри увидел Нарциссу Малфой, тщательно рассматривающую его лицо. Скабиор показал ей палочку, и Нарцисса приподняла брови.
- Введите их, - сказал она.
Гарри и остальных по каменному полу втолкнули в прихожую, увешанную портретами.
- Следуйте за мной, - приказала Нарцисса, проходя вперед через зал. – Мой сын, Драко, дома на Пасхальных каникулах. Если это – Гарри Поттер, он его узнает.
Гостиная ослепляла после темноты снаружи; Даже почти закрытыми глазами Гарри мог оценить огромные размеры комнаты. С потолка свисала хрустальная люстра, множество портретов висело на тёмно-фиолетовых стенах. Две фигуры поднялись со стульев перед каменным камином, когда пленных ввели в комнату Похитители.
- Что это значит?
Ужасно знакомый, растягивающий слова голос Люциуса Молфоя резанул слух Гарри. Теперь он запаниковал. Он не видел выхода, и стало проще блокировать мысли Волдеромта в голове, хоть шрам Гарри всё ещё болел.
- Они говорят, что поймали Поттера! – прозвучал холодный голос Нарциссы. – Драко, подойди сюда.
Гарри не посмел открыто смотреть на Драко, но боковым зрением видел его; фигура немного выше самого Гарри приподнялась с кресла, его бледное лицо резко выделялось, обрамлённое белёсыми волосами.
Сивый опять растолкал пленников, чтобы поставить Гарри прямо под светом люстры.
- Ну, мальчик? – прорычал оборотень.
Гарри стоял как раз напротив большого зеркала в позолоченной раме над камином. Через узкие разрезы глаз Гарри впервые после отъезда с Гриммаулд- плейс видел своё отражение.
Каждая черта его огромного, жёлто-розового лица была искажена проклятьем Гермионы. Его волосы достигали длиной до плеч, а вокруг его подбородка образовался тёмный синяк. Он не мог понять, что это он стоит здесь, он задавался вопросом – кто это одел его очки. Он решил ничего не говорить, потому что был уверен, что голос его выдаст. Он избегал прямого взгляда на Драко, когда тот приблизился.
- Ну, Драко? – энергично спросил Люциус. – Это? Это Гарри Поттер?
- Я не могу… Я не уверен, - ответил Драко. Он держался на расстоянии от Сивого, и, казалось, так же боялся смотреть на Гарри, как и Гарри опасался смотреть на него.
- Ну, посмотри на него внимательней! Подойди поближе!
Гарри никогда не слышал Люциуса Малфоя таким возбуждённым.
- Драко, если это мы передадим Поттера Тёмному Лорду, всё будет прощено…
- Теперь, я надеюсь, мы не забудем, кто действительно его поймал, мистер Малфой? – угрожающе произнёс Сивый.
- Конечно, нет, конечно, нет! – нетерпеливо произнёс Люциус. Он так близко подошёл к Гарри, что мальчик мог рассмотреть на его вялом, бледном лице каждую деталь даже опухшими глазами, как будто глядя сквозь прутья клетки.
- Что вы с ним сделали? - Спросил Люциус у Сивого. – Как довели до такого состояния?
-Это не мы.
-Как по мне, так очень похоже на Проклятие Язвы. – Прокомментировал Люциус.
Его серые глаза изучали лоб Гарри.
-Там кое-что есть, - прошептал он. – Это, должно быть, шрам… Драко, иди сюда, взгляни повнимательней! Что ты думаешь?
Гарри теперь заметил лицо Драко, рядом с лицом его отца. Они были необычайно похожи, но отец смотрел на Гарри с волнением, Драко же выражал нежелание, даже испуг.
- Я не знаю, - сказал он и ушёл к камину, где стояла и наблюдала за происходящим его мать.
-Мы должны быть уверены, Люциус, - холодно сказала Нарцисса. – Полностью уверены в том, что это –Поттер, прежде чем мы призовём Тёмного Лорда…Они сказали, что это его, - она близко рассмотрела палочку из терновника, - но по описанию Олливандера она не похожа…Если мы совершим ошибку и вызовем Тёмного Лорда… Ты помнишь, что он сделал с Роулом и Долоховым?
- Тогда что делать с грязнокровкой? – прорычал Сивый. Он отшвырнул Гарри, и растолкал пленников, чтобы свет люстры упал теперь на Гермиону.
-Подождите, - резко воскликнула Нарцисса. – Да-да, это она была у Миссис Малкин с Поттером! Я видела её фотографию в Пророке! Взгляни, Драко – не это ли девчонка Грейнджер?
- Я…возможно …да.
- Но тогда, вот этот – Уизли! – крикнул Люциус, подходя к Рону. – Это они, друзья Поттера – Драко, посмотри на него, разве это не сын Артура Уизли, как его зовут…?
- Да, - ответил Драко, стоя спиной к пленникам. – Может быть.
За спиной Гарри открылась дверь гостиной. Заговорила женщина, и звук её голоса ранил слух Гарри ещё болезненней.
-Что такое? Что случилось, Цисси?
Беллатриса Лестранж медленно обошла пленников по кругу, и, остановившись справа от Гарри, пристально посмотрела на Гермиону.
- Ну конечно, - спокойно сказала она, - это грязнокровка? Это Грейджер?
- Да.да, это – Грейнджер! – вскрикнул Люциус. – И рядом с ней, мы думаем, Поттер! Поттера и его друзей, наконец, поймали!
-Поттер? – повысила голос Беллатриса, и двинулась в обратном направлении, чтобы лучше рассмотреть Гарри.
- Ты уверен? Тогда нужно сразу сообщить Тёмному Лорду! – она оттянула вниз по руке левый рукав: Гарри увидел Чёрную Метку, выжженную на её плоти, и он знал, что она собирается к ней прикоснуться, чтобы вызвать своего возлюбленного хозяина…
- Я собирался вызвать его! – воскликнул Люциус, хватая её за запястье, тем самым, помешав дотронуться до Метки. – Я вызову его, Белла. Поттера привели в мой дом, и он в моей власти…
- В твоей власти! – рассмеялась она, пытаясь вывернуть руку из его хватки. – Ты утратил власть, когда лишился волшебной палочки, Люциус! Как ты смеешь! Убери от меня свои руки!
-Для тебя это ничего не значит, чтобы ты не тронула мальчика…
-Прошу прощения, мистер Малфой, - вставил замечание Сивый, - но это мы поймали Поттера, и мы будем требовать золота…
-Золото! – расхохоталась Беллатиса, всё ещё пытаясь отбросить в сторону шурина и освободиться, а другой рукой она искала волшебную палочку в кармане. – Забери своё золото, грязный мусорщик, зачем мне нужно золото? Мне нужна только его честь…
Она прекратила вырываться, её взгляд устремился на что-то, чего Гарри не мог увидеть. Радуясь своёй победе на ней, Люциус отпустил её руку и разорвал свой рукав.
-ОСТАНОВИСЬ! – закричала Беллатриса, - не касайся её, мы все погибнем, если сейчас вызовем Тёмного Лорда!
Люциус остановился, указательный палец замер над Чёрной Меткой. Беллатриса сдвинулась с места, но Гарри не мог разглядеть, куда она подошла.
-Что это? – услышал он её голос.
-Меч, - прохрипел дрожащий Охотник.
-Дай его мне.
-Он не ваш, миссис, он мой, я нашёл его.
Произошёл громкий удар и вспышка красного света; Гарри понял, что Охотник Ошеломлён. Остальные Охотники заревели, а Скабиор выхватил волшебную палочку.
-С чем это ты играешь, женщина?
-Ступефай! – крикнула она. – Ступефай!
Они не представляли для неё серьёзной угрозы, даже когда их было четверо против её одной: Гарри знал, что она была безжалостной волшебницей с неординарными способностями. Они все упали на тех же местах, где и стояли, все, кроме Сивого, который застыл на коленях с протянутыми руками. Боковым зрением Гарри заметил, что она вырвала из рук оборотня меч, и её лицо помрачнело.
- Откуда ты взял этот меч? – шёпотом спросила она у Сивого, выманивая его палочку из рук.
- Как ты смеешь? – прорычал он; Сивый обнажил свои редкие зубы. – Освободи меня, женщина!
- Где ты достал этот меч? – Спросила она, размахивая мечом перед его лицом. – Снейп спрятал его в моём хранилище в Гринготтсе!
- Он был в их палатке! – просипел Сивый. – Освободи меня, говорю!
Она взмахнула волшебной палочкой, и оборотень прыгнул к её ногам, но не рискнул приближаться ещё ближе. Он ходил вокруг кресла, его грязные изогнутые когти сжимали его спинку.
- Драко, выведи этот мусор из дома! – приказала Беллатриса, указывая на приходящих в сознание мужчин. – Если у тебя не хватит духа, чтобы прикончить их, оставь их на заднем дворе для меня.
- Не смей так разговаривать с моим сыном! – неистово разозлилась Нарцисса, но Беллатриса крикнула:
- Тихо! Ситуация более серьёзная, чем мы можем представить, Цисси! У нас серьёзная проблема!
Она стояла, смотря на меч, изучая его рукоять и задыхалась. Потом она повернулась, чтобы посмотреть на притихших пленников.
- Если это – действительно Поттер, ему нельзя причинить вред, - пробормотала она, обращаясь преимущественно, к себе. – Тёмный Лорд желает избавиться от Поттера лично… Но если он найдёт… Я должна.. Я должна узнать…
Она снова обратилась к сестре:
- Пленников надо посадить в подвал, пока я подумаю, что можно предпринять!
-Это мой дом, Белла, ты не имеешь права давать распоряжения в моём доме…
- Делай что я говорю! Ты понятия не имеешь о той опасности, которая нам угрожает! – завопила Беллатриса. В её взгляде было безумие и страх, из её палочки вылетел тонкий поток огня и пропалил отверстие в ковре.
Нарцисса задумалась на мгновение, а после обратилась к оборотню:
- Отведите этих пленных в подвал, Сивый.
- Подожди, - резко сказала Белатриса. – Все, кроме… кроме грязнокровки. Доставим Сивому удовольствие.
-Нет! - закричал Рон. – Возьмите меня, возьмите меня!
Беллатриса ударила его по лицу: звук удара отозвался эхом по всей комнате.
- Если она умрёт при допросе, потом я заберу тебя, - сказала она. – Предатели крови – следующие после грязнокровок в моей книге. Отведи их вниз, Сивый, и убедись, что они безопасны, но больше с ними ничего не делай, на всякий случай.
Она бросила Сивому обратно его палочку, и достала из одежд короткий серебряный нож. Она схватила Гермиону за волосы и потащила её в середину комнаты, в то время как Сивый повёл остальных пленников через комнату к другой двери, в тёмный проход.
- Думаете, она угостит меня девочкой, когда закончит с ней? – напевал Сивый, ведя их по коридору. – Я думаю, что могу откусить один раз или два…
Гарри почувствовал, что Рона бьет дрожь. Они спускались по крутой лестнице, всё ещё привязанные спина к спине, по скользким ступеням, рискуя сломать шею в любой момент. Внизу оказалась массивная дверь. Сивый открыл её своей палочкой, толкнул их в сырую заплесневелую комнату, и бросил в полной темноте. Оглушительный грохот от запирающейся двери не успел утихнуть, как раздался душераздирающий крик сверху.
- ГЕРМИОНА! – заревел Рон, предпринимая отчаянные попытки освободиться от верёвки, которой они были связаны.- ГЕРМИОНА!
-Тихо! – сказал Гарри. – Замолчи, Рон, мы должны придумать как…
-ГЕРМИОНА! ГЕРМИОНА!
-Нам нужен план, прекрати вопить… Нужно освободиться от верёвок…
-Гарри? – раздался шёпот из темноты. – Рон? Это вы?
Рон перестал кричать. Что-то прошуршало, двигаясь рядом с ними.
-Гарри? Рон?
-Луна?
-Да, это я! О нет, я так не хотела, чтобы вас поймали!
-Луна, ты можешь помочь нам освободиться от верёвок? – спросил Гарри.
-О, да, я думаю, да… Мы тут используем старый гвоздь, если нам нужно что-то сломать…Подождите минуту…
Опять послышался крик Гермионы, и можно было расслышать слова Беллатрисы, но Рон снова завопил:
-ГЕРМИОНА! ГЕРМИОНА!
-Мистер Олливандер? – услышал Гарри слова Луны. – Мистер Олливандер, у вас гвоздь? Если бы немного подвинулись… Я думаю, он возле кувшина с водой.
Она вернулась через секунду.
- Вы должны ещё подождать, - произнесла она.
Гарри почувствовал, как она перебирает веревки, чтобы развязать узлы. Наверху раздался крик Беллатрисы.
- Я спрашиваю снова! Откуда у вас меч? Откуда?
-Мы нашли его… мы нашли его… ПОЖАЛУЙСТА! – закричала Гермиона снова.
Рон дернулся сильнее, чем прежде, и ржавый гвоздь впился в запястье Гарри.
- Рон, пожалуйста, сиди спокойно! – прошептала Луна. – Я не вижу, что делаю…
-Мой карман! – воскликнул Рон. – В моём кармане Делюминатор, там полно света!
Несколько секунд спустя раздался щелчок, и люминесцентные шары Делюминатора осветили потолок подвала. Они просто висели там, как крошечные копии солнца. Гарри увидел Луну, её большие глаза на бледном лице и неподвижную фигуру Олливандера, свернувшегося на полу в углу. Вытянув шею, он также, увидел их товарищей-пленников: Дина и гоблина Грипхука (Griphook), который похоже, скоро потеряет сознание.
- О, так гораздо проще, Рон, спасибо, - сказала Луна и опять стала копаться в их верёвках. – Привет, Дин!
Опять прозвучал голос Беллатрисы.
- Ты лжёшь, мерзкая грязнокровка, и я это знаю! Вы были в моём хранилище в Гринготтсе! Говори правду, говори правду!
Новый ужасающий крик…
- ГЕРМИОНА!
- Что ещё вы украли? Что ещё взяли? Скажи мне правду или, я клянусь, я проткну тебя этим клинком!
- Там!
Гарри почувствовал, что верёвки ослабли, стал растирать запястья, и заметил, что Рон мечется по подвалу в поисках люка. Лицо Дина было обиженным и окровавленным, он сказал Луне «Спасибо» и стоял рядом с Гарри, но Гринхук лежал на полу почти без чувств, его лицо тоже было все в ранах.
Рон же пытался трансгрессировать без палочки.
-Здесь нет выхода, Рон, - сказала Луна, наблюдая за его бесплодными попытками. – Я пыталась сначала спастись. Мистер Олливандер здесь дольше меня, он перепробовал всё.
Гермиона закричала снова: этот звук причинил Гарри физическую боль. Только ощутив отвратительную пульсацию шрама, Гарри сам начал бегать по подвалу в поисках выхода, сердцем зная, что это бесполезно.
- Что вы ещё забрали? ОТВЕЧАЙ МНЕ! КРУЦИО!
Из-за отражающихся от стен криков Гермионы, Рон задохнулся рыданиями и заколотил кулаками по стенам подвала, а Гарри в отчаянии схватил мешочек Хагрида, висящий на шее, и вытащил снитч Дамблдора – ничего не произошло, он взмахнул сломанными половинками палочки феникса, но они были безнадёжны; из мешка выпал фрагмент зеркала, и упал, искрясь на полу. Гарри увидел свечение ярко-синего глаза Дамблдора, он пристально посмотрел на Гарри.
- Помогите нам! – закричал Гарри в безумном отчаянии. – Мы заперты в подвале поместья Малфоев, помогите нам!
Глаз моргнул и исчез. Гарри не был даже уверен, что он действительно там когда-то был. Он немного наклонил черепок зеркала, и не увидел ничего, кроме стен и потолка их тюрьмы.
Гермиона закричала надрывней, чем раньше, и рядом с ним Рон заревел:
- ГЕРМИОНА! ГЕРМИОНА!
- Как вы вошли в моё хранилище? – слышали они голос Беллатрисы. – Этот маленький грязный гоблин в подвале помог вам?
- Мы встретили его только сегодня вечером, - рыдала Гермиона. – мы никогда не были в вашем хранилище... Это не настоящий меч! Это копия, всего лишь копия!
- Копия? – завизжала Беллатриса. – Ах, ну конечно!
- Но мы это можем легко узнать! – вмешался голос Люциуса. – Драко, приведи гоблина, он скажет настоящий меч или нет!
Гарри помчался в ту часть подвала, где лежал Грипхук.
- Грипхук, - прошептал он в ухо гоблина, - ты должен сказать им, что меч – фальшивка, они не должны узнать, что он настоящий, Грипхук, пожалуйста…
Гарри расслышал шум шагов в подвале; в следующее мгновение Драко произнёс из-за двери:
- Стойте сзади. Выстройтесь в линию у задней стены. Не вздумайте что-то вытворить, или я вас убью!
Они отошли к задней стене, Рон щёлкнул Делюминатором , и шары прыгнули в его карман, восстанавливая темноту подвала. Дверь открылась. Малфой вошёл внутрь, протягивая впереди себя палочку. Дверь хлопнула и закрылась, а одновременно с этим раздался щелчок в подвале. Рон включил Делюминатор. Три светящихся шара опять полетели к потолку из его кармана, освещая Добби, домового эльфа, который только что трансгрессировал в середину подвала.
- ДОБ…!
Гарри схватил Рона за руку, чтобы вовремя остановить его крик, но Рон уже и сам понял, что ошибся и выглядел испуганным. Послышались шаги наверху. Драко привёл Грипхука к Беллатрисе.
Огромные, как теннисные мячи, глаза Добби расширились; он дрожал от ног до ушей. Он вернулся в дом своих старых хозяев, и стало ясно, что он был смертельно напуган и ошеломлён.
- Гарри Поттер, - пропищал он в тишине подвала, - Добби пришёл спасти вас!
-Но как ты…?
Ужасный крик утопил слова Гарри: Гермиона снова мучалась.
Гарри перешёл к действию:
- Ты можешь трансгрессировать из этого подвала? – спросил он у Добби. Добби закивал, и его уши закачались в такт.
- И ты можешь взять с собой людей?
Добби кивнул снова.
- Хорошо. Добби, я хочу, чтобы ты захватил Луну, Дина и мистера Олливандера и перенёс их… перенёс их к…
- Биллу и Флер, - подсказал Рон. – Коттедж Шелл в предместьях Тинворса!
Эльф третий раз кивнул.
- И затем вернись, - попросил Гарри. – Ты можешь это сделать, Добби?
- Конечно, Гарри Поттер! – прошептал маленький эльф. Он поспешил к мистеру Олливандеру, который, казалось, был еле в сознании. Он взял одной рукой руку Олливандера, вторую протянул Луне и Дину, но те не пошевелились.
- Гарри, мы хотим помочь тебе! – зашептала Луна.
- Мы не можем бросить тебя здесь, - добавил Дин.
- Идите, вы оба! Мы встретимся у Билла и Флер.
Когда Гарри говорил, его шрам разгорелся немыслимой болью. Он посмотрел вниз, но вместо Олливандера, увидел другого человека, который был так же стар и немощен, но зазвенел презрительный смех.
- Убей меня, Волдеморт, я приветствую смерть! Но моя смерть не принесёт тебе то, что ты ищешь… Существует так много того, чего ты не понимаешь…
Гарри почувствовал ярость Волдеморта, но в этот момент неистово крикнула Гермиона, и Гарри вернул свои мысли в настоящее.
- Идите! – умолял Гарри Луну и Дина. – Идите! Мы за вами, только идите!
Они схватились за протянутые пальцы эльфа. Раздался громкий щелчок, и Добби, Луна, Дин и мистер Олливандер исчезли.
- Что это было? – вскрикнул Люциус Малфой над их головами. – Вы слышали это? Что там за шум в подвале?
Гарри и Рон уставились на друг друга.
- Драко – нет, позови Хвоста! Пусть он пойдёт и проверит!
Шаги пересекли комнату наверху, и наступила тишина. Гарри знал что
люди в гостиной слушают, что происходит в подвале.
-Нам нужно попытаться обезоружить его, - прошептал Гарри Рону. У них не было выбора: в ту секунду, когда кто-то войдёт в комнату и увидит, что трое заключённых исчезло, будет означать для них конец.
- Оставь свет, - добавил Гарри.
- Стойте сзади, - прозвучал голос Хвоста. – Стойте подальше от двери. Я захожу.
Дверь открылась. Долю секунды Хвост разглядывал, очевидно, пустой подвал, освещённый тремя пылающими шарами под потолком, плывущими в воздушном пространстве. Наконец, Гарри и Рон набросились на него. Рон схватил его руку, держащую палочку, и поднял её вверх, а Гарри закрыл ему рот ладонью, заглушая его крик. Они тихо боролись. Палочка Хвоста испускала искры; его серебряная рука обхватила горло Гарри.
- Что там, Хвост? – Громко спросил Люциус Малфой наверху.
- Ничего! – ответил Рон, стараясь копировать хриплый голос Хвоста. – Всё хорошо!
Гарри уже с трудом дышал.
- Ты хочешь убить меня? – задыхался Гарри, пытаясь разжать серебряную руку. – После того, как я спас тебе жизнь? Ты мой должник, Хвост!
Серебряные пальцы разжались. Гарри не ожидал этого: он вывернулся, прикрывая рукой рот Хвоста. Он увидел похожего на крысу маленького мужчину, его водянистые глаза смотрели с опасением и удивлением. Он так же был потрясён, как и Гарри, тем, что рука сделала сама по себе в крошечном, милосердном импульсе.
- Мы заберём её, - прошептал Рон, вытягивая палочку из руки Хвоста.
Удивлённые, беспомощные глаза Петтигрю расширились от ужаса. Его взгляд перескакивал с Гарри на кое-что другое. Пальцы его серебряной руки непреклонно двигались к его собственному горлу.
- Нет…
Не задумываясь, Гарри попробовал оттянуть руку назад, но не смог. Серебряная рука, которую дал своему самому трусливому слуге, Лорд Волдемрт, направлялась к своему разоружённому и бесполезному владельцу. Петтигрю пожинал результат его колебания, мгновения жалости; он давился перед глазами мальчиков.
- Нет!
Рон тоже отпустил Хвоста, и вместе, он и Гарри, пытались остановить металлические пальцы, но всё было бесполезно. Петтигрю становился синим от удушья.
- Релашио! – крикнул Рон, указывая палочкой на серебряную руку, но ничего не произошло; Петтигрю упал на колени, и одновременно Гермиона пронзительно крикнула наверху. Глаза Хвоста закатились вверх на его фиолетовом лице, он дёрнулся последний раз, и упал.
Гарри и Рон переглянулись, оставили тело Хвоста на полу и побежали вверх по лестнице назад в темный проход, ведущий к гостиной. Они осторожно подползли к приоткрытой двери гостиной. Теперь они чётко видели Беллатрису, смотрящую вниз на Грипхука, держащего меч Гриффиндора своими длинными пальцами. Гермиона лежала у ног Беллатрисы. Она была почти без сознания.
Ну? – спросила Беллатриса у Грипхука. – Это подлинный меч Гриффиндора?
Гарри ждал, затаив дыхание, борясь против боли шрама.
- Нет, - ответил Грипхук. – Это подделка.
- Ты уверен? – задохнулась Беллатриса. – Ты точно уверен?
- Да, - ответил гоблин.
Волна облегчения прокатилась по её лицу, вся напряжённость спала.
- Хорошо, - и щелчком палочки она глубоко порезала гоблину лицо, он упал с воплем у её ног. Она отпихнула его в сторону.
- И теперь, - сказала она с нотами триумфа в голосе, - мы призовём Тёмного Лорда!
Она опустила рукав и коснулась указательным пальцем Тёмной Метки.
И сразу же Гарри показалось, что его голова раскололась. Его истинное я исчезло: он был Волдемортом, и тощий волшебник смеялся перед ним. Он был разгневан вызовом: он предупреждал их, чтобы они не вызывали его ни для чего иного, кроме как Поттера. Если они ошиблись…
- Убей меня! – потребовал старик. – Ты не победишь, ты не сможешь победить! Эта палочка никогда не будет принадлежать тебе…
Ярость Волдеморта переполнилась: взрыв зелёного света заполнил тюремную комнату, худое старое тело поднялось над кроватью, а затем, безжизненное, упало обратно. Волдеморт, вернувшись к окну, едва мог управлять своим гневом:… Они перенесли бы его возмездие, если бы не имели никакой причины для того, чтобы призвать его обратно....
- И я думаю,- сказала Беллатриса, - мы можем избавиться от грязнокровки. Сивый, бери ее, если хочешь.
- НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!
Рон ворвался в гостиную; Беллатриса потрясённо оглянулась. Она вынула палочку, чтобы сразиться с Роном, но вместо этого….
- Экспеллиармус! – взревел он, направляя палочку Хвоста на Беллатриссу Её палочка отлетела в воздух, и её поймал Гарри, вбежавший в комнату после Рона. Люциус, Нарцисса, Малфой и Сивый подбежали к Гарри;
Он закричал:
- Ступефай!
И Люциус Малфой отлетел к камину. Стрелы от заклятий Драко, Нарциссы и Сивого летели в Гарри; Гарри бросился на пол, и прокатился за диван, чтобы скрыться от них.
- ОСТАНОВИТЕСЬ ИЛИ ОНА УМРЕТ!
Задыхаясь, Гарри выглянул из-за края дивана. Беллатриса поддерживала Гермиону, и приставила короткий серебряный нож к горлу девочки.
- Опустите ваши палочки, - прошептала Беллатриса. – Опустите или мы все увидим её грязную кровь!
Рон твёрдо стоял, сжимая в руке палочку Хвоста. Гарри выпрямился, всё ещё смотря на Беллатрису.
- Я сказала опустить их! – взвизгнула Беллатриса, нажимая лезвием ножа на горло Гермионы: Гарри увидел, как потекли бусинки крови по её шее.
- Хорошо! – крикнул он, и опустил палочку Беллатрисы на пол у своих ног, Рон тоже опустил палочку. Оба подняли руки на высоту плеч.
- Хорошо! – искоса посмотрела она. – Драко, подними их! Тёмный Лорд приближается, Гарри Поттер! Близится твоя смерть!
Гарри знал это; его шрам разрывался от боли из-за этого, он мог чувствовать полёт Волдеморта по небу над тёмным бурлящим морем далеко отсюда.
- Теперь, - мягко сказала Беллатриса, когда Драко поспешил к ней с палочками. – Цисси, я думаю, мы должны связать этих маленьких героев снова, в то время как Сивый позаботится о мисс Грейнджер. Я уверена, что Тёмный Лорд не пожалует тебе девочку после того, что ты допустил сегодня вечером.
При последних словах послышался специфический звон сверху. Все вовремя посмотрели наверх, чтобы увидеть, как хрустальная люстра со зловещим скрипом и звоном начала падать. Беллатриса стояла прямо под ней; бросив Гермиону, она отскочила в сторону с криком. Люстра упала как раз на Гермиону и гоблина, всё ещё сжимающего меч Гриффиндора в руке. Блестящие черепки хрусталя разлетелись во все стороны. Драко обхватил руками своё окровавленное лицо.
Когда Рон побежал к Гермионе, Гарри решил рискнуть: он прыгнул на кресло и вырвал все три палочки из власти Драко, направил все три в Сивого и закричал:
- Ступефай!
Оборотня подкинуло в воздух от тройного заклятия, он подлетел к потолку и разбился об пол.
Нарцисса вытянула Драко из-под осколков, Беллатриса прыгнула к её ногам, размахивая серебряным ножом, но Нарцисса направила свою палочку в дверной проём.
- Добби! – закричала она, и даже Беллатриса застыла на месте.- Ты! Ты обрушил люстру…?
Крошечный эльф вбежал в комнату, тыча пальцем в его старую хозяйку.
- Вы не должны травмировать Гарри Поттера, - пропищал он.
- Убей его, Цисси! – завопила Беллатриса, но раздался новый треск и палочка Нарциссы полетела в воздух и приземлилась в другой стороне комнаты.
- ты грязная маленькая обезьяна! – закричала Беллатриса. - Как ты смеешь прикасаться к палочке ведьмы? Как ты смеешь бросать вызов своим хозяевам?
- У Добби нет хозяина! – завизжал эльф. – Добби – свободный эльф, и Добби пришёл, чтобы спасти Гарри Поттера и его друзей!
Шрам Гарри ослеплял его болью. Он смутно понимал, что секунды отделяли его от прибытия Волдеморта.
- Рон, лови – и БЕГИ! – завопил он, бросая одну из палочек другу; потом он нагнулся, чтобы вытащить Грипхука из-под люстры. Поднимая стонущего эльфа, всё ещё цепляющегося за меч, Гарри схватил за руку Добби и приготовился трансгрессировать.
Когда он исчезал в темноте, последнее, что он увидел это бледных, застывших Нарциссу и Драко, красные полосы, которые, вероятнее всего, были волосами Рона и летящий нож Беллатрисы как раз в том месте, где произошло их исчезновение…
Билл и Флер… Коттедж Шелл… Билл и Флер…
Он исчез в неизвестности; Всё, что он мог, - это повторять название места назначения, и надеяться, что это поможет ему туда добраться. Боль на лбу убивала его, а вес гоблина тянул вниз; он чувствовал лезвие меча Гриффиндора, упирающееся в его спину; рука Добби дрожала в его руке; он задавался вопросом в правильном ли направлении их переносит эльф, и сжал свои пальцы, чтобы показать, что всё прекрасно…
Затем они приземлились на твёрдую землю, и почувствовали запах солёного воздуха. Гарри упал на колени, бросил руку Добби и поймал Грипхука, чтобы мягко опустить его на землю.
- Вы в порядке? – спросил он, но Грипхук просто хныкал.
Гарри искоса посмотрел сквозь темноту. Казалось, что дорога до дома очень короткая, и он даже заметил движение невдалеке.
- Добби, это Коттедж Шелл? – шёпотом спросил Гарри, прижимая две палочки, которые он отнял у Малфоев, опять готовясь к борьбе, если это понадобиться. – Мы ведь именно в этом месте? Добби?
Он осмотрелся вокруг. Маленький эльф стоял у его ног.
- ДОББИ!
Эльф немного дрожал и пошатывался, звёзды отражались в его крупных, светлых глазах.
Гарри посмотрел вниз на серебряную рукоятку ножа, торчащую из судорожно трепещущейся груди эльфа.
- Добби… нет… ПОМОГИТЕ! – прокричал Гарри, повернувшись к дому, к людям, передвигающимся возле него.- ПОМОГИТЕ!
Он не знал и его не волновало, были ли они волшебниками или магглами, друзьями или врагами; всё, что его беспокоило, - это тёмное пятно, растекающееся по груди Добби, и что эльф протянул к Гарри руки, со взглядом мольбы о помощи. Гарри поймал его и положил боком на прохладную траву.
- Добби, нет, не умирай, не умирай…
Взгляд эльфа нашёл его, его губы дрожали, но он пытался что-то сказать.
- Гарри… Поттер…
После этого, вздрогнув, эльф затих. Его глаза, как большие гладкие шары, мерцали в свете звёзд, видеть которые они уже не могли.

