Глава 16. Годрикова Лощина.
Когда Гарри проснулся на следующий день, ему понадобилось некоторое время чтобы вспомнить происшедшее. Потом он наивно подумал, что все это был сон, что Рон все еще был тут. Перевернувшись на другой бок, он увидел пустую койку Рона. Его воображение нарисовало мертвое тело. Гарри слез со своей койки, отворачивась от Рона. Гермиона, которая уже была чем-то занята на кухне, не пожелав Гарри доброго утра, отвернулась от него, когда тот проходил мимо.
«Его нет, - говорил себе Гарри, - его нет.» Ему приходилось повторять это мысленно, пока он умывался и одевался, как будто это могло смягчить шок. «Его нет. И он не вернется.» И это было горькой правдой. Гарри знал это, потому что их защитные чары не оставляли никаких шансов для Рона найти их.
Он и Гермиона завтракали в полном молчании. Глаза Гермионы были красными и напухшими. Она выглядела так, словно всю ночь не спала. Они сложили все свои вещи. Гермиона мешкала. Гарри понимал, что она хочет еще немного побыть на берегу. Несколько раз он замечал ее орлиный взгляд, словно что-то высматривающий. И он был уверен, что ей казалось, как кто-то пробирался к ним под дождем. Но рыжеволосой фигуры среди деревьев не было. Каждый раз, когда Гарри вторил ей, оглядываясь вокруг (так как он не мог не надеятся хоть малость) и не видел ничего кроме мокрых от дождя деревьев, еще одна горькая бомба взрывалась у него внутри. Он слышал, как Рон говорил: «Мы думали, что ты знаешь, что делашь!» И он продолжил складывать вещи с горечью в животе.
Речка, вся в тине около них, быстро поднималась, и скоро могла залить их берег. Они помедлили еще час перед тем, как свернуть свой лагерь. Наконец, полностью упаковав вещи, Гермиона больше не могла найти причины здесь оставаться дольше, и они взяли за руки и Аппарировали, появляясь на ветренном взгорье, покрытом вереском.
Гермиона отпустила руку Гарри и отошла в сторону. Она села на большой камень, поднесла руки к лицу и начала трястись, что было похоже на всхлипывания. Он наблюдал за ней, думая, что может подойти и успокоить, но что-то мешало ему сдвинуться с места. Все внутри него было холодным и напряженным. И снова он увидел презрительное выражение лица Рона. Гарри начал вышагивать по вереску, делая большой круг с расстроенной Гермионой по центру, произнося защитные заклинания, которые обычно произносила она.
Следующие несколько дней они не обсуждали Рона вообще. Гарри решил больше никогда не упоминать его имени, а Гермиона, кажется, знала, что не было смысла говорить о чем-то раньше времени, хотя иногда по ночам, когда она думала, что Гарри спит, тот слышал как она плакала. Тем временем Гарри достал Карту Мародёров и изучал ее под светом палочки. Он ждал того момента, когда точка с надписью «Рон» появится в коридорах Хогвартса. Это доказало бы, что он вернулся в уютный Замок, защищенный его статусом чистокровного. Как бы то ни было, Рон не появлялся на карте. И со временем Гарри заметил, что достает карту только для того чтобы в очередной раз посмотреть на имя Джинни в девчачих спальнях, думая, что та частота, с которой он это проделывал может как-то прорваться в ее сознание, что она как-то узнает, он думает о ней, надеется, что с ней все в порядке.
Каждый день они посвящали попыткам определить возможное местонахождение Меча Гриффиндора, но чем больше они говорили о месте, где бы Дамблдор мог его спрятать, тем отчаянее им казалась их затея. Хотя поломать голову они все же могли. Гарри не припоминал, чтобы Дамблдор рассказывал ему о таком месте, куда он мог бы что-нибудь спрятать. Были моменты, когда он не знал, был ли он зол больше на Рона или на Дамблдора. «Мы думали, ты знаешь, что делаешь... мы думали Дамблдор рассказал тебе, что нужно делать... мы думали, у тебя был план!»
Он не мог обманывать себя – Рон был прав. Дамблдор оставил его практически ни с чем. Они нашли один Хоркрукс, но они не думали его уничтожать. Другие оставались такими же загадками, какими и были. Чувство безнадежности угрожало завладеть им. Он теперь сомневался в том, правильно ли он поступил, разрешив своим друзьям помочь ему в его бессмысленном путешествии. Он не знал ничего, у него не было ни каких соображений. Он боялся, что Гермиона уже на грани того, чтобы сказать, что с нее достаточно, что она уходит.
Они проводили много вечеров в молчании. Гермиона вытаскивала портрет Финеаса Ниггелуса и ставила его на стул так, словно он мог заполнить пустоту, образовавшуюся потерей Рона. Не смотря на предыдущее заявление о том, что он больше не появится, Финеас Ниггелус видимо не мог противостоять искушению узнать, на что был способен Гарри, и вслепую появлялся раз в несколько дней. Гарри был даже рад видеть его, потому что Финеас был компанией, не смотря на его ехидность и насмешливую вежливость. Они получали удовольствие от любых новостей и Хогвартса, хотя Финеас Ниггелус и не был идеальным информатором. Он возвышал Снейпа, начальника Слизерина, как только тот стал руководить школой, и Гарри с Гермионой приходилось быть очень осторожными, чтобы не критиковать его и не задавать неуместных вопросов про него, потому что в противном случае Финеаса Ниггелус просто покинул бы картину.
Как бы то ни было, он все же упоминал кое-что. Кажется, Снейп столкнулся с небольшим мятежом со стороны большинства студентов. Джинни было запрещено посещать Хогсмид. Снейп возобновил старый декрет Амбридж, запрещающий собрание трёх или более студентов или любые неофициальные кружки.
Из всего этого Гарри делал выводы, что Джинни, возможно Невилл и Луна вместе с ними старались как могли, чтобы продолжить занятия АД. Эта скудноватая новость заставила Гарри захотеть увидеть Джинни так сильно, как будто бы у него болели зубы. Но это снова заставило его подумать о Роне и о Дамблдоре и о самом Хогвартсе, по которому он скучал почти так же, как по своей бывшей девушкой. Действительно, когда Финеас Ниггелус говорил о снейповской расправе, Гарри чувствовал на мгновение своего рода безумие, когда представлял себе возвращение в школу и присоединение к подавлению Снейповского режима. Быть накормленым, спать в мягкой кровати, не быть, в конце-концов, главным, казалось Гарри наиболее замечательной перспективой в мире на данный момент. Но потом он вспоминал, что он является Нежеланно Первым, что за его голову давали десять тысяч галлеонов, и что просто прийти в Хогвартс сейчас было бы так же опасно, как прийти в Министерство Магии. Действительно, Финеас Ниггелус неумышленно отметил этот факт, задавая вопросы о местонахождении Гарри и Гермионы. Гермиона отворачивала картину холстом к дну сумки каждый раз, когда Финеас это делал. После таких прощаний, Финеас Ниггелус категорически отказывался появляться несколько дней.
Становилось все холоднее и холоднее. Поэтому они не отваживались оставаться на одном месте долгое время, это было лучше чем остаться на юге Англии, где сильный холод земли был наихудшим их беспокойством. Они подолжали путешестовать по стране, переходя горы, где дождь со снегом колотил по палатке; широкое плоское болото, где палатка была затоплена холодной водой; и маленький островок посреди шотландского Лохнесса, где снег ночью наполовину засыпал их палатку снаружи.
Они уже замечали Рождественские огоньки на елках в некоторых окнах, когда Гарри предположил, снова, что осталась только одна неисследованая улица. Они только что необычайно хорошо поели: Гермиона была в суперамркете под плащом-неведимкой (но все равно кинула деньги в открытую кассу перед тем, как уйти), и Гарри подумалось, что она может стать более поддающейся убеждению, нежели обычно, с животом, набитым спагетти и залуживанными грушами. У него так же было предчувствие, что они могут взять перерыв на пару часов от ношения Хоркрукса, который висел на спинке койки возле него.
- Гермиона?
- Хмм? – Она скрутилась колачиком в одном из кресел с Баснями Барда Бидла. Он не представлял себе, что еще она может вычитать нового из книги, которая не была такой уж большой. Но очевидно она все еще что-то расшифровывала в ней, потому что Справочник Спелмана лежал открытым на подлокотнике кресла.
Гарри прокашлялся. Он чувствовал себя точно так же, как и несколько лет назад, когда он просил профессора МакГонаглл разрешения посещать Хогсмид, не смотря на то, что ему не удалось уговорить Дурслей подписать соответсвующую бумагу.

- Гермиона, я тут подумал...
- Гарри, не мог бы ты мне помочь кое-с-чем?

Она явно его не слушала. Она подалась вперед, взяв с собой Басни Барда Бидла

- Посмотри на этот символ, - сказала она, показывая на верх страницы. Ниже, как догадался Гарри, было название рассказа (не умея читать древних рун, он не мог быть уверенным в этом). Там был нарисован какой-то треугольный глаз, зрачок которого пересекала вертикальная линия.
- Я никогда не изучал древних рун, Гермиона.
- Я знаю, но это не руны, и этого нет в справочнике. Все время я думала, что это иллюстрация глаза, но теперь мне так не кажется! Он был нарисован чернилами, это не часть книги, кто-то его нарисовал. Подумай, ты когда-нибудь видел его раньше?
-Нет... нет, погоди. – Гарри присмотрелся. – Разве это не такой же символ, как и у отца Луны, который он носит на шее?
- Я так и подумала!
- В таком случае, это метка Гриндельвальда.
Гермиона уставилась на него с открытым ртом.
- Что?
- Крам сказал мне ...
Он пересказал историю, рассказанную ему Виктором Крамом на свадьбе. Гермиона выглядела потрясенной.
- Метка Гриндельвальда?
Она смотрела то на Гарри, то на странный символ и обратно.
- Я никогда не слышала, что у Гриндельвальда была метка. Об этом не упоминается ни в одной книге, которые я читала о нем.
- Ну, как я уже сказал, Крам говорит, что этот символ был вырублен на стене Дурмстранга, и именно Гриндельвальдом.
Она снова упала в кресло, хмурясь.
- Это очень странно. Если это символ Темной Магии, что он делает в книге детских рассказов?
- Да, странно. – Повторил Гарри. – И Скримджеор должен был узнать его. Он был Министром, он должен был быть экспертом в Темной Магии.
- Я знаю ... Быть может он подумал, что это глаз, как и я. Все остальные истории тоже имеют маленькие картинки над заглавиями.
Она перестала говорить, но продолжала разглядывать странную отметку. Гарри попытался снова.
- Гермиона?
- Хмм?
- Я тут подумал. Я – я хочу отправится в Годрикову Лощину.
Она посмотрела на него, но ее взгляд был рассеянным. Он был уверен, она все еще думает про загадочную отметку в книге.
- Да, - сказала она, - Да, я тоже об этом думала. Я думаю, нам действительно необходимо туда отправится.
- Ты меня правильно поняла? – спросил Гарри.
- Конечно. Ты хочешь отправится в Годрикову Лощину. Я согласна. Я думаю, мы должны. То есть, я не могу придумать лучшего места, где бы он мог быть. Это будет опасно, но чем больше я думаю об этом, тем больше убеждаюсь, что он именно там.
- Э-э... что там? – Спросил Гарри.
И тут она посмотрела на него с таким же недоумением, с каким Гарри смотрел на нее.
- Нуу, меч, Гарри! Дамблдор должен был знать, что ты захочешь вернуться туда. Ведь, Годрикова Лощина – это место рождения Годрика Гриффиндора.
- Правда?
-Гарри, ты когда-нибудь открывал «Историю Магии»?
- Э-э, - сказал Гарри, улыбаясь впервые за месяц. Он почувствовал, что мускулы вокруг рта тянулись туговато. – Я открывал ее.. ну ты знаешь, когда покупал. Всего один раз.
-Так вот, если деревня названа его именем, я подумала, что ты догадаешься провести паралель. – Она была более похожа на обычную себя, нежели в последнее время. Гарри почти был уверен в том, что сейчас она объявит, что направляется в библиотеку. – В «Истории Магии» есть немного об этой деревне, подожди...
«Согласно Международному Статуту о Секретности 1689, волшебники скрылись. Истинным является то, что они создали своё маленькое общество внутри общества. Много маленьких деревень и деревушек превлекали волшебных семей, которые собирались вместе для взамимной поддержки и защиты. Деревни Тинворш в Корнуэле, Верхний Флэгли в Йоркшире, и Оттери Сент Кэтчпол, которая находится на южном побережье Англии, были знаменитыми домами целых групп волшебных семей, живущих рядом с терпеливыми а иногда находящимися под заклинанием Конфундус магглами. Наверное, наиболее прославленное из этих наполовину волшебных мест, Годрикова Лощина, деревня на западе страны, где родился великий волшебник Годрик Гриффиндор, и где Боуман Райт волшебный кузнец, изобрел первый Золотой Снитч. Кладбище полно имен старинных волшебных родов, и это, без сомнения, объясняет вековые истории о привидениях и маленькой проклятой церкви рядом с кладбищем. »
- Ты и твои родители не упомянуты. – сказала Гермиона, закрывая книгу. – Потому что Профессор Бэгшот не описала ничего, что произошло позже конца девятнадцатого столетия. Но подумай. Годрикова Лощина, Годрик Гриффиндор, Меч Гриффиндора. Ты не думешь, что Дамблдор ожидал, что ты найдешь какую-то связь?
- О да...
Гарри не хотел признавать, что он абсолютно не думал про Меч, когда предлагал отправится в Годрикову Лощину. Для него вся история деревни заключалась в могилах его родителей, доме, где он еле-еле избежал смерти, и в человеке по имени Батильда Бэгшот.
- Помнишь, что сказала Муриэль? – Спросил он неожиданно.
-Кто?
-Ну... – Гарри колебался. Он не хотел произносить имя Рона. – Пратётя Джинни. На свадьбе. Та, которая сказала, что у тебя тощие лодыжки.
- А-а. – Произнесла Гермиона. Это был напряженный момент – Гарри знал, что она вспомнила Рона, и он поторопился продолжить:
- Она сказала, что Батильда Бэгшот все еще живет в Годриковой Лощине.
- Батильда Бэгшот, - пробормотала Гермиона, пробежав указательным пальцем по рельефному имени Батильды на обложке «Истории Магии». – Ну, я полагаю...
Она ахнула так внезапно, что у Гарри внутри все перевернулось. Он схватился за свою палочку, оборачиваясь ко входу в палатку, но там никого не было.
- Что? – Сказал он зло и облегченно одновременно. – Зачем ты так сделала? Я подумал, ты увидела Пожирателя Смерти, открывающего замок палатки, в конце концов...
- Гарри, а что если Меч Годрика Гриффиндора у Батильды? Что если Дамблдор доверил его ей?
Гарри Рассматривал такую возможность. Батильда должна быть уже очень пожилой женщиной, и есил верить Мюриэль, еще и чокнутой. Могло быть так, чтобы Дамблдор доверил ей Меч Гриффиндора? Если это так, то Дамблдор отдал важную вещь в распоряжение судьбы. Он никогда не говорил, что заменил Меч подделкой, но так же и не упоминал о дружбе с Батильдой. Хотя сейчас было не время высказывать сомнения по поводу теории Гермионы. Не тогда, когда эта теория настолько совпадал с самым большим желанием Гарри.
- Да, он мог так и поступить! Так мы идем в Годрикову Лощину?
- Да, но нам нужно тщательно все обдумать, Гарри. Сейчас она сидела напротив него и Гарри мог сказать, что перспектива имеющегося плана воодушевляла ее разум так же сильно как и его.
- Для начала, нам нужно вместе практиковать Заклинание Разнаваждения под мантией-невидимкой, и возможно Заклинание Разнаваждения станет более ощутимым, если ты не думаешь, что нам следует идти полными баранами и использовать Многосущное зелье? В этом случае, нам надо достать чьи-то волосы. На самом деле, я думаю нам лучше сделать это, Гарри, чем сильнее наша маскировка, тем лучше…

Гарри позволил ей говорить, кивая и соглашаясь с ней всякий раз, когда она делала паузу, но его разум далеко от разговора. Впервые с тех пор, как он узнал о том, что меч в Гринготтсе был подделкой, он почувствовал волнение.

Он был близок к поездке домой, к возвращению в место, где у него была семья.
Это было бы в Годриковой Лощине, если бы не Волдеморт, он бы там вырос и проводил каждые школьные каникулы. Он бы мог приглашать друзей… Может быть у него были бы братья или сестры… Именно его мама испекла бы ему праздничный пирог на семнадцатилетние. Жизнь которую он утратил, почти никогда не казалась ему настолько реальной как сейчас, когда он знал что совсем скоро увидит место которое к него забрали. После того, как Гермиона ушла спать той ночью, Гарри тихо достал свой рюкзак из бисерной сумки Гермионы, и извлек оттуда фотоальбом, который дал ему Хагрид давным-давно. Впервые за долгие месяцы, он внимательно просматривал старые фотографии его родителей, их улыбающиеся и машущие руками образы, которые были единственной вещью оставшейся от них. Гарри бы с радостью отправился в Годриковую Лощину на следующий день, но у Гермионы были другие мысли на этот счет. Как всегда уверенная в том, что Волдеморт ждет возвращения Гарри
на место смерти его родителей, она решила, что они отправятся только когда они будут уверены, что у них самая лучшая маскировка, из всех возможных. Следовательно прошла целая неделя – один раз они тайно получили волосы невинных магглов, которые делали рождественские покупки, и практиковали аппарацию вместе под мантией невидимкой – и Гермиона согласилась совершить путешествие.
Они должны были аппарировать в деревню под покровом ночи, поэтому уже смеркалось когда они наконец выпили Многосущное зелье превратившись Гарри в лысого, Магла средних лет, а Гермиона - в маленькую и похожую на мышку его жену. Бисерная сумка со всеми их вещами (кроме хоркрукса, который Гарри носил на шее) была спрятана во внутренний карман застегнутого плаща Гермионы. Гарри накинул на них плащ-невидимку, и они оказались в удушающей темноте.
Гарри открыл глаза, сердце стучало где-то в горле. Они стояли рука об руку на заснеженной дороге под темным голубым небом, на котором уже слабо сверкали первые ночные звезды. На другой стороне узкой дороги стояли дома, с мерцающими рождественскими украшениями на окнах. Короткий путь впереди них, освещенный золотыми уличными фонарями вёл к центру деревни.

- Весь этот снег! – прошептала Гермиона под мантией. – Почему мы не подумали о снеге? После всех наших предосторожностей, мы будем оставлять следы! Нам надо просто избавляться от них... ты идешь впереди, а я займусь этим.

Гарри не хотелось заходить в деревню замеченными, он, стараясь сохранить их секретность, стирал следы заклинаниями.

- Давай снимем плащ, - сказал Гарри, когда увидел ее испуганный взгляд. – О, да ладно, мы не похожи на себя самих и вокруг никого нет.

Он положил мантию под куртку, и они беспрепятственно двинулись вперед, морозный воздух жег лица когда они проходили все больше домов. И любой из них мог оказаться тем самым, где жили Джеймс и Лили или где сейчас живет Батильда. Гарри смотрел на парадные двери, их покрытые снегом крыши, на их веранды, ему было интересно, вспомнит ли он один из них, в глубине души понимая, что это невозможно, что ему было меньше года когда он покинул это место навсегда.
Он не был даже уверен, что вообще сможет увидеть дом; он не знал что произошло, когда Заклятие Верности перестало действовать. Потом узкая тропинка, по которой они шли сворачивала налево и к сердцу деревни, к маленькой площади, что открылась их взору.
Повсюду были развешены цветные огни, в центре было что-то вроде военного памятника, частично затслонённого качающейся на ветру рождественской елкой. Было несколько магазинов, почтовых служб, паб, маленькая церковь, окна из цветного стекла которой, ярко освещали площадь.

Снег здесь стал прочным, он был твердым и липким когда люди ходили здесь весь день. Жители деревни проходили в разные стороны перед ними, их фигуры были ярко освещены уличными фонарями. Они слышали взрывы смеха и популярную музыку, когда двери паба открывались и закрывались; потом они услышали начавшуюся песнь в маленькой церкви.

- Гарри, я думаю сейчас канун Рождества! – сказала Гермиона.
- Правда?

Он потерял счет времени, за недели они не прочли и газеты.

- Я уверена, да! – сказала Гермиона, смотря на церковь. – Они.. они должны быть там, правда? Твои мама и папа? Я вижу, там дальше кладбище.

Гарри почувствовал трепет от чего-то, что было сильнее волнения, больше похожего на страх. Теперь, когда он был так близко, в конце концов он не знал хотел ли он это увидеть. Возможно Гермиона знала, что он чувствовал потому, что она нашла его руку и впервые повела его, толкая вперед. Пройдя половину площади, она намертво остановилась.

- Гарри, смотри!

Она указывала на памятник. Когда они проходили мимо него, он изменился. Вместа обелиска, испещрённого именами, он увидел статую трёх человек: мужчину с неряшливыми волосами и очками, женщину с длинными волосами и добрым милым лицом и малыша, сидящего на руках матери. Снег пушистыми белыми шапками лежал на их головах.
Гарри подошёл ближе, пристально глядя в лица своих родителей. Он не мог представить, что здесь будет такая статуя. Было так странно видеть самого себя в камне, счастливого малыша без шрама на лбу.

- Пойдём. - произнёс Гарри, когда он вдоволь нагляделся, и они вновь повернулись к церкви. Когда они перешли дорогу, он посмотрел над головой: статуя вновь стала военным мемориалом.
Пение стано громче, когда они приблизились к церкви. Это заставило горло Гарри сжаться, так сильно напомнив ему о Хогвартсе, о Пивзе мычащем грубые переделки рождественских песен из ближайших доспехов, о двенадцати елях в Большом Зале, о Дамблдоре, надевающем дамскую шляпу, которую он выиграл в фанты, о Роне в вязанном свитере...
У входа в кладбищенский дворик была узкая калитка. Гермиона толкнула её как можно тише, и они проскользнули в неё. на другой стороне скользкой дороги к дверям церкви снег был глубоким и нетронутым. Они шли по снегу, оставляя глубокие борозды за собой, обходя строение, держась в тени за блестящими окнами.
За церковью ряд за рядом высились чуть укрытые снегом могилы, выдававшиеся над бледно-голубой простыни снега с синими, золотыми и зелёными пятнами от отражений витражей. Ухватив рукой палочку в кармане пиджака, Гарри приблизился к ближайшей могиле.

- Гляди, это Эббот, должно быть какой-то дальний родственник Ханны!
- Говори потише. - попросила его Гермиона.

Они углублялись в кладбищенский двор дальше и дальше, протаптывая на снегу за ними тёмные следы, останавливались, чтобы взглянуть на надписи на старых надгробьях, на каждом шагу вглядываясь в окружающую темноту, чтобы быть уверенными, что за ними не следят.

- Гарри, здесь!

Гермиона была в двух рядах могил за ним; он вернулся к ней, его сердце стало сильнее биться в груди.

- Это...
- Нет, но посмотри!

Она указала на тёмный камень. Гарри наклонился вниз, и увидел на замёрзшем замшелом граните слова "Кентра Дамблдор" и короткие даты рождения и смерти "...И её дочь Ариана". Также на камне была эпитафия:

"Там, где твоё сокровище, будет и твоё сердце"

Итак, Рита Скитер и Муриэль были правы в некоторых фактах. Семья Дамблдоров, по крайней мере, жила здесь, и часть её здесь умерла.

Видеть могилу было хуже, чем слышать о ней. Гарри не мог не думать о том, что и у него, и у Дамблдора были глубокие корни в этом кладбищенском дворике, и что Дамблдор должен был сказать ему об этом, хоть он и никогда не делился с ним этой связью.

Они могли бы посетить это место вместе; на мгновение Гарри представил приход сюда с Дамблдором, о том, какой связью это было бы, и как много это значило бы для него. Но Дамблдору казалось, что тот факт, что их семьи лежат рядом на одном и том же кладбище, был неважным совпадением, не относящимся, возможнно, к работе, выполнения которой он хотел от Гарри.

Гермиона смотрела на Гарри, и он счастлив, что его лицо скрывала тень. Он вновь прочёл слова на могильном камне . "Там, где твоё сокровище, будет и твоё сердце". Он не понимал, что значили эти слова. Конечно, это Дамблдор выбрал их, как старший член семьи после смерти матери.

- Ты уверен, что он никогда не упоминал?.. - начала Гермиона
- Нет. - отрывисто произнёс Гарри. - Давай продолжим поиски. - добавил он и повернулся, желая никогда не видеть этого камня: Ему был противен этот взволнованный трепет с оттенком негодования.

- Здесь! - закричала Гермиона через несколько секунд из темноты. - О, нет, извини! Я думала, что здесь было написано "Поттер".

Она протирала раскрошившийся, покрытый мхом камень, уставившись на него, слегка нахмурив брови.

- Гарри, вернись на секунду...

Он не хотел отвлекаться вновь, но неохотно прошёл к ней по снегу.

- Что?
- Посмотри сюда!

Могила была очень старой, испорченной погодой настолько, что Гарри не мог прочесть имени. Гермиона показала ему символ под ней.

- Гарри! Это знак из книги!

Он взглянул на место, которое она отметила. Камень был таким истёртым, что было на нём выгравировано, хотя треугольный знак, похоже, стоял под практически неразличимым именем.

- Да... Это может быть...

Гермиона зажгла палочку и направила её на имя на камне.

- Здесь написано Иг... Игнотус, я думаю...
- Мне нужно продолжить поиски родителей, хорошо? - сказал Гарри несколько огрубевшим голосом и вновь отошёл, оставляя её сидящей на корточках перед старой могилой.

На каждом шагу он встречал фамилии, например, Эббот, о которых слышал в Хогвартсе. Иногда на кладбищенском дворике встречались целые поколения волшебников: по датам Гарри мог судить, что они либо вымерли полностью, либо переехали из Годриковой Лощины. Чем глубже он терялся среди могил, тем чаще он видел новые надгробья, которые вызывали у него небольшой прилив предчувствия и предвкушения.

Казалось, стало темнее и тише.
Гарри оглянулся, волнуясь и думая о дементорах, затем он понял, что хор замолчал, что голоса прихожан начали стихать, когда они подходили ближе к площади. Кто-то внутри церкви выключил свет.

Затем из темноты в третий раз послышался отчётливый голос Гермионы, всего в паре метров от него.

- Гарри , они здесь … вот тут.

И он понял по её голосу, что это были его мама и папа: он прошёл к ней, чувствуя, как что-то сдавливало грудь, это было то же чувство, которое он испытал после смерти Дамблдора - тяжёлое горе на его сердце.

Надгробье стояло всего лишь через два ряда за могилами Кендры и Арианы. Оно было сделано из белого мрамора, как и гробница Дамблдора, на ней было легко прочитать надпись, словно мрамор сиял в темноте. Гарри не нужно было вставать на колени или даже подходить близко, чтобы прочесть высеченные слова.


ДЖЕЙМС ПОТТЕР

Родился 27 марта 1960

Умер 31 октября 1981



ЛИЛИ ПОТТЕР

Родилась 30 января 1960

Умерла 31 октября 1981


Последний враг, которого нужно победить – это Смерть.


Гарри читал слова медленно, как будто у него был только один шанс понять их смысл, последнюю строчку он прочитал вслух.


- Последний враг, которого нужно победить – это Смерть… - Ему в голову пришла ужасная мысль. – Разве это не принцип Пожирателей? Зачем это здесь написано?
- Это не означает победить смерть так, как это понимают Пожиратели, Гарри, - нежно сказала Гермиона. – Это значит, ну… ты знаешь… жить на том свете. Жить после смерти.

«Но они не жили», подумал Гарри. Их не было . Пустые слова не могли скрыть того факта, что останки его родителей покоились под снегом и камнем. Слезы навернулись на глаза, прежде чем он смог их остановить, обжигая замёрзшее лицо, какой был смысл притворяться и вытирать их? Он позволил им капать, он сжал губы, смотря на толстый слой снега, который прятал от него место, где покоились Лили и Джеймс, кости ли это были или прах, не зная, что их живой сын стоял рядом, его сердце билось, потому что они пожертвовали собой ради него. Он внезапно захотел уснуть по снегом вместе с ними.
Гермиона взяла его руку и крепко её сжала. Он не мог смотреть на неё, но тоже сжал её руку в ответ. Он отрывисто вдыхал ночной воздух, пытаясь успокоиться, взять себя в руки. Он должен был что-нибудь им принести, но он даже об этом не подумал, а все растения вокруг замёрзли. Гермиона подняла палочку и в воздухе появились Рождественские розы. Гарри поймал их и положил на могилу родителей.
Как только он поднялся на ноги, ему захотелось уйти. Он не мог больше там оставаться . Он обнял Гермиону за плечи, она положила руку ему на пояс, они замолчали и пошли прочь, пробираясь сквозь снег, проходя мимо мамы и сестры Дамблдора, назад к тёмной церкви и калитке, которой пока что не было видно.

Глава 15. Месть гоблина.
Ранним утром, пока Рон и Гермиона еще спали, Гарри выбрался из палатки, чтобы найти самое старое, корявое и приметное дерево. Найдя такое, он закопал в его тени глаз Грюма, и с помощью палочки пометил ствол маленьким крестиком.
Это было, конечно, не бог весть что, но Гарри чувствовал, что Грозный Глаз заслужил гораздо большего, чем торчать в двери Долорес Амбридж. Затем он вернулся в платку и стал ждать, пока проснуться друзья, чтобы потом обсудить с ними план последующих действий.

Гарри и Гермиона решили, что лучшим будет не оставаться где бы то ни было слишком долго, Рон с ними согласился, сострив, что было бы неплохо, если бы следующее место их пребывания находилось в близкой досягаемости от сендвичей с беконом. Гермиона удалила защитные заклинания, которые она накладывала вокруг их лагеря, в то время как Гарри и Рон уничтожали все следы их пребывания в этом месте. После этого они двинулись к окраине маленького торгового городка.

Как только они разбили новый лагерь в небольшой рощице и окружили их защитой, Гарри накинул свою Мантию-невидимку и отправился за провизией. Однако его планам не было суждено сбыться. Он едва вошел в город, как вдруг пронизывающий холод, опустившийся на землю густой туман и потемневшее небо заставили его застыть на месте.

- Но ты же можешь вызывать потрясающего Патронуса! – воскликнул Рон, когда Гарри вернулся обратно с пустыми руками, тяжело дыша и повторяя одними губами единственное слово «дементоры».
- Я не… смог, - ответил Гарри, судорожно хватая ртом воздух. Бок от быстрого бега нещадно болел, Гарри зажал его рукой. – Патронус… не… появился бы.

Ему вдруг стало стыдно, когда он увидел ошеломленные и разочарованные лица друзей. Это было похоже настоящий ночной кошмар – видеть скользящих в тумане дементоров, и осознавать, что он не способен защитить себя в то время, когда ужасный холод душит его, заполнив и парализовав легкие, а в голове звучат отдаленные крики. От Гарри потребовалась вся его сила воли, чтобы не рвануть с места и не убежать, оставив позади безликих дементоров среди людей, которые, конечно их не видели, но вполне точно ощущали отчаяние и безысходность из-за невидимого присутствия этих ужасных существ.

- Итак, мы все еще без еды.
- Заткнись, Рон, - оборвала его Гермиона. – Гарри, так что случилось? Почему ты думаешь, что не смог бы вызвать Патронуса? Вчера у тебя это отлично получалось!
-Я не знаю.

Он уселся в одно из кресел Перкинса, чувствуя себя с каждой минутой всё более униженным. Он боялся, что внутри него происходит что-то не то. Казалось, что вчерашний день был чем-то очень и очень отдаленным, а сегодня он чувствовал себя снова тринадцатилетним, когда при встрече с дементором в Хогвартс-Экспресс упал в обморок.

Рон пнул ножку стула.

- Что? – сердито огрызнулся он на Гермиону. – Я голоден! С тех пор, как я был при смерти, истекая кровью, у меня ничегошеньки не было во рту, кроме пары поганок!

- Ну тогда иди и сам сражайся с дементорами, - сказал уязвленный Гарри.
- Да я бы пошёле, но моя рука забинтована и висит на веревке, перекинутой через шею, если ты вдруг не заметил!
- Да, очень убедительная причина не пойти.
- Это что еще за…?
- Ну конечно же! – воскликнула Гермиона, хлопнув себя ладонью по лбу. Ребята замолчали и в недоумении уставились на девушку. – Гарри, дай мне медальон! Быстрее! – сказала она нетерпеливо, щелкнув большим и средним пальцем перед его носом, увидев, что Гарри не сдвинулся с места. – Хоркрукс, Гарри! Он все еще на тебе?

Она протянула руку, и Гарри снял с шеи золотую цепь. В этот момент он ощутил невероятную легкость и свободу. До этого он даже не осознавал тяжесть, давившую на него изнутри.

- Так лучше? – спросил Гермиона.
- Да, легче!
- Гарри, - сказала она, склонившись над ним, голосом, каким обычно, в его представлении, разговаривают с тяжелобольным, - как ты думаешь, никто в это время не владел твоим сознанием?
- Что? Нет! – воскликнул Гарри. – Я помню все, что мы делали, пока медальон был на мне. Я бы не помнил ничего, если бы мною управляли, правда ведь? Джинни рассказывала мне, что ничего не могла вспомнить, что с ней происходило.
- Хмм, - пробормотала Гермиона, глядя на тяжелый медальон в своей руке. – Ну, все равно, нам не следует его надевать. Будем хранить его в палатке.
- Мы не станем оставлять его без присмотра, - твердо ответил Гарри. – Если мы его потеряем, или его украдут…
- Ну хорошо, хорошо, - согласилась Гермиона, повесила медальон себе на шею и спрятала под рубашкой. – Тогда мы будем носить его по очереди, чтобы медальон по долгу ни на ком не оставался.
- Прекрасно, - раздраженно сказал Рон, - ну теперь-то, когда мы решили этот сложный вопрос, мы можем заняться нашим пропитанием?
- Можем, но только мы отправимся за ним в какое-нибудь другое место, - ответила Гермиона, бросив быстрый взгляд на Гарри. – Нам не в коем случае не следует оставаться здесь, где вокруг шныряют дементоры.

В конечном итоге они обустроились на ночевку на дальнем краю луга, принадлежавшего одиноко стоявшей ферме, где они раздобыли немного яиц и хлеба.

- Это же не считается, что мы совершили кражу, правда? – озабоченно спросила Гермиона, когда они за обе щеки уплетали гренки с яйцами. – Мы ведь оставили деньги под куриным насестом.

Рон закатил глаза и ответил с набитым ртом:

- Гем..фиона, не бесфокойша ты так. Расслабша…

И действительно, гораздо проще было просто наслаждаться жизнью после такого сытного ужина и не о чем ни думать. Недавний инцидент с дементорами этим вечером вспоминали со смехом, и Гарри с веселым, даже можно сказать, оптимистичным, настроением приступил к своему первому из трех дежурств предстоящей ночи.

Впервые они столкнулись с пониманием того, что полный желудок означает хорошее расположение духа, а пустой – ссоры и уныние. Правда, Гарри мало удивился этому открытию, поскольку, благодаря Дурслям, знал о голоде не понаслышке. Гермиона достаточно спокойно переносила те вечера, когда, роясь в отходах, они находили из еды только ягоды или несвежие бисквиты, правда, тогда она становилась несколько вспыльчивей, чем обычно, и более молчаливой. Рон же, привыкшей к вкусной домашней пище и трехразовому питанию благодаря своей матери и домашним эльфам Хогвартса, от голода становился безрассудным и раздражительным. Когда его Рона надевать хоркрукс выпадала на периоды, в которые возникали проблемы с пропитанием, он становился совершенно невыносимым.

- Ну и куда теперь? – постоянно задавал он один и тот же вопрос. Сам он, похоже, не имел не малейшей идеи на этот счет, но при этом ожидал, что Гарри и Гермиона придумают какой-нибудь план, в то время как он будет сидеть и обреченно взирать на ничтожные запасы провизии. Так, Гарри и Гермиона потратили многие часы безуспешно пытаясь решить, где нужно искать другие хоркруксы и как уничтожить уже имеющийся, с каждым разом их разговоры становились все менее продуктивными из-за отсутствия какой-либо новой информации.

Поскольку Дамблдор был уверен, что Волдеморт спрятал хоркрусы в местах, очень важных для него, ребята продолжали снова и снова перечислять, словно читая какую-то скучную молитву, места, где Валдеморт когда –либо жил или бывал, - сиротский приют, где он родился и вырос; Хогвартс, где он учился; Боргин и Беркс, где он работал после школы; и затем Албания, где он пребывал в годы своего изгнания, - все это были основные направлениями поиска.

- Да, давайте отправимся в Албанию. Подумаешь, понадобиться всего несколько часиков, чтобы обыскать всю страну, - саркастично сказал Рон.
- Там хоркруксов быть не может. Он сделал пять из них еще до изгнания, и Дамблдор был уверен, что змея – шестой, - ответила Гермиона. – Мы знаем, что змея не в Албании, потому что она обычно рядом с Вол…
- Я ж просил не называть его имя!
- Хорошо! Змея обычно рядом с Сам-Знаешь-Кем. Теперь доволен?
- Не совсем.
- Я сомневаюсь, что он прячется где-то у «Боргин и Брукс», - сказал Гарри. Он и раньше говорил то же самое, но сейчас он сделал это, чтобы немного разрядить обстановку. – «Боргин и Брукс» были экспертами в Темных силах, они без труда бы распознали хоркрукс.

Рон демонстративно зевнул. Подавив почти непреодолимое желание запустить в него чем-нибудь тяжелым, Гарри продолжал:

- Я все еще настаиваю, что он мог спрятать что-нибудь в Хогвартсе.

Гермиона вздохнула.

- Но Дамблдор нашел бы его, Гарри!

Гарри в который уже раз привел доказательство в пользу своей теории:

- Дамблдор сам мне говорил, что не знает всех секретов Хогвартса. Говорю тебе, если и было место, которое по-настоящему важно для Вол…
- Ой!
- САМ-ЗНАЕШЬ-КОГО! – Прокричал Гарри, делая ударение на каждом слове. – Если и было место, которое действительно было важно для Сами-Знаете-Кого, то это Хогвартс!
- Ой, да ладно тебе, - усмехнулся Рон. – Школа – важное место?
- Да, именно школа. Она стала его первым настоящим домом, местом, где к нему пришло понимание, что он особенный. Она значит для него всё, и даже после того, как он ушел…
- Мы ведь говорим о Сами-Знаете-Ком? Так ведь? Или о тебе, Гарри? – поинтересовался Рон. Он потянул за цепочку с хоркруксом, висевшую на его шее. Гарри вдруг страшно захотелось посильнее схватить её и придушить друга.
- Ты сказал, что Сам-Знаешь-Кто просил Дамблдора предоставить место работы в школе после того, как он ушел, - сказала Гермиона.
- Точно, - кивнул Гарри.
- И Дамблдор подумал, что он хочет вернуться только для того, чтобы, возможно, найти какой-нибудь артефакт и сделать из него еще один хоркрукс?
- Ну да? – сказал Гарри.
- Но работы в Хогвартсе ему все-таки не получил, не правда ли? – продолжала Гермиона. – Таким образом, ему так и не представился шанс сделать хоркрукс и спрятать его в школе!
- Ну хорошо, - сдался Гарри. – Давайте забудем о Хогвартсе.

Не найдя больше никаких ниточек, которые могли бы помочь им в поисках хоркруксов, друзья, спрятавшись под Мантией-Невидимкой, отправились в Лондон, чтобы найти сиротский приют, где провел свое детство Волдеморт. Прокравшись в библиотеку, Гермиона выяснила, что здание приюта было снесено много лет назад. На его месте теперь размещалось офисное здание.

- Может попробовать добраться до фундамената? – нерешительно предложила Гермиона.
- Он не прятал бы тут хоркруксы, - уверенно заявил Гарри. Он знал это наверняка. Приют был для Волдеморта местом, откуда он всегда хотел убежать; он не стал бы здесь прятать частичку своей души. Дамблдор показал Гарри, что главным критерием Волдеморта при выборе мест для своих тайников были великолепие и загадочность, а этот мрачный серый уголок Лондона не шел ни в какое сравнение с Хордвардсом, Министерством или таким зданием как Гринготтc, Волшебный банк, с его золотыми воротами и мраморными полами.

Даже не имея больше идей относительно того, где искать хоркруксы, друзья продолжали колесить по стране, всякий раз разбивая лагерь на новом месте для пущей безопасности. Каждое утро они очень тщательно стирали следы своего пребывания, затем опять отправлялись в путь. Путешествуя с помощью Аппарации (трансгрессии, телепортации, нужное подчеркнуть - Прим. Julia), они находили новое убежище то в лесу, то в тенистой расщелине между утесами, то на поросшей вереском поляне, то на склоне горы, а однажды ночевали в укрытой от чужих глаз уединенной пещере. Каждые двенадцать часов они передавали хоркрукс друг другу, будто играя в какую-то дурацкую замедленную игру «передай посылку», где ужасная музыка замирала, потому что наградой победителю были двенадцать часов страха и тревоги.

Шрам все так же беспокоил Гарри. Он заметил, что это случалось особенно часто, когда он надевал на шею медальон. Иногда он не мог сдержать себя, чтобы не сморщится от боли.

-Что? Что ты видел? – спрашивал Рон, когда замечал страдания Гарри.
- Лицо, - шептал Гарри каждый раз, - Все тоже лицо. Вор, который украл у Грегоровича.

Тогда Рон отворачивался, даже не стараясь скрыть разочарования. Гарри знал, что Рон надеялся узнать хоть какие-то новости о семье или об остальных членах Ордена Феникса, но, в конце концов, Гарри не телевизионный эфир, он может видеть только то, о чем в данный момент думает Волдеморт, и не способен «настраиваться на разные волны» по первой прихоти друга.Судя по всему, Волдеморт постоянно находился в неизвестном молодом человеке с веселым лицом. Гарри был уверен, имя и местонахождение этого юноши Волдеморт знает не лучше, чем он сам. Не смотря на то, что шрам продолжал болеть, а веселый белокурый мальчик так маняще плескался в его воспоминаниях, он научился не показывать свою боль, потому что каждый раз упоминание о воре раздражало Рона и Гермиону. И Гарри не мог винить их за это, потому что прекрасно понимал, что в них говорило лишь отчаянное желание найти хоркруксы.

Дни шли за днями, плавно перетекая в недели, и в какой-то момент Гарри стал подозревать, Рон и Гермиона ведут за его спиной тайные беседы, причем разговаривают они явно о нем. Несколько раз они замолкали, как только Гарри заходил в палатку, и дважды он случайно натыкался на них, что-то быстро шепчущих друг другу, и оба раза, как только они понимали, что Гарри рядом, прекращали разговор и притворялись, что страшно заняты собиранием дров или походом за водой.

Гарри уже начинал думать, что друзья согласились отправиться с ним в это путешествие, которое теперь больше походило на бесцельное бродяжничество, в тайне надеясь на какой-то имеющийся у него секретный план действий. В последнее время Рон открыто демонстрировал свое плохое настроение Кроме того, Гарри начинал переживать, что Гермиона тоже очень разочаровалась в его лидерских способностях. Он отчаянно старался найти ответ, где же находится следующий хоркрукс, но единственным местом его пребывания по-прежнему виделся только Хогвартс, однако, поскольку никто больше с ним не соглашался, Гарри перестал настаивать на этой версии.

Осень настигла их все так же путешествущими по стране. Теперь они устанавливали палатку на ковре из опавших листьев. Обычный для этого времени года туман становился еще гуще из-за появления дементоров, ветер и дождь также не облегчали жизнь. Несмотря на то, что Гермиона теперь лучше разбиралась в съедобных грибах, которые они могли питаться, это приносило мало радости, поскольку самой большой проблемой оставалась практически полная изоляция, недостаток общения с людьми и совершенное неведение всего, что касалось хода борьбы с Волдемортом.

- Моя мать, - однажды сказал Рон, когда они разбили лагерь на берегу одной из рек в Уэльсе, - может сделать что угодно вкусненькое прямо из воздуха.

Он недовольно ткнул вилкой в кусок почти обуглившейся рыбы, лежавшей на тарелке. Гарри невольно взглянул на шею Рона и увидел, как и ожидал, золотую цепь, на которой висел хоркрукс. Он поборол желание огрызнуться другу, подумав, что плохое настроение того явно усугубляется медальоном.

- Твоя мать не может делать еду из воздуха, - возразила Гермиона. – Никто на такое не способен. Еда является одним из пяти Принципиальных Исключений Закона Гампа об Основных элементах Трансфигура…
- О, ты не могла бы говорить по-английски? А? – перебил её Рон, выковыривая остатки рыбы из зубов.
- Невозможно создать еду из воздуха! Ты можешь вызвать её с помощь заклятия Ассио, если знаешь ее местонахождение, можешь трансформировать из чего-то другого или увеличить её количество из того, что уже имеется…
- Ну, не утруждай себя увеличением количества этой рыбы, она отвратительна, - сказал Рон.
- Гарри поймал рыбу, и я приготовила из неё всё, что было в моих силах! Между прочим, я заметила, что мне всегда достается вся готовка. Полагаю, это потому, что я девочка, не так ли?!
- Нет, это потому, что лучше из всех нас троих разбираешься в магии, - возразил Рон.

Гермиона вскочила, остатки ее жаренной рыбы выскользнули из тарелки и упали на пол.

- В таком случае, завтра готовишь ты, Рон! Найдешь продукты и попробуй превратить их во что-нибудь съедобное, а я потом буду сидеть и с недовольной физиономией, смотреть на твое творение, стонать и жаловаться, чтобы ты, наконец, понял…
- Замолчи! – взорвался Гарри. – Замолчи! Сейчас же!

Гермиона возмутилась:

- Как ты можешь принимать его сторону, он ведь даже…
- Гермиона, помолчи! Я сейчас услышал кого-то!

Он напряженно вслушивался, подняв руки, призывая тем самым друзей молчать. Затем, сквозь шум протекающей рядом с палаткой реки, до него донеслись звуки голосов. Он посмотрел на Хитрскоп, тот не вращался.

- Ты защитила нас заклятием Муффлиато, надеюсь? – тихо спросил Гарри Гермиону.
- Я наложила все возможные заклятия, - прошептала она в ответ, - Муффлиато, отталкивающими магглов заклятьями и чарами маскировки. Кто бы они ни были, они не смогут услышать или увидеть нас.