Глава 22. Дары Смерти.
Гарри, тяжело дыша, упал на траву и моментально поднялся на ноги. Похоже, они приземлились в углу какого-то поля, когда уже смеркалось. Гермиона бегала вокруг, размахивая палочкой.
- Протего Тоталум... Сальвио Хексия...
- Подлый предатель, - задыхался Рон, выбираясь из-под Мантии-Невидимки и кидая ей в Гарри. - Гермиона, ты просто гений, настоящий гений. Не верю, что мы выбрались.
- Каве Иминикум... Разве я не говорила ему, что это был Рог Фрампента, разве я не говорила? А теперь дом разнесли на куски!
- Так ему и надо, - сказал Рон, осматривая порванные джинсы и порезы на ногах. - Как думаете, что с ним сделают?
- Надеюсь, что не убьют! - сказала Гермиона. - Вот почему я хотела, чтобы Пожиратели увидели Гарри, прежде чем мы убежали, чтобы они знали, что Ксенофилиус не лгал!
- А меня зачем спрятала? - спросил Рон.
- Ты должен лежать в постели с spattergroit, Рон! Они похитили Луну, потому что её отец поддержал Гарри! Что бы случилось с твоей семьёй, если бы они узнали, что ты с ним?
- Но как же твои мама с папой?
- Они в Австралии, - сказала Гермиона. - С ними всё должно быть в порядке, они ничего не знают.
- Ты гений, - с восхищением повторил Рон.
- Да, точно, так и есть, - с жаром согласился Гарри. - Не знаю, что бы мы без тебя делали.
Она просияла, но тут же стала серьёзной.
- Как же Луна?
- Ну, если они говорят правду и она всё ещё жива... - начал Рон.
- Не говори так, не говори! - запищала Гермиона. - Она должна быть жива, должна!
- Тогда она, наверное, попадёт в Азкабан, - сказал Рон. - Конечно, если она там выживет... у многих не выходит...
- У неё получится, - сказал Гарри. Он даже не думал о другом исходе. - Луна сильная, гораздо сильнее, чем вы думаете. Наверное, уже читает сокамерникам лекции про Wrackspurts и Нарглов.
- Надеюсь, ты прав, - сказала Гермиона. Она закрыла глаза рукой. - Мне было бы так жалко Ксенофилиуса, если...
- ... если бы он только что не попытался продать нас Пожирателям, ага, - сказал Рон.
Они поставили палатку и устроились в ней, Рон приготовил им чай. После того, как они избежали почти неминуемого плена, даже холодная палатка казалась им домом: безопасным, знакомым и дружелюбным.
- Ну зачем мы туда пошли? - простонала Гермиона после нескольких минут молчания. - Гарри, ты был прав, мы потеряли столько времени! Дары Смерти... такой бред... хотя, вообще-то, - её посетила внезапная мысль, - он ведь мог всё выдумать, правда? Он сам, наверное, не верит в Дары Смерти, просто отвлекал нас разговорами, пока не появились Пожиратели!
- Не думаю, - сказал Рон. - Когда ты в состоянии такого стресса, очень сложно что-то сочинять с ходу. Я понял это, когда меня схватили Охотники. Мне было гораздо легче изображать Стэна, потому что о нём я немного знал, чем изображать новго для меня человека. На старика Лавгуда оказывали такое давление, он сделал всё, чтобы нас удержать. И считаю, он сказал правду, либо он думает, что это правда, просто ему надо было удержать нас беседой.
- Я не считаю, что это важно, - вздохнула Гермиона. - Даже если он был честен с нами, таких глупостей я никогда ещё не слышала в жизни.
- Хоя подожди, - сказал Рон. - Тайная Комната ведь тоже считалась мифом, не так ли?
- Но Дары Смерти не могут существовать, Рон!
- Можешь это повторять сколько угодно, но один всё же может, - сказал Рон. - Мантия-Невидимка Гарри...
- Сказка о Трёх Братьях - это всего лишь история, - отрезала Гермиона. - Рассказ о том, насколько люди боятся смерти. Если бы выжить было так же легко, как прятаться под Мантией-Невидимкой, у нас бы уже было всё, чего мы желаем!
- Не знаю, непобедимая палочка нам бы не помешала, - сказал Гарри, крутя в руках терновую палочку, которая ему сильно не нравилась.
- Такой палочки нет, Гарри!
- Ты сказала, что было много палочек... и это Палка Смерти или как её там называют...
- Хорошо, даже если ты думаешь, что Старшая Палочка существует, то что ты скажешь о Воскрешающем Камне? - она показала в воздухе знак кавычек, в голосе звучал явный сарказм. - Никакой магией нельзя воскресить мёртвых, всё!
- Когда моя палочка соединилась с Сами-Знаете-Чьей, она вызвала моих маму и папу... и Седрика...
- Но они ведь не восстали из мёртвых на самом деле, так? - сказала Гермиона. - Они были... вроде призраков, это не то же, что вернуть кого-то к жизни.
- Но девушка из сказки не вернулась на самом деле, так? В сказке говорилось, что если человек умер, он умер. Но второй брат всё равно видел её, говорил с ней, не так ли? Он даже жил с ней какое-то время...
В выражении лица Гермионы он увидел беспокойство и что-то необпределённое. Затем, когда она взглянула на Рона, Гарри понял, что это был страх: он напугал её разговорами о жизни с мёртвыми.
- И этот Певерелл, которого похоронили в Годриковой Лощине, - поспешно сказал он, пытаясь объяснять более убедительно, - ты ведь о нём ничего не знаешь, так?
- Нет - ответила она, явно радуясь смене темы. - Я проверяла его, после того как увидела знак на его могиле; если бы он был изветсным или сделал что-то важное, я уверена, он бы был в одной из наших книг. Единственное место, где я нашла имя "Певерелл" - это "Природнле Благородство: Генеалогия Волшебников". Одолжила у Кричера, - объяснила она, когда Рон поднял брови. - Его значится среди чистокровных семей, прервавшихся по мужской линии. Выходит, Певереллы были одними из первых семей, которые исчезли.
- Прервавшиеся по мужской линии? - повторил Рон.
- Это значит, что фамилия исчезла, - сказала Гермиона, - много веков назад, в случае Певереллов. У них могли быть потомки, но их звали бы по-другому.
И вдруг Гарри осенило, в его памяти повился тот недостающий фрагмент, в котором он нашёл фамилию Певерелла: грязный старик, размащивающий уродливым кольцом перед лицом чиновника, и вдруг он закричал: "Марволо Гонт!"
- Непонятно - вместе сказали Рон и Гермиона.
- Марволо Гонт! Дедушка Вы-Знаете-Кого! В Думосбросе! С Дамблдором! Марволо Гонт сказал, что получил его от Певереллов!
Рон и Гермиона явно были поставлены в тупик.
- Кольцо, то кольцо, которое стало Хоркруксом, Марволо Гонт сказал, что на нём был герб Певереллов! Я видел, как он размахивал им перед носом мужика из Министерства!
- Герб Певереллов? - коротко сказала Гермиона. - Ты видел, как он выглядит?
- Не совсем, - сказал Гарри, пытаясь вспомнить. - Ничего особенного в нём не было, насколько мне было видно; может быть, несколько царапин. Я видел его близко, только когда оно уже было вскрыто.
На лице Гермионы начало проявляться понимание происходящего, когда она вдруг широко раскрыла глаза. Рон в шоке смотрел то на одного, то на другого.
- Ужас... ты думаешь, это был тот знак? Символ Даров Смерти?
- Почему бы и нет? - возбуждённо сказал Гарри. - Марволо Гонт был старым невеждой, который жил как свинья и беспокоился только о своих предках. Если кольцо передавалось веками, он мог и не знать, что это была за вещь. В доме не было книг, и поверьте мне, это был не тот человек, который стал бы читать сказки детям. Ему бы очень понравилось считать эти царапины гербом, потому что быть чистокровным - всё равно, что быть королевских кровей.
- Да... очень это всё интересно, - с опаской сказала Гермиона, - но Гарри, если ты думаешь о том, о чём я думаю, ты дума...
- А почему нет? Вот почему? - сказал Гарри вовсе без опаски. - Это был камень, так? - он посмотрел на Рона, рассчитывая на поддержку. - А что, если это был Воскрегающий Камень?
У Рона упала челюсть.
- Чёрт возьми... он бы работал, если бы Дамблдор сломал?..
- Работал? Работал? Рон, он никогда не работал! Нет никакого Воскрешающего Камня!
Гермиона вскочиа на ноги, злая и взбешённая.
- Гарри, ты просто пытаешься подогнать всё под эту историю о Дарах...
- Подогнать? - повторил он. Гермиона, оно подходит само! Я знаю, что на том камне был знак Даров! Гонт сказал, что унаследовал его от Превеллов!
- Ты минуту назад говорил, что не разглядел знак на камне!
- Как ты думаешь, где сейчас это кольцо? - спросил Рон у Гарри. - Что с ним сделал Дамблдор, когда расколол его?
Но воображение Гарри унесло его куда дальше, чем Рона или Гермиону их собственные.
Три предмета, или Дара, которые, если их объядинить, сделают их обладателя Хозяином Смерти... Хозяином... Победитем... Покорителем... Последний враг, которого нужно победить - это смерть.
И он увидел себя владельцем Даров, который противостоял Волдеморту, чьи Хоркруксы не подходили друг другу... Ни один не сможет жить, пока жив другой... Был ли это ответ? Дары против Хоркруксов? Был ли вариант, при котором он одерживал победу в любом случае? Если он был Хозяином Даов Смерти, был ли он в безопасности?
- Гарри...
Но он едва слышал Гермиону. Он достал Мантию-Невидимку и позволял ей просачиваться сквозь пальцы, словно это была вода, но лёгкая, словно воздух. За все семь лет в мире вошебников он не мог найти веи, подобной ей. Мантия была именно такой, какую описывал Ксенофилиус: мантия, которая делает обладателя полностью невидимым, которая выдержить испытание вечностью, обеспечивая постоянное не непроницаемое убежище, независимо от того, какие на неё накладывали заклинания...
А затем он вспомнил:
- Мантия была у Дамблдора в ночь, когда погибли мои родители!
Его голос дрожал, он чувствовал, как лицо покраснело, но ему было всё равно.
- Моя мама написала Сириусу, что Дамблдор одолжил Мантию! Вот почему! Он хотел проверить её, потому что он думал, что это третий Дар! Игнотус Певерелл, который похоронен в Лощине... - Гарри без всякого внимания ходил вокруг палатки, чувствуя, как правда открывалась ему словно книга: страница за страницей, - ...это мой предок. Я - потомок третьего брата! В этом есть смысл!
В мгновение он почувствовал себя вооружённым до зубов со своей верой в Дары, как будто сама идея обладания ими уже защищала его, он испытал чувство радости, поворачиваясь к своим друзьям.
- Гарри... - снова сказала Гермиона, но он развязывал мешочек у себя на груди, его пальцы тряслись.
- Читай, - сказал он, запихивая письмо матери ей в руку. - Читай! Мантия была у Дамблдора, Гермиона! Иначе зачем она была ему нужна? Ему не нужна была мантия, он мог легко наложить на себя такое сильное Заклинания Невидимости, что сразу же стал бы полностью невидимым!
Что-то упало на пол и укатилось под стул, сверкая. Он выронил Снитч, доставая письмо. Останавливаясь, чтобы поднять его, он вдруг сделал ещё одно открытие, его охватил шок и внутри появилось такое сильное чувство, что он не смог сдержать крика.
- ОНО ЗДЕСЬ! Он оставил мне кольцо... оно в Снитче!
- Ты... ты думаешь?
Он не мог понять, почему Рон так удивился. Это было очевидно, так ясно для Гарри. Всё сходилось, всё... Его Мантия была третьим даром, а если бы он знал, как открыть Снитч, у него был бы второй, а затем ему нужно было раздобыть лишь первый - Старшую Палочку, а затем...
Затем упал занавес: всё его возбуждение, вся надежда и всё счастье мигом угасли, он стоял один в темноте, всё волшебство куда-то делось.
- Вот, что он ищет.
Перемена тона напугала Рона и Гермиону ещё больше.
- Вы-Знаете-Кто ищет Старшую Палочку.
Он повернулся спиной к их напуганным недоверчивым лицам. Он знал, что этто была правда. Всё имело смысл, Волдеморт искал не новую палочку; он искал старую палочку, действительно старую палочку. Гарри подошёл к выходу палатки, забывая про Рона и Гермиону и, погружённый в мысли, посмотрел вдаль, в бескрайнюю ночь...
Волдеморт вырос в приюте для бездомных магглов. Никто не мог рассказать ему Сказка Барда Бидла, когда он был ребёнком, как никто никогда не рассказывал их Гарри. Немногие волшебники верили в Дары Смерти. Было ли возможным, что Волдеморт знал о них?
Гарри смотрел в темноту... Если Волдеморт знал о Дарах, разумеется, он мог искать их, сделать всё, чтобы овладеть ими; три обхекта, которые делали обладателя Хозяином Смерти? Если бы он знал о Дарах, он бы не стал делать Хоркруксов. Разве не было ясно, что если он сделал Хоркрукс из Дара, он не знал великой тайны?
Это означало, что Волдеморт искал Старшую Палочку, даже не осознавая всю её мощь, не знаю, что теперь она - одна из трёх... а поскольку палочку невоможно спрятать, её проще всего найти... Кровавый след Старшей Палочки оставлен на страницах истории волшебного мира...
Гарри смотрел на облака, как их пепельные и серебристые изгибы скользили мимо белой луны. Голова его стала ясной от удивления собственным открытиям.
Он вернулся в палатке. Он был в шоке от того, что Гермиона до сих пор держала в руках письмо Лили, а Рон сидел рядом с ней с выражением недоверия на лице. Разве они не понимали, как далеко они зашли всего лишь за несоклько минут?
- Это всё? - сказал Гарри, пытаясь добиться от них той же уверенности, которую испытывал он. - Это всё объясняет. Дары Смерти существует, и у меня есть один... может быть два...
Он поднял Снитч.
- ...а Вы-Знаете-Кто ищет третий, но он не понимает... он думает, что это просто сильная палочка...
- Гарри, - сказала Гермиона, подходя к нему и отдавая письмо Лили. - Мне жаль, но я думаю, что ты всё понял неверно.
- Разве ты не видишь? Всё сходится...
- Нет, не сходится, - сказала она. - Не сходится, Гарри, ты просто слегка разошёлся. Пожалуйста, просто ответь мне: если бы Дары Смерти действительно существовали, а Дамблдор о них знал, знал, что тот, кто завладеет ими, станет Хозяином Смерти... Гарри, почему он не сказал тебе? Почему?
У него уже был готов ответ.
- Ты сама сказала, Гермиона! Вам нужно узнать о них самим! Это Квест!
- Я всего лишь сказала это, чтобы попробовать уговорить теюя пойти к Лавгудам! - раздражённо закричала Гермиона. - Я не верила ни единому слову!
Гарри не обратил внимания.
- Дамблдор всегда заставлял меня самостоятельно что-то узнавать. Он давал мне узнать свою силу, рисковать. Это похоже на то, что он делал.
- Гарри, это не игра, это не тренировка! Это жизнь и Дамблдор оставил тебе достаточно ясные инструкции: найти и уничтожить Хоркруксы! Это символ нчего не значит, забудь о Дарах Смерти, мы не можем позволить, чтобы нас преследовали...
Гарри почти её не слушал. Он вертел Снитч в руках, часть его надеялась, что он откроется, а внутри окажется Воскрешающий Камень, и он докажет Гермионе, что он прав, что Дары существовали.
Он обратился к Рону.
- Ты не веришь в это, так?
Гарри посмотрел на него, Рон замешкался.
- Не знаю... то есть... части действительно сходятся... - сказал Рон неловко, - но когда смотришь на все вещи в целом... - он глубоко вдохнул, - я думаю, нам надо избавиться от Хоркруксов, Гарри. Это то, что сказал нам сделать Дамблдор. Возможно... мы должны забыть об этих Дарах.
- Спасибо, Рон, - сказала Гермиона, - я пойду на дежурство первой.
Он прошла мимо Гарри и села у выхода палатки, прекращая всё действо.
Но Гарри не мог уснуть той ночью. Мысль о Дарах Смерти завладела им, он не мог успокоиться, пока мысли крытились в его голове: палочка, камень и Мантия... если бы он только мог завладеть ими...
Я открываюсь при закрытии... Что означает это закрытие? Почему он не мог достать камень сейчас? Если бы у него был камень, он бы мог задать эти вопросы лично Дамблдору... и Гарри шептал Снитчу слова в темноте, пробуя всё, даже Змеиный Язык, но золотой шарик не открывался...
А палочка, Старшая Палочка, где она была спрятана? Где сейчас искал Волдеморт? Гарри уже желал, чтобы его шрам снова загорелся и показал ему мысли Волдеморта, потому что впервые он и Волдеморт были объединены желанием завладеть одной и той же вещью... Конечно, идея не понравилась бы Гермионе... Но она ведь и не верила... Ксенофилиус был прав по-своему... Ограниченная, узколобая... Она боялась правды, мысли о Дарах Смерти, особенно Воскрешающем Камне... и Гарри снова прижал губы к Снитчу, целуя его, почти проглатывая, но холодный метал не поддавался...
Уже почти рассветало, когда он вспомнил про Луну, которая сидела одна за решёткой в Азкабане, окружённая дементорами, и вдруг ему стало стыдно за себя. Он забыл о ней из-за лихорадочного увлечения Дарами. Если бы он мог её спасти... но он бы не смог пройти через такое количество дементоров. Теперь, когда эта мысль заняла его, он понял, что не пытался вызвать Патронуса терновой палочкой... надо было попробовать утром...
Если бы он мог достать палочку получше...
И желание овладеть Старшей Палочкой, непобедимой палочкой Смерти, снова поглотило его...
Они сложили палатку следующим утром и пошли дальше сквозь стену дождя. Ливень гнал их на берег, где они и расположились той ночью, так было всю неделю, вокруг них были только мокрые пейзажи, которые вгоняли Гарри в депрессию. Он мог думать только о Дарах Смерти. В нём словно загорелся огонёк, который не могли потушить даже неверие Гермионы или настойчивые сомннения Рона. Но чем больше он желал заполучить Дары, тем меньше ему это доставляло радости. Он винил Рона и Гермиону: их отрицание не нравилось ему так же, как и дождь, от которого у него портилось настроение, но ничего не могло убить в нём уверенность, которая оставалась неизменной. Вера Гарри и жажда Даров овладела им настолько, что он чувствовал себя изолированным от двух своих друзей и их одержимостью Хоркруксами.
- Одержимость? - со злобой сказала Гермиона, когда однажды вечером он случайно проронил это слово, после того как Гермиона указала ему на его потерю интереса в нахождении Хоркруксов. - Мы не одержимы, Гарри! Мы пытаемся сделать то, что хотел от нас Дамблдор!
Но ему был неинтересна её скрытая критика. Дамблдор оставил лично ей символ Даров, а в том, что Воскрешающий Камень покоился внутри Снитча, Гарри и не сомневался. Ни один не может жить, пока жив другой... Хозяин Смерти... почему Рон и Гермиона не понимали?
- Последний враг, которого нужно уничтожить - это смерть, - спокойно процитировал Гарри.
- А я то думала, что мы боермся с Сам-Знаешь-Кем, - огрызнулась Гермиона и Гарри перестал пытаться убедить её.
Даже загадка серебряной лани, которую парочка обсуждала так активно, казалась Гарри менее важной, едва интересным сопровождением. Его волновала только боль в его шраме, которая возникла снова, хотя он делал всё, чтобы скрыть её от других. Он искал уединения, когда она возникала, но то, что он видел, разочаровывало его. Его с Волдемортом видения стали худшего качества: размытыми, без резкости. Все, что он мог различить - это череп и гору, больше похожую на тень, чем на что-то материальное.
Привыкнув к резким видениям, похожим на рельность, Гарри очень расстроился при такой перемене. Он волновался, что связь между ним и Волдемортом была повреждена, связь, которой он одновременно боялся и, что бы он ни говорил Гермионе, к которой стремился.
Гарри каким-то образом соотнёс эти размытые картинки и своб сломанную палочку, как будто эта терновая палочка была виной тому, что он не мог больше читать мысли Волдеморта так хорошо, как прежде.
Проходили недели, а Гарри замечал, что Рон начал брать на себя ответственность. Возможно из-за того, что он от них сбежал, возможно из-за того, что лидерские способности Гарри сейчас оставляли желать лучшего, он начал призывать остальных к действию.
- Осталось три Хоркрукса, - повторял он. - Нам надо придумать план, ну давайте же! Где мы не искали? Давайте ещё раз. Приют...
Косой Переулок, Хогвартс, дом Риддлов, Боргин и Бёркс, все места, где где-либо жил или работал Том Риддл, где он был или убивал, о которых они знали, их вновь и вновь перечисляли Рон и Гермиона. Гарри вмешивался только чтобы попросить Гермиону перестать ему надоедать. Ему бы больше понравилось сидеть в одиночестве и тишине, стараясь прочитать мысли Волдеморта, узнать больше о Старшей Палочке, но Рон настаивал отправляться туда, где они меньше всего ожидали найти то, что искали, двигаться дальше.
- Никогда не знаешь, - снова настойчиво повторял он. - Верхний Флэгли - это деревня волшебников, он мог хотеть жить там. Пойдём проверим.
В эти периодические вылазки на территорию волшебников они натыкались на Охотников.
- Некоторые наверняка не лучше Пожирателей, - сказал Рон. - Те, что поймали меня, вызывали жалость, но Билл считает, что некоторые из них на самом деле опасны. По Поттер-Дозору сказали...
- Где?
- Поттер-Дозор, я тебе разве не говорил, как это называется? Это программа на радио, которая одна говорит о том, что происходит на самом деле! Почти все программы подчиняются руководству Сам-Знаешь-Кого, все, кроме Поттер-Дозора, я очень хочу, чтобы ты послушал, но настроиться не так-то просто...
Весь вечер Рон провёл в попытках поймать волну, выстукивая разные ритмы палочкой по беспроводному радио, пока крутились приёмники. Изредка он натыкался на советы по избавлению от Драконьей Ветрянки, а однажды на песню "Котёл, полный горячей сильной любви". Продолжая стучать, Рон пытался угадать пароль, бормоча разные слова.
- Обычно это связано с Орденом, - говорил он. - У Билла получилось догадаться. У меня тоже должно...
Но Рону не везло до самого марта. Гарри сидел на дежурстве у входа в палатку, уставившись на куст гиацинтов, которые не весть как выросли посреди промёрзшей земли, как вдруг Рон закричал из палатки.
- Нашёл! Получилось! "Альбус" был паролем! Иди сюда, Гарри.
Впервые за много дней отвлекшись от Даров Смерти, Гарри поспешил вернуться в палатку, где увидел Рона и Гермиону, стоящих на коленях перед маленьким радио. Гермиона, которая от нечего делать полировала меч Гриффиндора, сидела с открытым ртом, уставившись на маленький приёмник, из которого доносился до боли знакомый голос.
- ...просим прощения за некоторое отсутствие, всему виной звонки милашек-Пожирателей.
- Это же Ли Джордан! - сказала Гермиона.
- Я знаю! - просил Рон. - Круто, да?
- ...теперь нашли более укромное место, - говорил Ли, - и я рад сообщить, что нас посетили два постоянных слушатели. Добрый вечер, ребята!
- Привет.
- Добрый вечер, Ривер.
- "Ривер" - это Ли, - объяснил Рон. - У них всех есть кодовые имена, но обычно можно определить...
- Тихо, - сказала Гермиона.
- Но прежде чем мы услышим Рояла и Ромула, - продолжил Ли, - прервёмся для сообщения о смертях, на которые не обратили внимание Беспроводная Новостная Волшебная Сеть и Ежедневный Пророк. К сожалению, мы вынуждены сообщить, что были убиты Тед Тонкс и Дирк Крессвелл.
У Гарри всё перевернулось внутри. Он, Рон и Гермиона в ужасе посмотрели друг на друга.
- Гоблин Горнук также был убит. По слухам магллорожденный Дин Томас и другой гоблин, путешествовавшие с Тонксом, Крессвеллом и Горнуком, сбежали. Если Дин сейчас нас слушает, или ко-то знает, где он, его родители и сёстры ждут новостей.
- Тем временем, в Геддли была найдена мёртвой семья магглов. Власти магглов списывают смерть на утечку газа, но члены Ордена Феникса сообщают, что причиной было Заклятье Смерти. К тому же, убийство магглов неожиданно стало больше развлечением.
- Наконец, к нашему сожалению, в Годриковой Лощине были найдены останки Батильды Багшот. Улики указывают на то, что она умерла несколько месяцев назад. Орден Феникса сообщает, что не её теле обнаружены бесспорные следы Тёмной Магии.
- Слушатели, мы хотели бы попросить вас присоединиться к нам для минуты молчания в память о Теде Тонксе, Дирке Крессвелле, Батильде Багшот, Горнуку и неизвестным, но не забытым магглам, которых убили Пожиратели Смерти.
Наступила тишина, Гарри, Рон и Гермиона не говорили. Половина Гарри хотела услышать другие новости, а другая боялась того, что он мог услышать. Впервые за большой промежуток времени он чувствовал себя по настоящему связанным с внешним миром.
- Спасибо, Ривер, - сказал безошибочный голос, глубокий, размеренный, успокаивающий.
- Кингсли! - крикнул Рон.
- Мы знаем! - сказал Гермиона, затыкая его.
- Магглам до сих пор не изветсно об источниках их неприятностей, они продолжают жить обычной жизнью, - сказал Кингсли. - Но до нас доходят рассказы о волшебниках и волшебницах, рискующих своей жизнью ради спасения друзей и соседей магглов, часто без ведома самих магглов. Я бы хотел обратиться ко всем слушателям с просьбой обратить внимание на эти примеры. Даже если это будет простое защитное заклинание на улице магглов. Много жизни удастся спасти, приняв элементарные меры предосторожности.
- Роял, а что бы ты сказал тем нашим слушателям, у которых "Волшебники прежде всего"? - спросил Ли.
- Я скажу, что им недалеко и до "Чистокровные прежде всего", а потом прямиком в Пожиратели Смерти, - ответил Кингсли. - Все мы люди, разве не так? Каждая человеческая жизнь равноценна другой и достоина спасения.
- Отлично сказано, Роял, если мы выберемся из этой разрухи, я проголосую за тебя, как за нового министра, - сказал Ли. - А теперь Ромул с нашей популярной рубрикой "Друзья Поттера".
- Спасибо, Ривер, - сказал ещё один знакомый голос. Рон начал говорил, но Гермиона зашипела на него.
- Мы знаем, что это Люпин!
- Ромул, вы всё ещё уверены так, как и в прошлые разы, что Гарри Поттер до сих пор жив?
- Уверен, - сказал Люпин. - Нет сомнения в том, что о его смерти во всеуслышание заявили бы Пожиратели Смерти, если бы это случилось, потому что для нового сопротивления это стало бы сильным ударом. "Мальчик, Который Выжил" остаётся символом всего, за что мы боремся: победы добра, силы невиновности, необходимости сопротивления.
Смешанное чувство благодарности и стыда посетило Гарри. Простил ли его Люпин за те слова, которые он сказал во время их последней встречи?
- И что бы вы сказала Гарри, если бы знали, что он вас сейчас слушает, Ромул?
- Я бы сказал ему, что морально мы с ним, - ответил Люпин, и затем, немного поколебавшись, добавил, - И еще я бы посоветовал Гарри доверять своим инстинктам, которые у него неплохо развиты и почти никогда не подводят.
Гари взглянул на Гермиону. Её глаза были полны слез.
- Почти никогда не подводят… - повторила она.
- О, ну что я тебе говорил? – удивленно воскликнул Рон.- Билл говорил мне, что Люпин снова живет с Тонкс! И судя по всему, она тоже…
- …а теперь новая информация о тех друзьях Гарри Поттера, которые пострадали за свою преданность его делу, - говорил в это время Ли.
- Итак, уважаемые постоянные слушатели, сообщаем вам, что было арестовано еще несколько сторонников Гарри Поттера, включая Ксенофлиус Лавгуд, главный редактор газеты «Квиббер», - сказал Люпин.
- Ну, по крайней мере, он жив, - пробормотал Рон.
- Кроме того, за последние несколько часов стало известно, что Рубиус Хагрид, - все трое вскрикнули, и чуть не прослушали окончание предложения, - хорошо всем известный егерь Хогврадса, с трудом избежал ареста на территории школы, где он, по слухам, организовал «Собрание в поддержку Гарри Поттера», проводившееся в его доме. Однако, Хагрида не удалось схватить, и теперь, как мы считаем, он в бегах.
- Я полагаю, скрываясь от преследований Пожирателей смерти, неплохо иметь в своих рядах пятиметрового сотоварища? – спросил Ли.
- С удовольствием бы с вами согласился, - серьезно ответил Люпин, - Однако должен добавить, что в то время, пока мы тут в Поттер-Дозоре поем дифирамбы силе духа Хагрида, нам приходится огромные силы сторонников Гарри Поттера бросать на его выручку . Все-таки «Вечеринка в поддержку Гарри Поттера» была не самым мудрым решением в сложившейся ситуации.
- Да, вы, пожалуй, правы, Ромул, - согласился Ли. – Итак, мы предлагаем вам продолжать демонстрировать свою преданность человеку со шрамом в виде молнии, слушая «Поттер-Дозор»! А сейчас давайте приступим к новостям, касающимся волшебника, столь же неуловимого, как и Гарри Поттер. Мы предпочитаем называть его Вождем Пожирателей Смерти. И сейчас свою точку зрения о самых невероятных слухах о нем предложит наш новый корреспондент. Роден?
- Роден? – послышался в динамике еще один знакомый голос, и Гарри, Рон и Гермиона в один голос закричали?
- Фред!
- Может, это Джордж?
- Это Фред, кажется, - сказал Рон, наклонившись ближе к приемнику, чтобы понять, кто же из близнецов это все же был.
- Какой еще Роден? Я же говорил, хочу быть Рапье!
- О, точно, Рапье, не могли бы мы услышать вашу оценку относительно всевозможных мифов о Вожде Пожирателей Смерти?
- Конечно, Ривер, могу, - сказал Фред. – Итак, наши слушатели узнают, если, конечно, они не спрячутся в саду на дне пруда или где-нибудь еще в этом роде, что Сами-Знаете-Кто продолжает быть неизменно верен своей стратегии оставаться в тени, чем порождает некоторую панику среди населения. Если верить очевидцам, знающих об его местонахождении, то в округе можно насчитать не менее девятнадцати Сами-Знаете-Кого.
- И это, естественно, ему на руку, - добавил Кингсли. – Атмосфера таинственности порождает больше страхов, чем собственно его появление публичное появление.
- Согласен, - сказал Фред. - Поэтому, люди, давайте попытаемся немного успокоиться. Дела и так обстоят не лучшим образом, чтобы усугублять положение придумыванием всевозможных небылиц. Например, одним из последних слухов является то, что Сами-Знаете-Кто способен убивать людей одним взглядом. Это василиск, уважаемые слушатели. Не верите? Давайте проведем маленький тест. Проверьте, имеет ли существо, пялящееся на вас, ноги. Если да, то тогда смело можно смотреть в его глаза, однако, если это Сами-Знаете-Кто, то тогда скорее всего он будет последним, что вы увидите в своей жизни.
Впервые за многие недели Гарри рассмеялся. Он почувствовал, как напряжение немного отступило, и ему стало легче.
- А что вы скажете о слухах по поводу его местонахождения за границей? – спросил Ли.
- Ну что я могу сказать? Кто не хочет спокойной жизни? – ответил Фред. – Суть заключается в том, что люди успокаивают себя, поддаваясь ошибочному чувству защищенности, думая, что его нет в стране. И не важно, здесь ли он или нет, как известно, он может передвигаться быстрее, чем Профессор Снейп укрощает шампунь, поэтому, если не хотите рисковать, лучше тогда не рассчитывайте, что он где-то далеко. Не думал, что когда-нибудь это скажу, но… безопасность прежде всего!
- Спасибо большое за мудрые слова, Рапье, - поблагодарил Ли, - Уважаемые слушатели, очередная встреча в эфире с «Поттер-Дозором» подошла к концу. Мы не знаем, когда снова с вами встретимся, но это непременно произойдет. Оставайтесь на этой частоте. В следующий раз кодовым словом будет «Безумный Глаз». Берегите друг друга. Храните веру. Спокойной ночи!
В динамике послышался треск, и огни на панели настройки погасли. Гарри, Рон и Гермиона всё еще светились от счастья. Слышать знакомые, дружеские голоса было как глоток свежего воздуха. Гарри настолько привык к их изолированности от остального мира, что уже забыл, что есть еще люди, которые ведут борьбу с Волдемортом. Он словно проснулся после долгого сна.
- Здорово, да? – радостно спросил Рон.
- Великолепно, - подтвердил Гарри.
- Это очень смело с их стороны, - вздохнула Гермиона с восхищением. – Если бы их нашли…
- Ну они, наверное, тоже не сидят на одном месте, да? – спросил Рон. – Как мы.
- Ты слышал, что сказал Фред? – сказал Гарри взволнованно. Теперь, когда передача закончилась, его мысли вернулись в старое русло – Он за границей! Наверняка ищет Палочку, я в этом уверен!
- Гарри…
- Да ладно тебе, Гермиона, почему ты так упорно отрицаешь, что Вол…
- НЕТ, ГАРРИ!
- …деморт охотится за Старшей Палочкой?!
- На имя наложено табу! - Заорал Рон, вскакивая на ноги, когда за стенкой палатки послышался громкий хруст. – Я говорил тебе, Гарри, говорил, что нам не стоит произносить его вслух. Нам нужно снова возвести вокруг нас защиту. Немедленно! Иначе…
Тут Рон замолчал, и Гарри знал почему. Хитроскоп на столе зажегся и начал вращаться. Со всех сторон к палатке приближались голоса, грубые и возбужденные. Рон вытащил Делюминатор из кармана и нажал кнопку. Все лампы в палатке погасли.
- Выходите с поднятыми руками! – послышался из темноты скрипучий голос. – Мы знаем, что вы там! Шесть палочек направлено на вас, и нам наплевать, в кого мы попадем!