Шарканье и шорох листьев, звук катящихся камней и треск сломанных веток указывали на то, что по крутому, поросшему лесом склону, окаймляющему узкий берег реки, где располагалась их палатка, спускается несколько человек. Ребята выхватили свои палочки, готовые ко всему. Магическая защита, окружавшая их лагерь, была вполне достаточной для того, чтобы Магглы или обычные волшебники и волшебницы не смогли заметить их в этой почти кромешной темноте. Если же это были Пожиратели Смерти, то впервые за все время путешествия Гарри, Рону и Гермионе предоставлялась возможность узнать, насколько эта защита эффективна против Темной Магии.

Голоса становились все громче, но ничего более вразумительного, кроме того, что группа мужчин спустилась к реке, больше нельзя было распознать. Гарри предположил, что некоторые из них находились менее, чем в двадцати шагах от палатки, однако шум реки не позволял делать какие-нибудь окончательные выводы.

Гермиона схватила свою обшитую бисером сумку и принялась в ней рыться в поисках чего-то. Через секунду она извлекла оттуда три Удлинителя Ушей и отдала по одному Гарри и Рону. Те поспешно вставили один конец веревки телесного цвета себе в ухо, а другой – высунули из палатки.

Через несколько секунд Гарри услышал усталый мужской голос.

- Здесь должны водиться лососи, или, или, может, ты считаешь, что еще не сезон для ловли? Ассio Лосось!

В отдалении послышалось всплески воды, затем шлепки рыбы о ладонь человека. Кто-то пробормотал слова благодарности. Гарри поглубже засунул конец Удлининителя Ушей себе в ухо. Сквозь журчание реки он мог различить еще несколько голосов, но все они звучали не на английском и даже не на любом другом человеческом языке, который он когда-либо слышал. Этот был груб и немелодичен, и казался набором энергичных гортанных звуков. На нем общались, похоже, два человека. Голос у одного из них был более низким и тихим, чем у другого.

Вскоре с другой стороны брезента заплясал огонь, между палаткой и костром замелькали тени. Восхитительный запах печённого лосося соблазнительно защекотал ноздри. Затем вилки и ножи застучали по тарелкам. Один из мужчин заговорил:

- Возьмите вот, Грипхук, Горнак.

«Гоблины!» - произнесла одними губами Гермиона Гарри, тот в ответ кивнул.

- Спасибо, - в один голос ответили гоблины на английском.

- Итак, вы трое в бегах. И как долго это продолжается? – спросил какой-то новый мягкий и приятный голос. Гарри показалось, что он когда-то его уже слышал, воображение нарисовало ему полного мужчину с приветливым лицом.
- Шесть недель… Или семь… Я забыл, - ответил владелец усталого голоса. – В первые два дня встретил Грипхука, а затем вскоре после этого объединились с Горнуком. В компании все же легче. – На некоторое время все замолчали, слышалось только скрежет ножей по тарелкам. – А ты почему сбежал, Тед? – снова заговорил мужчина.
- Я знал, что они придут за мной, - ответил Тед, и Гарри вдруг вспомнил, где слышал этот мягкий голос. Это отец Тонкс. – Услышал, что на прошлой неделе в нашей местности появились Пожиратели Смерти, и решил, что нужно уносить ноги. Я принципиально отказался регистрироваться как рожденный от Магглов, но понимал, что они все равно узнают, ведь это лишь вопрос времени, поэтому убежал. С моей женой все будет в порядке, потому что она «чистокровка». А потом я забрал и Дина… сколько? Несколько дней назад, да, сынок?
- Да, - ответил другой голос, и Гарри, Гермиона и Рон взволнованно уставились друг на друга. Они узнали по голосу, что это был Дин Томас, их товарищ по Гриффиндору.

- Ты тоже рожден от Магглов? – спросил первый мужчина.
- Не уверен, - ответил Дин. – Мой отец оставил маму, когда я был совсем ребенком. Хотя, у меня нет никаких доказательств, что он был волшебником.

Затем снова наступила пауза, заполненная чавканье, после которой снова заговорил Тед.

- Должен сказать тебе, Дирк, что очень удивлен нашей встрече. Рад, но удивлен. Ходили слухи, что тебя поймали.
- Так и было, - ответил Дирк, - я был на полпути к Азкабану, но сумел сбежать. Оглушил Доулиша и забрал его метлу. Это было гораздо проще, чем можно подумать. Не думаю, что он был в себе в тот момент. Возможно, на него наложили Заклятие Спутывания. Если так, то я бы хотел пожать руку тому волшебнику или волшебнице, кто это сделал. Возможно, этот человек спас мне жизнь.

Снова наступила тишина, нарушаемая лишь треском костра и гулом реки. Тед сказал:

- А вы вообще за кого? У меня сложилось впечатление, что гоблины полностью перешли на сторону Сами-Знаете-Кого.
- У тебя сложилось ложное впечатление, - ответил гоблин, говоривший более высоким голосом. – Мы не занимаем ничью сторону. Это война волшебников.
- Но тогда почему же вы скрываетесь?
- Я посчитал, - ответил другой гоблин, - что отказавшись от оскорбительного предложения, которое мне было сделано, я поставил свою жизнь под угрозу.
- И о чем же тебя попросили? – спросил Тед.
- Повиновение всегда считалось ниже достоинства нашего народа, - ответил гоблин, его голос стал жестче и менее похож на человеческий. – Я не какой-нибудь домашний эльф.
- Ну а ты, Грипхук?
- По той же причине, - ответил тот. – Гринготтс теперь неподконтролен нам. А я не признаю никаких начальников из волшебников.

Он что-то едва слышно шепнул на языке гоблинов, и Горнук засмеялся.

- Что за шутка? – спросил Дин.
- Он сказал, - ответил Дирк, - что некоторых вещей волшебники тоже не признают.

Последовала короткая пауза.

- Я что-то не совсем понимаю, - сказал Дин.
- Прежде чем бежать, я совершил свою маленькую месть, - ответил Грипхук по-английски.
- Какие милые создания – эти гоблины, - вмешался в разговор Тед, - надеюсь, вы не додумались замкнуть кого-нибудь из Пожирателей Смерти в одном из ваших старых сверх надежных хранилищ?
- Если бы я это сделал, меч вряд ли помог бы ему выбраться, - ответил Грипхук. Горнук снова рассмеялся, и даже Дирк издал сухой смешок.
- Дин и я, похоже, что-то пропустили, - сказал Тед.
- Точно, пропустили! Как и Северус Снейп, правда, он об этом не знает, - сказал Грипхук, и два гоблина зло захохотали. Внутри палатки у Гарри перехватило дыхание от возбуждения. Он и Гермиона смотрели друг на друга, изо всех сил вслушиваясь в рассказ гоблина.
- А вы что, разве не слышали об этом, Тед? – спросил Дирк. – Ну про детей, которые пытались украсть меч Гриффиндора из кабинета Снейпа в Хогвартсе?

Словно электрический разряд прошел через Гарри, когда он услышал эти слова. Он стоял, не шелохнувшись.

- Ничего такого не слышал. – ответил Тед, - Этого не было в «Пророке»?
- Вряд ли, - фыркнула Дирк, - Грипхук сказал мне, что слышал об этом от Билли Уизли, который работает в банке. Одной из детей, пытавшихся украсть меч, была его младшая сестра.
Гарри посмотрел на Гермиону и Рона, которые вцепились в свои Удлинители Ушей так крепко, словно от этого зависела их жизнь.
- Она и еще пара её друзей проникли в кабинет Снейпа и вскрыли стеклянный футляр, в котором хранился меч. Снейп поймал их на лестнице.
- О, храни их Господь. – сказал Тед, - И что они хотели сделать с мечом? Использовать его в против Сам-Знаешь-Кого? Или против самого Снейпа?
- Ну, что бы они не думали, это их дело, но Снейп решил, что меч не будет в безопасности в его кабинете, - ответил Дирк, - Поэтому спустя два дня спустя, видимо, после разговора с Сам-Знаешь-Кем, он прислал его в Лондон, чтобы поместить в Гринготтс.

Гоблины снова расхохотались.

- Я до сих по не пойму, что тут смешного, - сказал Тед.
- Это подделка, - давясь от смеха, проговорил Грипхук.
- Меч Гриффиндора подделка!
- О, да. Это копия. Но, кстати, надо признать, великолепная копия, однако, она сделана волшебником. Оригинал был изготовлен несколько столетий назад гоблинами и обладает свойствами, присущими только оружию, сделанному нашим народом. Где бы сейчас не находился меч Гриффиндора, но он не в Банке Гринготтс.

- Понятно, - сказал Тед, - И я так понимаю, вы не потрудились сообщить об этом Пожирателям Смерти?
- Я не видел причины беспокоить их по таким пустякам, - ответил Грипхук самодовольно, и на этот раз Тед и Дин присоединились к смеющимся Горнуку и Дирку.

В палатке. Гарри закрыл глаза, отчаянно желая, чтобы кто-нибудь у костра задал действительно вопрос, который волновал его сейчас больше всео. Через минуту, которая показалась Гарри вечностью, Дин (кстати сказать, Гарри не без укора ревности вспомнил, что Дин когда-то был парнем Джинни) словно услышал его немую мольбу.

- А что случилось с Джинни и всеми остальными? Что случилась с ребятами, которые пытались украсть меч?
- О, они были наказаны, очень сурово, - безразлично сообщил Грипхук.
- Но с ними-то все в порядке? – быстро спросил Дин. – Ну я хотел сказать, хватит уже с Уизли раненных детей, как вы считаете?
- Ну несколько я знаю, они получили повреждения, но не очень серьезные, - сказал Грипхук.
- Повезло им, - кивнул Тед. – Зная послужной список Снейпа, думаю, мы должны радоваться, что ребята вообще остались живы.
- Так вы тоже верите в эту историю, не правда ли, Тед? – спросил Дирк. – Вы действительно считаете, что Снейп убил Дамблдора?
- Конечно, я в это верю, - ответил Тед. – Надеюсь, вы не собираетесь сказать, что считаете, будто Поттер как-то причастен к смерти Дамдлдора?
- В наши дни трудно во что-либо верить, - прошептал Дирк.
- Я знаю Гарри Поттера, - вступил в разговор Дин. – Я верю, что он тот самый… Избранный… или называйте его, как угодно…
- Да, многие хотели бы верить, что так оно и есть, сынок, - ответил Дирк, - включая и меня. Но где же он сейчас? Давай посмотрим объективно. Если бы он знал что-то, чего не знаем мы, или бы имел какие особенные возможности, он бы не прятался сейчас, неизвестно где, а сражался, возглавил бы сторонников сопротивления. И знаешь, в «Пророке» есть на него достаточно…

- В «Пророке»? – усмехнулся Тед. – Ну что ж, ты заслужил того, чтобы тебе лгали, раз до сих пор читаешь эту гадость. Если хочешь действительно услышать факты, читай «Квиббер».

На другом конце Удлинителя Ушей кто-то поперхнулся и закашлялся. Это Дирк проглотил рыбью кость. Наконец, он пробормотал:

- «Квиббер»? Та самая газетенка лунатика Ксено Лавгуда?
- Ну не такой уж он и лунатик. - не согласился Тед. - Если хотите знать, Ксено пишет обо всем, о чем «Пророк» обычно умалчивает. Например, в последнем номере «Пророка» нет не единого упоминания о Морщерогих кизляках. Я не знаю, как долго они позволят ему печатать свою газету. Но на передовице каждого номера он призывает всех волшебников, кто против Сами-Знаете-Кого, своей первоочередной задачей считать помощь Гарри Поттеру.
- Трудно помогать мальчику, который исчез с лица земли, - возразил Дирк.
- Послушайте, уже то, что его до сих пор не схватили, можно считать большим достижением, - сказал Тед. – Я тоже с радостью получил бы от него хоть какие-то намеки, но он делает сейчас то же, что и мы, пытается не утратить свободу, не так ли?
- Да, в твоих словах есть смысл, - вяло согласился Дирк. – Учитывая, что на поиски парня брошены все ресурсы Министерства, с его доносителями и информаторами, Поттера бы давно должны были поймать. Хотя, откуда мы знаем, что он не пойман и не убит? Возможно, об этом просто умалчивается.
- Ах, не говори так, Дирк, - прошептал Тед.

Потом они надолго замолчали, из Удлинителй Ушей доносился лишь стук ножей и вилок о тарелки. Далее дискуссия ограничилась тем, что они решали, остаться ли ночевать на берегу или уйти. Остановились на втором, решив, что лучше будет скрыться в глубине леса. Они потушили костер и начали взбираться по склону. Вскоре голоса становились все тише, пока совсем не замолкли.

Гарри, Рон и Гермиона смотали и убрали обратно в сумку Удлинители Ушей. Гарри, который во время всего подслушивания с трудом сдерживал себя, чтобы не заговорить, теперь не смог произнести ничего, кроме: «Джинни…меч…»

-Я знаю! – воскликнула Гермиона.

Она запустила руки в свою сумку.

- Вот… она… - процедила она сквозь зубы, с трудом доставая что-то тяжелое. Гарри поспешил к ней на помощь, и вместе они вытащили пустой портрет Финеса Нигеллуса. Гермиона направила полочку на портрет.
- Если кто-то украл настоящий меч из кабинета Дамблдора, - произнесла она, тяжело дыша, пока они пристраивали портрет возле стенки палатки, - Финес Нигеллус мог видеть, как это случилось. Эта картина висела прямо за футляром с мечом.
- Если, конечно, он в тот момент не спал, - предположил Гарри. Он затаил дыхание, когда Гермиона встала на колени напротив картины, кашлянув, позвала:
- Эээ… Финес? Финес Нигеллус!

Ничего не произошло.

- Финес Нигеллус, - снова сказала Гермиона. – Профессор Блэк! Пожалуйста, не могли бы вы поговорить с нами? Прошу вас!
- «Пожалуйста» - волшебное слово, всегда работает, - послышался холодный плутоватый голос, и Финес Нигеллус скользнул в собственный портрет. И тут Гермиона крикнула?
- Обскура!
Тут же черная повязка накрыла умные темные глаза Финеса. От неожиданности тот стукнулся головой о рамку картины и вскрикнул от боли.

- Что?... Да как вы смеете!... Что вы…
- Мне очень жаль, профессор Блэк, - сказала Гермиона, - но это необходимые предосторожности.
- Уберите эту гадость с полотна! Я сказал, уберите! Вы портите великое творение изобразительного искусства! Где я? Что происходит?
- Неважно, где мы, - вмешался Гарри, и Финес застыл, прекратив все попытки снять с глаз черную повязку.
- Неужели я слышу голос самого мистера Гарри Поттера?
- Возможно, - ответил Гарри, пытаясь сохранить интригу и удержать интерес Финеса. – У нас есть к вам пара вопросов, касающихся меча Гриффиндора.
- Ах, - сказал Финес Нигеллус, вращая головой так и эдак в тщетной попытке хотя бы краем глаза взглянуть на Гарри, - да. Глупая девчонка вела себя крайне неразумно…
- Подбирайте выражения, когда говорите о моей сестре! – достаточно резко оборвал его Рон. Финес Нигеллус презрительно приподнял брови:
- А это еще кто? – спросил он, крутя головой из стороны в сторону. – Мне не нравится ваш тон! Девчонка и ее друзья действовали чрезвычайно рискованно. Обворовывать кабинет директора…
- Они не воровали, - перебил его Гарри. – Этот меч не принадлежит Снейпу.
- Но он принадлежит школе Профессора Снейпа, - возразил Финес Нигеллус. – А какие права имеет на меч девочка Уизли? Она заслужила свое наказание точно так же, как заслужил его этот идиот Лонгботтом и ненормальная Лавгуд!
- Невилл не идиот, а Луна – не ненормальная! – вмешалась Гермиона.
- Ну так где я? – повторил Финес Нигеллус и опять принялся бороться с черной повязкой. – Куда вы меня притащили? И почему вы забрали меня из дома моих предков?
- Да хватит уже! Как Снейп наказал Джинни, Невилла и Луну? – спросил Гарри настойчиво.
- Профессор Снейп отправил их в Запретный Лес помогать этому неотесанному мужлану, Хагриду.
- Хагрид – не неотесанный мужлан! – Гермиона явно начала выходить из себя.
- И Снейп считает, что это наказание? – усмехнулся Гарри. – Уверен, Джинни, Невилл и Луна неплохо провели время с Хагридом. Запретный Лес… подумаешь! Они сталкивались с гораздо более страшными вещами, по сравнению с которыми Запретный Лес – это детские шалости!

Он почувствовал огромное облегчение, ибо уже в своем воображение успел нарисовать ужасы, постигшие его друзей, сопоставимые, как минимум, с заклятьем Круциатус.

- На самом деле, Профессор Блэк, мы хотели узнать, кто-нибудь другой брал меч? Ну, может быть, его забирали из кабинета для чистки или чего-нибудь в этом роде?.

Финес Нигеллус застыл, оставив в покое повязку, и чуть не подавился от смеха.

- Сразу видно - дитя Магглов, - ответил он. – Оружие, изготовленное гоблинами, не нуждается в чистке, простушка. На гоблинское серебро грязь не пристает, только впитывается то, что может сделать его еще крепче.
- Не называй Гермиону простушкой, - вступился за подругу Гарри.
- Признаться, я очень устал от этого бесконечного противостояния, - заявил Финес Нигеллс, - может, мне пора уже возвращаться обратно в кабинет директора?

Все еще с повязкой на глазах, он ощупью продвигаться к краю картины, чтобы снова вернуться в Хогвартс. Неожиданно Гарри посетила одна мысль.

- Дамблдор! Вы можете привести сюда Дамблдора?
- Что, простите? – удивился Финес Нигеллус.
- Вы не могли бы привести профессора Дамблдора из его портрета в ваш?

- Подумать только, а ведь не только рожденные от Магглов могут быть столь невежественными, Поттер. Обитатели портретов Хогвартса могут общаться между собой, но они не могут путешествовать за пределы замка, за исключением случаев, когда они навещают собственный портрет. Дамблдор не может прийти сюда вместе со мной. Кроме того, после того бесцеремонного обращения со мной, уверяю вас, я никогда не вернусь сюда опять!

Слегка подавленный Гарри наблюдал, как Финес повторял свою попытку покинуть картину.

- Профессор Блэк, - вдруг сказала Гермиона, - не могли бы вы просто сказать нам, когда в последний раз меч вынимали из футляра? Ну, то есть до того, как его брала Джинни…

Финес нетерпеливо фыркнул.

- Я думаю, в последний раз меч Гриффиндора покидал свой футляр, когда профессор Дамблдор использовал его, чтобы вскрыть кольцо.

Гермиона резко повернулась к Гарри. Никто из них не смел произнести ни слова в присутствии Финеса Нилеллуса, который еще немного повозившись в поисках выхода, все же смог его найти.

- Ну… спокойной ночи, - пожелал он язвительно, и почти исчез и вида, из-за рамки выглядывал только небольшой кусочек его шляпы, когда Гарри закричал:
- Погодите! Вы говорили профессору Снейпу об этом?

Голова Финеса Нигеллуса появилась в картине.

- Профессор Снейп слишком занятйй человек, чтобы интересоваться эксцентричными поступками Альбуса Дамблдора. Прощайте, Поттер!

С этими словами, он окончательно исчез из вида, оставив на картине лишь мрачный фон.

- Гарри! – закричала Гермиона.
- Сам знаю! – тоже прокричал в ответ Гарри. Не в силах больше сдержать себя, он рассек кулаком воздух. Это было гораздо больше, чем он мог даже надеяться. Он мерил шагами палатку, и, как ему казалось, намотал за это время не меньше мили. Он даже уже не чувствовал голод, настолько он был возбужден. Гермиона спрятала картину Финеса Нигеллуса обратно в сумку, застегнула пряжку, и лишь тогда подняла сияющее лицо к Гарри.

- Меч может уничтожить хоркруксы! Гоблины делают лезвие таким образом, что оно само себя усиливает…. Гарри, этот меч уже насыщен ядом василиска!
- И Дамблдор до сих пор не отдал мне его потому, что он был ему нужен, чтобы испытать его на медальоне…
- … и он, возможно, решил, что тебе не позволят его взять…
- … поэтому он сделал копию…
- … и положил ее в стеклянный футляр…
- … а настоящий меч спрятал… Но где?...

Они смотрели друг на друга, чувствуя, что ответ находится совсем рядом, невидимой тенью висит в воздухе. Но почему Дамблдор просто не сказал ему? Или может быть, он говорил, но Гарри тогда не понял?

- Думай! – прошептала Гермиона. – Думай! Где он мог его оставить?
- Не в Хогвартсе, - задумчиво произнес Гарри, снова заходив по палатке.
- Может, где-нибудь в Хоксмиде? – предложила Гермиона.
- Визжащая Хижина? Туда никто никогда не ходит.
- Снейп знает, как туда пройти. По-моему, слишком рискованно было бы оставлять меч там.
- Но Дамблдор доверял Снейпу, - напомнил Гарри.
- Но не настолько, чтобы рисковать мечом, - возразила Гермиона.
- Да, ты права, - согласился Гарри. Его хорошее настроение слегка омрачилось, когда он подумал о предательстве Снейпа. – В таком случае, он должен был спрятать меч где-нибудь подальше от Хогсмида… А что ты думаешь по этому поводу, Рон?.. Рон?...


Гарри огляделся. В первое мгновение он подумал, что Рона нет в палатке, но потому увидел его на нижней койке двухярусной кровати. Выглядел он немного заторможенным.

- О, неужели вспомнили и обо мне? – проговорил он.
- Что?

Рон усмехнулся и уставился в потолок.

- Вы, двое, продолжайте. Не хочу испортить ваше веселье.

Немного сбитый с толку Гарри посмотрел на Гермиону, прося у нее помощи, но та только покачала головой, тоже явно озадаченная.

- А в чем, собственно, проблема? – обратился Гарри к другу.
- Проблема? Нет никаких проблем, - ответил Рон, избегая встречаться с Гарри глазами. – Ну, по крайней мере, ты здессь никакой проблемы не видишь.

По парусине палатки застучали капли дождя.

- Ну раз для тебя она очевидна, - сказал Гарри, - давай, выкладывай!

Рон резко сел, свесив ноги с кровати. Было неприятно смотреть на такого Рона. Он не походил на самого себя.

- Отлично! Выкладываю! Не ждите от меня, что я буду скакать с вами и с этой чертовой палаткой с места на место только потому, что мы должны найти очередную идиотскую вещицу. Просто впиши её в список остального барахла, о котором ты понятия не имеешь.

- Не имею понятия? – повторил Гарри. – Это я не имею понятия?

Кап. Кап. Кап. Капли стучали по крыше все сильнее и чаще. Дождь заговорил скороговоркой на листьях деревьев и что-то нашептывал речке в темноте. Недавнее ликование Гарри, казалось, смывало потоками льющейся с небес воды. Все-таки подозрения и страхи Гарри относительно мыслей Рона начали сбываться. Рон говорил именно то, чего Гарри меньше всего хотел и больше всего боялся от него услышать.