Глава 21. Сказка о трёх братьях.
Гарри обернулся, чтобы посмотреть на Рона и Гермиону. Ни один из них, казалось, не понимал, о чем им говорил Ксенофилиус.
- Дары Смерти?
- Совершенно верно, - сказал Ксенофилиус. - Вы никогда не слышали о них? Я не удивлен. Очень, очень мало колдунов знают об этом. Свидетель, на свадьбе твоего брата, тот олух, - он посмотрел на Рона - который атаковал меня за использование символа известного Темного волшебника. Безобразие... В Дарах нет ничего Темного – по крайней мере, не в общепринятом смысле. Некоторые просто используют их чтобы найти сторонников в надежде что это поможет в их Пути.
Он размешал несколько кусочков сахара в настойке Gurdyroot и отпил.
- Извините, - сказал Гарри - но я все еще не понимаю.
Чтобы не показаться невежливым, он отпил глоток из своей чашечки. Отвратительная жижа, была на вид как вареные сопли, или что-то в этом роде, но на вкус было еще хуже.
- Видишь ли, только понимая, и веря в Дары Смерти можно их найти, - сказал Ксенофилиус, и отпил еще раз из своей кружки, оставив над губой коричнево-зеленый след.
- Но что такое Дары Смерти? - спросила Гермиона.
Ксенофилиус отставил, уже пустую чайную чашку.
- Я полагаю, что вы знакомы со «Сказкой о Трех Братьях»?
Гарри сказал "Нет", но Рон и Гермиона, в один голос ответили – "Да".
Ксенофилиус нахмурился, и утвердительно качнул головой.
- Хорошо, ну, в общем, мистер Поттер, все начинается с этой легенды. Позвольте, у меня наверное где то должна быть эта книга...
Он поглядел неопределенно вокруг своей комнаты, на груды пергамента и книг, но
Гермиона сказала, - У меня есть копия, мистер Лавгуд, она у меня с собой. – и она вытащила Сказки Барда Биддла из маленького, украшенного бусами рюкзачка.
- Оригинал? – спросил Ксенофилиус резко, и когда Гермиона утвердительно кивнула, заторопил, - О, это просто замечательно. Тогда, почему бы тебе ни прочитать это нам всем вслух? Лучший способ убедиться, что мы все понимаем.
- Ээ ... хорошо – нервно согласилась Гермиона. Она открыла книгу, и Гарри увидел знакомый символ, экслибрис – это был тот самый символ. Гермиона откашлялась, и начала читать.
- «Однажды путешествуя в сумерках по заброшенной извилистой дороге».
- «Полночь», наша мама всегда говорила «полночь», - сказал Рон, вытянувшись в кресле и закинув руки за голову. Гермиона раздраженно посмотрела на него.
- Извини, но я думаю что «полночь» звучит страшнее! - сказал Рон.
- Да, нам действительно нужно чуть больше страха в наших жизнях... – не удержавшись, сказал Гарри. Ксенофилиус, который, казалось, не обращает на происходящее внимание, с отрешенным видом смотрел в окно:
– Продолжай, Гермиона.
- «Они шли, пока не достигли реки, слишком глубокой, чтобы перейти, и слишком широкой, чтобы переплыть. Однако, эти братья были обучены волшебным искусствам, и просто взмахнули своими волшебными палочками и над предательскими водами появился большой мост. Они уже были почти на середине моста, но вдруг, им дорогу преградила сгорбленная старуха. И Смерть заговорила с ними...»
- Извините, - перебил Гарри, - Как это смерть заговорила с ними?
- Это же сказка, Гарри.
- Ну да, да конечно. Продолжай.
- «И Смерть заговорила с ними. Она была очень сердита, поскольку ее одурачили эти три новые жертвы, ведь путники обычно тонули в реке. Но, Смерть очень хитра. Она не показала братьям, что сердита на них, но вместо этого поздравила со столь удачным волшебством, и сказала, что они заслужили награду и каждый из них может получить по одному подарку для себя.
Так самый старший брат, который обладал духом воина, попросил для себя волшебную палочку, более сильную, чем у любого из колдунов: палочку, которая будет побеждать в поединке любого, палочку, достойную волшебника победившего саму Смерть! Тогда Смерть, вытащила со дна реки самое старое и гнилое дерево, расщепила и сделала из него Палочку, которую передала старшему брату.
Второй брат, будучи человеком высокомерным решил еще более унизить Смерть и потребовал силу забирать у Смерти других. Тогда Смерть подняла с берега реки Камень и дала его второму брату, сказав, что этот Камень может возвратить к жизни любого из мертвецов.
Затем, Смерть спросила самого младшего из братьев, чего бы желал он. Но, младший брат был самым скромным, а так же самым мудрым из братьев. Он не верил в искренность Смерти и попросил у нее то, что даст возможность ему уйти дальше, чтоб Смерть не смогла его преследовать. Тогда, Смерть, очень неохотно отдала ему свой собственный Плащ-Невидимку».
- У смерти есть Плащ-Невидимка? - прервал Гарри снова.
- Так она может ходить среди людей, - сказал Рон – Иногда, когда ей надоедает гонятся за своими жертвами, и тогда она высовывает руки из под плаща и воет... ой, прости, Гермиона
- «После этого Смерть отступила и позволила братьям продолжить свой путь, и они пошли дальше, весело обсуждая свое приключение и восхищаясь дарами которые они получили.
Но вскоре каждый из них решил пойти своей дорогой.
Первый брат больше двух недель шел по дороге, пока на его пути не встретилась деревня, там он нашел волшебника и вызвал его на поединок. Конечно со Старшей Палочкой, он не мог проиграть поединок. Он убил своего соперника, и оставив его лежать на земле, отправился в деревенский бар, где он хвастался своей могучей палочкой, которую он добыл у самой Смерти, и что теперь он самый непобедимый волшебник на всей земле.
Той же ночью, другой колдун пробрался в комнату, где спал охмелевший от вина старший брат. Вор украл палочку и перерезал горло спящему Брату.
Таким образом, Смерть получила первого из братьев.
Тем временем второй из братьев вернулся, в дом, где он жил. Здесь он вынул камень, который имел свойства возвращать из мира мертвых, и повернул трижды в руке. К его изумлению и восхищению, перед ним сразу появилась девушка, которую он очень любил, но умершая незадолго до их свадьбы.
Но все же хоть она и была жива, но оставалась холодна, как будто их разделяла невидимая завеса. Хоть она и была возвращена в мир живых, она не могла уже жить по настоящему и полноценно. Вскоре, второй брат обезумев от горя и тоски, убил себя, чтобы по настоящему воссоединится с ней.
Так Смерть получила второго брата.
Но как не искала Смерть третьего брата много лет, она никак не могла найти его. Только, когда достиг преклонных лет, он снял Плащ Невидимку и передал его своему сыну. И когда, наконец, Смерть пришла к нему, он приветствовал ее с радостью и пошел с ней с удовольствием, и, так закончил свой век последний из братьев».
Гермиона закрыла книгу. Воцарилась тишина. Прошло мгновение или чуть больше, и Ксенофилиус, который похоже не понял, что она закончила читать; отвел пристальный взгляд от окна и сказал: "Ну наконец то, вот и они."
- Простите, - не поняла его Гермиона.
- Я имею ввиду - Дары Смерти, это они и есть, - сказал Ксенофилиус.
Он достал клочок пергамента и начал разложил его на заваленом книжками и свитками столе.
- Старшая Палочка, - сказал он, и нарисовал прямую вертикальную линию на клочке пергамента.
- Воскрешающий камень, - и добавил круг над верхним концом линии.
- Плащ-Невидимка, - закончил он, и нарисовал треугольник, который включил в себя круг с линией. Получился символ который так заинтриговал Гермиону.
- Вместе, - продолжил Ксенофилиус – «Дары Смерти».
- Но ни в одной книге я не нашла упоминаний о «Дарах Смерти», - сказала Гермиона.
- Ну, конечно же, - сказал Ксенофилиус, невыносимо самодовольный. - Это – детская сказка, призванная развлечь, а не проинструктировать. Тем не менее, если найти эти три объекта, три Дара, и соединить их вместе, то можно стать Хозяином Смерти.
Возникла тишина. Ксенофилиус еще раз глянул в окно. Солнце уже было совсем низко.
- Надеюсь у Луны достаточное количество Блинкисов, -сказал он спокойно.
- Под «Хозяином самой Смерти», вы подразумеваете... – начал было Рон.
- Хозяин! - воскликнул Ксенофилиус, взмахнув в воздухе рукой. – Завоеватель! Властелин! Выбирайте как вам больше нравится.
- Но тогда... вы хотите сказать...- медленно произнесла Гермиона и Гарри показалось, что она пытается хоть как то убрать из своего голоса нотки скептицизма, - вы верите в то, что эти объекты – эти, так скажем Дары – действительно существуют?
Ксенофилиус поднял брови.
- А как же, конечно существуют.
- Но, - начала Гермиона, и Гарри показалось, что Гермиона все таки не впечатлена , - мистер Лавгуд, как в такое можно верить?
- Луна рассказывала мне о вас, молодая леди, - сказал Ксенофилиус. – я думаю, что ты, весьма интеллектуальна и начитана, но у тебя очень узкий взгляд на вещи, и по моему во многом ограниченный.
- Думаю, тебе стоит примерить эту шляпу, - сказал Рон, кивая на ужасно смешной головной убор. В его голосе звенели нотки смеха.
- Мистер Лавгуд, - снова начала Гермиона – Все мы знаем о таких вещах как Плащи-Невидимки, это конечно большая редкость, но...
- Плащ-Невидимка – Третий из Даров, совсем не такой как обычные плащи, мисс Грэйнджер! Я имею ввиду, что простые Плащи Невидимки просто зачарованные заклятьем Невидимости куски материи, сотканные из волокон блестящего Гекса и волос Демигуса, которые с годами изменяют свои свойства, изнашиваются и становятся совершенно не прозрачными. Я же говорю о Плаще, который дает своему хозяину полную защиту и невидимость, и никогда, никогда не теряет своих магических свойств, независимо от того, кто скрывается под ним. Сколько людей вы знаете, мисс Грэнджер, имеющих подобную вещь?
Гермиона открыла рот, собираясь, что-то ответить, но не решилась, при этом она выглядела смущенной. Она, Гарри и Рон поглядели на друг друга, и Гарри знал, что они все думали об одном и том же. Так случилось, что точно такой плащ, что и тот о котором рассказывал Ксенофилиус, был в этой комнате с ними в эту самую минуту.
- Вот именно, - сказал Ксенофилиус, как будто он победил их всех в аргументированном споре - Ни один из Вас никогда не видел такую вещь. Обладатель был бы неизмеримо богат, так ведь?
Он снова поглядел в окно. Небо теперь было окрашено в блекло розовый свет.
- Хорошо, - сказала Гермиона, совершенно дезориентированная. - Допустим, что Плащ существовал... что касается того камня, кажется вы назвали его Воскрешающим Камнем?
- Да.
- Хорошо, так разве может он существовать на самом деле?
- Докажите обратное, - сказал Ксенофилиус.
Гермиона выглядела оскорбленной.
- Простите, конечно, но мне кажется это смешным! Вы хотите сказать, что те кто не верит должны доказывать свою правоту, ну а каким же способом? Проверить все булыжники в мире на предмет волшебности? Я имею в виду, что вы утверждаете, о существовании вещи, основываясь на том, что ни кто не в состоянии доказать обратное!
- Да, Я утверждаю, - улыбнулся Ксенофилиус. – Мне приятно видеть, что вы все-таки задумались об этом.
- Так, а что же Старшая Палочка, - сказал Гарри быстро, прежде, чем Гермиона продолжила спор, - вы считаете, что и она существует?
- О, ну в этом случае есть множество неоспоримых доказательств, - сказал Ксенофилиус. – Старшая Палочка - Дар, который наиболее легко проследить, по пути который она прошла, из рук в руки, от колдуна к колдуну.
- Проследить путь? - не понял Гарри.
- Каждый, кто обладал палочкой, так или иначе добыли ее у предыдущих владельцев, - сказал Ксенофилиус. – Вы наверное знаете о том, как палочка попала к Эгберту Вопящему, и коварном убийстве Ужасающего Эмерика? Или о том, как странным образом умер Геделот и палочка перешла к его сыну Хереварду? А ужасный Локсиас, который получил палочку после Бараабаса Дьавилла, кого он уничтожил? Проклятый след Старшей Палочки залит кровью и тянется через всю историю.
Гарри поглядел на Гермиону. Она нахмурившись глядела на Ксенофилиуса, но не ни о чем не пыталась с ним спорить.
- Ну а, где вы думаете, Старшая Палочка теперь? - спросил Рон.
- Увы, это не известно, - сказал Ксенофилиус задумчиво, глядя в окно. – Кто-то возможно и знает, где сейчас она спрятана. Далее след тянется к Аркусу и Левиусу. Предполагается, что по крайней мере кто то из них убил Локсиаса и забрал палочку. Ну а дальше совершенно неизвестно, что случилось с палочкой, и кто стал хозяином после них. История, увы, об этом умалчивает.
Возникла пауза. Наконец Гермиона резко спросила, - мистер Лавгуд, какое отношение к Дарам Смерти имеет семья Певереллов?
Ксенофилиус выглядел озадаченным, но кое-что шевельнулось в памяти Гарри, он совершенно точно слышал это имя.. но где? Певереллы... он не мог вспомнить.
- Зачем же вы морочите мне голову, юная леди! - сказал Ксенофилиус, он посмотрел на ребят и на Гермиону будто бы только что их заметил. - Я думал, что вы не знакомы с Поиском Даров Смерти! Многие из тех, кто искал реликвии, уверены, что у Певереллов были все – все Священные Реликвии!
- Кто это такие, Певереллы, - спросил Рон.
- Эта фамилия была на камне, на котором был знак реликвий, в Лощине Годрика, - сказала Гермиона, все еще внимательно смотря на Ксенофилиуса. – «Игнатус Певерелл».
- Точно! - сказал Ксенофилиус, он поднял вверх указательный палец. – Знак означающий Дары Смерти на могиле Игнатуса, окончательное подтверждение теории!
- Какой теории? – не понял Рон.
- Все очень просто, тремя братьями из легенды были три брата Певереллы – Антиох, Кэдмус и Игнатус! Они и были первыми владельцами этих реликвий, Даров Смерти!
С этими словами он еще раз взглянул в окно, встал, и подхватив поднос с чашками пошел к винтовой лестнице.
- Вы останетесь на обед? – крикнул он из далека, скрывшись где то за лестницей. - Все постоянно просят наш рецепт Пресноводного супа с Рыгалушками.
- Вероятно, чтобы показать Отделу Отравлений в больнице Святого Мунга, - сказал Рон негромко.
Гарри подождал, пока Ксенофилиус не скрылся в кухне, и не услышал как лязгает кухонная утварь.
- Что ты думаешь? - спросил он Гермиону.
- Ох, Гарри, - сказала она устало, - это, всего лишь догадки, а так же сказки совершенно искаженные временем. Нет ни одного конкретного факта. Возможно все эти истории чистая выдумка. И, думаю, мы только тратим время впустую.
- Сложно верить людям, верящих в Складкорогих Циклопов, - сказал Рон.
- Ты во все, что он сказал, тоже не поверил? - спросил его Гарри.
- Неа, по-моему, это всего лишь сказка на ночь, нужная лишь для того, сто бы попугать детишек, разве не так? Не ходи куда попало, не бери неизвестно что у незнакомцев! Одним словом, не высовывайся и не лезь на неприятности, тогда все у тебя будет хорошо. Выдумки, так я думаю. - сказал Рон, - возможно, поэтому все владельцы Старшей Палочки обязательно заканчивали плохо.
- Что ты имеешь в виду?
- Суеверие, которых множество, не так ли? Типа - ведьмы не могут выходить замуж за магглов, колдовство после полуночи принесет неудачу, или то, что волшебные палочки нельзя делать из сидра. Ты, должно быть, слышал о них. Моя мама, верит во все эти суеверия.
- Гарри и я были воспитаны магглами, - напомнила ему Гермиона. – и нас учили очень многим суевериям. - Она глубоко вздохнула, довольно острый запах доносился из кухни. Это сильно ее нервировало, так что она перестала отчитывать Рона, - Я думаю, что ты во многом прав, - сказала она ему – кстати, конечно это вопрос чисто гипотетический, но все же какой из даров вы бы выбрали?
Все трое сказали одновременно: Гермиона – «Плащ», Рон – «Палочка», а Гарри сказал, - «Камень».
Они посмотрели друг на друга немного удивленно и рассмеялись.
- Почему ты выбрала именно Плащ? – спросил Рон Гермиону, - тебе совершенно не нужно будет - становится невидимкой, имея такую сильную палочку. Ведь это по настоящему всесильная палочка, с ней не надо бояться никого!
- У нас уже есть Плащ Невидимка, - сказал Гарри.
- Да, и это помогло нам избежать многих неприятностей, если ты не заметил! - сказала Гермиона. – а с палочкой мы бы не смогли так легко и незаметно ускользнуть.
- А, имея эту палочку, и не пришлось бы прятаться, - спорил Рон. – Конечно, если бы ты не размахивала ей над головой и не кричала, что у тебя есть непобедимое оружие, все что нужно это держать рот на замке.
- И как долго ты сможешь держать свой рот на замке? – сказала Гермиона, с явным скептицизмом. – Хотя, знаешь, единственно ценным и правдивым среди рассказанного нам, является то что рассказы всемогущих волшебных палочках действительно существовали на протяжении сотен лет.
- Что ты хочешь сказать этим? - спросил Гарри.
Гермиона выглядела сердитой: выражение было очень знакомо Гарри и Рону, поэтому они с улыбкой посмотрели друг на друга.
- Смертоносная Палочка, Палочка Судьбы, они неожиданно всплывают под различными названиями время от времени, обычно во времена власти некоторых Темным Колдунов, которые хвастались ими.
Профессор Биннс упоминал некоторые из них, но – по-моему, это полная ерунда. Палочки сильны настолько, насколько сильны и умелы в колдовстве пользующиеся ими. Поэтому, слава о непобедимых палочках, были придуманы их владельцами, для увеличения собственного величия.
- Но откуда ты знаешь, - сказал Гарри, - что Смертоносная Палочка и Палочка Судьбы - не являются одной и той же палочкой, всплывающей в истории под разными именами?
- А что, если они - все действительно являются Старшей Палочкой, сделанной Смертью? - спросил Рон.
Гарри рассмеялся: странная идея, которая в конце концов пришла и ему в голову была действительна смехотворна. Его собственная палочка была сделана из ясеня, совсем не древняя, и к тому же сделана современным мастером - Оливандером, как бы то ни было, в ту ночь, когда Волдеморт преследовал его по небу, а его палочка была бы непобедима, разве могла бы она потерпеть поражение?
- Итак, ну а почему ты выбрал камень? - спросил его Рон.
- Ну, если я мог бы возвратить людей, к нам присоединились бы быть Сириус... Шизоглаз... Дамблдор... мои родители...
Ни Рон, ни Гермиона не улыбнулись.
- Но согласно Барду Биддлу, они не хотели бы вернутся, не так ли? - сказал Гарри, думая о легенде которую они только что услышали. – Я полагаю, что текстов касающихся этого камня больше нет? - спросил он Гермиону.
- Нет, - ответила она печально. - Я не думаю, что кто-нибудь кроме мистера Лавгуда могли бы рассказать больше. Биддл вероятно взял идею от «Философского Камня»; то есть вместо камня, делавшего обладателя им бессмертным, камень возвращающий к жизни мертвецов.
Запах из кухни становился более сильным. Возможно, Ксенофилиус решил сделать жаркое из трусов. Гарри задавался вопросом, сможет ли он съесть хоть немного той пищи, которой его скоро будут кормить, и как отказаться, не оскорбив чувств хозяина дома.
- А что вы думаете о Плаще? - медленно сказал Рон. – Вы думаете, что это именно то самый Плащ Невидимка, из Даров? Я никогда не думал об этом, и к тому же так привык к старому плащу Гарри. Но я никогда не слышал о подобном. Это очень странно. Мы никогда не попадались, пользуясь им.
- Конечно не попадались, Рон, под ним мы невидимы.
- Да, но материал из которого он сделан, стоит явно не десять нутов! Я слышал много раз о том, что очарование плащей и материал из которого они сшиты, очень не долговечны, и очень быстро теряют свои свойства и частично перестают быть невидимыми. Плащ Гарри принадлежал еще его отцу, и он достаточно старый для обычного Плаща Невидимки, тем не менее, то состояние, в котором он сейчас – само совершенство!"
- Хорошо, Рон, ну а камень?
Поскольку они спорили шепотом, Гарри прошелся по комнате, практически не слушая их. Дойдя до спиральных ступенек, он совершенно остолбенел. Сверху, из приоткрытой комнаты, на него смотрело, его собственное лицо! После небольшого замешательства, он наконец то понял, что это было не зеркало, но какой то портрет или фотография. Уступив любопытству, он начал подниматься по ступеням.
- Гарри, что ты делаешь? Я не думаю, что было бы вежливо так разгуливать по дому!
Но Гарри уже достиг следующего этажа. Луна украсила потолок своей спальни пятью красиво украшенными портретами: Гарри, Рона, Гермионы, Джинни, и Невилла. Они не двигались как портреты Хогвартсе, но какое то волшебство них все равно было. Гарри показалось, что они дышат. Все портреты были, как показалось Гарри вначале, связаны длинной золотой нитью, но подойдя ближе и присмотревшись, он понял, что это были - написанные золотыми чернилами слова: друзья... друзья... друзья...
Гарри чувствовал сильный порыв привязанности к Луне. Он осмотрел комнату. Около кровати стояла фотография молодой женщины вместе с совсем юной Луной, черты лица женщины, как показалось Гарри, были ему знакомы и напоминали теперешнюю Луну.
Они обнимались. Луна выглядела более опрятной и холеной, чем Гарри когда-нибудь видел ее в жизни. Изображение было пыльным. Это показалось Гарри странным. Он осмотрелся вокруг. Кое-что было неправильным. Светло-голубой ковер был также весь в пыли. В платяном шкафу практически не было никакой одежды. К кровати похоже уже несколько недель никто не прикасался. На окне, огромный кусок красного от заката неба, закрывала паутина.
- Что случилось? – спросила Гермиона. Гарри спускался по лестнице, но прежде, чем он смог ответь, Ксенофилиус показался с лотком каких то зеленых шаров из кухни.
- Мистер Лавгуд, - сказал Гарри. – Где Луна?
- Извини, что?
- Где Луна?
Ксенофилиус остановился с пораженным видом.
- Я - я уже сказал вам. Она пошла на мост Ботис, половить рыбу на Шлепнушек.
- Тогда ответьте почему у вас в лотке только четыре порции зеленой дряни?
Ксенофилиус попытался говорить, но никаких внятных звуков не вышло.
Единственными звуками были тихое пыхтение печатной машины и звяканье приборов в его лотке.
- Кажется, Луна не была здесь уже несколько недель - сказал Гарри. - Ее одежда отсутствует, на кровати никто не спао. Где она? И, почему вы постоянно смотрите в окно?
Ксенофилиус выронил лоток. Зеленые шары шлепнулись на пол, Гарри, Рон и Гермиона в одно мгновение выхватили свои палочки. Ксенофилиус остановил свою руку на полпути в карман. В этот момент печатная машина или нечто похожее на нее зашумело, и выплюнуло на стол, небольшой журнал, очередной номер «Квиблера», Гермиона взглянула на журнал и взяла его в руки, ее палочка, все еще была направлена на Лавгуда.
- Гарри, взгляни на это, - она прошла через комнату и протянула Гарри журнал.
На обложке «Квиблера» красовался портрет самого Гарри, тут же большим шрифтом было написано – «Внимание, разыскивается», а ниже крупная сумма вознаграждения.
- Вы послали номер «Квиблера», приятелю! - спросил Гарри холодно, его мысли летали с бешеной скоростью. – Там, в саду... Это было предупреждение? Сова в Министерство?
Ксенофилиус нервно облизывал свои губы.
- Они похитили Луну, - прошептал он, - из-за того, что я писал. Они увезли ее, и я совершенно не знаю где она, и что они с ней сделали. Но они предложили сделку, если только я... что я..
- Выдадите Гарри, - Закончила Гермиона за него
- Сделка отменяется, - сказал Рон категорически – уйдите с дороги, мы уходим!
Ксенофилиус выглядел ужасно, он как будто постарел за секунды, губы дрожали, глаза слезились от страха.
- Они будут здесь в любой момент. Я должен спасти Луну. Я не могу потерять ее. Ты не должен уходить, - он растопырил руки, преграждая путь к лестнице. Гарри внезапно вспомнилась подобная ситуация, но в ней дорогу преграждала его мать
- Не заставляйте нас причинять вам боль, - сказал Гарри. – Уйдите с дороги мистер Лавгуд.
- ГАРРИ! – закричала Гермиона.
Несколько фигур пролетели на метлах мимо окна. На мгновение Гарри отвлекся на окно, и Ксенофилиус воспользовавшийся этим моментом, выхватил свою палочку. Гарри понял их ошибку как раз вовремя. Он отпрыгнул в сторону, увлекая за собой Рона с
Гермионой. Они кубарем откатились в сторону а Гарри уже выхватил из кармана «Рог Ерумпента» и швырнул в центр комнаты.
Комнату сотряс колоссальный взрыв. Взрывная волна прокатилась по комнате, сокрушая все на своем пути. Фрагменты мебели, бумаги и щебня летели во всех направлениях, помещение наполнила белая не проницаемая пыль. Гарри отбросило по воздуху на несколько метров, и ударило о то, что осталось от стены, привалив обломками дерева и камня. Он услышал Крик Гермионы, вопль Рона, а так же глухой металлический звон от лестницы, которые означали, что Ксенофилиус был отброшен назад и скатился по винтовой лестнице вниз. Наполовину похороненный в щебне, Гарри попытался подняться. Но смог только пошевелится, а его глаза застилала плотная пылевая завеса, так, что он еле различал обстановку вокруг.
Половина потолка совершенно обрушилась, и в проломе виднелась часть комнаты Луны.
Бюст Ровены Равенкло лежал неподалеку разломанный по кускам, некоторые из них отсутствовали, вероятно, отброшенные далеко в сторону, большая часть печатного станка валялось около прохода на кухню. Какая то белая фигура двигалась недалеко от него, это была Гермиона. Она приблизилась и приставила палец к губам.
Дверь внизу с хрустом слетела с петель.
- Разве я не говорил тебе, что не было никакой необходимости, так торопится, Трэверс? - сказал грубый голос. – Наверняка этот хорек как обычно вызвал нас не по делу?
Послышался звук удара и стон Ксенофилиуса.
- Нет... не... наверху... Поттер!"
- Я говорит тебе еще на прошлой неделе Лавгуд, мы не вернемся, пока ты не дашь конкретную информацию! Помнишь прошлую неделю? Когда ты хотел поменять твою девчонку на тот глупый кровоточащий головной убор? И неделей раньше – еще один звук удара напоминающий – «ТУЦ» и глухой стон, - Когда ты думал, что мы отдадим ее, за доказательство существования «Складко», - ТУЦ - "Рогих" - ТУЦ - "Циклопов".
- Нет - нет - прошу вас! - рыдал Ксенофилиус. - Это действительно - Поттер, Действительно!
- И теперь оказывается, что ты вызвал нас сюда, чтобы попытаться взорвать нас! – ревел Упивающийся Смертью. Далее послышалось много «ТУЦ» вперемешку со стонами Ксенофилиуса.
- Похоже на то, что он окончательно спятил, Сельвин, - сказал холодный голос второго Упивающегося Смертью - Лестница полностью блокирована. Какого дьявола надо было ее взрывать?
- Ты лживый кусок грязи - кричал колдун по имени Сельвин.
- Ты никогда в жизни не видел Поттера, не так ли? Ты захотел взорвать нас в своем доме. И ты думал так вернуть свою девчонку?
- Я клянусь... Я клянусь... Поттер наверху!
- Гоменум ревелио. - произнес голос внизу лестницы. Гарри услышал вздох Гермионы, а у самого появилось странное чувство, будто рядом с его лицом, что-то пролетело, и нырнуло с черное пятно тени рядом.
- Там действительно кто-то есть, Сельвин, - сказал второй резко.
- Это - Поттер, я говорю вам, это - Поттер! - рыдал Ксенофилиус. - Пожалуйста... пожалуйста... отдайте мне Луну, только отдайте мне мою дочь...
- Ты можешь получить обратно свою девчонку, Лавгуд, - сказал Селвин, - если ты встанешь, поднимешься наверх и приведешь мне сюда Гарри Поттера. Но если это - ловушка, если это – все обман, если у тебя есть сообщник, который дожидается там, и ты пытаешься заманить нас в засаду, что ж, мы отдадим твою девчонку только по частям.
Ксенофилиус издал вопль страха и отчаяния. Но, послышался хруст щебня и дерева, Ксенофилиус лез на второй этаж.
- Быстрее, - шептал Гарри, - мы должны убраться отсюда.
Он начал откапывать себя так быстро как мог, прислушиваясь к шуму со стороны лестницы. Рон был сильно завален Гарри и Гермиона поднялись, и так тихо, как могли пробрались до того места где лежал Рон и начали помогать ему выбираться. В то время как Ксенофилиус карабкался и пробирался все ближе и ближе, Гермиона пыталась убрать завал с помощью заклинания парения.
- Хорошо, - выдохнула Гермиона, пока сломанная печатная машина, блокирует проход, у нас есть время. Ксенофилиус был все еще далеко от них. Она была вся белой как статуя от пыли.
- Ты доверяешь мне Гарри?
Гарри кивнул.
- Хорошо, тогда - шептала Гермиона. - дай мне Плащ-Невидимку. Рон, надень это.
- Я? Но Гарри...
- Пожалуйста, Рон! Гарри, держись плотней к моей руке, Рон захвати мое плечо.
Гарри протянул левую руку. Рон исчез ниже Плаща. На лестнице послышался грохот, Ксенофилиус пробовал сдвинуть преграды заклинания парения. Гарри не знал то, чего ждала Гермиона.
- Ждем... - шептала она. – Ждем... в любую секунду...
Лицо Ксенофилиуса, совершенно белое, появилось поверх буфета.
- Obliviate! – крикнула Гермиона, указывая в него, и далее на пол под ними - Deprimo!
Она пробила отверстие под ними. Они рухнули вниз как валуны. Гарри все еще держался за ее руку изо всех сил. Внизу Гарри услышал, какие то вопли, он бросил взгляд на двух мужчин, пытающиеся пробраться по завалам из камней и дерева, и уворачивающихся от летящего с потолка щебня.
Гермиона крутнулась в воздухе и в тот же миг звук взрыва ударил по ушам Гарри, у него сбило дыхание, но его тянули и тянули дальше в темноту.

Глава 20. Ксенофилиус Лавгуд.
Гарри и не ожидал, что гнев Гермионы ночью уменьшится, поэтому был не удивлен, что все оставшееся утро она молчала, лишь изредка бросая на них мрачные взгляды. Рон отвечал на это сдержанным и неестественно угрюмым поведением, демонстрируя тем самым угрызения совести. На самом деле, когда все трое были вместе, Гарри чувствовал себя как единственный нескорбящий человек на плохо посещаемых похоронах. Но в те немногие минуты когда Рон находился наедине с Гарри (таская воду и собирая грибы), он становился бесстыдно веселым.
- Кто-то помог нам, - говорил он. - Кто-то послал ту лань (олениха, вообще-то ближе к тексту, но переводчик 19-й главы перевёл её как лань. Звучит красивее, и принципиально не отличается). Кто-то на нашей стороне. Один Хоркрукс есть, приятель!»
Отвлекшись на дебаты о медальоне, они сели обсудить возможное местонахождение других Хоркрусов, и не смотря на то, что они обсуждали это довольно часто, Гарри чувствовал себя оптимистично, уверенный в том, что чем больше предположений, тем легче им будет справиться с задачей. Даже угрюмость Гермионы не могла повредить его оптимистичному настрою. Неожиданное улучшение в их судьбе, появление таинственной лани, возвращение меча Гриффиндора, и, что самое лучшее, возвращение Рона, сделали Гарри таким счастливым, что было очень трудно оставаться спокойным.
Чуть позже, днем, они с Роном избежали мрачного присутствия Гермионы и, под предлогом поиска несуществующей черники, продолжили обмен новостями. Гарри наконец-то смог рассказать Рону обо всем, что приключилось с ним и Гермионой, вплоть до истории о том, что случилось с ними в Годриковой лощине. Рон рассказал Гарри обо всем, что происходит в волшебном мире в последние недели.
-… и как вы узнали о Табу? - спросил он Гарри, после того, как рассказал о множестве безнадежных попыток маглорожденных, избежать Министерства.
- Что?
- Ты и Гермиона прекратили называть Сам-Знаешь-Кого по имени!
- О, это просто плохая привычка, но у меня нет проблем с тем, чтобы называть его В…
- НЕТ! - прорычал Рон. Гарри с перепугу наскочил на изгородь, а Гермиона, до того полностью поглощённая книгой, хмуро посмотрела на него.
- Извини, - сказал Рон, вытаскивая Гарри из-за ежевики, - но имя было заколдовано, Гарри, так они выслеживают людей! Использование этого имени ломает некоторое колдовство, и приводит к какому-то магическому нарушению - так они нашли Тотенхемскую дорогу!
- Потому что мы использовали его имя?
- Именно! Ты должен отдать ему должное, в этом есть смысл, только люди, которые были серьезны в том, чтобы восстать против него, вроде Дамблдора, могли использовать его. Теперь они наложили на него табу, любой, кто скажет это, может быть выслежен – простой и легкий способ найти членов Ордена! Они почти словили Кингсли…
- Ты шутишь?
- Ага, группа Пожирателей Смерти окружила его, как сказал Билл, но он смог выбраться. Теперь он в бегах, как и мы. - Рон почесал подбородок концом палочки. - Ты не думаешь, что это он мог послать лань?
- Его Патронус рысь, мы сами видели это на свадьбе, помнишь?
- Ах да…
Они пошли дальше вдоль изгороди, прочь от палатки и Гермионы.
- Гарри… ты не думаешь, что это мог быть Дамблдор?
- Дамблдор что?
Рон выглядел немного пристыженным, но сказал тихо: « Дамблдор… та лань? Я имею в виду, - Рон искоса посмотрел на Гарри, - в прошлый раз меч был у него, не так ли?
Гарри не высмеял Рона, потому что он очень хорошо понимал желание, стоявшее за этим вопросом. Идея того, что Дамблдор смог вернутся к ним, что он смотрел за ними, была очень обнадёживающей. Он покачал своей головой.
- Дамблдор умер, - сказал он. - Я видел, как это случилось. Я видел тело. Он точно мертв. В любом случае, его патронус – феникс, не лань.
- Патронус может измениться, разве не так? – ответил Рон. - Патронус Тонкс изменился, не так ли?
- Да, но если Дамблдор был бы жив, почему он не показал себя? Почему он просто не передал нам меч?
- Как по мне, - сказал Рон. - По той же причине, по которой он не отдал его тебе, пока был жив. Именно по этой причине он оставил тебе старый снитч, а Гермионе книжку детских сказок.
- И в чем она заключается? - спросил Гарри, разворачиваясь, чтобы полностью посмотреть Рону в лицо, отчаянно нуждаясь в ответе.
- Я не знаю, - сказал Рон. - Иногда я думал, когда был немного вне себя, что он смеялся – или просто хотел сделать все намного сложнее. Но я так больше не думаю. Он думал о том, что делает, когда дал мне Делюминатор, не так ли? О – ну, - уши Рона стали ярко красными, он сосредоточился на пучке травы, росшей у него под ногами [/b](чуть-чуть неточно, но более здравых мыслей у меня нет), - но он должно был, знал, что я убегу от тебя.
- Нет, - [b]поправил его Гарри. - Должно быть, он знал, что ты всегда захочешь вернуться.
Рон выглядел благодарным, но все еще чувствовал себя неуютно. Частично для того, чтобы сменить тему, Гарри сказал: « Кстати говоря, ты читал то, что Скитер пишет о Дамблдоре?»
- О, да, - сказал Рон моментально, - люди очень много говорят об этом. Конечно, если бы все шло по другому, то, что Дамблдор дружил с Гринденвальдом было бы большой новостью, но сейчас это всего лишь что-то с чего могут посмеяться люди, которые не любят Дамблдора, и пощечина всем, кто считал его таким хорошим человеком. Я не знаю, имеет ли это большое значение. Он был очень молод, когда они…
- Нашего возраста, - оборвал его Гарри так же, как он возразил Гермионе, и что-то в его лице, заставило Рона решить оставить эту тему.
Большой паук сел посреди замерзшей паутины в чернике. Гарри наметил цель палочкой, переданной ему прошлой ночью Роном, которую Гермиона осмотрела и определила как терновую.
- Энгорджио!
Паук слегка вздрогнул, чуть заметно подпрыгивая в паутине, Гарри попробовал снова. В этот раз паук немного вырос.
- Прекрати это, - резко сказал Рон, -Извини, что я сказал, что Дамблдор был молод, хорошо?
Гарри забыл, что Рон ненавидел пауков.
- Извини – Редуцио.
Паук не уменьшился. Гарри посмотрел на палочку. Каждое незначительное заклинание, которое он наложил в тот день, казалось, было менее сильным, чем те, которые он накладывал своей палочкой, с пером феникса. Новая казалась незнакомой, как будто чья-то рука была пришита к концу его руки.
- Тебе просто нужно попрактиковаться -, сказала Гермиона, которая бесшумно приблизилась к ним сзади. И смотрела, как Гарри пытался увеличить и уменьшить паука. - Это все зависит от уверенности, Гарри.
Он знал, что она хотела, чтобы все было хорошо. Она чувствовала себя виноватой, ведь это она сломала его палочку. Он сдержался от резкого возражения, что она может сама взять эту палочку, если считает, что нет никакой разницы, а он возьмет ее. Но Гарри хотел, чтобы они все снова стали друзьями, как прежде, поэтому согласился, но когда Рон неопределенно улыбнулся Гермионе, она гордо отошла и опять исчезла за своей книгой.
Все трое вернулись в палатку. Когда стемнело, Гарри должен был следить первым. Сидя около входа, он пытался сделать так, чтобы терновая палочка левитировала маленькие камни у его ног, но его магия все еще казалась ему намного неуклюжей и слабей, чем раньше.
Гермиона лежала на своей койке и читала, а Рон, после множества нервных взглядов в ее сторону, достал из своей сумки маленькое деревянное радио и попытался включить его.
- Есть одна программа, сказал он Гарри тихим тоном, - которая рассказывает новости так, как они есть на самом деле. Все остальные на стороне Сам-Знаешь-Кого и следуют за Министерством, но это… подожди пока послушаешь, это превосходно. Только они не могут делать это каждую ночь, им приходится изменять место нахождения, в случае если их выследят, и нужен пароль, чтобы настроить его… Проблема в том, что я пропустил последний раз…
Он легонько постучал по верхушке приемника своей палочкой, наугад шепча слова. Он бросил в сторону Гермионы множество прикрытых взглядов, откровенно боясь гневной вспышки, но она не обращала на него внимания, словно его вообще там не было. За те десять минут или около того, что Рон шептал и бормотал, Гермиона переворачивала страницы своей книги, а Гарри продолжал практиковаться со своей терновой палочкой.
Наконец Гермиона слезла со своей койки. Рон сразу же прекратил свои попытки.
- Если это тебя раздражает, я прекращу! - нервно сказал он Гермионе.
Гермиона не снизошла до ответа, но приблизилась к Гарри.
- Нам надо поговорить, - сказала она.
Он посмотрел на книгу, которую она все еще сжимала в руках. Это была «Жизнь и Вранье Альбуса Дамблдора».
- Что? - тревожно спросил он. Он предчувствовал, что там должна была быть глава о нем, но он не был уверен, что готов услышать версию Риты Скитер о своих отношения с Дамблдором. Однако ответ Гермионы был абсолютно неожиданным.
- Мне нужно увидеть Ксенофилиуса Лавгуда.
Он уставился на нее.
- Извини?
- Ксенофилиус Лавгуд. Отец Луны. Я хочу пойти и поговорить с ним!
- Э-э… – зачем?
Она глубоко вздохнула, как-будто ободряя себя, и сказала: «Все дело в той метке, метке в Баснях Барда Бидла. Посмотри на это!»
Она подсунула «Жизнь и Вранье Альбуса Дамблдора» прямо под глаза совсем нерасположенного к этому Гарри, и тот увидел фотографию оригинала письма, которое Дамблдор написал Гриндельвальду, со знакомым тонким и косым почерком Дамблдора. Он не хотел видеть стопроцентное доказательство того, что Дамблдор действительно написал эти слова, что это не было Ритино изобретение.
- Подпись, - сказала Гермиона. - Посмотри на подпись, Гарри!
Он подчинился. Сперва Гарри не мог понять, о чем она говорит, но, приглядевшись с помощью света своей палочки, он увидел, что Дамблдор заменил «А» в слове «Альбус» миниатюрной версией все того же тройственного знака, нацарапанного на Басне Барда Бидла…
- Герми – ты чего? - спросил Рон колеблясь, но Гермиона охладила его взглядом и снова обернулась к Гарри.
- Он продолжает возникать, не так ли? - сказала она. - Я знаю, что Виктор говорил, что это марка Гриндельвальда, но она определенно была на той старой могиле в Годриковой лощине, и даты на камне были задолго до того, как появился Гриндельвальд! И теперь это! Мы не можем спросить Дамблдора или Гриндельвальда что это значит – я даже не знаю, жив ли еще Гриндельвальд – но мы можем спросить мистера Лавгуда. На нём был этот символ во время свадьбы. Я уверена, что это важно, Гарри.
Гарри сразу не ответил. Он посмотрел на её нетерпеливое лицо, после, задумавшись, отвернулся и уставился в темноту. После долгой паузы он сказал: «Гермиона, нам не нужна еще одни Годрикова Лощина. Мы согласились остаться здесь, и…»
- Но она продолжает появляться, Гарри! Дамблдор оставил мне Басни Барда Бидла, откуда ты знаешь, что мы не должны узнать об этом знаке?
- Ну, вот опять! - Гарри чувствовал себя немного раздраженно. - Мы пытаемся убедить себя, что Дамблдор оставил нам секретные знаки и…»
- Делюминатор оказался довольно полезным, - пискнул Рон. - Я думаю Гермиона права, и я согласен, что мы должны навестить Лавгудов.
Гарри мрачно на него посмотрел. Он был довольно уверен, что его поддержка Гермионы, имела мало общего с желанием узнать значение тройственной руны.
- На этот раз не будет так, как в Годриковой лощине, - добавил Рон, - Лавгуды на твоей стороне, Гарри, «Придира» давно был за тебя, он продолжает говорить другим, что они должны помочь тебе!
- Я уверена, что это важно! - честно сказала Гермиона.
- Но ты не думаешь, что если бы это было так, Дамблдор сказал бы мне это до того, как умер?
- Может быть.. .Может быть, это что-то, о чем ты должен узнать сам! - сказала Гермиона.
- Да, - заискивающе подхватил Рон, - в этом есть смысл.
- Нет, нету, - огрызнулась Гермиона, - но я думаю, что мы должны поговорить с мистером Лавгудом. Символ, который связывает Дамблдора, Гриндельвальда и Годрикову Лощину? Гарри, я уверена, мы должны узнать об этом!
- Я думаю, мы должны проголосовать, - сказал Рон. - Те, кто за то, чтобы пойти к Лавгудам…
Его рука взметнулась в воздух, опередив руку Гермионы. Ее губы подозрительно задрожали, когда она подняла свою.
- Проголосовали, Гарри. Мне жаль, - сказал Рон, хлопая его по спине.
- Отлично, - сказал Гарри полу раздраженно, полу смеясь. - Только сразу, как мы навестим Лавгуда, попробуем поискать Хоркрусы, хорошо? Где вообще живут Лавгуды? Кто-то из вас знает?
- Да, это не далеко от меня, - воскликнул Рон. - Я точно не знаю где, но мама и папа всегда показывают на холмы, каждый раз, когда говорят о них. Не думаю, что их тяжело найти.
Когда Гермиона вернулась к своей койке, Гарри понизил свой голос.
- Ты согласился только для того, чтобы попытаться вернуть ее расположение!
- В любви и на войне все справедливо, а это часть обоих. Веселее, это рождественские каникулы, Луна будет дома!
С замерзших холмов, на которые они аппарировали следующим утром им открылся отличный вид на деревни Оттети Св. Кэтчпола. С высокой точки деревня смотрелась как коллекция игрушечных домиков в лучах солнца, пробивающихся через облака. Они постояли минуту или две, смотря на Нору, но все, что они смогли увидеть – высокие изгороди и деревья, которые окружали дом, защищая его от глаз магглов.
- Это странно, быть так близко, но не навестить их, - сказал Рон.
- Ну, как-будто ты их только что не видел. Ты был здесь на рождество, - холодно заметила Гермиона.
- Я был не в Норе! - сказал Рон со скептическим смехом. - Ты думаешь, что я пришел бы сюда и сказал, что бросил вас? Ага, Фред и Джордж отлично бы к этому отнеслись. А Джинни была бы такой понимающей.
- Где же ты тогда был? – удивлённо переспросила Гермиона.
- В новом жилье Флер и Билла. Шелл Коттедже. Билл всегда был сдержан со мной. Он – он не был впечатлен, когда услышал, что я сделал, но он не говорил об этом. Он знал, что мне действительно было жаль. Никто больше не знает, что я там был. Билл сказал маме, что они не приедут на рождество, потому что хотят провести его одни. Ну, ты знаешь, первый праздник с тех пор, как они женаты. Я не думаю, что Флер была против. Ты знаешь, как она ненавидит Целестину Ворбек».
Рон повернулся спиной к Норе.
- Давайте попробуем здесь, - сказал он, ведя по пути наверх холма.
Они шли несколько часов. Гарри и Гермиону скрывала Мантия-Неведимка. Группа небольших холмов, скорее всего, была частью одного небольшого коттеджа, выглядевшего опустошенным.
- Ты думаешь, что он их, но они ушли на рождество? - сказала Гермиона, глядя через окно на маленькую кухоньку с геранью на подоконниках.
- Слушай, у меня складывается такое впечатление, что заглянув в окно ты сможешь определить, кто там живёт! Давайте попробуем следующие холмы.
И они апарировали на несколько миль на север.
Ветер ещё развевал их волосы и одежду, когда Рон прокричал: «Ага!». Он показывал вперед, наверх холмов, на которые она аппарировал, где находился самый странно выглядящий дом, вытянувшийся к небу, огромный черный цилиндр с призрачной луной висел позади него.
- Это должно быть дом Луны, кто еще бы жил в таком месте. Выглядит как громадная ладья.
- Это вообще не похоже на лодку, - сказала Гермиона, хмурясь. (пыталась хоть как-то сохранить игру слов...)
- Я говорил о шахматной фигуре, для тебя – замку.
Ноги у Рона были самые длинные и он достиг вершины холма первым. Когда Гермиона и Гарри его догнали, то, отдышавшись, они увидели, что он широко улыбается.
- Да, это он, посмотрите.
Три вручную нарисованных знака были прибиты к воротам. Первый гласил.
«Редактор «Придиры» К. Лавгуд»
Второй:
«Выбери свою омелу»
Третий:
«Держитесь подальше от слив – дирижаблей»
Ворота проскрипели, когда они отворили их. Зигзагообразная дорожка, ведущая ко входной двери, поросла разными странными растениями, включая куст, порытый оранжевыми редискообразными фруктами, которые Луна иногда носила как сережки. Гарри показалось, что он узнал снаргалаффа и он посторонился морщинистого пня. По другую сторону от двери стояли, колыхаясь на ветру, два старых яблочных дерева, без листьев, но все еще с огромными красными фруктами и густыми коронами белой, связанной омелы. Маленькая сова с немного гладкой, похожей на ястребиную, головой, уставилась на них с одной из ветвей.
- Лучше сними мантию, Гарри. Это тебе мистер Лавгуд хочет помочь, а не нам, - сказала Гермиона.
Он прислушался к ней, и, сняв Мантию, протянул её Гермионе, чтобы та сложила ее в сумку. Потом она 3 раза постучала по толстой черной двери, которая была оббита железными ногтями и имела дверной молоток в форме орла.
Едва ли прошло десять секунд, прежде чем дверь отворил Ксенофилиус Лавгуд, босоногий, одетый в то, что должно быть было пижамой. Его длинные, белые как сахарная вата, волосы были грязными и непричесанными. На свадьбе Билли и Флер он выглядел определенно опрятнее.
- Что? Что случилось? Кто ты? Что ты хочешь? - спросил он высоким, недовольным голосом, смотря сначала на Гермиону, потом на Рона, а потом на Гарри, при этом его рот открылся и стал похож на идеальное и комическое «О».
- Здравствуйте, мистер Лавгуд, - сказал Гарри, протягивая руку. - Я Гарри, Гарри Поттер.
Ксенофилиус не пожал Гарри руку, хотя его взгляд, скользнул прямо к Гарриному шраму.
- Будет нормально, если мы зайдем? - спросил Гарри. - Мы хотели бы кое о чем вас спросить.
- Я… Я не думаю, что это целесообразно, - прошептал Ксенофилиус. Он сглотнул и бросил быстрый взгляд на сад. - Это шок… Мое слово… Я… Я боюсь, что я действительно думаю, что мне следовало бы…
- Это не займет много времени, - сказал Гарри, немного разочарованный его не слишком теплым приемом.
- Я – ох, тогда хорошо. Заходите быстро. Быстро!
Они едва ли успели переступить порог, как Ксенофилиус захлопнул за ними двери. Они стояли в наиболее странной кухне из всех, которые Гарри когда-либо видел. Комната была идеально круглой, так что казалось, что они находятся внутри гигантского перечного горшка. Все было покрыто под стать стенам – печь, раковина, шкафы – и все это было разрисовано цветами, насекомыми и птицами в основном в ярких цветах. Гарри подумал, что узнал стиль Луны. Эффект, в таком замкнутом помещении, был переполняющим.
Посреди пола лестница, сделанная из железа, вела на верхние этажи. Оттуда доносились стучание и удары. Гарри стало интересно, чем же могла заниматься Луна.
- Вам лучше подняться, - сказал Ксенофилиус, все еще выглядевший очень неуверенно, и он повел их туда.
Комната наверху казалась комбинацией жилой комнаты и рабочей, поэтому выглядела еще более странно, чем кухня. Хотя немного меньше и полностью круглая, комната немного напоминала Выручай-комнату в тот незабываемый раз, когда она трансформировалась в гигантский лабиринт, состоявший из столетиями спрятанных там объектов. Везде нагромождались стопки книг и бумаг. Аккуратно сделанные модели созданий, которых Гарри не узнавал, свисали с потолка, все махало крыльями или хлопало челюстями.
Луны здесь не было. Штуковиной, издающей такой гам, оказался деревянный объект, покрытый магически вращаемыми зубцами и крыльями. Он выглядел как странный потомок какого-то инструментального средства и комплекта старых полок, но через минуту Гарри заключил, что это был старомодный печатные пресс, следуя из того факта, что он выплевывал «Придиру».
- Извините, - сказал Ксенофилиус, и он подошел к машинке, выдернул неряшливую скатерть из-под огромного количества книг и бумаг, которые все упали на пол, и бросил ее на пресс, каким-то образом приглушая громкий стук и удары. Потом он развернулся к Гарри.
- Зачем ты пришел сюда?
Прежде чем Гарри успел ответить, Гермиона испустила небольшой шокированный вскрик.
- Мистер Лавгуд – что это?
Она показывала на чудовищный, серый спиральный рог, совершенно не похожий на рог единорога, который был вмонтирован в стену, выдаваясь на несколько футов в комнату.
- Это рог морщерогого кизляка.
- Нет, это не так! - ответила Гермиона.
- Гермиона, - проворчал Гарри смущенно, - сейчас не время…
- НО Гарри, это рог Эрумпента! Он в классе "Б" продаваемых материалов и очень опасно держать его в доме!
- Откуда ты знаешь, что это рог Эрумпента? - спросил Рон, отходя от него настолько быстро, насколько мог, несмотря на большую захламленность комнаты.
- В «Фантастические животные и где их искать» есть его описание! Мистер Лавгуд вам нужно немедленно избавиться от него, вы разве не знаете, что он может взорваться от малейшего прикосновения?
- Морщерогий кизляк, - четко и уверенно отрезал Ксенофилиус, - это стеснительное и очень магическое животное и его рог…
- Мистер Лавгуд, Я узнаю желобки вокруг игл, это рог Эрупмента и он очень опасен – Я не знаю, откуда он у вас…
- Я купил его, - категорично отрезал Ксенофилиус, - две недели назад у очаровательного молодого волшебника, который знал о моём интересе к утонченному кизляку. Рождественский сюрприз для Луны. Теперь, - сказал он, развернувшись к Гарри,- Зачем конкретно вы пришли сюда, мистер Поттер?
- Нам нужна помощь, - ответил Гарри, прежде чем, Гермиона смогла опять начать.
- Ах, - сказал Ксенофилиус. - Помощь. Хм…
Его взгляд опять вернулся к Гарриному шраму. Он выглядел одновременно испуганным и завороженным.
- Да. Дело в том… помочь Гарри Поттеру… довольно опасно…
- Разве вы не тот, кто говорит всем, что их первый долг – помочь Гарри? В этом вашем журнале - сказал Рон.
Ксенофилиус посмотрел позади его на замаскированную печатающуюся прессу, все еще стучащую под скатертью
- Ну… Да, я выражал такую точку зрения, но…
- Это что – для всех остальных, не для вас лично?»
Ксенофилиус не ответил. Он все продолжал сглатывать, его взгляд метался между троицей. У Гарри было впечатление, что он испытывал какую-то тяжёлую внутреннюю борьбу.
- Где Луна? - спросила Гермиона. - Давайте спросим у нее, что она думает?
Ксенофилиус сглотнул. Казалось, он себя успокаивает. Наконец он сказал трясущимся голосом, который было сложно услышать сквозь звук печатающего пресса: « Луна около реки, ловит Свежеводных Плимпов. Она… она захочет вас увидеть. Я пойду, позову ее, а потом – да, хорошо. Я вам помогу.
Он исчез за спиральной лестницей, и они услышали, как входная дверь открылась и закрылась. Они посмотрели друг на друга.
- Старая трусливая бородавка, Луна стоит десятка таких, как он - сказал Рон.
- Он, наверное, волнуется о том, что случится с ними, если Пожиратели Смерти узнает о том, что я был здесь, - ответил Гарри.
- Ну, я согласна с Роном. Ужасный старый лицемер, говорит всем другим помогать тебе, а сам пытается увернуться от этого. И ради всего святого, держитесь подальше от этого рога.
Гарри подошел к окну в самой дальней стене комнаты. Он видел тонкую, блестящую ленту ручья, лежащую далеко за основанием холма. Они были очень высоко, птица пролетела рядом с окном, когда он уставился в направлении Норы, теперь невидимо за другими холмами. Джинни была где-то там. Сегодня они были друг другу ближе, чем они были со свадьбы Билла и Флер, но она понятия не имела о том, что он сейчас смотрел в её сторону, думая о ней. Он думал, что должен был бы быть рад этому, любой, с кем он общался, был в опасности. Отношение Ксенофилиуса доказывало это.
Он отвернулся от окна и его взгляд упал на другой странный объект, стоящий около стучащего, закрытого серванта, каменный бюст прекрасной, но строгой ведьмы, которая была одета в наипречудливейший головной убор. Два предмета, которые напоминали золотые уши, торчали по сторонам. Маленькая пара сверкающих голубых крылышек была прикреплена к кожаному ремню наверху ее головы, в то время как оранжевые редиски были прикреплены ко второму ремню на ее лбу.
- Посмотри на это, - сказал Гарри.
- Очаровательно, удивлен, что он не надел это на свадьбу.
Они услышали, как входная дверь закрылась, и спустя минуту Ксенофилиус поднялся к ним по спиральной лестнице, его тонкие ноги были обуты в высокие резиновые сапоги. Он нёс поднос с разнообразнейшими чашками и кипящим чайником.
- А, вы нашли мое любимое изобретение, - сказал он, пихая поднос в руки Гермионы. После этого он присоединился к Гарри у статуи. – Эта модель идеально смотриться на голове у прекрасной Ровены Рейвенклоу. « Отдых после дела – самое большое сокровище!
Есть сифоны Wrackspurt (?) – чтобы удалить все отвлеченные мысли из головы думающего. Вот, - он показал на крошечные крылышки, - billywig (?), чтобы стимулировать улучшение системы мышления. Наконец, - он показал на оранжевые редиски, - слива-дирижабль, чтобы увеличить возможность воспринимать необычное.
Ксенофилиус сделал большой шаг к подносу с чаем, который Гермиона примудрилась поставить на один из захламленных столов.
- Могу я предложить вам настойку Gurdyroot (?)? Мы сами ее делаем! - сказал Ксенофилиус. Как только он начал наливать жидкость, которая была такая же фиолетовая, как и свекольный сок, он добавил - Луна внизу по ту сторону моста Дна, она очень рада, что вы здесь. Она долго не задержится, она собрала почти достаточно Плимпов, чтобы сделать суп для всех нас. Присаживайтесь и насыпьте себе сахара.
- Теперь, - он передвинул нетвердую стопку бумаг с кресла и присел, перекрестив ноги, обутые в резиновые сапоги, - чем я могу вам помочь, мистер Поттер?
- Ну, - ответил Гарри, поглядывая на Гермиону, которая одобряюще кивнула, - все дело в том символе, который был у вас на шее на свадьбе Билла и Флер, мистер Лавгуд. Нам интересно, что он значит.
Ксенофилиус поднял глаза.
- Вы имеете в виду знак Даров смерти?