- Это было не лучшее время в моей жизни, - сказал Рон, - Покалечил руку, голодал, мерз каждую ночь, но при этом я надеялся, что рано или поздно, после недель скитаний и поисков, мы все же к чему-то придем, и наши усилия принесут хоть какой-то успех.
- Рон, - тихо позвала Гермиона, но тот не ответил, может быть просто притворившись, что не расслышал её голоса из-за барабанной дроби капель о брезент палатки.
- Я думал, ты знал, на что идешь, - ответил Гарри.
- Да, я тоже так думал.
- Ну и в какой именно части не оправдались твои ожидания? – разозлился Гарри. – Может, ты думал, что мы будем останавливаться в пятизвездочных отелях? Или может быть, ежедневно отыскивать по хоркруксу? Или ты надеялся вернуться под теплое крылышко матери к Рождеству?
- Мы думали, ты знаешь, что делаешь! – закричал Рон, вскакивая на ноги. Каждое его хлестало по щекам. – Мы думали, Дамблдор сказал тебе, как нужно действовать, думали, у тебя есть план!
- Рон! - На этот раз Гермиона обратилась к нему достаточно громко для того, чтобы просто игнорировать её.
- Ну что ж, простите, что подвел вас, - заговорил Гарри, неожиданно для самого себя тихо и спокойно. – С самого начала я был честен с вами. Я говорил все, что узнал от Дамблдора. И еще, мало ли, вдруг вы не заметили, я нашел одни хоркрукс…
- О, да, и мы все еще понятия не имеем, как от него избавиться, точно так же, как не знаешь, где искать остальные хоркруксы.
- Сними с себя медальон, Рон, - попросила Гермиона. Голос её звучал необычно высоко. – Пожалуйста, сними. Ты не говорил бы так, если бы ты не носил его весь день.
- Говорил бы, - вмешался Гарри. Он совершенно не хотел искать оправданий поведению Рона. – Неужели в думаете, что я не заметил, как вы шептались за моей спиной? Неужели считали, что я не догадываюсь, о чем вы думаете?

- Гарри, мы не…
- Не лги, - закричал Рон на Гермиону. – Ты говорила то же самое. Ты говорила, что разочарована и что надеялась, что он был готов для этого дела…
- Я не это имела в виду, Гарри» Все было совсем не так! – она заплакала.

Дождь стекал по парусине палатки, слезы текли по лицу Гермионы. Напряжение, царившее здесь всего несколько минут назад вдруг исчезло, словно его и не бывало, как фейерверк, который вспыхивает и сразу же умирает, оставляя за собой лишь темноту и холод. Меч Гриффиндора был спрятан неизвестно где, а единственным успехом трех подростков было то, что они все еще живы.

- Ну так почему же ты все еще здесь? – спросил Гарри Рона.
- Откуда мне знать?
- Отправляйся домой.
- Да, может, и отправлюсь! – закричал Рон, шагнув к Гарри. Тот не отступил. – Ты слышал, что они говорили о моей сестре? Но тебе ведь наплевать, да? «Подумаешь, это всего лишь Запретный Лес». Гарри Я-И-Не-Такое-Видел Поттеру все равно, что с ней случилось там – ну, подумаешь, гигантские пауки или психическая чепуха…
- Я только сказал, она была с остальными и с Хагридом…
- Да я все понял! Тебя совершенно не заботит ее судьба и судьба остальных членов моей семьи. «хватит уже для Уизли раненных детей» - ты это слышал?
- Да, я…
- И даже не попытался понять, что это значит?
- Рон! – закричала Гермиона, став между ними. – Я не думаю, что случилось еще что-то страшное, по крайней мере, о чем мы еще не знаем. Подумай, Рон, просто Билл напуган, кроме того, многие видели, что Джордж потерял ухо, ты должен быть мертв из-за расщепления. Уверена, именно это Дин имел в виду….
- О, ты уверена, да? Ну тогда зачем мне о них беспокоиться, правда? Что до тебя, так у тебя вообще нет повода для беспокойств – твоим родителям ничего не грозит…
- Зато мои родители мертвы! – проревел Гарри.
- И мои недалеки от этого! – закричал Рон.
- Ну тогда иди! – все больше распалялся Гарри. – Возвращайся к ним и притворись, что ты справился со своим расщеплением, и мамуля накормит тебя от души и…

Рон дернулся, Гарри среагировал на его движение, и через секунду в руках обоих были зажаты палочки. Но прежде чем они успели ими воспользоваться, Гермиона их опередила.

- Престего! – закричала она, и между ней с Гарри и Роном возникла невидимая преграда. Силой заклинания всех их отбросило назад на несколько шагов. Рон и Гарри смотрели через преграду, будто впервые в жизни видели друг друга. Гарри в этот момент испытывал к Рону жгучую ненависть: что-то сломалось между ними.
- Дай сюда хоркрукс, - сказал Гарри.

Рон снял цепочку с медальоном с шеи и бросил его на ближайший стул, затем повернулся к Гермионе:

- Что ты собираешься делать?
- В каком смысле?
- Остаешься или как?

- Я… - она выглядела совершенно несчастной. – Да-да, конечно я остаюсь. Рон, мы обещали, что будем с Гарри, что поможем…
- Я все понял. Ты выбрала его.
- Рон… нет… ну пожалуйста. Вернись!

Она бросилась за ним, но невидимая стена, которую она же и создала, не пускала её. Пока Гермиона снимала заклятье, он уже вышел из палатки и исчез во мгле. Гарри не сдвинулся с места, молча слушая её плач и как она зовет Рона.

Через несколько минут Гермиона вернулась, промокшие волосы прилипли к её лицу.

- Он ушел. Аппарировал…

Усевшись в кресло и свернувшись клубочком, она начала плакать.

После всего случившегося Гарри овладело какое-то оцепенение. Он поднял хоркрукс и повесил его на шею. Взяв покрывало с кровати Рона, он укрыл им Гермиону, затем лег на постель и уставился на темный потолок палатки, вслушиваясь в звуки дождя…

Глава 14. Вор.
Гарри открыл глаза и был ослеплен золотым и зеленым; он понятия не имел, что случилось, он только знал, что он лежал на том, что, казалось, было листьями и ветками.
Он изо всех сил пытался дышать, лёгкие были будто сдавленны, он моргнул и понял, что яркий свет был солнечным светом, льющимся через лиственный шатер над ним.
Что-то дергалось около лица. Он поднялся на колени, готовый встать перед неким маленьким, жестоким существом, но увидел, что это что-то было ногой Рона.
Оглядевшись, Гарри увидел, что они и Гермиона лежали в лесу, очевидно одни. Первая мысль Гарри была о Запретном Лесу, и на мгновение, даже при том, что он знал, насколько глупо и опасно это будет для них - появиться вблизи Хогвартса, его сердце прыгало от мысли не прокрасться ли через деревья к хижине Хагрида.
Однако, когда через несколько секунд Рон издал низкий стон и Гарри начал ползти к нему, он понял, что это не было Запретным Лесом; деревья выглядели моложе, они были более широко расставлены, свет был более ярким. Он встретил Гермиону, также на коленях, у головы Рона. Моментально его глаза опустились на Рона, и все другие проблемы покинули мысли Гарри, поскольку кровь смачивала всю левую сторону Рона и его лицо выделялось, серовато-белым, на фоне усыпанной листьями земли. Многосущное зелье заканчивало своё действие: Рон был наполовину между Каттермолом и непосредственно своей внешностью, его волосы, становились всё краснее и краснее, как его лицо, бывшее немного бледным.

- Что с ним случилось?
- Расщепление. - сказала Гермиона, ее пальцы, уже занятые рукавом Рона, где кровь была самой влажная и самой тёмной. Гарри наблюдал, как она испуганно рвала рубашку Рона. Он всегда думал о Расщеплении как о чём-то смешном, но это... Его внутренности неприятно торчали наружу, Гермиона подняла руку раздетого Рона, большой кусок плоти отсутствовал, отрезанный ровно как ножом.

- Гарри, быстро, в моей сумке, есть маленькая бутылка, помеченная "Экстракт ясенца". В сумке - справа!

Гарри, поспешил к месту, где Гермиона положила, украшенную бусами крошечную сумку и засунул туда руку. Сразу, начал перебирать вещь за вещью: Он чувствовал кожаные переплёты книг, рукав джемпера, подошвы ботинок

- Быстро!

Он схватил палочку и направил её в глубины волшебной сумки.

-Ассио Экстракт ясенца!

Маленькая коричневая бутылка, поднялась из сумки; он поймал её и поспешил назад к Гермионе и Рону, глаза которого закатились.

-Он упал в обморок. - сказала Гермиона, которая была также довольно бледна; она больше не была похожа на Мафальду, хотя ее волосы были все еще местами серыми. - Открой это для меня, Гарри, мои руки дрожат.
Гарри выкрутил пробку из небольшой бутылки, Гермиона взяла её и вылила три порции зелья на истекающую кровью рану. Зеленоватый дым поднялся вверх, и когда он пропал, Гарри увидел, что кровотечение остановилось. Рана теперь выглядела как будто ей уже было несколько дней; новая кожа появилась там где только что была открытая рана.

- Ничего себе, - сказал Гарри.
- Это все, что я могу сделать. - сказала Гермиона шепотом. -Есть заклинания, которые бы его полностью вылечили, но я не буду их применять, потому что если я сделаю их неправильно то вызову больше повреждений... Он и так уже потерял много крови...
- Как он был ранен? Я имею в виду. - Гарри встряхнул голову, пытаясь очистить её, чтобы понять, что сейчас произошло, почему мы здесь? Я думал, что мы возвращались к Гриммолд-Плейс?

Гермиона глубоко вздохнула. Она почти плакала.

-Гарри, я не думаю, что мы в состоянии возвратиться туда.
- Почему нет?
- Когда мы дизапарировали, Яксли схватился за меня, и я не могла избавиться от него, он был слишком силен, и он все еще держался, когда мы достигли Гриммолд-Плейс, и затем я думаю, что он, должно быть, видел дверь, и думал, что мы останавились там, таким образом это его остановит, он думает что мы там, а я перенесла нас сюда вместо этого!
- Но тогда, где - он? Подожди.... Ты не думаешь, что он - на Гриммолд-Плейс? Он не может выйти там?

Ее глаза блестели от слёз, она кивала.

-Гарри, я думаю, что он может. Я... я вынудила его отстать от меня с помощью проклятья Ревульсион, но я уже взяла его под защиту чар Хранителя. Так как Дамблдор умер, мы - Хранители, таким образом я выдала ему тайну, не так ли?

Не было никакого притворства; Гарри был уверен, что она была права. Это был серьезный удар. Если Яксли мог теперь проникнуть внутрь дома, не было бы никакого пути, которым они могли возвратиться. Теперь он сможет аппарировать туда с другими Пожирателями Смерти. Хотя дом был мрачным и депрессивным , это было их единственным безопасным убежищем; даже, теперь, когда Кричер был настолько более счастлив и дружелюбен. С приступом боли сожаления, которое не имело никакого отношения к пище, Гарри вообразил эльфа дома, занимающегося пирогом со стейком-и-почками, который Гарри, Рон, и Гермиона больше никогда не будут есть.

-Гарри, я сожалею, я так сожалею!
- Не глупи, это была не твоя вина! Если что, это моя вина...

Гарри положил руку в карман и извлёк глаз Грюма. Гермиона испуганно отскочила.
- Амбридж прикрепила его к двери своего офиса, чтобы шпионить за людьми... именно так они узнали о незванных гостях.

Прежде чем Гермиона успела ответить, Рон простонал и открыл глаза. Он всё ещё был серым, и его лицо блестело от пота.

- Как ты себя чу'ствуешь? - прошептала Гермиона
- Паршиво. - прохрипел Рон, вздрагивая от боли, так как упал на раненную руку. - Где мы?
- В лесах, где проводится Всемирный Кубок по Квиддичу. - произнесла Гермиона. - Я хотела попасть в защищённое, тайное место, и это было...
- Первым местом, о котором ты подумала. - закончил Гарри за неё, оглядывая абсолютно пустую поляну. Он не мог не вспомнить, что случилось, когда они в последний раз аппарировали в первое место, о котором Гермиона подумала - когда Пожиратели Смерти нашли их за считанные минуты. Была ли это Окклюменция? Знал ли Волдеморт или его сторонники, и знают ли сейчас, куда переместила их Гермиона?
- Ты полагаешь, что мы должны двигаться? - спросил Рон у Гарри, и тот понял по его лицу, что Рон думает о том же.
- Я не знаю.
Рон всё ещё выглядел палевым и вялым. Он не делал попыток встать и было похоже, что он слишком слаб, чтобы сделать это. Перспектива двигаться куда-то была для него обременительной.
- Давайте останемся здесь на время. - изрёк Гарри
С облегчением, Гермиона подпрыгнула на ноги.
- Что ты делаешь? - спросил Рон
- Если мы остаёмся, необходимо наложить на это место несколько защитных заклинаний. - ответила онаЮ, и, поднимая палочку, принялась описывать широкие круги вокруг Гарри и Рона, на ходу бормоча заклятья. Гарри увидел небольшие волнения в окружающим воздухе: похоже Гермиона наслала жаркий лёгкий туман на место их стоянки.
- Сальвио Хексия... Протего Тоталум... Репелло Магглтум... Муффиато... Ты можешь достать палатку, Гарри...
- Палатку?
- В сумке!
- В... конечно - произнёс Гарри.

В этот раз он не стал озадачивать себя поисками в сумке, а использовал ещё одно Призывающее Заклинание. Палатка появилась в виде скомканной массы парусины, верёвок и колышков. Гарри узнал её, отчасти из-за запаха кошек, это была палатка, в которой они спали в ночь Всемирного Кубка по Квиддичу.

- Я думал, она принадлежала этому типу Перкинсу из Министерства - сказал он, пытаясь достать запутавшиеся колышки.
- Очевидно, он не захотел взять её обратно, боль в его пояснице была так тяжела. - произнесла Гермиона, выполняя палочкой сложные движения в виде восьмёрки. - Так что отец Рона сказал, что я могу одолжить её. Эректо! - добавила она, указывая на бесформенную парусину, которая одним плавным движением приподнялась и расправилась, полностью собранная, на земле перед Гарри, из его дрожащих рук вдруг выскочил колышек, чтобы с окончательным стуком вонзиться в землю, захватывая конец верёвки.
- Кейв Инимцум. - закончила Гермиона направленным в небо движением. - Это всё, что я могу сделать. В конце-концов, мы должны узнать, когда они появятся, но я не могу гарантировать, что оградит от Вол...
- Не гвори имя! - жёстким голосом выпалил в её сторону Рон
Гарри и Гермиона переглянулись.
- Извините. - произнёс Рон, приподнимаясь, чтобы видеть их. - Но похоже, что здесь заклятье или что-то подобное. Разве мы не можем называть его Сами-Знаете-Кто... пожалуйста?
- Дамблдор сказал, что страх имени... - начал Гарри
- Если ты не заметил, приятель, упоминание имени Сам-Знаешь-Кого в конце-концов не обернулось для Дамблдора ничем хорошим. - бросил Рон в ответ. - Просто... ты должен проявить к Сам-Знаешь-Кому хоть немного уважения, разве нет?
- Уважения? - повторил Гарри, но Гермиона предупреждающе взглянула на него; очевидно ему не следовало спорить с Роном, поскольку последний пребывал в слишком слабом состоянии. Гарри и Гермиона не то принесли, не то протащили Рона до входа в палатку. Внутри волшебная палатка выглядела такой, какой Гарри её запомнил: небольшая квартира с ванной и крошечной кухней. Он оттолкнул старый стул и осторожно опустил Рона на нижнюю часть двухъярусной кровати. Даже это короткое путешествие сделало его отчаянно неподвижным, и, как только они опустили его на матрас, он вновь закрыл глаза и долгое время молчал.

- Я сделаю чая - запыхавшись, произнесла Гермиона, доставая чайник и кружки из глубины своей сумки и направляясь в кухню.
Гарри нашёл чай таким же желанным, как и огневиски в ту ночь, когда Грозный Глаз умер - он, казалось, выжег часть пугающей дрожи у него в груде. Через минуту или две, Рон нарушил молчание.

- Что, ты полагаешь, случилось с Каттермолами?
- В любом случае, они вышли сухими из воды. - ответила Гермиона, сжимая кружку для удобства. - Если мистер Каттермол был в своём уме, то он, дожно быть, переместил миссис Каттермол Односторонней Аппарацией, и сейчас они убегают из страны с детьми. Это то, что Гарри предложил им сделать.
- Чтоб мне провалиться, я надеюсь, что они сбежали. - произнёс Рон, вновь наклоняясь на подушки. Чай, похоже, оказывал на него хорошее влияние; постепенно к его лицу приливал цвет. - Меня не оставляет чувство, что Рег Каттермол был сообразителен, несмотря на то, как все со мной разговаривали, когда я был им. Боже, я надеюсь, что они это сделали... Если они оба закончат в Азкабане из-за нас...

Гарри посмотрел на Гермиону, и вопрос, который он хотел спросить её - сможет ли отсутствие палочки у миссис Каттермол не дать ей аппарировать вместе со своим мужем - умер в его горле. Гермиона наблюдала за Роном, интересующимся судьбой Каттермолов, и в её выражении лица было столько нежности, что Гарри удивился так же, как если бы застал её целующей его.
- Итак, он у тебя? - спросил Гарри, напоминая о своём присутсвии.
- Он? Кто - он? - произнесла она после короткой паузы
- А ради чего мы прошли через всё это? Медальон! Где медальон?
- Он у вас? - закричал Рон, приподнимаясь на подушках чуть выше. - Никто ничего мне не говорит! Чёрт побери, вы могли бы и упомянуть об этом!
- Ну, мы убегали, спасая наши жизни от Пожирателей Смерти, ведь так? - разъяснила Гермиона. - Здесь.

Она достала медальон из кармана мантии и передала Рону. Он был огромным как куриное яйцо. Витиеватая буква S, инкрустированная множеством зелёных камней, слабо мерцала через парусиновую крышу палатки.

- Не может быть так, что кто-то разрушил его после того, как Кричер завладел им? - с надеждой спросил Рон. - Я имею в виду, мы уверены, что это всё ещё Хоркрукс?
- Я думаю, да - ответила Гермиона, забирая у него медальон и разглядывая последний вблизи. - На нём должны были остаться повреждения, если бы его магически лишили силы.

Она передала медальон Гарри, который повертел его пальцами. Вещица выглядела превосходной, нетронутой. Он всомнил изувеченные остатки дневника, и то, как камень в кольце-хоркруксе надломился, когда Дамблдор лишил его силы.

- Я полагаю, Кричер прав. - сказал Гарри. - Нам придётся поработать над тем, как открыть этот предмет, прежде чем мы сможем его уничтожить.

Внезапное понимание того, что он держал, что жило за этими маленькими золотыми дверцами, поразило Гарри, пока он говорил. Даже после всех усилий по его поиску, он почувствовал сильное желание отшвырнуть медальон от себя. Вновь подавляя себя, он попытался вскрыть медальон пальцами, затем попробовал заклинание, которое Гермиона наложила, чтобы открыть дверь в спальню Регулуса. Ничего не сработало. Он передал медальон обратно Рону и Гермионе, каждый из них делал всё возможное, но они не были более удачливы в открытии медальона, чем он.

- Хотя, ты можешь почувствовать это? тихим голосом спросил Рон, плотно удерживая его в сжатом кулаке.
- Что ты имеешь в виду?

Рон передал Хоркрукс Гарри. Через пару мгновений, Гарри понял, что Рон имел в виду. Было ли то, что он чувствовал, кровью, пульсировавшей по его венам, или что-то билось внутри медальона, похожее на крошечное металлическое сердце?

- Что мы будем делать с ним? - спросила Гермиона.
- Будем держать его в безопасности, до тех пор, пока не поймём, как его уничтожить. - ответил Гарри и, хотя он этого не хотел, повесил цепочку себе на шею, скрывая медальон из вида в мантию, где он лёг рядом с мешочком, который подарил ему Хагрид.
- Я думаю, нам нужно по очереди следить за тем, что происходит у палатки. - добавил он Гермионе, которая встала и потянулась. - И нам нужно также подумать о еде. Ты оставайся здесь. - резко добавил он, когда Рон попытался присесть и стал мерзостного зелёного оттенка.

С Хитроскопом, который Гермиона подарила Гарри на день Рождения, установленным на столе в палатке, Гарри и Гермиона провели остаток дня, разделяя роль наблюдателя. Тем не менее, Хитроскоп оставался тихим и спокойным весь день, то ли из-за защитных заклинаний и отгоняющих магглов чар, которые Гермиона распространила вокруг них, то ли потому, что люди редко решались ходить этим путём, их часть леса оставалось пустынной, отделённой от случайных птиц и белок. Вечер не принёс никаких изменений, Гарри осветил свою палочку, когда он сменил Гермиону в десять часов вечера, и выглянул на пустынную округу, замечая летучих мышей, парящих высоко над ним, на небольшом кусочке неба, видимом из-за их защитной завесы.
Он почувствовал голод и лёгкое головокружение. Гермиона не упаковала никакой еды в свою волшебную сумку, поскольку думала, что этой ночью они вернутся в Гриммолд Плейс, поэтому у них не было ничего съедобного, кроме нескольких дикорастущих грибов, которые Гермиона собрала у ближайших деревьев и потушила в походном котелке. Рон едва успел набить рот, как его порция закончилась, а лицо его выражало брезгливость. Гарри стойко пытался не показывать этого, чтобы не задевать чувства Гермионы.
Окружающую тишину нарушилил странный шорох, похожий на хруст веток: Гарри подумал, что скорее он был вызван животными, а не людьми, хотя и поднял палочку, наготове. Его организм, и без того испытывающий неудобство из-за резиновых грибов, тревожно покалывало.
Он думал, что они будут ликовать, когда смогут вернуть хоркрукс, но, как бы то ни было, он не ликовал; всё, что он чувствовал, вглядываясь в темноту, крошечная часть которой освещалась его палочкой, было опасение того, что произойдёт дальше. Было похоже, что он мчался к этой точке неделями, месяцами, возможно даже, годами, но сейчас он зашёл в тупик, сошёл с дороги.
Где-то были другие хоркруксы, но у него не было ни малейшей мысли, где они могли быть. Он даже не знал, что они из себя представляли. В то же время, он не знал, как уничтожить тот единственный, что они нашли, Хоркрукс, который сейчас покоился на голой коже его груди. Странно, он не принимал тепло от тела, а был таким холодным, будто его только что вытащили из ледяной воды. Время от времени, Гарри казалось, или, возможно он просто воображал, что он чувствовал крохотный пульс, прерывисто дрожащий рядом с его собственным сердцем. Безымянное предчувствие прокралось к нему, пока он сидел здесь в темноте. Он попытался противостоять ему, оттолкнуть его, но оно наступало безжалостно. Никто не может жить, в то время, когда другие - выживают. Рон и Гермиона, сейчас тихо разговаривающие в палатке за ним, могли уйти, если захотели бы. Он не мог. И Гарри казалось, что пока он сидел здесь, пытаясь совладать со своим страхом и изнеможением, Хоркрукс отстукивал время, оставшееся ему.

- Глупая мысль. - сказал о себе. - Не следует так думать...

Его шрам вновь стало покалывать. Он боялся, что это происходит из-за таких мыслей, и попытался направить их в другое русло. Он думал о бедном Кричере, который ждал их дома, а вместо этого столкнулся с Яксли. Будет ли эльф молчать или расскажет Кричеру всё, что знает? Гарри хотелось верить, что Кричер изменился для него за последние месяцы, что сейчас он будет терпелив, но кто мог знать, что случится? Что, если Пожиратели Смерти пытали эльфа? Нездоровые образы роились в голове Гарри, и он попытался оттолкнуть их тоже, потому что сейчас он не мог ничего поделать с Кричером: Рон и Гермиона отказались призывать его; что, если бы с ним появился кто-то из Министерства? Они не могли гарантировать, что аппарация эльфов была свободна от того же огреха, что доставил Яксли на Гриммолд-Плейс на рубчике рукава Гермионы.