Глава 19. Серебряная лань.
В полночь, когда Гермиона заступила на дежурство, уже шёл снег. Сны Гарри были беспорядочными и беспокойными: периодически в них появлялась Нагини, так, в первый раз она выползла из венка рождественских роз. Он часто просыпался в страхе, ощущая, как будто кто-то зовёт его издалека, и слыша в вое ветра за пологом тента то шаги, то голоса.
Когда он окончательно встал, было темно, и Гарри присоединился к Гермионе, которая, сгорбившись у входа в палатку, читала при свете палочки «Историю магии». Шёл густой снег, и предложение Гарри упаковать вещи и выдвинуться пораньше она восприняла с радостью.

- Нам нужно более укрытое место, - согласилась Гермиона, с дрожью натягивая трикотажную рубашку поверх пижамы. - Мне все время кажется, что я слышу, как снаружи ходят люди. Кажется, я даже кого-то видела, раз или два.
Гарри оторвался от надевания джемпера и взглянул на спокойный, неподвижный хитроскоп на столе.
- Я уверена, мне показалось, - нервно сказала Гермиона. – Снегопад и темнота, легко обмануться… Но, может быть, нам стоит аппарировать под плащом-невидимкой, просто на всякий случай?
Спустя полчаса, с уже упакованной палаткой, с хоркруксом у Гарри на шее и вышитой бисером сумкой, зажатой Гермионой в руках, они дизаппарировали. Привычное давление навалилось на их, а ноги Гарри попрощались со снегом, и следующим, что он почувствовал, был удар о поверхность, по ощущениям, бывшую замёрзшей землёй, покрытой листьями.

- Где мы? - спросил он, оглядывая деревья вокруг, пока Гермиона открывала сумку и вытаскивала из неё опоры палатки.
- Овражный Лес, - ответила она, - мы здесь однажды отдыхали с родителями.

Здесь тоже стоял пронизывающий холод и все деревья вокруг были покрыты снегом, но, по меньшей мере, они были защищены от ветра. Большую часть дня Гарри и Гермиона провели в палатке, сгорбившись, пытаясь согреться, над синими огоньками, умельцем в производстве которых была Гермиона, и которые можно было при необходимости собирать и переносить в баночке. Она так заботилась о Гарри, что он чувствовал себя больным, отходящим от какой-то быстротечной, но тяжёлой болезни. В полдень вновь начался снегопад, и их укрытое убежище покрылось свежим слоем мелкого, похожего на пыль снега.

После двух ночей плохого сна, чувства Гарри были более насторожены, чем обычно. Им еле удалось сбежать из Годриковой Лощины и теперь Волдеморт казался как будто ближе, чем раньше, более угрожающим. Когда наступила темнота, Гарри сказал Гермионе поспать, и заступил на дежурство. Он вытащил ко входу в палатку старую подушку и сел, надев все свитеры, что у него были, но всё ещё дрожа. В ближайшие часы темнота сгустилась настолько, что стала непроницаемой. Гарри думал достать карту мародёров, чтобы ещё немного последить за точкой, изображавшей Джинни, но вспомнил, что сейчас рождественские каникулы, и она наверняка в Норе.

Каждая секунда казалась долгой в бесконечности леса. Гарри знал, что вокруг должно быть полно живых созданий, но он хотел бы, чтобы они оставались беззвучными и бездвижными, чтобы он мог отделить их невинные суету и брожение от звуков, могущих означать другие, более зловещие движения. Он вспомнил шелест плаща, скользившего по опавшей листве много лет назад, и ему показалось, что он слышит его снова. Гарри встряхнул головой. Их защитные заклинания успешно работали уже недели, почему они должны отказать сейчас? Но ощущение, что сегодня что-то не так, его не покидало.
Несколько раз Гарри засыпал, под неудобным углом сползая к стенке палатки, и тут же просыпался. Шея его болела. Ночь достигла такой густоты, что ему казалось, будто он застрял в неопределенности, наступающей при аппарации.
Когда это случилось, Гарри как раз держал руку перед своим лицом, пытаясь разглядеть пальцы. Яркий серебряный свет, двигавшийся между деревьями, появился справа перед ним. Что бы ни было его источником, двигалось оно беззвучно. Свет как будто плыл к нему. С вскриком, застывшим в горле, он вскочил на ноги и поднял палочку Гермионы. Гарри прищурился, поскольку свет стал уже ослепляющим, и только чёрные тени деревьев были видны на фоне силуэта, испускавшего его, и он приближался…
Источник света сделал ещё один шаг, выходя из-за дуба. Это была белая, серебряная лань, сияющая, яркая, как луна, беззвучно шагавшая по свежевыпавшему нетронутому снегу, не оставляя следов. Она шагнула к Гарри, высоко держа голову с прекрасными глазами с длинными ресницами.
Гарри неотрывно смотрел на неё, будучи поражён не её странностью, но тем, что она была ему необъяснимо знакома. Он чувствовал, что должен был ждать её прихода, но забыл о нём до этого момента, что они должны были встретиться. Желание немедленно позвать Гермиону, бывшее у него ещё секунду назад, пропало. Он знал, он был бы готов поставить на это свою жизнь, что лань пришла к нему и к нему одному.

Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга, а потом она развернулась, и пошла прочь.

- Нет, - сказал Гарри надтреснутым от долгого молчания голосом, – Вернись!

Она продолжила неторопливо шагать меж деревьями, и её свет начал скрываться за тенями ветвей. Одну секунду Гарри сомневался. Осторожность шептала, что это может быть обман, приманка, ловушка. Но инстинкт, охвативший его, подсказал, что это не может быть тёмной магией. Он бросился за ней.
Снег хрустел у него под ногами, но лань не производила ни звука, пробираясь между деревьями, поскольку сама она была только светом. Все глубже уводила она его в лес, и Гарри торопливо шагал за ней, уверенный, что, когда она остановится, она позволит ему приблизиться к себе, и тогда заговорит, и голос скажет ему то, что он должен узнать.
Наконец она остановилась. Лань вновь повернула свою прекрасную голову к Гарри, и тот бросился к ней, с кипящим в груди вопросом, но, когда он открыл рот, чтобы его произнести – лань исчезла.
Темнота полностью поглотила её, изображение ещё горело в глазах у Гарри, затмевало его взор, сияя даже под закрытыми веками. И пришёл страх: её присутствие означало безопасность.

- Люмос! - прошептал он, и кончик палочки засветился.

Отпечаток лани в его глазах угасал, пока Гарри стоял здесь, моргая, прислушиваясь к звукам леса, к отдалённому потрескиванию веток, скольжению снега. Должны ли были на него напасть? Заманила ли она его в ловушку? Стоял ли кто-то в темноте, вне пределов, освещённых палочкой, глядя на него?
Гарри поднял палочку выше. Никто не бросался на него, из-за дерева не летел в него сноп зелёного света. Зачем, тогда, она привела его сюда?
Что-то блеснуло в свете палочки, и Гарри повернулся, но это было просто маленькое, замёрзшее озеро, чёрная истрескавшаяся поверхность которого заблестела, когда она приподнял свою палочку, чтобы разглядеть её.
Он осторожно приблизился и посмотрел вниз. Лёд отразил его изломанную тень и свет от палочки, но глубоко под толстым, мутным, серым панцирем, блеснуло что-то ещё. Большой серебряный крест.
Сердце Гарри подпрыгнуло. Он упал на колени на берегу и направил палочку так, чтобы как можно сильнее осветить дно озера. Вспышка глубокого красного цвета… Это был меч с украшенной рубинами рукоятью. Меч Гриффиндора лежал на дне лесного озера.
Едва дыша, Гарри уставился на него. Как такое могло быть? Как меч мог оказаться здесь, лежащим в озере возле их лагеря? Какая-то неведомая магия направила Гермиону сюда, или лань, которую он принял за патронуса, была какого-то рода стражем этого озера? Или меч был помещён сюда уже после их прибытия, именно потому, что они были здесь? В этом случае – кто был человеком, желавшим передать его Гарри? Снова он направил палочку на деревья и кусты вокруг, пытаясь разглядеть человеческий силуэт, отблеск глаз, но никого не увидел. Всё так же, и немного страха добавилось к его волнению, когда он снова обратил своё внимание на меч, покоившийся на дне замёрзшего озера.

Гарри направил палочку на серебряный силуэт и прошептал: «Ассио меч!»

Тот не пошевелился. Гарри и не ожидал этого. Если бы всё было так просто – меч лежал бы на берегу, дожидаясь пока Гарри поднимет его, а не в глубине покрытого льдом озера. Он начал шагать вокруг ледяного круга, размышляя о том, как в последний раз меч доставил себя в его руки. Тогда Гарри был в ужасной опасности и просил помощи.

- Помогите, - прошептал он, но меч остался лежать на дне, безразличный, недвижимый.

Что, спросил себя Гарри, продолжив шагать, сказал ему Дамблдор, когда Гарри добыл меч в прошлый раз? «Только истинный гриффиндорец мог вытащить его из шляпы». И какие качества определяют гриффиндорца? Тихий голос в голове Гарри ответил ему: «храбрость и твёрдость духа предпочитал Гриффиндор».
Гарри, глубоко вздохнув, остановился и пар от его дыхания рассеялся в морозном воздухе. Он знал, что нужно делать. Будучи честным, он знал это с того самого момента, когда увидел подо льдом меч.
Он ещё раз оглядел окружавшие его деревья, но уже был уверен, что никто не собирается на него нападать. У них был шанс, когда он шагал один сквозь лет, и была куча шансов, пока он исследовал озеро. Единственной настоящей причиной задержки сейчас было то, что немедленная перспектива была столь непритягательной.
Путающимися пальцами Гарри начал расстёгивать многочисленные слои своей одежды. При чем тут «храбрость», он был совершенно не уверен, разве что она заключалась в том, что Гарри не звал сейчас Гермиону, чтобы та сделала всё за него.
Пока Гарри раздевался, где-то ухнула сова, и он с болью подумал о Хедвиге. Он дрожал, его зубы жутко стучали, но он продолжал раздеваться, пока не остался стоящим в одном белье, голыми ногами на снегу. Он положил мешочек, в котором хранились его палочка, письмо матери, осколок зеркала Сириуса и старый снитч поверх своей одежды, и направил палочку Гермионы на лёд.

- Диффиндо!

В тишине лёд треснул со звуком выстрела. Поверхность озера растрескалась и обломки чёрного льда закачались на взволновавшейся воде. Насколько Гарри мог судить, здесь было неглубоко, но, чтобы достать меч, необходимо было полностью нырнуть.
Впрочем, раздумья над предстоящей задачей не делали её легче или воду теплее. Гарри шагнул к краю озера и положил всё ещё зажжённую палочку Гермионы на землю рядом с ним. Потом, не вдаваясь в размышления о том, насколько холоднее ему станет, и насколько сильно он будет дрожать, Гарри прыгнул.
Каждая пора его тела протестующе закричала. Как будто сам воздух в его лёгких замёрз, когда Гарри погрузил свои плечи в ледяную воду. Он едва мог дышать, и так сильно дрожал, что волны ударялись о края озера. Большим пальцем ноги Гарри ощущал меч. Ему нужно было нырнуть только один раз.
Гарри откладывал момент полного погружения секунду за секундой, дрожа и задыхаясь, пока он не напомнил себе, что это должно быть сделано, собрал всю свою смелость и нырнул.
Холод охватил его как огонь, это было подобно агонии, как будто его мозг замёрз, когда Гарри, расталкивая чёрную воду, потянулся ко дну чтобы нащупать меч. Его пальцы сомкнулись на рукояти, и Гарри потянул меч вверх.
В этот момент что-то жёстко стянуло его шею. Он подумал о водорослях, хотя ничто не мешало ему, когда он нырял, и протянул руку, чтобы освободиться. Это не были водоросли. Цепь хоркрукса уменьшилась и медленно сжимала ему горло.
Гарри изо всех сил оттолкнулся ногами, пытаясь выкинуть себя на поверхность, но его только закрутило и ударило о каменный край озера. Потрясённый, задыхающийся, он царапал сжимающуюся цепь, но его замёрзшие пальцы не могли ослабить её, и теперь маленькие огоньки вспыхивали в его голове, и он должен был утонуть, больше ничего не оставалось, ничего, что он мог бы делать, и руки, сжимавшие его шею, точно принадлежали смерти…
Задыхаясь, отплевываясь, насквозь мокрый и более замёрзший, чем когда либо в своей жизни, Гарри упал лицом в снег. Где-то недалеко от него другой человек шатался, кашлял и задыхался. Как Гермиона появилась во время нападения змеи… Но звуки не были похожи на неё, ни глубокий кашель, ни тяжёлые шаги.
У Гарри не было сил поднять голову, чтобы разглядеть своего спасителя. Всё, что он смог сделать – это протянуть трясущуюся руку к своему горлу и ощупать место, в котором медальон врезался в его тело. Медальона не было. Кто-то освободил Гарри. В этот момент задыхающийся голос зазвучал над ним.

- Ты с ума сошёл?

Ничто, кроме шока от звука этого голоса, не дало бы Гарри силы встать. Смертельно дрожа, он поднялся на ноги. Перед ним стоял Рон, полностью одетый, мокрый до нитки, с волосами, прилипшими к лицу, держа в одной руке меч Гриффиндора, а в другой – болтающийся на обрывке цепи хоркрукс.

- Какого чёрта, - выдохнул Рон, держа качающийся вперёд и назад на укоротившейся цепи хоркрукс, будто в какой-то пародии на гипнотический сеанс, - Ты не снял эту штуку перед тем, как нырнуть?

Гарри не знал, что ответить. Серебряная лань была ничем в сравнении с появлением Рона, он не мог в это поверить. Дрожа от холода, он кинулся к куче одежды, всё ещё лежавшей у кромки воды, и начал одеваться. Натягивая свитер за свитером, Гарри смотрел на Рона так, будто ожидал, что он исчезнет, едва Гарри потеряет его из вида, но Рон был настоящим: он только что нырнул в озеро и спас Гарри жизнь.

- Это б-был т-ты? - наконец произнёс Гарри, стуча зубами, более слабым, чем обычно, из-за недавнего удушения, голосом.
- Ну, да - ответил Рон, выглядя немного смущённым.
- Т-ты призвал эту лань?
- Что? Нет, конечно нет! Я думал, это ты сделал!
- Мой патронус – олень.
- А, да. Я заметил, что он выглядел иначе… Без рогов.

Гарри надел мешочек Хагрида обратно на шею, натянул последний свитер, наклонился, чтобы поднять палочку Гермионы, и снова встал перед Роном.

- Откуда ты здесь?

Определённо Рон надеялся, что этот вопрос будет задан позже, а если возможно – и не будет задан вообще.

- Ну, я… Ты знаешь… Я вернулся. Если... - он прочистил горло. – Ты знаешь… Если я вам ещё нужен.

Возникла пауза, во время которой уход Рона как будто стеной встал между ними. Но Рон был здесь, он вернулся и только что спас Гарри жизнь.

Рон посмотрел на свои руки. Он выглядел удивлённым тем, что за вещи держал в них.

- О, да, я понял, - ни к чему сказал он, поднимая меч так, чтобы Гарри мог его разглядеть, - Вот зачем ты прыгнул туда, да?
- Да, - ответил Гарри, – Но я не понимаю, как ты попал сюда? Как ты нашёл нас?
- Длинная история, - сказал Рон. – Я несколько часов искал вас, это ведь большой лес, не так ли? Я уже думал, что мне стоит прикорнуть под деревом и подождать утра, когда я увидел этого идущего оленя, и тебя за ним.
- Ты видел кого-нибудь ещё?
- Нет, - ответил Рон. – Я…

Он заколебался, глядя на два дерева, росшие рядом в нескольких ярдах от них.

- Мне кажется, я видел какое-то движение вон там, но в этот момент я бежал к озеру, потому что ты нырнул и не показывался обратно, так что я не планировал заходить ещё… Эй!

Гарри уже спешил к месту, которое указал Рон. Два дуба росли близко друг к другу, между стволами была только щель в несколько дюймов на уровне глаз. Идеальное место для того, чтобы видеть всё и не быть увиденным. Вокруг корней снега не было, так что Гарри не смог увидеть каких-либо следов. Он вернулся туда, где стоял Рон, всё ещё сжимавший в руках меч и хоркрукс.

- Есть что-нибудь? - спросил Рон.
- Нет, - ответил Гарри.
- Так каким образом меч попал в озеро?
- Тот, кто вызвал патронуса, и поместил меч туда.

Они оба посмотрели на узорчатый серебряный меч, украшенная рубинами рукоять которого слегка блестела в свете палочки Гермионы.

- Думаешь, это настоящий? - спросил Рон.
- Есть один способ узнать это, не так ли? - ответил Гарри.

Хоркрукс всё ещё болтался у Рона на руке. Медальон слегка подёргивался. Гарри знал, то, что скрыто внутри него, снова волновалось. Оно чувствовало присутствие меча и пыталось убить Гарри, чтобы не дать ему завладеть им. Сейчас не было времени для долгих дискуссий, нужно было уничтожить это раз и навсегда. Гарри огляделся, высоко держа палочку Гермионы, и нашёл подходящее место – гладкий камень, лежавший в тени платана.

- Иди сюда, - сказал он. Гарри смёл с камня снег и протянул руку за хоркруксом. Когда Рон предложил ему меч, однако, Гарри покачал головой.
- Нет, ты должен сделать это.
- Я? - шокировано спросил Рон. – Почему?
- Потому что ты достал меч из озера. Я думаю, это должен быть ты.

Это не была любезность или щедрость. Гарри знал, что Рон должен быть тем, кто держит меч, так же точно, как он знал, что лань не была чем-то злым. По меньшей мере, Дамблдор научил Гарри кое-чему об определенных видах магии, о несравненной силе определенных действий.

- Я открою его, - произнёс Гарри, – И ты ударишь. Немедленно, хорошо? Что бы там ни было – оно будет бороться. Тот кусочек Риддла в дневнике пытался убить меня.
- Как ты собираешься открыть его? спросил Рон. Он выглядел напуганным.
- Я думаю попросить его открыться, на парселтонге, - сказал Гарри. Ответ так быстро пришёл к нему, как будто он уже знал его. Возможно, он понял это благодаря недавней встрече с Нагини. Он посмотрел на змееподобную букву «S», выложенную сияющими зелёными камнями и с лёгкостью представил, что это миниатюрная змея, свернувшаяся на холодном камне.
- Нет! - вскрикнул Рон – Не открывай это! Я серьёзно!
- Почему нет? - спросил Гарри. – Давай избавимся от этой проклятой штуки, все эти месяцы…
- Я не могу, Гарри! Честно! Ты сделай это…
- Но почему?
- Потому что эта штука опасна для меня! - ответил Рон, отступая от медальона. - Я не могу с ней справиться! Я не оправдываю своё поведение, но это влияет на меня сильнее чем на вас с Гермионой, это заставляет меня думать такое… такое, что я бы и так думал, но намного хуже! Я не могу объяснить этого, но потом я снимаю её… И моя голова снова в порядке, но приходится снова надевать эту чёртову штуку… Я не могу, Гарри!

Тряся головой, он отступил дальше с мечом в дрожащей руке.

- Ты можешь сделать это! - сказал Гарри – Ты можешь! Ты только что достал меч, я знаю, что это ты должен использовать его! Пожалуйста, просто избавься от этого, Рон.

Звук его имени подействовал на Рона как стимулятор. Он сглотнул, и, всё ещё тяжело дыша, шагнул к камню.

- Скажи мне, когда, - прохрипел он.
- На счёт три, - произнёс Гарри, снова глядя на медальон и прищуривая глаза, чтобы сконцентрироваться на букве «S», изображавшей змею. Содержимое медальона трепыхалось, как пойманный таракан. Можно было бы испытать к нему жалость, если бы не порез вокруг шеи Гарри, до сих пор пылавший огнём.
- Раз… Два… Три… Откройся!

Последнее слово прозвучало как шипение, и медальон, щёлкнув, раскрылся на золотые половинки.

За каждым из их стеклянных окошек скрывалось по живому, мигающему глазу, тёмному и красивому, какими были глаза Тома Риддла до того, как они стали красными и щелевидными.

- Бей! - сказал Гарри, держа медальон наготове на поверхности камня.

Рон поднял меч дрожащими руками. Глаза медальона отчаянно вращались, а Гарри, упершись, надёжно схватил его, уже представляя, как хлынет кровь из пустых окон. Тогда из хоркрукса раздался шипящий голос.

- Я видел твоё сердце, и оно принадлежит мне.
- Не слушай его! - резко вскрикнул Гарри – Бей!
- Я видел твои мечты, Рональд Уизли, и видел твои страхи. Всё, чего ты желаешь – возможно, но то, чего ты боишься – так же возможно…
- Бей! - прокричал Гарри, и его голос эхом отразился от окружавших их деревьев. Кончик меча вздрогнул, и Рон уставился прямо в глаза Риддла.
- Всегда менее любимый матерью, желавшей дочь… Сейчас, менее любимый девушкой, которая предпочитает твоего друга… Всегда второй, вечно в тени…
- Рон, бей! - заорал Гарри. Он чувствовал как медальон дрожит в его руках и боялся того, что сейчас произойдёт. Рон поднял меч выше, и, когда он сделал это, глаза Риддла вспыхнули красным.

Из двух окошек медальона, из глаз, как два гротескных пузыря выплыли причудливо искаженные головы Гарри и Гермионы.

Рон в шоке вскрикнул и отступил назад, когда фигуры полностью вышли из амулета, сначала плечи, потом тела, ноги – пока они полностью не встали внутри амулета, плечо к плечу, как деревья с одним корнем, глядя на Рона и настоящего Гарри, отдёрнувшего руки от медальона так, как будто он был раскален добела.

- Рон! - крикнул он, но Риддл-Гарри сейчас говорил голосом Волдеморта и Рон, как заворожённый, смотрел ему в лицо.
- Зачем ты вернулся? Нам было лучше без тебя, мы были счастливее без тебя, рады твоему отсутствию… Мы смеялись над твоей глупостью, твоей трусостью, твоими комплексами…
- Комплексами! - эхом повторила Гермиона-Риддл, которая была более красива и более ужасна, чем настоящая. Она, причитая, закачалась перед Роном: - Кто посмотрит на тебя, кто обратит на тебя хоть какое-то внимание, когда рядом Гарри Поттер? Что ты вообще сделал, в сравнении с Избранным? Кто ты такой в сравнении с Мальчиком, Который Выжил?
- Рон! Бей! БЕЙ!!! - Гарри вопил, но Рон не шелохнулся. В его широко открытых глазах отражались Гарри-Риддл и Риддл-Гермиона, их волосы завивались, как огонь, глаза сияли красным, и голоса звучали высоким злым дуэтом.
- Твоя мать призналась, - засмеялся Риддл-Гарри, а Риддл-Гермиона ухмыльнулась, – Что она предпочла бы меня в качестве сына, была бы рада поменять…
- Кто не предпочтёт его? Какой женщине ты нужен? Ты никто, никто, никто рядом с ним! - пропела Гермиона-Риддл, и, вытянувшись как змея, обвилась вокруг Гарри-Риддла в тесном объятии. Их губы встретились.

Лицо Рона наполнилось болью. Дрожащими руками он высоко поднял меч.

- Сделай это, Рон! - прокричал Гарри.

Рон взглянул на него и Гарри показалось, что он увидел алый отблеск в его глазах.

- Рон?

Блеснув, меч опустился. Гарри отскочил в сторону, раздался лязг металла и долгий, протяжный крик. Гарри обернулся, скользя на снегу, с палочкой в руке, готовый защищаться – но воевать было не с кем.
Чудовищные варианты его и Гермионы пропали, остался только Рон, стоящий с мечом, болтающимся в руке, смотрящий на разбитые остатки амулета, разбросанные по плоской поверхности камня.
Медленно, Гарри подошёл к нему, не зная, что сказать. Рон тяжело дышал. Его глаза больше не были красными – к ним вернулся обычный синий цвет. И они были влажными.
Гарри наклонился, притворившись, что этого не видит, и поднял уничтоженный хоркрукс. Рон разбил стекла в обоих окошках, глаз Риддла больше не было, а запятнанный шёлк внутри медальона слегка дымился. То, что жило внутри хоркрукса – исчезло, пытка Рона была последним, что оно сделало. Меч с лязгом выпал из руки Рона. Он упал на колени, обхватив голову руками, Рон дрожал, но, как Гарри понимал, не от холода. Гарри запихнул разбитый медальон себе в карман, присел рядом с Роном и осторожно положил руку ему на плечо. Как хороший знак он воспринял то, что Рон не оттолкнул его.

- После твоего ухода, - сказал Гарри тихо, радуясь тому, что лицо Рона от него скрыто, – она плакала неделю. Может быть и больше, она не хотела, чтобы я это видел. Было много вечеров, когда мы вообще не говорили друг с другом. Без тебя…

Он не смог закончить – Рон снова был с ним, и только теперь Гарри полностью понимал, сколького стоило им его отсутствие.

- Она мне как сестра, - продолжил он, – Я люблю её как сестру и я знаю, что она чувствует то же самое по отношению ко мне. Так было всегда. Я думал, ты знаешь.

Рон не ответил, но отвернулся от Гарри и с шумом вытер нос о рукав. Гарри снова поднялся на ноги и отошёл на несколько ярдов в сторону, к гигантскому рюкзаку, который Рон бросил на бегу к озеру, пытаясь успеть спасти Гарри. Он закинул его себе на спину и вернулся обратно к Рону. Тот поднялся на ноги при приближении Гарри, с глазами, ещё немного красноватыми, но в остальном спокойный.

- Я сожалею… - Сказал он сдавленно. – Я сожалею, что ушёл. Я знаю, что я был…

Он оглядел темноту вокруг, будто надеясь, что достаточно дурное слово сейчас само свалится на него.

- Ну, ты вроде расплатился за это сегодня, - произнес Гарри. – Добыл меч. Уничтожил хоркрукс. Спас мою жизнь.
- Это звучит круче, чем то, что было на самом деле, - пробормотал Рон.
- Такие вещи вообще всегда звучат круче, чем на самом деле, - сказал Гарри. – Я уже годы пытаюсь тебе это объяснить.

Одновременно, они шагнули навстречу друг другу и обнялись, и Гарри обхватил всё ещё мокрый жакет Рона.

- А теперь, - произнёс Гарри, когда они отпустили друг друга, – Всё, что нам осталось сделать – это снова найти палатку.

Но это было не сложно. Хотя путешествие через тёмный лес с оленем показалось длинным, теперь, в компании с Роном, обратная дорога заняла удивительно мало времени. Гарри не мог дождаться возможности разбудить Гермиону, и он почувствовал оживление и возбуждение, входя в палатку с Роном позади.

По сравнению с лесом и озером, в палатке было восхитительно тепло. Единственным источником света были синие огоньки, всё ещё мерцавшие в чашке на полу. Гермиона спала, свернувшись под одеялами, и не двигалась, пока Гарри не произнёс несколько раз её имя.

- Гермиона!

Она дёрнулась и резко встала, отбрасывая волосы с лица.

- Что случилось, Гарри? Ты в порядке?
- В порядке, всё хорошо. Больше того, великолепно! И здесь ещё есть кое-кто.
- Что ты имеешь в виду? Кто?..

Она увидела Рона, стоящего с мечом в руке на старом ковре. С него всё ещё капала вода. Гарри отошёл в тёмный угол, снял рюкзак Рона и попытался слиться с холстом стены.

Гермиона соскользнула со своей койки и, как лунатик, пошла к Рону, не сводя глаз с его бледного лица. Она остановилась прямо перед ним, слегка разомкнув губы и широко открыв глаза. Рон с легкой надеждой улыбнулся и приподнял руки.

Гермиона бросилась на него, и начала колотить руками каждый дюйм его тела, до которого могла дотянуться.

- Ай! Ай! Отста!... Какого?... Гермиона! Ай!
- Ты! Полная! Задница! Рональд! Уизли!

Каждое слово она обозначила ударом. Рон отшатнулся, прикрывая голову, когда Гермиона продолжила наступать на него.

- Ты! Приполз! Обратно! Сюда! После! Всех! Этих! Недель! О, где моя палочка?!

Она выглядела так, будто готова немедленно с боем отобрать её у Гарри, и тот среагировал инстинктивно.

- Протего!

Невидимый щит повис между Роном и Гермионой. Удар об него отбросил Гермиону назад, на пол. Выплевывая волосы изо рта он встала на ноги.

- Гермиона! - сказал Гарри – Успоко…
- Я не успокоюсь! - прокричала она. Никогда ещё он не видел, чтобы Гермиона настолько потеряла контроль над собой. Она выглядела обезумевшей. – Верни мне мою палочку! Отдай её мне!
- Гермиона, пожалуйста…
- Не говори мне, что делать, Гарри Поттер! - она завизжала – Не смей! Верни мне её сейчас! А ты!!!

Она страшно, с обвинением указала на Рона. Это выглядело как проклятье, и Гарри не в чем было его упрекнуть, когда тот отступил ещё на несколько шагов.

- Я бежала за тобой! Я звала тебя! Я умоляла тебя вернуться!
- Я знаю, - сказал Рон, – Гермиона, мне жаль, мне правда…
- Ах тебе жаль!

Она высоко, не контролируя себя, засмеялась. Рон посмотрел на Гарри, как бы прося о помощи, но в выражении лица того была видна неспособность помочь сейчас.

- Ты возвращаешься через недели! Недели! И думаешь, что всё будет хорошо, стоит просто сказать "мне жаль"?!

- А что ещё я могу сказать? - воскликнул Рон, и Гарри был рад, что он борется.
- Я не знаю! - выкрикнула Гермиона с жутким сарказмом в голосе – Поройся в своих мозгах, Рон, у тебя это займёт не больше пары секунд!
- Гермиона! - вмешался Гарри, который воспринял это как удар ниже пояса, – он только что спас…
- Мне всё равно! - проорала она, – Мне всё равно, что он сделал! Недели и недели, мы уже могли бы быть мертвы, он бы и не узнал!
- Я знал, что вы не мертвы! - взревел Рон, впервые перекрывая её голос и приближаясь настолько, насколько позволяло заклинание щита, висевшее между ними. - Гарри в "Пророке", на радио, они ищут его везде, все эти слухи, сумасшедшие истории, я знал, что услышал бы сразу, если бы вы были мертвы, вы не знаете, что как это было…
- Как это было для тебя?!

Её голос уже был так высок, что скоро его бы смогли услышать разве что летучие мыши, но её негодование уже достигло такой степени, что какое-то время она вообще не могла говорить, и Рон воспользовался возможностью.

- Я хотел вернуться назад в ту же минуту, когда аппарировал, но я попал прямо в лапы банде Охотников, Гермиона, я не мог никуда пойти!
- Банде кого? - спросил Гарри, тогда как Гермиона рухнула в кресло, сцепив руки и ноги настолько плотно, что казалось, теперь она не сможет их распутать несколько лет.
- Охотников, - сказал Рон – они везде! Банды, пытающиеся заработать золото ловлей маглорожденных, или изменников крови, Министерство объявило за них награды. Я шёл сам по себе, и по виду я школьного возраста, так что они завелись, думали, я – магглорожденный в бегах. Пришлось быстро что-то придумать, или бы меня утащили в Министерство.
- Что ты сказал им?
- Сказал, что я – Стэн Шанпайк. Первый, о ком я подумал.
- И они поверили?
- Они не были слишком умны. И один из них, похоже, полутролль, его запах…

Рон посмотрел на Гермиону, определенно надеясь, что её смягчит его небольшая попытка пошутить, но выражение её лица с плотно сжатыми губами осталось каменным.

- В любом случае, у них была дискуссия на тему, Стэн я или нет. Они были довольно жалки, если быть честным, но всё равно их было пятеро, а я один, и они забрали мою палочку. Двое из них подрались, и, пока остальные были отвлечены, я смог врезать тому, который держал меня, в живот, схватить его палочку, обезоружить типа, у которого была моя, и дизаппарировать. Не слишком хорошо справился, снова расщепил себя, - Рон поднял свою правую руку, чтобы показать, что на ней не хватает двух ногтей, – и прибыл в место в милях от того, где были вы. К тому времени, когда я добрался до того берега, где был лагерь… вас уже не было.

- Чёрт возьми, да это захватывающая история! - сказала Гермиона высоким голосом, который привыкла использовать, если желала ранить – Ты, наверное, был просто в ужасе. Пока мы посещали Годрикову Лощину, и, дай подумать, что там было, Гарри? Ах да, змея Сам-Знаешь-Кого появилась и чуть не убила нас обоих, а следом прибыл и Сам-Знаешь-Кто, опоздав буквально на секунду.
- Что? - вскликнул Рон, глядя то на неё, то на Гарри, но Гермиона проигнорировала его.
- Представь себе потерю ногтей, Гарри! Это действительно затмевает наши страдания, не так ли?
- Гермиона, - тихо произнёс Гарри – Рон только что спас мне жизнь.

Кажется, она его не услышала.

- Однако, одну вещь я хотела бы узнать, - сказала она, глядя в точку где-то на фут выше головы Рона, – Как ты нашёл нас сегодня? Это важно. Когда мы узнаем, мы с можем убедиться, что нас больше не сможет посетить никто, кого мы не хотим видеть.

Рон посмотрел на неё, потом достал маленький серебряный предмет из кармана джинсов.

- Вот.

Ей пришлось посмотреть на Рона, чтобы узнать, что он им показывает.

- Делюминатор? - спросила она, будучи настолько удивлена, что забыла о необходимости выглядеть холодной и жестокой.
- Он не просто включает и выключает свет, - сказал Рон, – Я не знаю, как это работает, и почему это случилось только сейчас, а не в какое-то другое время, потому что я хотел вернуться всегда с момента ухода. Но я слушал радио рождественским утром, и услышал… Услышал тебя.

Он смотрел на Гермиону.

- Услышал меня на радио? - скептически спросила она.
- Нет, услышал тебя из своего кармана. Твой голос, - он снова поднял делюминатор, – из этой штуки.
- И что конкретно я сказала? - спросила Гермиона с чем-то средним между скептицизмом и любопытством в голосе.
- Моё имя. "Рон". И ещё ты сказала… что-то о палочке.

Гермиона густо покраснела. Гарри вспомнил – это был первый случай, когда они вслух произнесли имя Рона с тех пор, как он их покинул. Гермиона упомянула его, когда они говорили о починке палочки Гарри.

- Так что я достал его, - продолжал Рон, глядя на делюминатор, - он не выглядел как-то иначе, ничего такого, но я был уверен, что слышал тебя. Так что я щёлкнул. И тогда погас свет в моей комнате, но зажёгся другой, прямо за окном.

Рон поднял свободную руку и указал прямо перед собой, глядя на что-то, чего ни Гарри, ни Гермиона не могли увидеть.