Шрам Гарри обожгло. Он думал, что они ещё о многом не знают: Люпин был прав, говоря о магии, с которой они не могли столкнуться или представить. Почему Дамблдор не объяснил больше? Думал ли он, что для этого найдётся время; что он будет жить всегда, возможно, веками, как его друг Николас Фламель? Если так, то он оказался неправ... Снейп предвидел это... Снейп, спящая змея, которая ударила его на вершине башни.
И Дамблдор упал... упал...

- Дай его мне, Грегорович
Голос Гарри был высоким, ясным и холодным, перед собой он держал палочку длинными белыми пальцами. Человек, на которого он указывал, висел вверх ногами в воздухе, хотя его не держали никакие верёвки; он был связан невидимыми путами, его лицо выражало страх, оно покраснело, от того что кровь прилила к голове. У него были белоснежные волосы и густая борода, вылитый Санта-Клаус.

- У меня её нет, больше нет! Её украли много лет назад!

- Не лги Лорду Волдеморту, Грегорович. Он знает… он всегда знает.

Зрачки висящего вверх ногами человека расширились, они продолжали расширяться до тех пор, пока их темнота полностью не поглотила Гарри…

Он видел тёмный коридор, в руках у него был фонарик, Грегорович открыл дверь в комнату, которая была похожа на мастерскую. Там были стружки, золото, а на окне сидел молодой человек с золотистыми волосами. На секунду его красивое лицо осветил фонарь, он был явно очень доволен, затем незваный гость кинул Замораживающее Заклинание и выпрыгнул из окна, заливаясь смехом.
Гарри снова видел испуганное лицо Грегоровича.
- Кто этот вор , Грегорович? – сказал высокий ледяной голос .

- Я не знаю, я никогда не знал, это парень… нет… пожалуйста… ПОЖАЛУЙСТА !

Крик становился всё сильнее, а затем вспыхнули зелёный искры…

- Гарри !

Он открыл глаза, задыхаясь, его лоб болел. Он снова потерял сознание снаружи палатки, соскользнул по полотну и оказался на земле. Он взглянул на Гермиону, чьи пышные волосы закрывали ему тот маленький кусочек неба, который было видно сквозь густые заросли.

- Сон, - сказал он, быстро поднимаясь и пытаясь выглядеть как можно более невинным. – Наверное, я заснул, извини.

- Я знаю, что дело в твоём шраме! У тебя на лбу написано! Ты опять читал мысли Вол…

- Не смей произносить это имя! - злобно закричал Рон из глубины палатки.

- Хорошо, сказала Гермиона, - мысли Сам-Знаешь-Кого!

- Я не хотел ! – сказал Гарри . – Это был сон! Ты умеешь управлять снами , Гермиона ?

- Тебе просто нужно научиться применять Окклюменцию…
Но Гарри не привлекала перспектива снова выслушивать упрёки, он просто хотел обсудить то, что сейчас видел.
- Он нашёл Грегоровича, Гермиона, и я думаю, что он его убил, но прежде чем сделать это, он прочитал его мысли и я видел …
- Я думаю, мне лучше тебя сменить, раз ты так устал, что засыпаешь, - холодно сказала Гермиона.
- Я могу досидеть до конца смены!

- Нет, ты очень устал, пойди приляг.

Она упрямо уселась у входа. Гарри был зол, но не хотел затевать ссору, поэтому вернулся в палатку.

Бледное лицо Рона было видно в темноте с нижнего яруса кровати. Гарри забрался на верхний ярус и стал смотреть в полотняный потолок. Несколько мгновений спустя Рон заговорил тихим голосом, чтобы Гермиона не услышала.
- Что сейчас делает Сам-Знаешь-Кто?
Гарри отчаянно пытался вспомнить детали, а затем прошептал .
- Он нашёл Грегоровича. Он связал его, он его мучал.

- Как бы Грегорович сделал ему палочку, если он был связан?

- Я не знаю… это очень странно, да?

Гарри закрыл глаза, думая о том, что он только что видел и слышал. Но чем больше он вспоминал, тем меньше смысла это имело… Волдеморт ничего не сказал о палочке Гарри, ничего о сердцевинах-близнецах, ничего о том, чтобы Грегорович сделал новую палочку, которая была бы сильнее палочки Гарри …
- Он что-то хотел от Грегоровича, - сказал Гарри, всё ещё плотно сжимая веки. - Он попросил отдать это ему, но Грегорович сказал, что это украли… а потом…
Он вспомнил как он, как будто сам Волдеморт, проник в память Грегоровича сквозь глаза того…
- Он читал мысли Грегоровича, и я видел, как молодой парень залез на карниз, выпустил в Грегоровича проклятье, а потом спрыгнул вниз. Он украл то, что ищет Сам-Знаешь -Кто . И я … и думаю , я видел его раньше …

Гарри очень хотелось снова взглянуть в лицо смеющемуся мальчику . Кража, как сказал Грегорович, случилась много лет назад . Почему парень казался ему таким знакомым?
Шум леса приглушался внутри палатки, Гарри слышал только дыхание Рона. Через некоторое время Рон прошептал :

- Ты не видел, что было в руках у вора?
- Нет, но это должно быть что-то маленькое.
- Гарри…
Рон перевернулся и его кровать заскрипела .
- Гарри, как ты думаешь, Сам-Знаешь -Кто ищет что-то ещё , чтобы превратить в Хоркрукс?

- Не знаю, - медленно сказал Гарри. – Возможно. Но разве это не опасно для него - делать ещё один? Разве Гермиона не сказала, что он уже перешёл за границы дозволенного в расщеплении души?
- Да, но, может быть, он этого не знает.
- Да… может быть, - сказал Гарри.
Он был уверен, что Волдеморт искал решение проблемы сердцевин-близнецов, естественно он искал его у старого изготовителя палочек… и даже не спросил о сердцевинах, безжалостно убив того.

Что же искал Волдеморт? Почему, когда всё Министерство и весь волшебный мир сейчас лежали у его ног, он был так далеко, пытаясь отыскать вещь, которой однажды владел Грегорович и которую украл неизвестный вор? Гарри всё ещё видел весёлое, дикое лицо светловолосого молодого человека, почти такое же весёлое, как у Фреда и Джорджа. Он словно птица спорхнул с карниза, и Гарри знал, что видел его раньше, но не мог вспомнить, где…

Глава 13. Комиссия по регистрации магглорожденных.
- А, Мафальда! - сказала Амбридж, глядя на Гермиону. - Трэверс прислал тебя, не так ли?
- Д-да,- пропищала Гермиона.
- Хорошо, вы справитесь идеально,- Амбридж говорила с волшебником в чёрном и золотом,- Эта проблема решена, Министр, если Мафальда займётся ведением записей, то мы сможем начать прямо сейчас.- она обратилась к своему пюпитру,- Десять человек сегодня и один из них- жена сотрудника Министерства! Что же это такое...даже тут, в самом сердце Министерства!- она вошла в лифт рядом с Гермионой, то же самое сделали и два волшебника, которые слушали разговор Амбридж с Министром.- Мы отправляемся прямо вниз, Мафальда, ты найдёшь всё, что тебе нужно, в зале суда. Доброе утро, Альберт, разве ты не выходишь?
- Да, конечно,- сказал Гарри глубоким голосом Ранкорна.
Гарри вышел из лифта. Золотые решётки лязгнули за его спиной. Бросив взгляд через плечо, Гарри увидел тревожное лицо Гермионы, исчезающее из поля зрения, по высокому волшебнику слева и справа от неё, бархатный бант Амбридж на уровне плеч.
- Что привело тебя сюда, Ранкорн?- спросил новый Министр Магии. Его длинные чёрные волосы и борода были с серебряными прядями, крупный лоб сильно выступал вперёд, бросая тень на его блестящие глаза, что напомнило Гарри краба, выглядывающего из- за камня.
- Нужно перемолвиться словечком с,- Гарри секунду немного колебался,- Артуром Уизли. Кто- то сказал, что он был на первом этаже.
- А,- сказал Пиус Сикнесс,- его уличили в контакте с Нежелательными?
- Нет,- сказал Гарри,в его горле пересохло,- ничего подобного.
- Ну, ладно. Это только вопрос времени,- сказал Сикнесс,- если хочешь знать моё мнение, то эти кровные предатели ничуть не лучше грязнокровок. Доброго дня, Ранкорн.
- Доброго дня, Министр.
Гарри проводил Сикнесса, уходящего вдоль покрытого тонким ковром коридора, взглядом. В тот момент, когда Министр исчез из поля зрения, Гарри накинул мантию-невидимку, которую он выдернул из-под его тяжёлой чёрной мантии и направился по коридору в противоположном направлении. Ранкорн был таким высоким, что Гарри был вынужден сутулиться, чтобы быть уверенным в том, что его большие ступни не видны.
В глубине его живота пульсировала паника. По мере того как он проходил блестящую деревянную дверь за блестящей деревянной дверью, каждая с дощечкой с именем владельца и его должностью чуть ниже, мощь Министерства, его сложность, его непроницаемость, казалось, вся была направлена против него, поэтому план, осторожно вынашиваемый им с Роном и Гермионой в течение последних четырёх недель, казался по-детски смехотворным. Они концентрировали все свои усилия на том, чтобы пробраться внутрь, будучи не обнаруженными. Они даже ни на секунду не задумывались о том, что они будут делать, если им придётся разделиться. Теперь Гермиона застряла в судебном процессе, который несомненно будет идти долгие часы; Рон изо всех сил пытается сделать магию, насчёт которой Гарри был уверен, что она за ним, женская свобода, возможно, зависит от результата, а он, Гарри, бродит по верхнему этажу, хотя он прекрасно знает, что его цель ушла вниз вместе с лифтом.
Он остановился, прислонился к стене и попытался решить, что делать. Тишина давила на него. Не было ни шума, ни разговоров, ни звука быстрых шагов, эти покрытые пурпурными коврами коридоры были такими тихими, как будто на это место применили заклинание Муффлиато.
"Её офис должен быть там",- подумал Гарри.
Было очень маловероятно, что Амбридж хранит драгоценности в своём офисе, но, с другой стороны, было бы крайне глупо не обыскать его для того, чтобы убедиться в этом. Поэтому он вновь отправился вдоль корридора, никого не встречая на своём пути, кроме нахмурившегося волшебника, который нашёптывал инструкции гусиному перу, которое парило перед ним, оставляя неразборчивый след на пергаменте.
Теперь, обращая внимания на имена на дверях, Гарри повернул за угол. На середине следующего коридора он в широкое открытое пространство, где дюжины ведьм и волшебников сидели рядами за маленькими партами, но не такими партами, как школьные, потому что они были более гладкими и безо всяких рисунков. Гарри сделал паузу, чтобы посмотреть на них. Зрелище было довольно завораживающим. Все они махали и вертели палочками в унисон и квадратики цветной бумаги летали во всех направлениях как маленькие розовые воздушные змеи. После нескольких секунд Гарри осознал, что у этого действия есть ритм, что все бумажки образуют один и тот же узор; а после ещё нескольких секунд он осознал, что то, что он наблюдает-ничто иное, как создание памфлетов - что бумажные квадратики - это страницы, которые, когда они следенились, сложились, и скрепились магией в одно целое, упали на аккуратненькие "книгохранилища", рядом с каждой ведьмой или волшебником.
Гарри подполз ближе, ведь рабочие были так увлечены тем, что они делали, что он был уверен, что они не обратят внимание на тихие шаги по ковру, и незаметно взял готовый памфлет с груды рядом с молодой ведьмочкой. Он изучил его под мантией-невидимкой. Розовая обложка была расписана золотыми буквами:

ГРЯЗНОКРОВКИ
и Опасность, Которую Они Представляют
Мирному Чистокровному Обществу

Под этим заголовком находилось изображение красной розы с самодовольным лицом в центре его лепестков, которую душил зелёный сорняк с клыками и свирепым взглядом. Автор этого памфлета указан не был, но опять, шрамы на тыльной стороне его правой руки зазудели, и он начал их изучать. Затем молодая ведьмочка рядом подтвердила его подозрения, сказав, продолжая размахивать и вертеть палочкой:"Никто не знает, эта старая карга целый день будет допрашивать грязнокровок?"
- Осторожнее,- сказал волшебник поблизости от неё, нервно оглядываясь по сторонам; одна из его страниц сорвалась и упала на пол.
- У неё что, не только волшебный глаз, но ещё и волшебные уши?
Ведьма посмотрела по направлению к блестящей двери из красного дерева, встречаясь лицом с пространством, полным памфлетоделателей; Гарри посмотрел тоже и злость проснулась в нём как змея. Где у маглов на двери обычно располагается глазок, был, закреплённый в дереве, большой круглый глаз с яркой голубой радужной оболочкой - глаз, до боли знакомый любому, кто знал Аластора Муди.
На некоторое время Гарри забыл, где он и что он тут делает. Он даже забыл, что он невидимый. Он большими шагами направился к двери, чтобы изучить глаз. Он не двигался. Он слепо смотрел вверх, застывший. На дощечке снизу была надпись:

ДОЛОРЕС АМБРИДЖ
Младший замминистра

А внизу, на дощечке слегка более блестящей:

Глава регистрационной комиссии маглорождённых.

Гарри посмотрел назад, на дюжину памфлетоделателей. Хоть они и были увлечены свой работой, вряд ли бы они не обратили внимание, если перед ними вдруг откроется дверь пустого офиса. Он достал из внутреннего кармана странный объект с раскачивающимися ножками и резиновым луковицевидным рожком в качестве тельца. Присев под мантией, он поместил Манок-Детонатор на землю.
Тот тут же стремительно побежал через ноги ведьм и волшебников вперёд от них. Несколько мгновений спустя, пока Гарри ждал, держа руку на дверной ручке, раздался громкий врыв и куча резкого чёрного дыма лавиной пошла из угла. Юная ведьмочка в переднем ряду завизжала. Розовые странички летали повсюду и она с её приятелями и приятельницами, подпрыгивала, смотря по сторонам, ища источник беспокойства. Гарри повернул ручку, вошёл в офис Амбридж и закрыл дверь за собой.
Он почувствовал, как будто переместился назвд во времени. Комната была точь-в-точь как офис Амбридж в Хогвартсе. Драпировки, салфетки и сущёные цветы покрывали всё пространство. На стенах были такие же тарелки с узорами, на каждой из них был цветастый котёнок, прыгающий и резвящийся с отвратительным очарованием. Стол был покрыт тканью с цветочками и оборками. За глазом Грозного Глаза было телескопическое приспособление, позволяющее Амбридж шпионить за рабочими по ту сторону двери. Гарри взглянул туда и убедился, что они всё ещё толпятся вокруг Манка-Детонатора. Он вытащил из двери телескоп, оставив за ним дыру, вытолкнул волшебное глазное яблоко и положил его в свой карман. Затем он вновь повернулся лицом к двери, поднял палочку и прошептал:"Аэрио Локет".
Ничего не произошло, но он и не рассчитывал на это:бесспорно Амбридж знала всё о защитных чарах и заклинаниях. Он поспешил за письменный стол и начал выдвигать шкафчики. Там были гусиные перья, записные книжки, Словолента, заколдованные зажимы для бумаги, которые змеевидно свернувшись лезли из шкафчиков и их приходилось запихивать назад, вычурная маленькая драпированная коробочка, полная заколок и зажимов для волос, но ни следа медальона.
Сзади стола был шкафчик с документами. Гарри решил обыскать его. Как и шкафчики с документами Филча в Хогвартсе, он был полон папок, на каждой из которых было имя. Ничто не отвлекало Гарри от поисков, пока он не достиг крайнего шкафчика:там был файл мистера Уизли.
Он достал и открыл его.

АРТУР УИЗЛИ
Статус крови:чистокровный, но с недопустимыми промаггловскими склонностями. Извесен как член Ордена Феникса.
Семья:жена(чистокровная),семеро детей, двое младших - в Хогвартсе. Младший сын дома, серьёзно болен, подтверждено инспекторами Министерства.
Статус безопасности:ОТСЛЕЖИВАЕТСЯ. За всеми передвижениями идёт наблюдение. Большая вероятность контакта с Нежелательным Номер 1(ранее оставался с семьёй Уизли).