- Это был шар света, пульсирующий, немного голубоватый, вроде того, который загорается вокруг портключей, вы знаете.
- Да, - вместе автоматически сказали Гермиона и Гарри.
- Я знал, это оно, - сказал Рон, - так что я схватил всё своё барахло, упаковал, выкинул рюкзак через окно и вышел в сад.
- Маленький светящийся шар летал там, ждал меня. Когда я вышел, он двинулся вперёд, я последовал за ним за тент, и… ну, он вошёл внутрь меня.
- Прости? – переспросил Гарри, убеждённый в том, что он неправильно услышал.
- Он как бы плыл ко мне, - пояснил Рон, иллюстрируя движение указательным пальцем, - прямо к моей груди, и дальше… он просто прошёл насквозь. Он был здесь. – Рон указал на точку возле своего сердца. – Я мог его чувствовать, он был горячим. И когда он был внутри меня, я знал, что я должен делать. Я знал, что он доставит меня туда, куда мне нужно. Так что я аппарировал и оказался на склоне холма, полностью покрытого снегом…
- Мы были там, - сказал Гарри, - мы провели там две ночи, и всю вторую ночь я чувствовал, будто слышу кого-то, бродящего недалеко в темноте и зовущего!
- Ну, да, это, наверное, был я, - сказал Рон. – В любом случае, ваши защитные заклинания работают, потому что я не мог ни видеть, ни слышать вас. Я был уверен, что вы рядом, так что в конце концов я забрался в свой спальный мешок и ждал, пока кто-нибудь из вас появится. Я думал, вы покажетесь, когда будете упаковывать палатку.
- Нет, на самом деле, - ответила Гермиона, - Мы аппарировали под плащом-невидимкой, в качестве дополнительной предосторожности. И мы отправились весьма рано, потому что, как Гарри сказал, мы слышали, что кто-то бродит вокруг.
- А я остался на холме на весь день, - сказал Рон. – Продолжал надеяться, что вы появитесь. Но когда стало темнеть, я понял, что упустил вас, так что я ещё раз щёлкнул делюминатором, синий свет вышел из меня и снова вошёл, я аппарировал и прибыл сюда, в этот лес. Я по-прежнему не мог видеть вас, так что оставалось только надеяться, что рано или поздно один из вас покажется, и Гарри показался. Хотя, первым я, естественно, увидел оленя.
- Ты увидел что? – резко спросила Гермиона.

Они рассказали ей о происшедшем. Пока раскрывалась история серебряной лани и меча в озере, Гермиона хмуро смотрела то на одного, то на другого настолько сосредоточенно, что забыла о своих скрещенных руках.

- Но это, видимо, был патронус! – сказала она. – Вы видели, кто вызвал его? Вы кого-нибудь видели? И он привёл вас к мечу! Невероятно! И что случилось дальше?

Рон рассказал, как он увидел Гарри, прыгающим в озеро, и ждал его появления обратно, как он понял, что что-то неладно, нырнул, спас Гарри и потом вернулся за мечом. Он добрался до открытия медальона, но тут смутился, и Гарри пришлось вмешаться.

- …и Рон ударил его мечом.
- И… и он был уничтожен? Так просто? – прошептала она.
- Ну, он… оно кричало, - сказал Гарри, глянув на Рона. – Вот.

Он бросил медальон ей на колени. Гермиона осторожно подняла его, и осмотрела его разбитые окошки.
Решив, что теперь это безопасно, Гарри снял заклятье щита взмахом палочки и повернулся к Рону.

- Ты говорил, что сбежал от Охотников с палочкой в запасе?
- Что? – спросил Рон. - О, да.

Он рывком открыл карман своего рюкзака и достал оттуда короткую, тёмную палочку. – Вот, я подумал, что никогда не помешает иметь запас.

- Ты был прав, – сказал Гарри, протягивая руку. - Моя сломана.
- Ты шутишь? – удивился Рон. В этот момент Гермиона поднялась, и он с опаской посмотрел на неё.

Гермиона положила уничтоженный хоркрукс в вышитую бисером сумку, потом забралась в свою постель и легла, не говоря больше ни слова. Рон передал Гарри новую палочку.

- Думаю, лучшее, на что ты можешь сейчас рассчитывать, - прошептал Гарри.
- Да, - ответил Рон. - Могло быть и хуже. Помнишь птиц, которых она наслала на меня?
- Я ещё ничего не решила. – Из-под одеял донёсся приглушенный голос Гермионы, но Гарри видел, что Рон улыбался, вытаскивая из рюкзака свою каштановую пижаму.

Глава 18. Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора.
Всходило солнце: чистые, разноцветные небеса простирались над ним, безразличные к нему и его страданиям . Гарри присел возле входа в палатку и глубоко вдохнул свежий воздух . Как просто быть живым, наблюдать за
восходом солнца над снежными вершинами. Это должно быть самое великое таинство на Земле. Раньше он этого не замечал. Все его сознание было сосредоточено, на той халатности, по которой он потерял свою палочку. Он взглянул на долину, укрытую снегом, вдалеке сквозь звенящую тишину раздавались церковные колокола.
Не осознавая этого, он вонзал свои пальцы себе в руки, так как будто он пытался противостоять физической боли. Он проливал свою кровь бессчетное количество раз, однажды он даже потерял все кости правой руки, а это путешествие уже принесло ему шрамы на груди и
предплечье в дополнение к шрамам на руке и лбу. Но никогда до этого
момента он не чувствовал себя окончательно ослабшим, уязвимым и
беззащитным, потому что добрая часть его магической силы ушла от него.. Он в точности знал, чтобы ответила Гермиона, рассказав бы ей он об этом. Волшебная палочка и ее волшебник по-сути одинаковы. Но она была бы не
права, его случай был иным. Она не чувствовала как палочка вертелась как
стрелка компаса и стреляла золотым пламенем, как враг. Гарри потерял
защиту или идентичной сердцевины (прим. Переводчика – имеется ввиду связь палочки Гарри с палочкой Волдеморта, а именно два пера одной птицы - феникс), и только сейчас он осознал, как сильно на нее рассчитывал.
Он вытащил кусочки сломанной палочки из своего кармана и, не глядя на них,
спрятал вмешочек Хагрида, висящий у него на шее. Сейчас он был так набит сломанными и бесполезными вещами, что в него уже больше ничего бы не влезло. Через ослиную кожу, рука Гарри задела снитч, и на мгновение у него появился соблазн достать и выбросить его прочь. Непостижимый, бесполезный, ненужный, как и все то остальное, что оставил Дамблдор.
И ярость на Дамблдора обрушилась на него как лава, обжигающая его снаружи, стирающая все другие чувства. Из-за полнейшего отчаяния они уговорили себя в том, что Годрикова Лощина таит в себе ответы, убеждая себя в том, что они должны вернуться, что все это было частью секретной тропы, проложенной им Дамблдором: но не было ни карты, ни плана. Дамблдор оставил их идти наощупь в темноте, бороться с неизвестным, охваченным страхом, одинокими и беззащитными. Ничего не было объяснено, ничего не разъяснено, не было даже меча, и теперь у Гарри не было и палочки. Вдобавок он потерял фотографию вора, и, конечно же, Волдеморту теперь не составит труда найти этого человека.
Теперь у Темного Лорда была вся информация…
- Гарри? – Гермиона выглядела так, как будто боялась, что он может проклясть ее ее собственной палочкой. На ее лице показались слезы, она
опустилась радом с Гарри, держа в трясущихся руках две чашки с чаем и еще
что-то большое под рукой.
- Спасибо, сказал он, беря одну из чашек.
- Не возражаешь, если я поговорю с тобой?
-Нет, - сказал он, потому что не хотел причинять ей боль.
-Гарри, ты хотел знать, кто был тот человек на той фотографии. Вообще-то… У меня есть книга.
Она робко положила ее ему на колени, это была чистая копия «Правды и лжи об Альбусе Дамблдоре».
- Когда?.. как?..
- Она была в гостиной Батильды, просто лежала там… Эта записка торчала из ее верхушки, - и Гермиона прочитала вслух несколько строчек, написанных кислотно-зеленым цветом.
– Дорогая Бэлли, спасибо за твою помощь! Вот копия книги,
надеюсь тебя понравиться. Ты рассказала все, даже если и не помнишь этого.
Рита. Я думаю, оно пришло, когда Батильда еще была жива, но, наверное, она была не в том состоянии, чтобы прочитать это.
-Да, наверное, не была.
Гарри взглянул на лицо Дамблдора и почувствовал волну дикого наслаждения. Теперь он узнает все те вещи, которые Дамблдор не считал достойными, чтобы рассказать ему, хотел того Дамблдор или нет.
-Ты до сих пор сердишься на меня, не так ли? - спросила Гермиона, со слезами на глазах. Он взглянул на нее, чтобы увидеть свежие слезы, струящиеся из ее глаз, и знал, что гнев, должно быть, отразился на его лице.
-Нет,- сказал он тихо.- Нет, Гермиона, я знаю, что это был несчастный случай. Ты пыталась вывести нас оттуда живыми, и ты была невероятна. Я бы умер,если бы ты не была там и не помогла мне.
Гарри пытался вернуть ее печальную улыбку, а затем снова обратил внимание на книгу. Корешок был тугой, очевидно ее никто не открывал раньше. Он пролистывал страницы, ища фотографии. Он натолкнулся на одну, которою искал почти сразу, молодой Дамблдор и его статный компаньон хохочут над какой-то давно забытой шуткой. Гарри опустил глаза на подпись.
Альбус Дамблдор, вскоре после смерти своей матери со своим другом
Геллертом Гриндельвальдом.
На несколько длинных мгновений Гарри изумленно уставился на последнее слово. Гриндельвальд. Его друг Гриндельвальд. Он искоса посмотрел на Гермиону, которая все еще смотрела на имя, так как будто, она не верила своим глазам. Медленно она перевела взгляд на Гарри:
-Гриндельвальд!
Проигнорировав остальные фотографии, Гарри исследовал страницы рядом с ними, нет ли там упоминаний о роковом имени. Вскоре он нашел то, что искал и с жадностью принялся читать, но потом потерял мысль: нужно было вернуться назад, что бы уловить, о чем шла речь, и, в конце концов, он нашел главу под озаглавленную: «Большое добро». Вместе, он и Гермиона начали читать:
Приближался его восемнадцатый день рождения, и Дамблдор покинул Хогвартс в блеске славы: отличник, староста, обладатель награды Барнабуса Финкли за необычное использование чар, золотой медали за подрывающую все основы статью на Международной Конференции Алхимиков в Каире, юный представитель Визингамота в Британии. Дальше Дамблдор намеривался совершить Большое Путешествие вместе с Эльфайсом "Вонючкой" Доджем, тупым и назойливым, но преданным закадычным другом, с которым он познакомился в школе.
Двое молодых людей находились в "Дырявом Котле" в Лондоне,
готовясь к отъезду в Грецию следующим утром, когда прилетела сова и принесла весть о смерти матери Дамблдора. "Вонючка" Додж, который отказался давать интервью для этой книги, публично высказал сентиментальную версию о том, что произошло позже. Он представил смерть Кендры трагической случайностью, а решение Дамблдора о прекращении экспедиции, как акт благородного самопожертвования.
Конечно, Дамблдор сразу же вернулся в Годрикову Лощину, предположительно для того, что бы "позаботиться" о своих младших брате и сестре. Но сколько внимания он в действительности уделил им?
-Он был особенным парнем, не такой как Аберфорт,- рассказывает Энид Смик, чья семья в то время жила на окраине Годриковой Долины. - Тот рос
нелюдимым. После смертью их матери и отца, к нему стоило относиться с сочувствием, если бы он не продолжал бросаться козьим пометом в голову. Я не думаю, что Альбус беспокоился из-за брата. Во всяком случае, я не видел их вместе.
Так чем же занимался Альбус, если он не утешал младшего брата? Кажется,
ответ заключался в продолжении заключения его сестры. Несмотря
на то, что ее первый тюремщик умер, не было никакого шанса исправить жалкое положение Арианы Дамблдор. О ее существовании знали только те несколько человек, которые, как "Вонючка" Дож, верили в историю о ее "плохом здоровье".
Еще одним доверчивым другом семьи была Батильда Бэгшот, известный
магический историк, много лет прожившая в Годриковой Лощине. Кендра, конечно же, дала отпор Батильде, когда та впервые сделала попытку радушно встретить их семью в деревне. Однако несколько лет спустя автор послал
Альбусу в Хогвортс сову, так как была сильно впечатлен его статьей о межвидовых превращениях в газете "Трансфигурация сегодня". Это первое письмо привело к знакомству со всей семьей Дамблдора. На момент смерти Кендры, Батильда была единственным человеком в Годриковой Лощине, который общался с матерью Дамблдора.
К сожалению, блеск, который Батильда демонстрировала раньше, испарился. "Огонь горит, а котел - пустой", - так интерпретировал это Ивор Диллонсби. Энид Смик, сказал немного иначе: "Она такая же ореховая, как дерьмо белки". Тем не менее, тех или иных стилей изложения дало возможность мне получить достаточно уникальных фактов, чтобы собрать воедино всю скандальную историю.
Как и остальной Волшебный мир, Батильда отнесла преждевременную смерть Кендры к ответным чарам, то же рассказывали Альбус и Аберфорт несколько лет спустя. Батильда также придерживалась семейной версии об Ариане, называя ее "слабой" и "болезненной". Однако с другой стороны, Батильда достойна тех усилий, которые я приложила, доставая для нее Веритазерум, потому что она одна знает полную историю самой заповедной тайны жизни Дамблдора. Теперь, впервые раскрытая, она ставит под сомнение все, во что верили почитатели Дамблдора: его возможная ненависть к Темным Искусствам, противостояние по отношению к притеснению маглов, даже его преданность семье.
В то самое лето, когда Дамблдор приехал домой в Годрикову Лощину, уже сиротой и главой семьи, Батильда Бэгшот приютила у себя своего внучатого племянника, Геллерта Гриндельвальда.
Имя Гриндельвальда по праву знаменито: в списке Самых Опасных Темных Волшебников Всех Времен он потерял лидерство только потому, что через поколение появился Вы-Знаете-Кто, который отобрал у него эту корону. Случилось это, потому что Гриндельвальд никогда не распространял свою компанию террора на Британию, однако детали его восхождения к силе не так широко известны здесь.
Получив образование в Дурмтранге, в школе, знаменитой своей открытой
терпимостью по отношению к Темным искусствам, Вместо того,чтобы направить свои способности на достижение наград и призов, Гриндельвальд, однакопосвятил себя другим занятиям. Когда ему было шестнадцать, даже Дурмстранг не мог больше стерпеть мудреные эксперименты Геллерта, и он был исключен.
До сих пор о последующих перемещениях Гриндельвальда было известно только то, что он "путешествовал несколько месяцев". Как теперь
установлено, Гриндельвальд захотел посетить свою двоюродную тетю в Годриковой Лощине и, многих это сильно шокирует, завязал крепкую дружбу ни с кем иным как с Альбусом Дамблдором.
- Он казался мне очаровательным мальчиком,- бормочет Батильда,- несмотря
на то, кем он стал позже. Разумеется я познакомила его с беднягой Альбусом, который скучал без общества парней его возраста. Мальчики сразу поладили друг с другом.
Конечно, поладили. Батильда показала мне письмо,, которое она сохранила, посланное Альбусом Дамблдором Геллерту Гриндельвальду в разгар ночи.
-Да, именно после этого они провели весь день в обсуждениях - оба таких
замечательных молодых человека, ладивших, преуспевших как котел на огне – я иногда слышала, как сова стучит в окно спальни Геллерта, чтобы доставить письмо от Альбуса! Идея только что пришла к нему в голову и он должен был сообщить Геллерту немедленно!
И что же это были за идеи. Поклонники Альбуса Дамблдора будут абсолютно шокированы, но это мысли их семнадцатилетнего героя, которыми он поделился со своим лучшим другом.
Геллерт, Твоя точка зрения о господстве Волшебников, является ДЛЯ МАГЛОВ ДОБРОМ.Я думаю, это критическая точка. Да, мы наделены властью и да, эта власть дает нам право управлять, но она также дает нам и обязанности над законом.
Мы должны принять во внимание эту точку зрения, она будет фундаментом для того, что мы строим. Где мы будем отклонены, поскольку мы конечно будем, это должно быть основанием всех наших контрдоводов. Мы захватываем власть ДЛЯ БОЛЬШЕГО ДОБРА. Это было твоей ошибкой в Дурмстранге! Но я не жалуюсь, так как, если бы ты не был исключен, мы никогда бы не встретились.
Альбус.
Хотя его многие поклонники будут удивленны и потрясены, это письмо является основой для Устава о секретности и установленных волшебных законов над маглами. Какой удар для тех, кто всегда представлял Дамблдора как самого великого маглорожденного победителя! Какими пустыми кажутся те речи, поддерживающие права маглов, в свете этого нового свидетельства, заслуживающего обсуждения! Каким презренным предстает перед нами Альбус
Дамблдор, занятый заговором его прихода к власти, вместо того чтобы оплакивать мать и беспокоиться о сестре!
Без сомнения те убежденные, продолжающие возносить Дамблдора на шаткий
пьедестал, будут говорить о том, что он, в конце концов, не привел свои планы в действие, что он, должно быть, изменил свои взгляды, что пришел в себя. Однако, правда кажется в целом более шокирующей.
Едва ли через два месяца их новой крепкой дружбы, Дамблдор и Гриндельвальд разошлись и больше никогда не видеть друг друга, пока не встретились для легендарного поединка (подробности, см. главу 22). Что вызвало этот резкий разрыв? Дамблдор пришел в себя? Он сказал Гриндельвальду, что не хотел принимать участия в его планах? Увы, нет.
-Я думаю, повлияла смерть бедной маленькой Арианы, - говорит Батильда. -
Это было ужасным шоком. Геллерт был у них, когда все произошло, по возвращению он весь дрожал, и сказал мне, что завтра хочет поехать домой. Ужасно, знаете ли, обеспокоенный, потом я подготовила портал, и это был последний раз, когда его видела.
Альбус винил себя в смерти Арианы. Это было настолько жутко для обоих
братьев. Они потеряли всех кроме как друг друга. Не удивительно, что нраыи иногда взлетали. Аберфорт обвинял Альбуса, ну вы понимаете, как люди ведут себя
при таких страшных обстоятельствах. Но Аберфорт всегда был немного безумным, бедный мальчик. Все равно, разбить нос Альбуса на похоронах было не прилично. Это окончательно погубило бы Кендру, если бы она увидела, как дерутся ее сыновья, около тела дочери. Очень жаль, что Геллерт не остался на похороны.... По крайне мере, это было бы утешение для Альбуса.
Эта ужасная ссора возле гроба, известная только тем немногим, кто посетил
похороны Арианы Дамблдор, поднимает несколько вопросов. Почему Аберфорт Дамблдор обвинял именно Альбуса в смерти его сестры? Это был бред сумасшедшего, не более чем излияние горя? Или, возможно, там была некоторая более конкретная причина его ярости? Гриндельвальд, отчисленный из Дурмастранга из-за опасных для жизни нападений на сокурсников, сбежал из страны через несколько часов после смерти девочки и (из-за позора или
опасения?) больше не видел Альбуса, только когда он вынужден был это сделать по просьбам волшебного мира.
Ни Дамблдор, ни Гриндельвальд, кажется, больше никогда не упоминали про их недолгую детскую дружбу. Однако нет сомнения в том, что Дамблдор откладывал еще примерно пять лет в суматохе, несчастьях, и исчезновениях, его атаку на Геллерта Гриндельвальда. Было ли это сильной привязанностью к человеку или опасением, что лучший друг разоблачит его, и это заставило Дамблдора колебаться? Правда ли, что Дамблдор намеревался поймать человека, которым он был когда-то столь восхищен?
И как же умерла таинственная Ариана? Была ли она невинной жертвой
некоторого Темного обряда? Пошла ли она вопреки тому, чего не должна была делать, в то время как эти два молодых человека сидели и изобретали план захвата власти и славы? Возможно ли то, что Ариана Дамблдор и была первым человеком, который умер “Ради Большого Добра”?

Глава закончилась здесь, и Гарри поднял глаза. Гермиона достигла конца страницы перед ним. Она выхватила книгу из рук Гарри и, не глядя, закрыла ее, как если бы в ней было сокрыто что-то непристойное, по выражению ее лица было видно, что она встревожена:
- Гарри -
Но он потряс головой. Остаток внутренней уверенности внутри него улетучился; такое же чувство, было и тогда, когда ушел Рон. Он доверял Дамблдору, верил, что он воплощение совершенства и мудрости. Все превратилось в пепел: сколько еще он мог потерять? Рон, Дамблдор, палочка из пера феникса...
- Гарри, - она, казалось, слышала его мысли. - Послушай меня. Это… это все только слова, которые неприятно читать.
- Да, можно так сказать –
- …но не стоит забывать, Гарри, это написала Рита Скитер.
- Ты ведь прочитала письмо к Гриндельвальду, не так ли?
-Да, я… я прочла, - она запиналась, выглядела расстроенной и покачивала чашку чая в холодных руках. - Я думаю, что это худшая часть. Я знаю, Батильда думала, что это был просто разговор, но 'Ради Большого Добра' стал слоганом Гриндельвальда, его оправданием всех тех злодеяний, которые он совершил позже. И... от этого... это выглядит, как будто Дамблдор подал ему идею. Говорят, что надпись 'Ради Большого Добра', была выгравирована над входом в Нурмернгард."
- Что такое Нурмернгард?
- Тюрьма, которую построил Гриндельвальд, чтобы держать в ней своих
противников. Он даже сам сидел там, когда Дамблдор его поймал. Так или иначе, это… это и послужило ужасной мыслью о том, что идеи Дамблдора помогли приходу к власти Гриндельвальда. Но с другой стороны, даже Рита не может знать о том, что они были знакомы больше чем нескольких месяцев тем летом, когда они были действительно молоды, и…
- Я так и думал, что ты это скажешь, - сказал Гарри. Он не хотел позволить
гневу вылиться на нее, но было трудно говорить спокойно. - Я думал, ты скажешь, что они "были молоды". Они были такого же возраста, как мы сейчас. И вот мы какие, рискуем своими жизнями, ради борьбы с Темными Силами, и он в сговоре с новым лучшим дружком, готовил приход к власти над маглами.
Его терпение подходило к концу: он встал и начал ходить кругами, стараясь
успокоиться.
-Я не пытаюсь оправдывать то, что писал Дамблдор, - сказала Гермиона. - Все
эти 'права управлять' - ничто, они опять же являются "Силой магии". Но Гарри, его мать только что умерла, он остался один в доме…
- Один? Он не был одним! У него был брат и сестра в придачу, его сестра-сквиб, которую он держал взаперти…
- Я не верю этому, - сказала Гермиона, она тоже встала. - Независимо от
того, что было не так с той девочкой, я не думаю, что она была сквибом. Дамблдор, которого мы знали, никогда бы не позволил…
- Дамблдор, которого, как мы думали, знали, не хотел насильно завоевать маглов, - Гарри кричал, его голос, отзывался эхом вдоль пустой вершины холма, несколько черных дроздов поднялось в воздух, они закричали и полетели навстречу жемчужному небу.
- Он изменился, Гарри, он изменился! Это ведь понятно! Возможно, он действительно верил в эти вещи, когда ему было семнадцать, но вся остальная часть его жизни была посвящена борьбе с Темными Искусствами! Дамблдор был тем, кто остановил Гриндельвальда, тем, кто всегда выступал за защиту маглов и прав маглорожденных, кто боролся с Ты-знаешь-с-кем с начала, и кто умер, пытаясь его сломить! "
Книга Риты лежала на земле между ними, поэтому лицо Альбуса Дамблдора
печально улыбнулась им обоим.
- Гарри, прости, но я думаю настоящая причина, почему ты так злишься на Дамблдора, в том, что он сам никогда не рассказывал тебе о себе.
- Может быть, - прокричал Гарри и стукнул себя по голове, едва соображая,
что пробует удержать свой гнев или защищать себя от груза собственного разочарования. - Хочешь знать, что он говорил мне, Гермиона! Рискуй своей жизнью, Гарри! И снова! И снова! И не жди, что я объясню тебе все, просто доверься мне, поверь, я знаю, что делаю, верь мне даже если, я не доверяю тебе! Никогда всей правды! Никогда!
Его голос утих вместе с напряжением. Они стояли и смотрели друг на друга в белизне и пустоте, и, как казалась Гарри, были столь же ничтожными, как насекомые, под этим широким небом.
-Он любил тебя, - прошептала Гермиона. – я знаю, он любил тебя.
Гарри опустил руки.
-Я не знаю, кого он любил, Гермиона, но это никогда не был я. Он оставил
внутри меня не любовь, а хаос. Он делился своими проклятыми взглядами,
большинством того, о чем он действительно думал с Геллертом Гриндельвальдом, а не со мной.
Гарри взял палочку Гермионы, которою прежде уронил в снег, и снова сел у входа в палатку:
- Спасибо за чай. Продолжу охранять, а ты возвращайся в тепло.
Она не решалась, но почувствовала облегчение, взяла книгу и пошла назад в
палатку. Проходя мимо него, слегка провела рукой по голове Гарри. Он закрыл глаза от прикосновения, ненавидя себя за то, что желал, чтобы сказанное Гермионой, было правдой: Дамблдор действительно заботился.