"Нежелательный Номер Один",- недовольно пробормотал Гарри, пока он клал на место папку мимтера Уизли и закрывал шкафчик. У него были соображения, кто это, и он, достаточно уверенный, он встал и осмотрелся, ища свежие потайные места, и увидел постер самого себя на стене с надписью на груди:"Нежелательный Номер Один". К нему была приклеена маленькая розовая бумажка для заметок, с котёнком в углу. Гарри приблизился, чтобы прочитать её и увидел, что рукой Амбридж там было написано:"Казнить".
Злой как никогда, он стал обыскивать днища ваз и корзин с сухими цветами, но был ничуть не удивлён, что и там медальона не было. Он окинул офис взглядом в последний раз и вдруг его сердце замерло на мгновенье. Дамблдор смотрел на него с небольшого прямоугольного зеркала, закреплённого на этажерке позади стола.
Гарри бегом пересёк комнату и схватил его, но осознал, когда до него дотронулся, что это в принципе не зеркало. Дамблдор шиироко улыбался с блестящей обложки книги. Гарри не сразу заметил вьющуюся зелёную надпись на его шляпе - "Жизнь и Ложь Амбуса Дамблдора" - и ничуть не меньшую надпись на груди - "от Риты Скитер, автора бестселлера:"Армандо Диппер:Мастер или Идиот".
Гарри наугад открыл книгу и увидел фотографию на всю страницу, на которой были изображены два подростка, неумеренно смеющихся, с рукам на плечах друг-дружки. Дамблдор, теперь с волосами в локоть длиной, отрастил крохотную бородку, напоминавшую подобную на подбородке Крама, которая так раздражала Рона. Парень, который хохотал в тихом изумлении возле Дамблдора, смотрел на него радостным, диким взглядом. Его золотые волосы кудряшками спадали на плечи. Гарри заинтересовался, был ли это молодой Додж, но перед тем , как он успел прочитать подпись, дверь офиса распахнулась.
Если бы Сикнесс не смотрел через плечо, когда вошёл, то Гарри не успел бы натянуть на себя мантию-невидимку. Ему показалось, что Сикнесс заметил краем глаза быстрое движение, потому что на секунду или две он замер, настороженно глядя на то место, где только что исчез Гарри. Возможно решив, что все, что он видел - это Дамблдор, вернувшийся назад, на полку, Сикнесс в конце-концов подошёл к столу и указал палочкой на перо, стоящее в чернильнице. Оно выпрыгнуло оттуда и начало строчить записку Амбридж. Очень медленно, стараясь как можно реже дышать, Гарри вышел из офиса в открытое простанство перед ним.
Памфлетоделатели всё ещё стояли, собравшись в кучу, вокруг Манка-Детонатора, который продолжал слабо издавать звуки, дымясь. Гарри поспешил в коридор, когда услышал, как молодая ведьмочка сказала:
- Спорим, эта штука прокралась сюда из Экспериментальных Чар, они так неосторожны, помните ту ядовитую утку?
Торопясь к лифтам, Гарри обдумал свои варианты действия. Вообще не было похоже на то, что медальон находится здесь, в Министерстве, и не было никакой надежды выяснить чарами его месторасположение у Амбридж, пока она была в суде, где полно народа. Для них теперь лучше всего было покинуть Министерство, пока их не вычислили и попробовать ещё раз в другой день. Сначала надо было найти рона, тогда они вместе смогли бы придумать что-нибудь чтобы вытащить Гермиону из зала суда.
Лифт пришёл пустой. Гарри запрыгнул внутрь и стянул мантию-невидимку, так как она начала спадать. К его невероятному облегчению, когда лифт домчался до второго этажа и остановился, в него вошёл весь мокрый и с безумным взглядом Рон.
- З- здравствуйте,-заикаясь сказал он, обращаясь к Гарри, как только лифт снова тронулся.
- Рон, это я, Гарри!
- Гарри! Чтоб мне провалиться, забыл, как ты выглядишь! А почему Гермиона не с тобой?
- Она отправилась вниз, в зал суда вместе с Амбридж, она не могла отказаться, и...
Перед тем как Гарри успел закончить, лифт снова остановился. Дверь открылась и вошёл мистер Уизли, разговаривая с пожилой ведьмой, чьи белые волосы были зачёчаны так высоко, что напоминали муравейник.
"...Я, в- общем, понимаю, о чём вы говорите, Ваканда, но я боюсь, что не могу принять участие в..."
Мистер Уизли не закончил;он заметил Гарри. Было странно видеть мистера Уизли, глазеющего на него с такой неприязнью. Двери лифта закрылись и все четверо снова тронулись вниз.
- О, привет, Рэг,- сказал мистер Уизли, оглядываясь на звук равномерного капанья с робы Рона,- разве твоя жена сегодня не на допросе? Э-э, что случилось? Почему ты такой мокрый?
- Дождь в офисе Яксли,- ответил Рон. Он говорил, смотря на плечо мистера Уизли, и Гарри понял, что он боится, что отец сможет распознать его, если они посмотрят друг другу прямо в глаза.- Я не могу остановить это, поэтому они послали меня за Берни...Пиллсворси, по-моему так они его назвали...
- Да, во многих офисах сегодня идут дожди в последнее время,- сказал мистер Уизли,- вы пробовали Метеолоджинкс Реканто? С Блетчли это помогло.
- Метеолоджинкс Реканто?- прошептал Рон.- Нет, не пробовал. Спасибо, па...то есть, спасибо, Артур.
Дверь лифта открылась, старая ведьма с муравейником на голове вышла и Рон бросился мимо неё и исчез из поля зрения. Гарри хотел последовать за ним, но понял, что путь его преграждён Перси Уизли, который большими шагами зашёл в лифт, уткнувшись носом в кое- какие бумаги, которые он читал.
Теперь, пока двери с лязгом не захлопнулись, Перси не осознавал, что он в лифте с собственным отцом. Он взглянул, увидел мистера Уизли, покраснел как редиска и вышел из лифта сразу, как только двери снова открылись. Гарри попробовал выйти во второй раз, но на сей раз его путь преградила рука мистера Уизли.
- Минуточку, Ранкорн.
Двери лифта закрылись и как только они лязгнули у следующего этажа, мистер Уизли сказал:
- Я слышал у тебя есть информация о Дирке Крессвелле.
У Гарри создалось впечатление, что злоба мистера Уизли была не меньше из- за встечи с Перси. Он подумал, что самый лучший вариант поведения сейчас- прикинуться дурачком.
- Извините?- сказал он.
- Не притворяйся, Ранкорн,- свирепо сказал мистер Уизли.- Ты отслеживал волшебника, который подделал его семейное дерево, не так ли?
- Я..Ну допустим так оно и есть, что тогда?- сказал Гарри.
- То, что Дирк Крессвел - в десять раз больше волшебник, чем ты,- сказал мистер Уизли тихо, так как лифт опустился ещё ниже,- И если он выживет после Азкабана, тебе придётся отвечать перед ним, не говоря уже о его жене, сыне, друзьях...
- Артур,- прервал его Гарри, за тобой следят, знаешь об этом?
- Это угроза, Ранкорн?- сказал мистер Уизли громко.
- Нет,- сказал Гарри,- это факт! Они следят за каждым твоим движением...
Двери лифта открылись. Они достигли Атриума. Мистер Уизли бросил на Гарри злой взгляд и умчался из лифта. Гарри-Ранкорн остался стоять... Двери лифта с лязгом закрылись.
Гарри вытащил мантию- невидимку и надел её. Он должен был сам вытащить Гермиону, пока Рон разбирался с дождливым офисом. Когда двери отворились, он вошёл в освещённый факелами каменный коридор, довольно- таки отличающийся от отделанного деревянными панелями, слегка дрожа, смотря вперёд на далёкую чёрную дверь, которая обозначала вход в Департамент Тайн.
Он отправился в путь, но его целью была не дверь, а дверной проём,как он помнил, по левой стороне, который, вёл на лестничный пролёт, который, в свою очередь, вёл вниз, к палатам суда. Его ум был захвачен обдумыванием возможностей, как он прокрадётся туда. У него всё ещё была пара Манков- Детонаторов, но возможно лучше всего было просто постучать в дверь судебного помещения, войти как Ранкорн и попросить обмолвиться словечком с Мафальдой? Конечно, он не знал, достаточно ли важная персона этот Ранкорн, чтобы такой план сработал, и, даже если бы он провернул это, невозвращение Гермионы могло бы вызвать поиски до того, как они покинут Министерство...
Потерянный в догадках, он не сразу почувствовал сверхестественное давящее чувство, которое охватывало его, как если бы он погрузился в туман. С каждым шагом оно становилось всё холоднее и холоднее, холод который достиг глубины его горла и прорвался в лёгкие. И затем он почувствовал чувство отчаянной безнадёжности, наполняющееся, расширяющееся внутри...
Дементоры, подумал он.
И как только он достиг низа лестницы и повернул направо, его взору предстала ужасная сцена. Тёмный коридор снаружи зала суда был набит высокими фигурами в чёрных капюшонах, их лица были полностью спрятаны, их неровное дыхание было единственным звуком в этом помещении. Окаменевшие маглорожденные люди, приведённые для допроса, сидели кучкой, дрожали и держались руками за деревянные скамьи. Большинство из них закрывали ладонями лица, возможно в инстинктивной попытке защитить себя от жадных ртов дементоров. Некоторые были с семьями, другие сидели одни. Дементоры скользили перед ними вверх и вниз, и холод, безнадёжность и отчаяние ложились на Гарри как проклятие...
Надо сражаться, сказал он себе, но если бы он сколдовал Патронуса, то моментально бы выдал себя. Поэтому он двинулся вперёд так тихо, как мог, и с каждым шагом оцепенение всё больше овладевало его сознанием, но он заставлял себя думать о Гермионе и Роне, которые нуждались в нём.
Продвижение мимо возвышающихся фигур было ужасающим:безглазые лица, прячущиеся за капюшонами, поворачивались, когда он проходил мимо них, и оно был уверен, что они чувствовали его, возможно чувствовали человеческое присутствие, которое всё ещё имело немного надежды, немного устойчивости...
А затем, внезапно и шокирующе, среди гробовой тишины, одна из дверей подземелья слева по коридору распахнулась и крики эхом донеслись оттуда:
- Нет, нет, я полукровка, полукровка, говорю вам! Мой отец был волшебник, навестите его, Арки Алдертоу, он был известный дизайнер мётел, навестите его, говорю вам...уберите ваши руки...
- Это твоё последнее предупреждение,- сказала Амбридж мягким голосом, магически усиленным так, что он чётко слышщался поверх отчаянных криков мужчины.- А будешь сопротивляться - будешь подвергнут поцелую дементора.
Крики человека затихли, но сухие всхлипывания эхом доносились из коридора.
- Уведите его,- сказала Амбридж.
Двое дементоров появились в дверном проёме зала суда, их гниющие, покрытые коркой руки сомкнулись на запястьях волшебника, который потерял сознание. Они уплыли вниз по коридору вместе с ним, и тьма, которую они оставляли за собой, вскоре окончательно его поглотила.
- Следующая- Мэри Кэттермол,- позвала Амбридж.
Маленькая женщина встала;от головы до пят она дрожала. Её длинные волосы были собраны сзади пучком, на ней была надета длинная незамысловатая роба. Её лицо было невероятно бледным. Когда она прошла мимо дементоров, Гарри увидел её дрожь.
Он сделал это инстинктивно, безо всякого плана, потому что он не мог переносить вид того, как она идёт в подземелье. Как только дверь начала захлопываться, он проскользнул в зал суда за женщиной.
Это было не то же помещение, где его однажды допрашивали за неправомерное использование магии. Это было намного меньше, хотя потолок был таким же высоким;это создавало клаустрофобическое чувство как будто ты на дне глубокого колодца.
Тут было ещё больше дементоров, которые создавали свою морозящую ауру в этом помещении;они неподвижно застыли, как безликие стражи, по углам самой высокой лепной платформы. Здесь, за балюстрадой, сидела Амбридж, с Яксли по одну сторону от неё и с Гермионой, почти такой же бледной, как Кэттермол, по другую. У подножья платформы, ярко-серебряный, длинношёрстный кот скитался вверх и вниз, вверх и вниз, и Гарри понял, что он здесь чтобы защитить обвинителей от отчаяния, которое исходило от дементоров;это должны были чувствовать обвиняемые, а не обвинители.
- Садитесь,- сказала Амбридж её мягким, шёлковым голосом.
Мисс Кэттермол нервно села в одиночное сидение в центре пола под возвышенной платформой. Как только она села, из подлокотников сидения появились цепи, которые пристегнули её к нему.
- Вы Мэри Элизабет Кэттермол?- спросила Амбридж.
Мисс Кэттермол нервно кивнула один раз.
- Замужем за Реджинальдом Кэттермол, из Департамента Магического Обеспечения?
Мисс Кэттермол разрыдалась.
- Я не знаю, где он, он должен был встретить меня тут!
Амбридж проигнорировала её реплику.
- Мать Мэйзи, Элли и Альфреда Кэттермол?
Мисс Кэттермол зарыдала сильнее, чем обычно.
- Они напуганы, мысль, что я могу не прийти домой...
- Давайте без этого,- прервал её Яксли,- детишки грязнокровок не вызывают у нас симпатий.
Рыдания мисс Кэттермол заглушили звуки шагов Гарри, который направлялся к ступенькам, которые вели на возвышенную платформу. В тот момент, когда он вошёл в то место, которое было под охраной кота - Патронуса, он почувствовал перемену температуры;тут было тепло и уютно. Он был уверен, что Патронус принадлежал Амбридж, и он светился так ярко, потому что она была тут так счастлива, в своей стихии, поддерживая извращённые законы, которые она помогала составлять. Медленно и очень аккуратно он начал незаметно продвигаться через платформу позади Амбридж, Яксли и Гермионы, и занял сиденье за последней. Он очень боялся, что Гермиона подскочит от неожиданности. Он думал над тем, чтобы применить на Амбридж и Яксли заклинание Муффлиато, но даже тихо произнесённое слово заставило бы Гермиону забеспокоиться. Амбридж повысила голос, обращаясь к мисс Кэттермол, и Гарри использовал этот шанс.
- Я за тобой,- прошептал он в ухо Гермионе.
Как он и ожидал, она подскочила, причём так сильно, что чуть не опрокинула чернильницу, с помощью которой она должна была записывать опрос, но и Амбридж, и Яксли были сконцентрированы на мисс Кэттермол, и это осталось незамеченным.
- Палочка, забранная у вас по вашему прибытии в Министерство сегодня, мисс Кэттермол,- говорила Амбридж,- восемь с тремя четвертями дюймов, вишнёвое дерево, сердцевина - волос единорога. Узнаёте по описанию?
Мисс Кэттермол кивнула, вытирая слёзы рукавом.
- Не соизволите ли вы сказать, у какой ведьмы или волшебника вы забрали эту палочку?
- З-забрала?- прорыдала мисс Кэттермол - Я ни у кого не з-забирала. Я к-купила её, когда мне было одиннадцать. Она...она...она выбрала меня.
Она разрыдалась сильнее, чем когда-либо.
Амбридж рассмеялась мягким девчачьим смехом, из-за которого Гарри захотелось напасть на него. Она подалась вперёд через барьер, чтобы получше наблюдать за своей жертвой, и что-то золотое перенеслось вперёд тоже и качнулось над пустотой:медальон.
Гермиона видела это; она слегка взвизгнула, но Амбридж и Яксли, так занятые своей жертвой, были глухи ко всему остальному.
- Нет,сказала Амбридж,- нет, я так не думаю, мисс Кэттермол. Палочки выбирают только волшебников или ведьм. А вы не ведьма. У меня есть ваши ответы на вопросы из анкеты, которая была послана вам сюда - Мафалььда, передай мне их.
Амбридж протянула маленькую руку;она была так похожа на жабью, что в тот момент Гарри был удивлён, что между её кототкими и толстыми пальцами нет перепонок. От шока руки Гермионы тряслись. Она нащёпала стопку документов, сложенную на стуле позади неё, и наконец взяла пачку пергамента с именем мисс Кэттермол на ней.
- Это...это прелестно, Долорес,- сказала она, указывая на кулон, блестящий в складках блузы Амбридж.
- Что?- резко сказала Амбридж, глядя вниз.- А, это старинная семейная реликвия, сказала она, поглаживая медальон на её большой груди,="С" значит Сельвин...Я в родстве с Сельвинами...Конечно, есть небольшое количество чистокровных семей, с которыми я не в родстве...какая жалость,- она продолжила более громким голосом, бегло просматривая анкету мисс Кэттермол,- что то же самое нельзя сказать и про вас. "Профессия родителей:продавцы фруктов"
Яксли рассмеялся. Ниже пушистый серебряный кот патрулировал вверх и вниз и дементоры застыли по углам.
Ложь Амбридж, заставила кровь пульсировать в мозге Гарри, и стёрла его чувство осторожности - медальон, который она взяла как взятку от мелкого жулика, тепеь использовался для подтверждения её собственной чистокровности. Он поднял палочку, не задумываясь о том, чтобы прятать её под мантией-невидимкой и произнёс:"Ступефай!"
Вспышка красного света;Амбридж рухнула и ударилась лбом о край баллюстрады. Бумаги мисс Кэттермол упали с её колен и находящийся ниже праздношатающийся серебряный кот исчез. Ледяной воздух ударил их как надвигающийся ветер. Яксли, растерянный, осмотрелся в поисках источника всех бед, и увидел руку Гарри(без остального тела) и палочку, указывающую на него. Он попытался достать свою палочку но было поздно:"Ступефай!"
Яксли упал на пол и скрючившись остался там лежать.
- Гарри!
- Гермиона, если ты думаешь, что я просто собирался сидеть тут и слушать её россказни...
- Гарри, мисс Кэттермол!
Гарри развернулся и сбросил мантию-невидимку;ниже дементоры повыбирались из углов и плавно поплыли к женщине, прикованной цепями к сидению. Или потому что Патронус исчнз, или потому что они видели что их хозяева больше их не контролируют, они перемещались совершенно свободно. Мисс Кэттермол издала чудовищный крик, когда тощая, покрытая коркой рука схватила её за подбородок и потянула лицо назад.
"ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!"
Серебряный олень вылетел из вончика палочки Гарри и поскакал на дементоров, которые отступили и снова растворились в тёмных тенях. Свет оленя, более мощный и более согревающий, нежели защита кота, заполнил всё подземелье, как если бы он скакал и скакал по кругу по всему помещению.
- Возьми хоркрукс,- сказал Гарри Гермионе. Он побежал вниз по ступенькам, по пути складывая мантию-невидимку в сумку, и подбежак к мисс Кэттермол.
- Ты?- прошептала она, пристально смотря на его лицо,- но...но Рег сказал, что ты был тем, кто подтвердил моё имя для допроса.
- Неужели?- пробормотал Гарри, борясь с цепями, сковывающими её руки.- Ну тогда значит я изменил свои взгляды. Диффиндо!
Ничего не произошло.
- Гермиона, как избавится от этих цепей?
- Подожди, я кое-что там попробую...
- Гермиона, мы окружены дементорами!
- Я знаю, Гарри, но если она проснётся и медальона не будет...надо сделать копию...Геминио! Вот...это должно одурачить её...
Гермиона сбежала вниз по ступенькам.
- Посмотрим...Релашио!
Цепи лязгнули и вернулись назад внутрь подлокотников сиденья. Мисс Кэттермол посмотрела так испуганно, как никогда ранее.
- Ничего не понимаю,- прошептала она.
- Вы будете выбираться отсюда с нами,- сказал Гарри, помогая ей встать на ноги,- отправитесь домой, берите своего ребёнка и уходите, уходите из этой страны, если понадобится. Маскируйтесь и бегите. Вы видели, как тут всё происходит, не ожидайте, что тут будут честные слушания или что- то вроде того.
- Гарри,- сказала Гермиона, - а как мы собираемся выбираться отсюда, когда по ту сторону двери полным- полно дементоров?
- Патронусы,- сказал Гарри, указывая палочкой на своего;олень, всё ещё ярко сияя, ходил перед дверью,- как можно больше, сколько мы сможем вызвать;создай своего, Гермиона.
- Экспек...экспекто патронум,- сказала Гермиона. Ничего не произошло.
- Это единственное заклинание, с которым у неё когда-либо были проблемы,- пояснил Гарри окончательно обескураженной мисс Кэттермол,- немного неудачно, пдействительно...Давай, Гермиона!
- Экспекто патронум!
Серебряная выдра вырвалась из кончика палочки Гермионы и грациозно поплыла по воздуху, чтобы присоединиться к оленю.
- Пойдёмте,- сказал Гарри и повёл Гермиону и мисс Кэттермол к двери.
Когда патронусы выплыли из подземелья, стали слышны шокированные крики людей, ожидавших снаружи. Гарри осмотрелся:дементоры отступали по обе стороны от них, растворяясь во тьме, рассеиваясь перед серебряными созданиями.
- Было принято решение, что вы все должны идти домой и скрываться со своими семьями,- сказал Гарри толпе ожидающих маглорожденных, которые были ослеплены светом патроусов и всё ещё слегка ёжились,- уезжайте за границу, если можете. Просто уберитесь на достаточное расстояние от Министерства. Это...э-э..новая официальная позиция. Теперь, если вы будете следовать за патронусами, то сможете покинуть Атриум.
Они решили выбираться уверенными шагами и безо всяких препятствий, но у лифтов Гарри вдруг охватило странное предчувствие. Если они появились в Атриуме с серебряным оленем, выдрой,и двадцатью или около того людьми, половина из которых- обвиняемые маглорожденные, он не мог избавиться от чувства, что они привлекут нежелательное внимание. Он только пришёл к этому нехорошему выводу, когда лифт с лязгом остановился перед ними.
- Рег!- закричала мисс Кэттермол и бросилась в обьятья к Рону.-Ранкорн освободил меня, он атаковал Амбридж и Яксли и сказал всем нам покинуть страну, и я считаю, что нам лучше так и сделать. Рег, действительно, давай поторопимся домой, возьмём детей и...почему ты такой мокрый?
- Вода,- пробормотал Рон, отстраняясь от неё.-Гарри, они знают, что внутри министерства есть незванные гости, говорили что-то о дыре в двери Амбридж, я думаю, у нас есть от силы пять минут если это...
Патронус Гермионы исчез с хлопком, как только она повернула своё напуганное лицо к Гарри.
- Гарри, если мы застрянем здесь!..
- Не застрянем, если будем двигаться быстро,-сказал Гарри. Он обращался к безмолвной группе людей за ними, которые смотрели на них, вытаращив глаза.
- У кого есть палочки?
Около половины людей подняли руки.
- Хорошо, все, у кого нет палочки, сгруппируйтесь с кем- то у кого она есть. Нам нужно поторопиться, чтобы они нас не остановили. Пойдёмте.
Они решили вместиться в два лифта. Патронус Гарри замер как страж возле золотых решёток, как только они закрылись и лифт начал подниматься.
- Этаж восемь,- сказал механический голос ведьмы,- Атриум.
Гарри точно знал, что у них серьёзные проблемы. Атриум был набит людьми, которые двигались от камина к камину и блокировали их.
- Гарри,-пропищала Гермиона,-куда мы собираемся...
- СТОП!-прогремел Гарри и мощный голос Ранкорна эхом пошёл по всему Атриуму. Волшебники, блокирующие камины, замерли.
- За мной,- прошептал он группе испуганных маглорожденных, которые двигались кучкой, сопровождаемой Роном и Гермионой.
- Артур, что такое?- спросил тот же лысеющий волшебник, который ранее сопровождал Гарри из камина. Он выглядел нервным.
- Эта группа людей должна выйти до того, как вы заблокируете все камины,- сказал Гарри со всей важнойстью, на которую он был способен.
Группа волшебников перед ним переглянулась.
- Нам говорили заблокировать все камины и никого не..
- Вы смеете мне перечить?- разбушевался Гарри.-Ты хочешь, чтобы я изучил твоё семейное дерево, как сделал это с Дирком Кресвеллом?
- Простите, - чуть дыша произнёс лысеющий волшебник,- я ничего не имел в виду, Альберт, но я думал...я думал их привели для допроса и...
- Их кровь чиста, - сказал Гарри и его глубокий голос впечатляющим эхом пронёсся через зал,- почище чем у многих из вас, я полагаю. Идите - прогремел он маглорожденным, которые тут же поспешили к камину и начали исчезать парами. Волшебники Министерства попятились назад, некоторые был растеряны, а иные напуганы и возмущены. И тут:
- Мэри?
Мисс Кэттермол глянула через плечо. Настоящий Рег Кэттермол, которого больше не тошнило, но ввид у него был бледный и изнурённый, только что выбежал из лифта.
- Р-рег?
Она перевела свой взляд с мужа на Рона, который громко ругался.
Лысеющий волшебник застыл, его голова нелепо поворачивалась от одного Рега Кэттермола к другому.
- Эй! Что происходит! Что это?
- Блокируйте выход! БЛОКИРУЙТЕ!
Яксли вылетел из другого лифта и бросился к группе людей рядом с камином, из которой все, кроме мисс Кэттермол теперь исчезли. Как только лысеющий волшебник поднял палочку, Гарри поднял свой огромный кулак и мощным ударом отправил волшебника в полёт.
- Он помогал маглорожденным бежать, Яксли!-закричал Гарри.
Коллеги лысеющего волшебника подняли шум, под прикрытием которого Рон схватил мисс Кэттермол, втолкнул её во всё ещё открытый камин и исчез. Растерявшийся, Яксли перевёл взгляд с Гарри на волшебника, которого тот ударил, когда настоящий Рег Кэттермол закричал:
- Моя жена! Кто это был с моей женой! Что вообще происходит?
Гарри увидел, что Яксли повернул голову, увидел лёгкий намёк на его глупом лице на то, что он понял правду.
- Пошли!- крикнул Гарри Гермионе;он взял её за руку и они прыгнули вместе в камин как только проклятие Яксли пронеслось рядом с его головой. Они крутились несколько секунд пока не очутились в кабинке туалета. Гарри рывком распахнул дверь. Рон стоял там рялдом с мойкой, всё ещё борясь с мисс Кэттермол.
- Рег, я не понимаю...
- Отпусти, я не твой муж, тебе нужно идти домой!
В кабинке за ними раздался шум. Гарри оглянулся и увидел, что появился Яксли.
- БЕЖИМ!- закричал Гарри. Он схватил Гермиону и Рона за руки и развернулся на месте.
Тьма поглотила их вместе с ощущением сжимания рук, но что- то было не так... Рука Гермионы, казалось, выскальзывала из его хватки.
Ему было интересно, задохнётся ли он. Он не мог дышать или видеть и единственными существенными вещами на свете были пальцы Гермионы и рука Рона, которые медленно от него ускользали... И затем он увидел дверь номер двенадцать, Гриммолд-Плейс с дверным молотком в виде змеи, но перед тем, как он смог сделать вздох, раздался крик и вспышка пурпуного цвета;рука Гермионы неожиданно исчезла из его руки и всё опять поглотила тьма.