Глава 17. Тайна Батильды.
- Гарри, остановись!
- Что случилось? - Они как раз дошли до могилы неизвестного Эббота.
- Здесь кто-то есть. Кто-то наблюдает за нами. Это точно. Там, за кустами. - Они тихо стояли, прижавшись друг-к-другу, вглядываясь в плотную черную ограду кладбища. Гарри ничего не заметил.
- Ты уверена?
- Я видела, как что-то пошевелилось. Я готова поклясться...- она отодвинулась, чтобы освободить руку с палочкой. - - Мы похожи на маглов, - отметил Гарри.
- Маглов, которые только что клали цветы на могилы твоих родителей? Гарри, я уверена, там кто-то есть!
Гарри подумал о Истории Магии; кладбище, должно быть, населено привидениями; что если..? Но затем он услышал хруст и увидел небольшую воронку из примятого снега в тех кустах, куда показывала Гермиона. Призраки не могли переместить снег.
- Это кошка, - сказал Гарри, подумав, - или птица. Если бы это был Пожиратель Смерти, мы были бы уже мертвы. Надо выйти отсюда, и мы можем снова спрятаться под плащом.
Они все время оборачивались, пока шли к выходу с кладбища. Гарри, который чувствовал себя не так хорошо, как хотелось бы, был рад наконец-то выйти на скользкий тротуар. Они закутались в Плащ-Невидимку. В пабе было больше народу, чем раньше. Многие голоса теперь пели гимн, который они слышали, когда приближались к церкви. На какой-то момент Гарри обдумывал не вернуться ли имвнтрь, но, прежде чем он успел что-нибудь сказать, Гермиона прошептала: "Пойдем сюда," и потащила его по темной улице, ведущей из деревни, в направлении противоположном тому, откуда они входили. Внезапно дома закончились и дорога превратилась в поле. Они шли так быстро. как только могли, мимо окон, в которых сверкали разноцветные огни, и очертания Рождественских елей темнели за занавесками.
- Как мы собираемся искать дом Батильды? - спросила Гермиона, немного дрожа и оглядываясь. - Гарри? Как ты думаешь? Гарри? - Она дергала его за руку, но Гарри не обращал внимания. Он смотрел на темный силуэт, стоявший с краю от ряда домов. В следующий момент он бросился бежать и потащил Гермиону за собой, она слегка поскользила по льду.
- Гарри—
- Посмотри... Посмотри туда, Гермиона...
- Я не... о!
Он мог видеть его; Заклятие Верности, должно быть, умерло вмести с Джеймсом и Лили. Живая изгородь разрослась за шестнадцать лет, прошедших с тех пор как Хагрид забрал его отсюда, лежавшего среди обломков разбросанных по траве. Большая часть дома еще стояла, хотя и покрытая почерневшим плющом и снегом, но правая часть верхнего этажа была разрушена взрывом; там, где сработало проклятье, Гарри был уверен в этом. Он и Гермиона стояли у калитки и смотрели на руины того, что когда-то было обычным коттеджем.
- Интересно, почему никто его так и не восстановил? - прошептала Гермиона.
- Может быть его нельзя восстановить? - ответил Гарри. - Может быть это как увечья от черной магии и разрушенное нельзя починить? - Он высунул руку из-под плаща и взялся за толстую ржавую и заснеженную калитку, не желая открыть ее, а просто потому что она была частью дома.
- Ты же не собираешься заходить внутрь? Он выглядит небезопасно, может -- о, Гарри, смотри! - кажется это было вызвано его прикосновением к калитке. Знак поднялся перед ними прямо из-под земли, пройдя сквозь
переплетение травы, словно какой-то быстрорастущий цветок, золотыми буквами по дереву на нем было написано: "На этом месте, в ночь 31 Октября 1981 года, Лили и Джеймс Поттеры лишились жизни. Из сын Гарри остается единственным волшебником, пережившим Смертельное Проклятие. Дом, невидимый для маглов, был сохранен в разрушенном состоянии как монумент Поттерам и в память о насилии, разрушившем их семью." Вокруг этих аккуратно написанных слов повсюду были надписи добавленные другими волшебниками, приходившими посмотреть на место где спасся Мальчик-Который-Выжил. Некоторые просто написали свои имена вечными чернилами; другие вырезали свои инициалы на дереве, все остальные просто оставили записки. Самые свежие надписи, висящие поверх шестнадцатилетнего слоя этого магического граффити, гласили: "Удачи, Гарри, где бы ты ни был"; "Если ты читаешь это, Гарри, мы все с тобой!"; "Долгих лет, Гарри Поттер".
- Им не следовало писать на знаке! - сказала Гермиона с возмущением. Гарри посмотрел на нее.
- Это великолепно! Я рад, что они это сделали. Я...- он прервался. Плотно укутанная фигура хромала к ним по дорожке, ее силуэт был виден в ярких огнях далекой площади. Гарри подумал, хотя было трудно судить, что это женщина. Она двигалась медленно, возможно боясь поскользнуться на заснеженной почве. По сгорбленной осанке и шаркающей походке можно было определить, что она очень стара. В тишине они наблюдали, как она приближалась. Гарри ждал, что она свернет в один из домов, мимо которых она проходила, хотя он уже чувствовал, что этого не будет. Наконец, она остановилась в нескольких ярдах от них посреди замерзшей дороги. Гермиона ущипнула его за руку, но в этом не было необходимости. Было совершенно ясно, что женщина не магл: она стояла и смотрела на дом, который могли увидеть только волшебники. Но даже для волшебницы было странным поведением прийти холодной ночью, чтобы поглазеть на старые руины. По правилам обычной магии она не могла увидеть их с Гермионой, но Гарри почему-то казалось, что она не только ощущает их присутствие, но и знает, кто они такие. Как раз когда он пришел к этому неприятному выводу, она подняла руку в перчатке и поманила их к себе. Гермиона прижалась к нему под плащом и схватила его за руку.
- Как она догадалась? - он покачал головой. Женщина снова поманила их, более решительно. Гарри мог придумать множество причин, почему не стоит идти на зов, но его подозрения по поводу этой женщины крепчали с каждой секундой. Возможно ли, что она ждала их все эти долгие месяцы? Что Дамблдор велел ей ждать Гарри? Может она шла за ними от самого кладбища? Сама ее способность чувствовать их наводила на мысль о какой-то невиданной магии Дамблдора.
Наконец Гарри сказал, заставив Гермиону Вздрогнуть: "Вы Батильда?"
Укутанная фигура кивнула и снова поманила. Под плащом Гарри и Гермиона переглянулись. Гарри поднял брови; Гермиона нервно кивнула. Они шагнули к женщине, она повернулась и захромала в обратном направлении. Миновав несколько домов, они свернули к калитке. Они шли за ней по тропинке через сад, почти столь же заросший, как тот откуда они только что ушли. Повозившись немного с ключом у входной двери, она открыла ее и отступила на шаг, давая им пройти. От нее исходил тяжелый запах, или может быть от ее дома. Гарри наморщил нос, когда они проходили мимо нее и стянул плащ. Только сейчас, стоя перед ней, он понял, насколько она мала. Согнутая под тяжестью лет, она была ему примерно по грудь. Она закрыла дверь, повернулась и посмотрела на Гарри. Ее мутные глаза тонули в складках полупрозрачной кожи, а лицо было покрыто пятнами лопнувших вен. Он подумал, видит ли она его вообще. Даже если и видит, на нем сейчас внешность лысеющего магла. Запахи старости, пыли, грязной одежды и несвежей еды усилились, когда она размотала побитый молью черный платок, освобождая голову, покрытую редкими белыми волосами.
- Батильда? - повторил Гарри. Она опять кивнула.
Гарри заметил, что медальон у него на груди опять забился. Он чувствовал пульсацию холодного золота. Оно чувствует, знает, что вещь, которая его уничтожит уже близко? Батильда прошла мимо них, оттолкнув Гермиону, словно не замечая ее, и скрылась там, где, должно быть, была гостиная.
- Гарри, я не уверена, - выдохнула Гермиона.
- Посмотри на ее величину, думаю, мы сможем с ней справиться, если придется, - сказал Гарри. - Послушай, Я знаю, она немного не в себе. Мюриел называла ее сумасшедшей.
- Подойди!, - позвала Батильда из соседней комнаты. Гермиона вздрогнула и схватила Гарри за руку.
- Все в порядке, - сказал Гарри уверенно и направился в гостиную. Батильда шаталась по комнате, зажигая свечи, но вокруг по-прежнему было темно, хотя и не слишком. Под ногами лежал толстый слой пыли, Гарри почувствовал, что снизу пахнет сыростью, плесенью и чем-то вроде гнилого мяса. Гарии задумался, когда же в последний раз кто-нибудь заходил проведать Батильду. Она, кажется, уже забыла, что может колдовать, во всяком случае, свечи она зажигала просто вручную, шнурок на ее манжете грозился вот-вот загореться.
- Давайте лучше я, - предложил Гарри и забрал у нее спички. Она смотрела, как он зажигал свечи, стоящие на блюдцах, на стопках книг и на столах, зажатые между треснувших чашек. Последняя свеча, которую он зажег, стояла на пузатом комоде рядом с огромным количеством фотографий. Когда пламя вспыхивало, его свет отразился на пыльном стекле и серебре. Гарри заметил какое-то движение на картинах. Пока Батильда возилась с дровами для камина, он прошептал: "Тергео". Пыль с фотографий исчезла, и он заметил, что примерно полдюжины самых больших и дорогих рамок пустует. Он удивился, зачем Батильда или кто-то другой забрал фотографии. Затем одна из фотографий в заднем ряду привлекла его внимание, и он схватил ее. Симпатичный молодой человек, вор сидевший подоконнике у Грегоровича лениво улыбался из серебряной рамки. Гарри тут же вспомнил, где видел его раньше: в книге "Жизнь и Ложь Альбуса Дамблдора", рука об руку с молодым Дамблдором. Должно быть, отсутствующие фотографии оказались в Ритиной книге.
- Миссис -- Мисс -- Бэгшот? - сказал он, голос немного дрожал. - Кто это?, - Батильда, стоящая посреди комнаты смотрела на Гермиону, разжигающую камин.
- Мисс Бэгшот?, - повторил Гарри, подходя с фотографией в руке в тот момент, когда загорелся огонь в камине. Батильда обернулась на его голос и Хоркрукс на груди забился сильнее. - Кто этот человек? - спросил Гарри, протягивая фотографию. Она посмотрела на фото, затем на Гарри.
- Вы знаете, кто это? - повторил он громка и медленно. - Этот человек, вы знаете его? как его имя? - Батильда выглядела озадаченно. Гарри почувствовал страшное разочарование. Как Рите Скитер удалось добраться до воспоминаний Базильды?
- Кто этот человек? - повторил он громко.
- Гарри, что ты делаешь? - спросила Гермиона.
- Фотография. Гермиона, это вор, тот, кто ограбил Грегоровича! Пожалуйста! - сказал он Базильде. - Кто это? -Но она только смотрела на него.
- Зачем вы нас позвали, миссис - мисс -- Бэгшот? - спросила Гермиона. - Вы что-то хотели нам сказать?
Словно не слыша Гермиону, Батильда подошла ближе к Гарри. Она мотнула головой в сторону прихожей.
- Вы хотите, чтобы мы ушли? - спросил он. Она повторила жест, показав сначала на него, потом на себя, потом на потолок.
- О, понятно… Гермиона, я думаю, она хочет, чтобы я пошел с ней наверх.
- Хорошо, - сказала Гермиона, -пойдем.
Но как только Гермиона пошевелилась, Батильда неожиданно сильно тряхнула головой и снова указала на сначала на Гарри, а затем на себя.
- Она хочет, чтобы я пошел с ней один.
- Почему? - спросила Гермиона, ее голос звучал громко и ясно, старуха слегка тряхнула головой от громкого шума.
- Может быть, Дамблдор сказал ей отдать меч мне и только мне?
- Ты действительно думаешь, что она знает, кто ты?
- Да, - сказал Гарри, глядя в уставившиеся на него молочные глаза. - Она знает.
- Ну ладно, тогда поторопись, Гарри.
- Идем, - сказал Гарри Батильде. Она, кажется, поняла и направилась к двери. Гарри обернулся, чтобы послать Гермионе обнадеживающую улыбку, но она, кажется, этого не заметила, так как разглядывала книжный шкаф. Когда он вышел из комнаты и оказался вне поля зрения Гермионы и Батильды, он положил фотографию неизвестного вора за пазуху куртки.
Лестница была крутой и узкой; Гарри так и хотелось положить руки на плотную спину Батильды, чтобы быть уверенным, что она на него не свалится – это казалось вполне вероятным. Медленно и с легкой одышкой она добралась до верхней площадки, сразу же повернула направо и повела его в спальню с низким потолком. Комната была черной как смоль и жутко воняла: Гарри успел разглядеть ночной горшок под кроватью, прежде чем Батильда закрыла дверь, и комната окончательно погрузилась в темноту.
- Люмос, - сказал Гарри, и его палочка вспыхнула. За несколько мгновений темноты Батильда успела приблизиться к нему так тихо, что он даже не заметил.
- Ты Поттер? - прошептала она.
- Да. - Она медленно кивнула. Гарри почувствовал, что Хоркрукс забился быстрее, чем его собственное сердце. Это было неприятно и тревожно. - У вас есть что-то для меня? - спросил Гарри, но ее, кажется, отвлекал свет на конце его палочки. - У вас есть что-то для меня? - повторил Гарри. Затем она закрыла глаза, и несколько событий случилось одновременно: Гарри почувствовал колющую боль в шраме, Хоркрукс дернулся так сильно, что оттянул ткань на свитере, темная вонючая комната моментально растворилась. Он почувствовал прилив радости и сказал высоким холодным голосом: «Держи его!» Гарри закачался на месте: темная зловонная комната вновь образовалась вокруг него; он не заметил того, что только что произошло.
- У вас есть что-то для меня? - спросил он в третий раз намного громче.
- Здесь, - прошептала она, показывая в угол. Гарри поднял палочку и увидел очертания захламленного туалетного столика у занавешенного окна. В этот раз она осталась на месте. Гарри протиснулся между ней и неубранной кроватью с поднятой палочкой. Он хотел держать ее в поле зрения.
- Что это?, - спросил он, оказавшись у туалетного столика, на котором лежала большая стопка чего-то, что выглядело и пахло как грязное белье.
- Там, - сказала она, указывая на бесформенную массу. Пока Гарри пытался разглядеть в этой куче рубин на эфесе меча, краем глаза он заметил, что старуха странно дернулась. Он повернулся и остолбенел от ужаса: старое тело обмякло, из того места, где была шея выползала огромная змея. Она набросилась, как только он поднял палочку: от укуса в предплечье палочка подлетела к потолку и погасла, затем змея ударила его в грудь, и он упал на туалетный столик в кучу грязной одежды. Он перекатился в сторону, с трудом избегая змеиного хвоста, который ударил туда, где он только что был. На него обрушился дождь из осколков стекла. Гермиона позвала снизу: «Гарри», но он не мог вздохнуть, чтобы ответить: тяжелое гладкое тело прижало его к полу, и он почувствовал, как оно ползет по нему, сильное и мускулистое.
- Нет! - выдохнул он, все еще прижатый к полу.
- Да, - прошептал голос. - Дааа… подожди… подожди…
- Ассио… Ассио палочка…
Но ничего не случилось, и он попытался руками остановить змею, обвивающуюся вокруг него, чтобы выжать воздух из легких, вдавливая Хоркрукс в грудь. Ледяной кружок бился в дюймах от его собственного сердца, сознание заполняли холод и белый свет, мысли исчезли, дыхание остановилось, вдали послышались шаги. Металлическое сердце билось на груди, теперь он летел, летел, и сердце наполнялось радостью, летел без метлы и тестрала… Внезапно он проснулся в кисло-пахнущей темноте. Нагини отпустила его. Он с трудом поднялся и увидел силуэт змеи. Гермиона прыгнула в сторону с криком. Ее заклятие разбило окно вдребезги. Морозный воздух заполнил комнату, Гарри наклонился, уворачиваясь от осколков, и ногой задел что-то круглое – его палочка –
Он нагнулся чтобы поднять ее, но теперь комната была заполнена змеей, ее хвост трепыхался. Гермионы нигде не было видно, и на секунду Гарри подумал, что случилось худшее, но затем раздался сильный хлопок, появилась красная вспышка и змея взлетела в воздух, на ходу ударив Гарри в лицо, и виток за витком поднялась к потолку. Гарри поднял палочку, но как только он это сделал, то почувствовал сильное жжение в шраме, сильнее, чем когда либо.
- Он идет! Гермиона, он идет! - закричал он, в этот момент змея упала с диким шипением.
Начался хаос: змея разбила полки на стене, во все стороны полетели кусочки фарфора, Гарри перепрыгнул через кровать и схватил Гермиону, она вскрикнула от боли, когда он перетаскивал ее обратно. Змея вновь поднялась, но Гарри знал, что приближалось то, что хуже змеи, возможно, оно было уже у калитки. Его голова раскалывалась от боли в шраме.
Змея сделала выпад, когда он побежал, таща за собой Гермиону. Она крикнула: «Конфринго!» и заклятие полетело по комнате, разбило зеркало в шкафу и отрикошетило обратно, прыгая между полом и потолком. Гарри почувствовал, как оно обожгло ему руку, а осколок стекла порезал щеку. Таща за собой Гермиону, Гарри прыгнул к сломанному туалетному столику, а затем прямо в пустоту разбитого окна, она вскрикнула, когда они перевернулись в воздухе…
А потом его шрам открылся, и он был Волдемортом и бежал через зловонную спальню, его длинные белые пальцы ухватились за подоконник, когда он заметил как лысый мужчина и маленькая женщина поворачиваются и исчезают и он кричал от ярости и его крик смешался с криком девчонки и эхом разнесся над темными садами, перекрывая звон рождественский церковных колоколов…
И его крик это был криком Гарри, его боль была болью Гарри. …это случилось там, где это было раньше, радом с домом, где он вплотную подошел к тому, чтобы узнать, что значит умереть… умереть… боль была так ужасна… просто разрывала его тело … Но если у него не было тела, почему его голова болела так сильно, если он мертв, как он может чувствовать себя так отвратительно, разве боль не прекращается после смерти, разве она не уходит...
Сырая и ветреная ночь, двое детей, одетых в тыквы шагают через площадь, окна магазина покрыты бумажными пауками, все дешевые магловские атрибуты мира, в который они не верят… и он скользит по воздуху, это чувство цели, мощи и правоты в нем и он всегда знал об этой возможности… не злоба… это для тех, чьи души слабее … но триумф, да… Он ждал этого, надеялся на это…
- Отличный костюм, мистер! - Он увидел маленького мальчика, чья улыбка пропала, когда он подбежал достаточно близко, чтобы заглянуть под капюшон плаща, увидел ужас на его лице. Тогда мальчик развернулся и побежал. …Он нащупал палочку под плащом… одно простое движение и ребенок никогда не вернется к матери,… но это, ни к чему, совершенно, ни к чему.
Он шел по новой более темной улице, цель его пути была видна, Заклятие Верности разрушено, хотя они об этом еще не знают… Он двигался тише, чем мертвые листья, скользившие по тротуару, когда поравнялся с темной изгородью и преодолел ее.
Они не задернули шторы, он прекрасно видел их, сидящих в маленькой комнате, высокий черноволосый мужнина в очках выпускал струи разноцветного дыма из своей палочки, чтобы развлечь маленького черноволосого мальчика в синей пижаме. Ребенок смеялся, пытаясь поймать дым, схватить его маленькой рукой.
Дверь открылась и вошла мать, сказала что-то, он не расслышал, ее длинные темно-рыжие волосы падали на лицо. Отец взял ребенка на руки и передал матери. Он бросил палочку на диван и потянулся, зевая…
Калитка скрипнула, открываясь, но Джеймс Поттер этого не слышал. Его белая рука достала палочку из-под мантии, указав на дверь, которая тут же распахнулась.
Он переступал порог, когда Джеймс выбежал в коридор. Это было просто, слишком просто, он даже не взял палочку…
- Лили, возьми Гарри и уходите! Это он! Быстрее! Бегом! Я его задержу!
Задержит без палочки в руках? … Он рассмеялся, прежде чем сотворить заклятие …
- Авада Кедавра! - Зеленый свет заполнил коридор и осветил детскую коляску, прижатую к стене, перила, вспыхнувшие как лампы, и Джеймс Поттер упал как марионетка с обрезанными нитями…
Он слышал, как она кричит наверху, запертая, но если будет благоразумна, то с ей нечего бояться… Он взобрался по ступеням, с легкой улыбкой слушая, как она пытается забаррикадироваться… У нее тоже не было при себе палочки… Как они глупы, как доверчивы, думая, что друзья обеспечат их безопасность, и оружие можно отложить хоть на секунду…
Он заставил дверь открыться, пробившись через поспешно сваленные перед ней стулья и коробки, одним легким движением палочки… и вот она стоит с ребенком на руках. При виде его она бросила сына в колыбель, стоящую за ней и широко раскинула руки, как будто это могло помочь, как будто, если она закроет ребенка собой, он выберет ее…
- Только не Гарри, не Гарри, пожалуйста, не Гарри!
- Отойди, глупая девчонка… сейчас же отойди.
- Не Гарри, пожалуйста нет, убейте меня вместо него –
- Последний раз предупреждаю –
- Не Гарри! Пожалуйста… пощадите… пощадите… Не Гарри! Не Гарри! Пожалуйста – я все сделаю…
- В сторону. В сторону, девочка!
Он мог заставить ее отойти, но лучше будет уничтожить обоих. …
Зеленая вспышка озарила комнату, и она упала также как ее муж. Ребенок не плакал, он стоял, опираясь о края колыбели и смотрел на вошедшего с явным интересом, возможно, он думает, что это его отец спрятался под мантией, и создает красивые вспышки света, а мать вот-вот встанет, смеясь…
Он аккуратно направил палочку мальчику в лицо, он хотел увидеть, как исчезнет эта непонятная угроза. Ребенок заплакал: он увидел, что это не Джеймс. Он не любил детский плач, не выносил вой малышни в приюте.
- Авада Кедавра!
Затем он сломался. Он был ничем, только боль и ужас, он должен спрятаться, не здесь среди обломков разрушенного дома, где остался кричащий ребенок, далеко… очень далеко… «
- Нет! - застонал он.
Змея с хрустом ползла по заваленному осколками полу, он убил мальчика и в то же время он сам был этим мальчиком…
- Нет…
Теперь он стоял у разбитого окна Батильдиного дома, погрузившись в воспоминания о своем крупнейшем провале, змея у его ног скользила по осколкам стекла и фарфора… Он посмотрел вниз и увидел что-то… что-то невероятное.
- Нет…
- Гарри, все в порядке, ты как!
Он наклонился и подобрал разбитую фотографию. Это был неизвестный вор, вор которого он искал…
- Нет… Я потерял… потерял…
- Гарри, все в порядке, проснись, проснись!
Это был Гарри… Гарри, не Волдеморт… и этот шорох издавала не змея… Он открыл глаза.
- Гарри,- прошептала Гермиона, - ты хорошо себя чувствуешь?
- Да», соврал он.
Он был в палатке, лежал на одной из низких коек рядом с кучей одеял. Кажется, уже светало, судя по неподвижности холода и свету, проходящему через полотняную крышу. Он был весь мокрый, простыня и одеяло пропитались потом.
- Мы ушли.
- Да, - сказала Гермиона. - Мне пришлось использовать Парящее Заклятие, чтобы доставить тебя сюда. Я не могла тебя поднять. Ты… в общем ты был не особо …
Под ее карими глазами залегли бурые тени, а в руке у нее он заметил маленькую губку: она вытирала его лицо.
- Ты был болен, - закончила она, - совершенно болен.
- Давно мы ушли?
- Несколько часов назад. Скоро утро.
- Я был без сознания?
- Не совсем,- сказала Гермиона, смутившись. -Ты кричал, стонал и так далее,- добавила она, и Гарри почувствовал неловкость. Что он делал? Выкрикивал проклятия, как Волдеморт, или плакал как младенец?
- Не могла вытащить из тебя Хоркрукс,- сказала Гермиона, желая сменить тему. - Он застрял, застрял у тебя в груди. Теперь на его месте шрам. Извини, мне пришлось применить разрезающее заклятие, чтобы вытащить его. Змея тебя тоже ударила, но я промыла и обработала рану.
Он стянул потную футболку и посмотрел вниз: на груди был красный овальный след от медальона. Еще он заметил полузажившие отметины на предплечье.
- Куда ты положила Хоркрукс?
- Он в моей сумке. Пусть полежит там некоторое время.
Он откинулся на подушки и посмотрел в ее осунувшееся серое лицо.
- Нам не стоило идти в Годрикову Лощину. Это моя вина, полностью моя вина. Прости, Гермиона.
- Ты не виноват. Я сама захотела пойти. Я и вправду думала, что Дамблдор мог оставить там меч для тебя.
- Ну что ж… мы ошиблись, верно?
-Что случилось, Гарри? Что случилось, когда вы поднялись наверх? Змея где-то пряталась? Она вылезла, убила ее и напала на тебя?
- Нет, - сказал он. - Она была змеей… или змея была ею… как-то так.
- Ч-что?
Он закрыл глаза. Он все еще чувствовал на себе запах Батильдиного дома, от этого воспоминания были еще ярче.
- Батильда, должно быть, давно была мертва. Змея была… внутри нее. Сама-Знаешь-Кто оставил ее в Годриковой Лощине поджидать нас. Ты была права. Он знал, что я вернусь.
- Змея была внутри нее?
Он снова открыл глаза. Гермиона выглядела потрясенной, казалось ее вот-вот вырвет.
- Люпин говорил, там будет магия, которую мы и представить не можем,- сказал Гарри. - Она не хотела говорить в твоем присутствии, потому что она говорит только на змеином языке, я этого не заметил, хотя и понимал ее. Как только мы поднялись наверх, она связалась Сама-Знаешь-С-Кем, я слышал это в моей голове, я почувствовал, что он взволнован, он сказал держать меня там… а потом…
Он вспомнил, как змея вылезает из шеи Батильды: Гермионе не нужно знать такие детали.
- …она превратилась в змею и напала.
Он посмотрел на следы от укуса.
- Она не собиралась меня убивать, только задержать, пока не придет Сама-Знаешь-Кто.
Если бы он только смог убить змею, то все было бы не напрасно. С болью в сердце он сел и отбросил покрывало.
- Гарри, нет, я уверена, тебе нужно отдыхать.
- Это тебе нужно поспать. Не обижайся, но ты выглядишь ужасно. Я в порядке. Я пока постерегу. Где моя палочка?.
Она не отвечала, только смотрела не него.
- Гермиона, где моя палочка?
Она прикусила губу, в глазах показались слезы.
- Гарри…
- Где моя палочка?
Она достала ее и протянула ему. Палочка из остролиста с пером феникса была почти сломана пополам. Только хрупкий остовок пера соединял две половинки. Дерево было совсем сломано. Гарри взял ее так, будто это живое существо, получившее тяжелую травму. Он не мог думать, все плыло от тревоги и страха. Затем он вернул ее Гермионе.
- Почини ее. Пожалуйста.
- Гарри, вряд ли это возможно при таких повреждениях—
- Пожалуйста, Гермиона, попробуй!
- Р-Репаро!
Части палочки соединились. Гарри взял ее.
- Люмус!
Палочка слегка заискрилась и погасла. Гарри прицелился в Гермиону.
- Экспелиармус!
Палочка Гермионы чуть дернулась, но осталась у нее в руке. Это оказалось слишком для палочки Гарри и она вновь распалась на две половины. Он в ужасе смотрел на это, отказываясь верить в то что видел… эта палочка столько всего перенесла…
- Гарри,- прошептала Гермиона так тихо, что он с трудом расслышал. - Мне очень-очень жаль. Я думаю, это из-за меня. Помнишь, когда мы убегали от змеи, я сотворила Ударное Заклятие, и оно летало повсюду, и, должно быть… должно быть задело палочку.
- Это произошло случайно,- сказал Гарри автоматически. Он чувствовал пустоту и оцепенение. - Мы… мы придумаем, как ее починить.
- Гарри, вряд ли это получится, - сказала Гермиона, по ее щекам текли слезы. - Помнишь… помнишь Рона? Когда он сломал палочку при аварии? Она так и не стала прежней, и пришлось купить новую.
Гарри подумал об Олливандере, похищенном и находящемся в заложниках у Волдеморта, о Грегоровиче, который умер. Где он теперь возьмет новую палочку?
-Ну что ж, - сказал он притворно спокойно, - что ж, придется пока одолжить твою. Пока я на страже.
Ее лицо было покрыто слезами, Гермиона протянула свою палочку, и он оставил ее сидящей на кровати, желая только поскорее уйти