Глава 12. Магия всесильна.
Никто соседей никогда не видел ни тех, кто обитал в доме за номером 12, ни самого дома. Магглы, проживавшие на Гриммолд-Плейс, давно приняли тот факт, что, по удивительной ошибке в нумерации, за домом номер одиннадцать сразу следовал номер тринадцать.
Однако сейчас площадка привлекала внимание визитёров, которые, похоже, находили эту аномалию весьма интересной. Едва ли был хоть один день, когда один или два человека не приходили только затем, чтобы поглазеть на забор между домами одиннадцать и тринадцать. Наблюдатели никогда не были одними и теми же два дня подряд, хотя все они, похоже, разделяли общую неприязнь к нормальной одежде. Большинство лондонцев, проходивших мимо них, было привычно к эксцентричным способам одеваться и почти не обращало на это внимания, хотя иногда кто-нибудь и оглядывался, удивляясь, как можно носить плащи в такую жару.
Наблюдатели, похоже, получали не слишком большое удовольствие от своей вахты. Иногда кто-нибудь из них начинал возбуждённо приглядываться, будто, в конце концов, заметил что-то интересное, но только затем, чтобы вновь быть разочарованным.
Первого сентября на площадке было больше желающих поглазеть, чем когда-либо ранее. Полдюжины мужчин в плащах стояли молча, и внимательно смотрели на дома одиннадцать и тринадцать, но объект, который они высматривали, по-прежнему избегал их внимания. С наступлением вечера, впервые за последние недели принесшего с собой неожиданный холодный дождь, вновь произошел один из тех необъяснимых моментов, когда они, казалось, обнаруживали что-то интересное. Один из них, обладавший перекошенным лицом, указал на что-то, он и его ближайший компаньон, упитанный, бледный человечек, дёрнулись было вперёд, но, мгновение спустя, снова расслабились и опять выглядели разбитыми и разочарованным.
Тем временем, внутри дома номер двенадцать, Гарри только что вошёл в холл. Он почти потерял равновесие, когда аппарировал на верхнюю ступеньку лестницы перед входной дверью, и думал, что Пожиратели Смерти могли заметить его на момент появившуюся коленку. Аккуратно закрыв за собой входную дверь, он снял плащ-невидимку, накинул его на локоть, и поторопился пройти через мрачный коридор, ведший из холла, к двери в подвал, сжимая в руке украденную копию «Ежедневного Пророка».
Обычный тихий шёпот: «Северус Снейп» поприветствовал его, холодный сквозняк обдал его тело, и язык застыл на мгновение. «Я не убивал тебя» - сказал он, когда к нему вернулась способность говорить, и задержал своё дыхание, когда пыльный призрак взорвался. Пройдя половину пути вниз по лестнице, ведшей в кухню, чтобы оказаться вне досягаемости слуха Миссис Блэк и отряхнув с себя пыль, он произнёс:
- У меня есть новости, и они вам не понравятся.
Кухня была почти неузнаваема. Каждая поверхность сейчас сияла. Медные баночки и кастрюльки были начищены до розового блеска, деревянная столешница лоснилась, чаши и подносы, уже готовые к ужину, поблескивали в свете весело играющего огня, на котором кипел котёл. Ничто в этом помещении, однако, не претерпело более драматичных изменений, чем домовой эльф, спешивший навстречу Гарри. Эльф был укутан в снежно-белое полотенце, его волосы были чисты и пушисты как хлопок. Медальон Регулуса болтался на тонкой груди.
- Извольте разуться, господин Гарри, если Вам будет угодно, и помыть руки перед ужином, - прокаркал Кричер, принимая у него плащ-невидимку, чтобы повесить её на крюк, торчавший из стены, рядом с многочисленными старомодными мантиями, которые были недавно постираны.
- Что случилось? – со страхом спросил Рон. Он и Гермиона возились с кучкой грубо набросанных записок, заметок и от руки нарисованных карт, которые захламляли дальнюю часть вытянутого кухонного стола, но сейчас все их внимание было приковано к Гарри, который подошёл к ним и бросил газету поверх обрывков пергамента.
Большая фотография знакомого черноволосого мужчины с крючковатым носом смотрела на них из-под заголовка, в котором значилось:
«Северус Снейп утвержден в должности главы Хогвартса».
- Нет! – воскликнули Рон и Гермиона.
Гермиона оказалась быстрее, и, схватив газету, начала читать вслух прилагавшуюся к картинке статью.
«Северус Снейп, давно занимавший должность преподавателя алхимии в школе чародейства и волшебства “Хогвартс”, сегодня был назначен его новым главой, что стало наиболее важным из многочисленных изменений в кадровом составе этой древнейшей школы. Вследствие отставки предыдущего преподавателя маггловедения, Алекта Кэрроу займёт этот пост, тогда как её брат, Амикус, станет преподавателем Защиты от Тёмных Искусств.
“Я приветствую возможность поддержать лучшие традиции и ценности мира волшебников…”»
- Такие, как совершение убийств и отрезание человеческих ушей, я полагаю! Снейп! Директор! Снейп в кабинете Дамблдора! Мерлиновы штаны! - завопила она, отчего Гарри и Рон подпрыгнули на месте. Она выскочила из-за стола и поспешила прочь, крикнув на ходу: - Я вернусь через минуту!
- Мерлиновы штаны? – удивленно повторил Рон. – Она, должно быть, правда взбешена. Он притянул к себе газету и пробежал глазами статью о Снейпе.
- Другие преподаватели на согласятся с этим, МакГоннагалл, и Флитвик, и Спраут, они все знают правду, знают, как погиб Дамблдор. Они не примут Снейпа в качестве директора. И кто такие эти Кэрроу?
- Пожиратели Смерти, - сказал Гарри. – Внутри есть их фотографии. Они были на вершине башни, когда Снейп убил Дамблдора, так что они его друзья, и, - с горечью продолжил Гарри, - я не думаю, что у других преподавателей есть выбор, на самом деле. Если за спиной Снейпа стоят Министерство и Волдеморт, то нужно выбирать: или они остаются и преподают, или проводят несколько прекрасных лет в Азкабане, и то при определенном везении. Я полагаю, они останутся, чтобы попытаться защитить учеников.
Кричер с шумом подошёл к столу, неся в руках большую кастрюлю, и стал разливать суп в древние чаши, как обычно, присвистывая меж зубов.
- Спасибо, Кричер. – сказал Гарри, переворачивая «Пророка», чтобы не видеть лица Снейпа. – Ну, зато мы теперь знаем, где он.
Он начал есть суп. Качество кричеровской кухни резко возросло с тех пор, как ему был подарен медальон Регулуса. Сегодняшний французский луковый суп был лучшим из тех, что Гарри когда-либо пробовал.
- Всё ещё остаётся группа Пожирателей Смерти, которые наблюдают за домом, - сказал он Рону, продолжая есть, - больше, чем обычно. Как будто они ожидают, что мы выйдем наружу все вместе, неся с собой школьные сундуки, и направимся на «хогвартский экспресс».
Рон взглянул на часы.
- Я думал об этом весь день. Он отбыл около шести часов назад. Странно не быть сейчас там, правда?
Перед мысленным взором Гарри предстал паровозный дым, за которым они с Роном однажды следовали по воздуху, и петляющая между полями и холмами рифлёная алая гусеница. Он был уверен, что Джинни, Невилль и Луна сейчас были там, сидели вместе, возможно, рассуждая, где находятся он, Рон и Гермиона, или споря, каким образом лучше саботировать режим Снейпа.
- Они чуть не увидели меня, когда я возвращался, - сказал Гарри. – Я неудачно приземлился на верхнюю ступеньку, и плащ соскользнул.
- Со мной это происходит всё время. О, вот и она, - добавил Рон, поворачиваясь на своём сидении так, чтобы видеть Гермиону, входящую на кухню. – И что, во имя Мерлина, это было?
- Я вспомнила, - выдохнула Гермиона.
Она принесла с собой большую обрамлённую картину, которую сейчас поставила на пол перед тем, как достать свою вышитую бисером сумку из буфета. Открыв её, она начала заталкивать туда картину, и, несмотря на то, что картина была определенно слишком большой, чтобы поместиться в сумочку, через несколько секунд она исчезла, как и многие другие вещи, в её вместительных глубинах.
- Финеас Нигелус, - объяснила Гермиона, бросив сумку на кухонный стол, куда она упала с обычным громким звоном.
- Прости? – спросил Рон, но Гарри понял. Изображение Финеаса Нигелуса Блэка могло путешествовать между его портретами на Гриммолд-Плейс и в кабинете главы Хогвартса, круглом помещении, где Снейп, без сомнения, сидел прямо сейчас, торжествующий обладатель коллекции точнейших серебряных волшебных инструментов, принадлежавших Дамблдору, каменного пенсива, сортировочной шляпы, и, если он не был куда-либо перенесён, меча Гриффиндора.
- Снейп мог отправить Финеаса Нигелуса сюда, чтобы он следил для него за происходящим в доме, - объяснила Рону Гермиона, заняв своё место за столом. – Но пусть теперь он попробует, всё, что Финеас Нигелус сможет увидеть – это внутренности моей сумочки.
- Отличная мысль! – сказал Рон, выглядевший впечатленным.
- Спасибо, - улыбнулась Гермиона, притягивая к себе свой суп. – Итак, Гарри, что ещё произошло сегодня?
- Ничего, - ответил Гарри, - семь часов следил за входом в Министерство. Даже следа её не видел. Зато видел твоего отца, Рон. Выглядит хорошо.
Рон благодарно кивнул. Они согласились, что слишком опасным было бы пытаться связаться с мистером Уизли когда тот входит или выходит из Министерства, так как в это время его окружают другие министерские служащие. Однако, ободряющей была возможность время от времени взглянуть на него, даже если он выглядел очень усталым и встревоженным.
- Отец говорил, что большинство министерских служащих использует каминную сеть для того, чтобы ходить на работу, - сказал Рон, - вот почему мы не видели Амбридж. Она никогда не будет ходить пешком, она думает, что её персона слишком важна.
- А что насчёт той смешной старой ведьмы и маленького колдуна в лазурной мантии? – спросила Гермиона.
- Да, этот тип из Магического Обслуживания, - добавил Рон.
- Откуда ты знаешь, что он работает в Магическом Обслуживании? – спросила Гермиона, и её ложка зависла на половине пути.
- Отец говорил, что все служащие Магического Обслуживания носят лазурные мантии.
- Но ты никогда не говорил этого!
Гермиона бросила ложку и притянула к себе стопку записок и карт, которые она и Рон изучали в момент прихода Гарри.
- Здесь нет ничего о лазурных мантиях, ничего! – сказала она, лихорадочно пролистывая все бумаги.
- Ну, это ведь не важно?
- Рон! Всё важно! Если мы собираемся пробраться в Министерство и не попасть в плен, в то время, когда они помешаны на недопущении вторжений, каждая мелочь имеет значение! Мы снова и снова просматриваем всё, и какой смысл в наших вылазках на разведку, если ты даже не утруждаешь себя сказать нам…
- С ума сойти, Гермиона, я забыл одну мелочь…
- Ты понимаешь или нет, что сейчас, наверное, в целом мире нет более опасного места для нас, чем Министерство…
- Я думаю, надо сделать это завтра, - сказал Гарри.
Губы Гермионы ещё продолжали двигаться, но она не произносила ни звука. Рон подавился своим супом.
- Завтра? – повторила за ним Гермиона, - ты же не серьёзно, Гарри?
- Да. – ответил Гарри. – Я не думаю, что мы можем быть лучше подготовлены, чем сейчас, даже если мы ещё месяц будем сидеть в засаде возле Министерства. Чем дальше мы это откладываем, тем дальше от нас может быть медальон. Амбридж, может статься, уже его выбросила, он же не открывается.
- Если, - произнёс Рон, - она не нашла способ его открыть, и сейчас не одержима.
- Как будто это её изменит, она была порождением зла с самого начала, – Гарри пожал плечами.
Гермиона в задумчивости покусывала губу.
- Мы знаем всё самое важное, - продолжил Гарри, обращаясь к ней, - мы знаем, что они запретили аппарирование внутрь и за пределы Министерства, мы знаем, что только высшие служащие Министерства имеют право подключать свои дома к каминной сети, потому что Рон слышал, как об этом говорили двое Неназываемых. Мы приблизительно знаем, где находится офис Амбридж, потому что мы слышали, что говорил тот бородатый тип своему товарищу…
- «Я буду вверху, на первом уровне, Долорес хотела меня видеть», - немедленно отреагировала Гермиона.
- Точно, - сказал Гарри. – И мы знаем, что внутрь люди попадают, используя эти смешные монетки, или амулеты, или что там это такое, потому что я видел, как ведьма одалживала такой у своего друга…
- Но у нас их нет!
- Если план сработает, будут, - спокойно ответил Гарри.
- Я не знаю, Гарри, не знаю… Есть огромное количество вещей, которые могут пойти не так, так многое положено на удачу…
- Так будет и дальше, даже если мы будем готовиться ещё три месяца, - сказал Гарри, - время действовать.
По лицам Рона и Гермионы он мог заключить, что они напуганы. Он сам был не полностью спокоен, но он был уверен, что пришло время привести их план в действие.
Они провели последние четыре недели, поочередно надевая плащ-невидимку для того, чтобы следить за официальным входом в Министерство, расположение которого Рон, благодаря мистеру Уизли, знал с детства. Они преследовали сотрудников Министерства на пути туда, подслушивали их беседы, и, путём внимательных наблюдений, определили, на каких из них можно положиться, как на приходящих в одиночестве и каждый день в одно и то же время. Иногда им удавалось выкрасть «Ежедневного Пророка» из чего-нибудь портфеля. Понемногу, они накопили те схематичные карты и заметки, которые сейчас были сложены перед Гермионой.
- Хорошо, - медленно сказал Рон. – Давай сделаем это завтра. Я думаю, это должны быть только я и Гарри.
- О, не начинай с начала! – вздохнула Гермиона. – Я думаю, мы всё решили.
- Одно дело вертеться у входа под плащом, но сейчас речь совсем о другом, Гермиона, - Рон ткнул пальцем в номер «Ежедневного Пророка» десятидневной давности. – Ты в списке магглорожденных, не явившихся для допроса!
- А ты должен сейчас умирать от брызгучей ветрянки в Норе! Если кто-то не может идти, так это Гарри, за его голову назначена награда в десять тысяч галеонов!..
- Отлично, я остаюсь, - сказал Гарри, - сообщите мне, когда победите Волдеморта, хорошо?
Рон и Гермиона засмеялись, и в этот момент боль пронзила шрам на его лбу. Его рука сама прыгнула вверх. Гарри увидел, как сузились глаза Гермионы и попытался скрыть это движение, поправляя волосы.
- Ладно, если мы отправляемся втроём, нам придётся аппарировать по отдельности, - заметил Рон, - мы уже не можем поместиться под плащ втроём.
Шрам Гарри болел всё сильнее и сильнее. Гарри поднялся. К нему тут же поспешил Кричер.
- Господин не доел свой суп, может, господин желает тушёный чабер, или пирог с патокой, к которому господин так неравнодушен?
- Спасибо Кричер, я вернусь через минуту… из… ванной.
Видя, что Гермиона с подозрением наблюдает за ним, Гарри поспешил вверх по ступенькам в холл и потом на второй этаж, где он ворвался в ванную и захлопнул дверь. Хрипя от боли, он бросился к чёрному бассейну с сливами в виде змеиных ртов, и закрыл глаза…
Он скользил вдоль полутёмной улицы. Здания по обеим сторонам от него имели высокие, заросшие фронтоны, они выглядели пышными. К одному из них он приблизился и постучал, заметив, какой белой была его рука с длинными тонкими пальцами по сравнению с дверью. Он чувствовал нарастающее возбуждение…
Дверь открылась. За ней стояла смеющаяся женщина. Она была потрясена, увидев лицо Гарри, смех ушёл, остался только ужас…
- Грегорович? – спросил высокий, холодный голос.
Она помотала своей головой и попыталась закрыть дверь. Белая рука держала её, не давая закрыться.
- Мне нужен Грегорович.
- Er wohnt hier nicht mer! – прокричала она, мотая головой, - Он здесь не жить! Не жить! Я не знать его!
Бросив попытки закрыть дверь, она стала отступать назад, в тёмный холл, и Гарри последовал за ней, мягко скользя, и его рука с длинными пальцами достала палочку.
- Где он?
- Das weiff ich nicht! Он уехать! Я не знать, я не знать!
Он поднял палочку, и женщина закричала. Двое маленьких детей выбежали в холл. Она попаталась закрыть их своими руками. Потом была вспышка зелёного света…
- Гарри! Гарри!!!
Гарри открыл глаза. Оказывается, он сполз на пол. Гермиона снова начала колотить в дверь.
- Гарри, открой!
Он кричал, он знал это. Гарри встал, и открыл дверь. Гермиона ввалилась внутрь, едва не упав, и с подозрением осмотрела всё вокруг. Рон стоял прямо за ней, выглядя взволнованным, и направлял палочку поочерёдно в углы холодной ванной.
- Что ты делал? – серьёзно спросила Гермиона.
- А что ты думаешь, я делал? – спросил Гарри с напускной веселостью.
- Ты орал так, как будто у тебя собиралась лопнуть голова! – сказал Рон.
- Ну… наверное, задремал, и…
- Гарри, пожалуйста, не держи нас за дураков, - глубоко вздохнув, произнесла Гермиона, - мы знаем, что у тебя заболел шрам, и ты сам сейчас бледен как лист.
Гарри сел на угол ванной.
- Ладно. Я только что видел, как Волдеморт убил женщину. Наверное, всю её семью. И ему не было нужно это. Это снова было как с Седриком, они просто оказались в том месте…
- Гарри, предполагалось, что ты не будешь больше позволять этому происходить! – закричала Гермиона, и эхо её голоса разнеслось по ванной, - Дамблдор хотел, чтобы ты использовал окклюменцию! Он полагал, что это единение опасно! Волдеморт может использовать это, Гарри! Какая польза от того, что ты смотришь, как он мучает и убивает, чем это может помочь?
- Так я могу знать, чем он занимается.
- Поэтому ты даже не пытаешься прекратить эту связь?
- Гермиона, я не могу! Ты знаешь, что я совершенно бездарен в окклюменции! Я никогда не понимал её!
- Ты никогда не пытался! – жарко заявила она, - Я не понимаю, Гарри, тебе что, нравится иметь такую особенную связь, или отношения, или что это ещё...
Она затихла, встретив его взгляд.
- Нравится? – тихо произнёс он. – Тебе бы понравилось?
- Я… нет… мне жаль, Гарри. Я не хотела сказать…
- Я ненавижу это! Я ненавижу, что он может забраться в меня, что я должен смотреть сквозь него тогда, когда он опаснее всего! Но я буду пользоваться этим.
- Дамблдор…
- Забудь о Дамблдоре. Это мой выбор, ничей больше. Я хочу знать, почему он ищет Грегоровича.
- Кого?
- Это иностранный производитель палочек, – сказал Гарри. – Он сделал палочку Крама, и Крам считает, что он великолепен.
- Но ты говорил, - вмешался Рон, - что Волдеморт держит где-то взаперти Олливандера. Если у него уже есть создатель палочек, зачем ему ещё один?
- Может быть он согласен с Крамом, может быть, он думает, что Грегорович лучше. Или он думает, что Грегорович сможет объяснить ему, что моя палочка сделала, когда он преследовал меня, потому что Олливандер этого не знал.
Гарри взглянул в потрескавшееся пыльное зеркало и обнаружил, что Рон и Гермиона обмениваются скептическими взглядами за его спиной.
- Гарри, ты продолжаешь говорить о том, что сделала твоя палочка, - сказала Гермиона, - но это ты сделал! Почему ты так предубеждён против того, чтобы брать на себя ответственность за своё могущество?
- Потому что я знаю, что это был не я! И Волдеморт знает, Гермиона! Мы оба знаем, что случилось на самом деле!
Они уставились друг на друга. Гарри знал, что он не убедил Гермиону и сейчас она выстраивает в голове контраргументы, как против его теории о своей палочке, так и против того, чтобы он позволял себе впредь заглядывать в разум Волдеморта. К его счастью, вмешался Рон.
- Брось это, - посоветовал он Гермионе, - это его дело. И если мы собираемся завтра войти в Министерство, не думаешь ли ты, что нам стоит ещё раз рассмотреть план?
Неохотно, Гермиона всё же оставила тему, хотя Гарри был абсолютно уверен, что при первой возможности она снова накинется на него. Они вернулись на кухню в подвале, где Кричер подал им тушенья и пирог с патокой.
В свои постели этим вечером они отправились поздно, проведя многие часы за повторением и повторением своего плана, до тех пор, пока каждый из них не мог процитировать его слово в слово. Гарри, спавший теперь в комнате Сириуса, лёг в постель, направив свет своей палочки на старую фотографию своего отца, Сириуса, Люпина и Петтигрю, и ещё десять минут повторял план. Когда он погасил свою палочку, однако, он думал не о всеэссенции, рвотных пастилках или лазурных мантиях отдела Магического Обслуживания; он думал о Грегоровиче, создателе палочек, и его шансах остаться ненайденным, когда Волдеморт так жадно ищет его.
Рассвет наступил неожиданно быстро.
- Ужасно выглядишь, - поприветствовал Гарри Рон, войдя в комнату, чтобы его разбудить.
- Это ненадолго, - зевнул Гарри.
Гермиону они обнаружили внизу, на кухне. Кричер уже подал ей кофе и горячий рулет, на лице у неё было то самое слегка маниакальное выражение, которое у Гарри ассоциировалось с экзаменами.
- Мантии, - сказала она, отметив их присутствие нервным кивком и продолжив рыться в своей сумке, - всеэссенция, плащ-невидимка, отвлекающие детонаторы, рвотные пастилки, конфетки кровь-из-носу, вытяжные уши…
Они проглотили свои завтраки и направились вверх по лестнице. Кричер на прощание поклонился им и пообещал приготовить к их возвращению пирог с говядиной и печенью.
- Будь он здоров, - нежно произнёс Рон, - и только подумать, я ведь привык фантазировать о том, как отрезаю ему голову и прибиваю её к стене…
На первую ступеньку они вышли со всей осторожностью. Оттуда они могли видеть двух Пожирателей Смерти с опухшими глазами, следивших за домом. Гермиона сначала дизаппарировала с Роном, потом вернулась за Гарри.
После привычного короткого приступа полу-удушья и темноты, Гарри обнаружил себя стоящим на узкой аллее, где планировалось привести в действие первую часть их плана. Там было довольно пусто, если не считать пары больших контейнеров. Первые министерские работники обычно не появлялись здесь раньше восьми часов.
- Так, - сказала Гермиона, взглянув на свои часы, - она должна быть здесь примерно через пять минут. Когда я оглушу её…
- Гермиона, мы знаем, - серьёзно сказал Рон, - я полагал, что мы должны открыть дверь до того, как она появится.
Гермиона взвизгнула.
- Чуть не забыла! Назад…
Она направила свою палочку на запертую висячим замком и обильно украшенную граффити пожарную дверь позади них, которая с грохотом распахнулась. Тёмный коридор за ней вёл, как они знали по своим осторожным разведывательным вылазкам, в пустой театр. Гермиона потянула дверь на себя так, чтобы она выглядела закрытой.
- А теперь, - сказала она, снова поворачиваясь лицом к остальным, - мы снова надеваем плащ…
- … и ждём! – закончил Рон, накидывая его на голову Гермионы как одеяло на птичью клетку, и глянул на Гарри, вращая глазами.
Немногим более минуты спустя, раздался легкий хлопок, и миниатюрная министерская ведьма с развевающимися серыми волосами аппарировала прямо перед ними, слегка поблескивая в неожиданном свете – солнце только что выглянуло из-за облака. Впрочем, она едва ли имела возможность насладиться неожиданным теплом, так как безмолвное оглушающее заклинание Гермионы ударило её в грудь и она упала.
- Отлично сработано, Гермиона! – сказал Рон, появляясь из-за контейнера за дверью театра в момент, когда Гарри снял плащ-невидимку. Вместе они утащили маленькую ведьму в тёмный проход, который вёл за кулисы. Гермиона вырвала несколько волосков с головы ведьмы и добавила их во флакон грязного вида всеэссенции, который она достала из сумки, вышитой бисером. Рон рассматривал вещи, добытые из сумочки ведьмы.
- Это Мафальда Хопкирк, - сказала она, читая карточку, которая указывала, что их жертва была помощником в отделе Неправильного Использования Магии. – Тебе лучше взять это, Гермиона. И вот амулеты.
Он передал ей несколько маленьких золотых монеток, помеченных буквами «М.М.» которые достал из принадлежавшего ведьме кошелька.
Гермиона выпила всеэссенцию, которая на этот раз приобрела приятный солнечный оттенок, и через несколько секунд перед ними стояла копия Мафальды Хопкирк. Когда Гермиона сняла с Мафальды очки и надела на себя, Гарри взглянул на часы.
- Мы опаздываем! Мистер Магическое Обслуживание будет здесь в любую секунду!
Они поспешили закрыть дверь за настоящей Мафальдой. Гарри и Рон накинули на себя плащ-невидимку, а Гермиона осталась на виду, выжидая. Несколько секунд спустя раздался ещё один хлопок и пере ними появился маленький, похожий на хорька, волшебник.
- О, привет, Мафальда.
- Привет! – сказала Гермиона дрожащим голосом, - как дела?
- Не слишком хорошо, на самом деле, - ответил волшебник, который выглядел совершенно удрученным.
Они с Гермионой направились к главной дороге, а Гарри и Рон стали красться вслед за ними.
- Жаль слышать, что у тебя проблемы, – мягко сказала Гермиона, когда он попытался о них ей рассказать. Самым важным было не дать ему добраться до улицы. – Вот, съешь конфету.
- А? Нет, спасибо…
- Я настаиваю! – напористо произнесла Гермиона, помахивая мешочком конфет у него перед носом. Весьма обеспокоенный волшебник взял одну.
Эффект наступил незамедлительно. В момент, когда пастилка коснулась его языка, маленького волшебника начало тошнить настолько сильно, что он даже не заметил, как Гермиона вырвала прядь волос с его макушки.
- Ох, милый, - сказала она, глядя как он забрызгивает аллею, - может, тебе лучше взять выходной?
- Нет… нет! – он задыхался, его не переставало тошнить, но он пытался продолжить свой путь несмотря на то, что не мог даже идти прямо. - Я должен… сегодня… Я должен.
- Это просто глупо! – Гермиона была встревожена. - Ты не можешь идти на работу в таком состоянии! Я думаю, ты должен отправиться в клинику святого Мунго и позволить им привести себя в порядок!
Волшебник тяжело упал на четвереньки, продолжая, однако, ползти в сторону главной улицы.
- Ты просто не можешь идти на работу в таком виде! – закричала Гермиона.
Наконец, он увидел истину в её словах. Встав с помощью Гермионы на ноги, он огляделся и исчез, оставив после себя только пакет, который Рон вытащил у него из рук и несколько летящих кусочков рвоты.
- Ух, - сказала Гермиона, придерживая полу своей мантии, чтобы избежать попадания в оставшиеся после волшебника лужицы. – Намного меньше шума было бы, если бы мы его просто оглушили.
- Да, - сказал Рон, выбираясь из-под плаща с пакетом, оставленным волшебником, в руках. – Но я по-прежнему полагаю, что груда бесчувственных тел привлекла бы слишком много внимания. Этот парень прямо помешан на своей работе, а? Дай-ка мне волосы и всеэссенцию.
Через две минуты Рон предстал перед ними таким же маленьким и похожим на хорька, как и заболевший волшебник. Он был облачен в лазурную мантию, найденную в пакете.
- Странно что он не надел её сегодня, правда? Судя по тому, как он хотел попасть туда… В любом случае, я – Рэг Каттермол, согласно табличке.
- Подожди здесь, - сказала Гермиона Гарри, который всё ещё прятался под плащом-невидимкой, - мы вернёмся с чьими-нибудь волосами для тебя.
Гарри пришлось ждать десять минут, но ему, блуждающему в одиночестве по испачканной рвотой аллее, возле двери, за которой лежала оглушенная Мафальда, показалось, что прошло намного больше времен. Наконец появились Рон и Гермиона.
- Мы не знаем, кто он, - Гермиона передала Гарри несколько завитых чёрных волос, - но он отправился домой с ужасным кровотечением из носа. Довольно высокий тип, тебе понадобится мантия побольше.
Она вытащила старую мантию, которую Кричер постирал для них, и Гарри удалился, чтобы принять напиток и переодеться.
После того, как болезненная трансформация была завершена, в нём оказалось свыше шести футов роста, и его тело, как насколько он мог судить по своим мускулистым рукам, стало весьма атлетически сложенным. Спрятав плащ-невидимку и свои очки внутри новой мантии, он присоединился к остальным.
- Вот это да, страшный тип! – произнёс Рон, глядя Гарри, который теперь возвышался над ним.
- Возьми один из амулетов Мафальды, - поторопила его Гермиона, - и пойдём, уже почти девять.
Они покинули аллею вместе. В пятидесяти ярдах перед ними заполненный людьми тротуар был перекрыт чёрным заграждением с двумя лестницами по сторонам, на одной из которых было написано «мужчины», а на другой «женщины».
- Скоро увидимся, - нервно сказала Гермиона и шагнула к лестнице для женщин. Гарри и Рон присоединились к группе странно одетых мужчин, которые спускались в какое-то помещение, выглядевшее как обычный подземный публичный туалет, покрытый белой и чёрной плиткой.
- Доброе утро, Рэг! – сказал волшебник, так же одетый в лазурную мантию, опуская амулет в щель на двери, чтобы войти в кабинку. – Тот ещё геморрой, да? Заставлять всех нас ходить этим путём! Кого они ждут, Гарри Поттера?
Волшебник рассмеялся над своей собственной остротой. Рон выдавил из себя улыбку.
- Да, глупо, ага?
И они с Гарри вошли в соседние кабинки.
Слева и справа до Гарри донеслись звуки работающего слива. Он присел и заглянул через просвет между полом и стеной кабинки в соседнюю, как раз вовремя, чтобы увидеть пару обутых ног, забирающихся на унитаз. Он посмотрел налево и увидел подмигивающего ему Рона.
- Мы должны смыть себя? – прошептал тот.
- Похоже на то, - шепнул Гарри в ответ. Его голос прозвучал глухо и обречённо.
Они оба поднялись. Чувствуя себя исключительно глупо, Гарри встал ногами в унитаз. В этот момент он понял, что всё делает правильно; хотя он стоял в воде, его ноги, ботинки и мантия оставались вполне сухими. Он протянул руку вверх и потянул цепочку, а в следующий момент его уже несло по какой-то не слишком длинной трубе, чтобы выбросить из камина в Министерстве Магии.
Он неуклюже поднялся, его тело было намного больше, чем он привык. Атриум смотрелся темнее, чем Гарри его помнил. Раньше центр холла заполнял золотой фонтан, бросавший пляшущие отблески света на деревянные стены и полы. Сейчас здесь доминировал гигантский монумент чёрного камня. Он была довольно пугающим, огромные скульптуры ведьмы и колдуна, сидящих на витиеватых резных тронах, смотрящие вниз на служащих министерства, выскакивающих из каминов перед ними. У основания статуй буквами высотой в руку была выгравирована надпись: «МАГИЯ ВСЕСИЛЬНА».
Гарри ощутил сильный удар, пришедшийся ему по ногам сзади. Ещё один волшебник только что вылетел из камина позади его.
- Прочь с дороги, ты что… о, извини, Ранкорн.
Явно напуганный, лысеющий волшебник поспешил прочь. Определенно человек, которого представлял Гарри, Ранкорн, был пугающим.
- Тссс! – донёсся голос, и Гарри обернулся, чтобы увидеть миниатюрную ведьму и похожего на хорька волшебника из отдела Магического Обслуживания, стоявших возле статуи и жестами приглашавших его подойти. Он поспешил к ним.
- Добрался нормально, да? – прошептала ему Гермиона.
- Нет, он всё ещё торчит в изгибе трубы, - вмешался Рон.
- Очень смешно… Ужасно, не так ли? – сказала она Гарри, который смотрел вверх, на статую. – Ты видел, на чём они сидят?
Гарри присмотрелся поближе, и понял, что троны, показавшиеся ему узорно вырезанными, на самом деле были нагромождением человеческих тел. Сотни и сотни обнажённых людей, мужчин, женщин, детей, все с одинаково глупыми и уродливыми лицами, скрученные и спрессованные вместе, чтобы поддержать вес красиво одетых волшебников.
- Магглы, - прошептала Гермиона, - Вот их заслуженное место. Пойдём, надо двигаться.
Они влились в потом ведьм и колдунов, двигавшихся в сторону золотых ворот в конце зала, оглядываясь как можно незаметно, но нигде не было и намека на приметную фигуру Долорес Амбридж. Они прошли через ворота и попали в меньший зал, где поток разделялся на двадцать ручейков, ведших к двадцати золотым решёткам, скрывавшим лифты. Едва они успели присоединиться к ближайшей из очередей, чей-то голос произнёс: «Каттермол!»
Они оглянулись. У Гарри скрутило живот. Один из Пожирателей Смерти, присутствовавших при убийстве Дамблдора, шёл к ним. Министерские работники при его приближении замолкали и опускали глаза вниз, Гарри мог почувствовать, как волна страха распространяется среди них.
Хмурое, жестокое лицо этого человека странно контрастировало с его превосходной, развевающейся мантией, расшитой многочисленными золотыми нитями. Чей-то голос из толпы льстиво поприветствовал его: «Доброе утро, Яксли!», но был проигнорирован.
- Я посылал требование, чтобы кто-нибудь из Магического Обслуживания пришёл и навёл порядок в моём кабинете, Каттермол. В нём всё ещё идёт дождь.
Рон огляделся по сторонам, будто надеясь, что кто-то может вмешаться, но все молчали.
- Дождь?.. В вашем кабинете? Это… это плохо, верно?
Рон нервно засмеялся. Глаза Яксли расширились.
- Ты думаешь, это смешно, Каттермол?
Две ведьмы бросили свою очередь к лифту и в спешке удалились.
- Нет… - ответил Рон, - нет, конечно…
- Ты понимаешь, что сейчас я спускаюсь вниз, чтобы допросить твою жену, Каттермол? Вообще-то, я весьма удивлён, что ты сейчас не сидишь там, держа её за руку, пока она ждёт. Уже забыл о ней, как о плохом вложении, да? Возможно, мудрый поступок с твоей стороны. Позаботься о том, чтобы жениться на чистокровной в следующий раз.
Гермиона взвизгнула от ужаса. Яксли посмотрел на неё. Она слабо кашлянула и отвернулась.
- Я… я… - заикнулся Рон.
- Но если бы моя жена обвинялась в нечистоте крови, - произнёс Яксли, - хотя, конечно, я никогда бы не связался с подобной женщиной – и главе Департамента Силового Применения Магических Законов требовалось выполнение какой-то работы, первым делом я занялся бы выполнением этой работы, Каттермол. Понимаешь меня?
- Да, - шепнул Рон.
- Тогда займись этим, Каттермол, и, если мой кабинет не станет совершенно сухим в течение часа, Статус Крови твоей жены будет ещё под большим сомнением, чем сейчас.
Золотая решётка перед ними с лязгом открылась. С кивком и неприятной ухмылкой на лице в адрес Гарри, который, очевидно, должен был одобрить такое отношение к Каттермолу, Яксли двинулся вперёд, к другому лифту. Гарри, Рон и Гермиона вошли в свой, но никто не последовал за ними, словно они были заразны. Решётка захлопнулась и лифт начал двигаться вверх.
- Что я буду делать? Если я не справлюсь, моя жена… Я имею в виду, жена Каттермола…
- Мы пойдём с тобой, мы должны быть вместе… - начал Гарри, но Рон лихорадочно затряс головой.
- Это безумие, у нас нет времени. Вы двое ищите Амбридж. Я пойду и разберусь с кабинетом Яксли… Но как мне остановить дождь?
- Попробуй «фините инкантатем», - посоветовала Гермиона, - это должно прекратить дождь, если он вызван сглазом или проклятием. Если не поможет, значит что-то с атмосферным заклятьем, его поправить значительно сложнее, но как временную меру, попробуй «импервиус», чтобы защитить его вещи…
- Повтори это помедленнее, - сказал Рон, отчаянно шаря в своих карманах в поисках пера, но в этот момент лифт остановился. Бестелесный женский голос произнёс: «Уровень четыре, Департамент Управления и Надзора за Волшебными Созданиями, включающий подразделения Тварей, Существ и Духов, офис Связей с Гоблинами, бюро Советов по борьбе с Вредителями».
Решётка вновь открылась, впуская в лифт пару колдунов и несколько бледно-фиолетовых бумажных самолётиков, которые начали кружить возле светильника на потолке лифта.
- Доброе утро, Альберт, - сказал мужчина с кустистыми усами, улыбнувшись Гарри. Он взглянул на Рона и Гермиону, и лифт снова заскрипел вверх. Гермиона неистово нашёптывала Рону инструкции. Волшебник наклонился в сторону Гарри, покосился и пробормотал: «Дик Кресвелл, а? Из Связей с Гоблинами? Отлично, Альберт. Я уверен, что теперь получу его работу!»
Он подмигнул. Гарри улыбнулся в ответ, надеясь, что этого будет достаточно. Лифт остановился. Решётка открылась вновь.
«Уровень два, Департамент Силового Применения Магических Законов, включающий офисы Недопустимого Использования Магии, штаб-квартиру Авроров и отдел обслуживания Администрации Визенгамота», произнёс бестелесный голос.
Гарри увидел, как Гермиона подтолкнула Рона, и тот поспешил выйти из лифта. За ним последовали другие волшебники, и Гарри с Гермионой остались в лифте одни.
- Вообще-то, Гарри, я думаю мне лучше идти с ним. Я не думаю, что он знает, что делает, и, если его поймают, вся наша затея…
«Уровень один, Министр Магии и Содействующий Персонал».
Золотая решётка вновь открылась, и Гермиона вздохнула. Четыре человека стояли перед ними, двое из них были увлечены беседой: длинноволосый волшебник в великолепной черно-золотой мантии, и приземистая, жабоподобная ведьма с фиолетовым бантом в коротких волосах, прижимающая папку к груди.

Глава 11. Взятка.
Если Кричеру удалось спастись из озера, кишащего Инфериями, то, Гарри был уверен, привести Мундунгуса через несколько часов не составило бы для него большого труда, поэтому он всё утро болтался в состоянии сильного ожидания. Тем не менее, Кричер не вернулся ни в то утро, ни даже в тот вечер. После наступления темноты, Гарри чувствовал себя удручённо и озабоченно. Гермиона безуспешно пыталась наложить множество заклинаний Трансфигурации на ужин, состоявший в основном из заплесневелого хлеба, но ничего не помогло.

Кричер не возврашался ни на следующий день, ни через день. Зато два человека в мантиях появились на площади снаружи дома номер двенадцать и оставались там в ночи, пристально глядя в направлении дома, который они не могли видеть.

- Пожиратели смерти, я уверен. - произнёс Рон, пока он, Гарри и Гермиона смотрели из окон гостиной. - Полагаю, они знают, что мы здесь?
- Я так не думаю. - ответила Гермиона, хоть и выглядела напуганно. - Иначе бы они послали за нами Снейпа, разве нет?
- А ты не сч'таешь, что он уже побывал здесь и его язык связан заклятьем Грюма? - спросил Рон.
- Да. - согласилась Гермиона. - Иначе она поведал бы им много подробностей того, как сюда пробраться, ты не считаешь? Но они, похоже, пытаются застать наше появление. В конце-концов, они знают, что Гарри наследовал этот дом.
- Откуда они... - начал Гарри
- Завещания волшебников исследуются Министерством, помнишь? Они узнали, что Сириус завещал тебе это место.

Присутствие Пожирателей Смерти снаружи усилило зловещее настроение в доме номер двенадцать. Они не слышали ни слова из-за стен Гриммолд Плейс со времени появления Патронуса мистера Уизли, и это напряжение начало сказываться на них. У беспокойного и раздражительного Рона появилась странная привычка играть с Делюминатором в кармане; это сильно разъяряло Гермиону, которая коротала время в ожидании Кричера, изучая Басни Барда Бидла и не была признательна тому, что свет постоянно мигал, включаясь и выключаясь.

- Ты когда-нибудь прекратишь это! - закричала она на третий вечер отсутствия Кричера, когда свет вновь испарился из гостиной.
- Извини, извини! - бросил Рон, щёлкая Делюминатором и возвращая свет. - Я не знаю, почему я это делаю!
- Так что, ты не можешь найти никакого полезного занятия?
- Какого, чтения детских басен, например?
- Дамблдор оставил мне эту книгу, Рон...
- И он оставил мне Делюминатор, возможно ожидая, что я буду его использовать!

Не в силах вынести перебранку, Гарри выскользнул из комнаты, не замеченный ими. Он направился вниз, в сторону кухни, которую он посещал потому, что был уверен: Кричер, скорее всего, появится в этом месте. На полпути вниз по лестничному пролёту, ведущему в гостиную, он услышал лёгкое постукивание по двери, затем металлические щелчки и лязг цепочки.

Каждый нерв в его теле, казалось, туго натянулся. Он вытащил палочку, бросился в тень около отрубленных голов эльфов и стал ждать. Дверь открылась: он увидел квадратик сияющего света от лампы снаружи, затем фигура в мантии медленно шагнула в зал и закрыла за собой дверь. Незванный гость шагнул вперёд, и голос Грюма спросил: "Северус Снейп?". Затем фигура пыли выросла с другого конца зала и набросилась на него, поднимая свою мёртвую руку.

- Это не я убил тебя, Альбус. - сказал тихий голос

Заклятье было снято: пыльная фигура вновь взорвалась, и стало невозможным различить пришедшего в плотном сером облаке, которое она оставила позади.

Гарри указал палочкой в его центр:

- Не двигайтесь!

Он забыл о портрете миссис Блэк. При звуке его крика, занавески, скрывающие её портрет, отлетели, и она начала кричать:

- Грязнокровки и полукровки обесчестивают мой дом!..

Рон и Гермиона с шумом спустились на пролёт по лестнице и встали за спиной Гарри, наставив, как и он, палочки на незнакомого мужчину, стоящего в прихожей с поднятыми руками.

- Умерьте ваш пыл, это я, Ремус!
- О, слава небесам. - слабо произнесла Гермиона, в этот раз переводя палочку на миссис Блэк; С внезапным шумом занавески закрылись и наступила тишина. Рон слишком низко опустил свою палочку, но Гарри не сделал этого:

- Покажись! - сказал он в ответ

Люпин прошёл вперёд, в лучи света от лампы, со всё ещё поднятыми в знак капитуляции руками:

- Я - Ремус Джон Люпин, оборотень, также известный как Лунатик, один из четырёх создателей карты Мародёров, женат на Нимфадоре, которую обычно все называют Тонкс, я научил тебя выпускать Патронуса, Гарри, который принимает форму самца оленя.
- Всё хорошо. - проговорил Гарри, опуская палочку. - Но мне ведь надо было проверить, не так ли?
- Как ваш бывший учитель по защите от тёмных искусств, я совершенно согласен с тем, что вы должны были проверить. Рон, Гермиона, вы не должны были так быстро понижать свою защиту.

Они сбежали с лестницы к нему. Завёрнутый в толстую дорожную мантию, он выглядел утомлённым, но довольным возможности увидеть их.

- Итак, никаких следов Северуса? - спросил он
- Нет. - покачал головой Гарри. - Что происходит? Всё в порядке?
- Да. - ответил Люпин. - Но за нами наблюдают. На площади снаружи стоит парочка Пожирателей Смерти...
- Мы знаем...
- Мне пришлось аппарировать очень аккуратно, прямо на верхнюю ступеньку перед дверью, чтобы быть уверенным, что они не заметят меня. Они не могут знать, что ты здесь, по крайней мере, я уверен, что у них гораздо больше людей в других местах; они перерывают всё, что имеет хоть какое-то отношение к тебе, Гарри. Давайте спустимся вниз, мне нужно многое рассказать и я хочу знать, что случилось после того, как вы покинули Нору.

Они спустились в кухню, где Гермиона наставила палочку на каминную решётку. Пламя разгорелось немедленно: оно создвало илюзию комфорта в стенах из цельного камня и отражалось в длинном деревянном столе. Люпин извлёк из дорожной мантии несколько бутылок с усладэлем, и они присели.

- Я был в городе три дня назад, но тогда мне пришлось отрываться от преследующего меня Пожирателя Смерти. - начал Люпин. - Итак, вы сразу направились сюда прямо после свадьбы?
- Нет. - возразил Гарри. - Сначала мы столкнулись с парочкой Пожирателей Смерти в кафе на Тоттнем-Корт-Роуд.

От неожиданности Люпин выплеснул перед собой почти весь усладэль:

- Что?

Они объяснили, что произошло, когда они закончили, Люпин выглядел ошеломлённым:

- Но как они нашли вас так быстро? Аппарирующего невозможно отследить, если слежка не ведётся с места его исчезновения.
- Но ведь не похоже было, что они просто прогуливались по Тоттнем-Корт-Роуд в это время, неправда ли?
- Мы задавались вопросом, - осторожно произнесла Гермиона, - может ли След всё ещё остаться на Гарри?
- Это невозможно. - немедленно ответил Люпин, Рон вытянулся и Гарри почувствовал сильное облегчение. - Помимо всего остального, они бы точно знали, что Гарри находится здесь, если бы на нём всё ещё был След, верно? Но я не понимаю, как они отследили вас до Тоттнем-Корт-Роуд, вот, что волнует, действительно волнует.

Он выглядел встревоженным, но этот вопрос, по мнению Гарри, мог подождать.

- Расскажи нам, что случилось после того, как мы покинули Нору, мы ничего не слышали с тех пор, как отец Рона сказал нам, что семья в безопасности!
- Ну, Кингсли спас нас. - медленно проговорил Люпин. - Благодаря его предупреждению большинство гостей смогли дизаппарировать, прежде чем они прибыли...
- Они были Пожирателями Смерти или людьми Министерства?
- И теми, и другими, но в своих намерениях и целях они сейчас полностью одинаковы.- ответил Люпин. - Их было около дюжины, но они не знали, что ты был там, Гарри. Артур слышал слух, что они пытались выпытать твоё местонахождение у Скримджеора, прежде чем убили его, и если это правда, то он тебя не выдал.

Гарри посмотрел на Рона и Гермиону, их лица выражали смесь шока и благодарности, которую он почувствовал. Ему никогда особо не нравился Скримджеор, но если то, что говорил Люпин являлось правдой, последним его действием была попытка защитить Гарри.

- Пожиратели смерти прочесали Нору сверху донизу. - продолжил Люпин. - они нашли упыря, но не захотели к нему приближаться. - тогда они часами расспрашивали тех из нас, кто остался. Они пытались получить информацию о тебе, Гарри, но, конечно, никто, кроме Ордена не знал, что ты был там. В то время, пока они разоряли свадьбу, большое количество Пожирателей Смерти обходило каждый дом в стране, связанный с Орденом. Никаких смертей. - добавил он быстро, опережая вопрос. - Но они были грубы. Они сожгли дом Делдалуса Диггла, но, насколько ты знаешь, его там не было, и использовали заклятие Круциатус на семье Тонкс. Опять же, пытаясь определить, куда ты делся после того, как жил у них. Они в порядке - потрясены, конечно, но в остальном - нормально.

- Пожиратели Смерти прорвались через все эти оградительные заклятья? - спросил Гарри, вспоминая, насколько "эффективными" они были ночью, когда он разбился в саду родителей Тонкс.

- Тебе придётся понять, Гарри, что Пожиратели Смерти сейчас имеют всё могущество Министерства на своей стороне. - вздохнул Люпин. - У них есть право на наложение жестоких заклятий без страха идентификации или ареста. Им удалось обойти все защитные заклинания, которые мы насылали против них, и кроме того, они абсолютно открыто заявляли о причине своего прихода.
- И они не пытаются дать оправдание тому, что выпытывают местоположение Гарри у людей? - спросила Гермиона
низким голосом
- Ну... - произнёс Люпин. Он секунду колебался, затем всё-таки извлёк сложенный выпуск Ежедневного Пророка.
- Вот. - показал он, положив его на стол перед Гарри. - Рано или поздно ты всё равно бы узнал. Оправдание твоих преследователей.

Гарри развернул газету. Его огромное лицо на фотографии заполняло всю первую страницу. Он прочёл заголовок над ним:

РАЗЫСКИВАЕТСЯ ДЛЯ ИНТЕРВЬЮ
О СМЕРТИ АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА

Рон и Гермиона взревели от негодования, но Гарри молчал. Он отложил газету в сторону, ему не хотелось читать дальше. Он знал, о чём будет в статье. Никто иной, как тот, кто был на вершине башни, когда Дамблдор умер, мог знать, кто на самом деле убил его, и, как рассказала волшебному миру Рита Скиттер, Гарри видели убегающим с этого места секундой позже после падения Дамблдора.

- Мне очень жаль, Гарри. - проговорил Люпин.
- Так пожиратели контролируют и Ежедневный Пророк тоже? - с яростью спросила Гермиона.

Люпин Кивнул

- Но люди ведь понимают, что на самом деле происходит?
- Переворот был гладким и практически тихим. - обспокоенно ответил Люпин. - Официальное прикрытие его убийства - уход в отставку, его заменил Пиус Сикнесс, находящийся под действием заклятья Империус.
- Почему же Волдеморт не провозгласил себя Министром Магии? - спросил Рон.

Люпин засмеялся.

- Ему не нужно это, Рон. На самом деле он является Министром, но почему он должен сидеть в министерском кресле? Его марионетка, Сикнесс, заботится о повседневных делах, давая Волдеморту свободу в увеличении его влияния на Министерство.
Как и следовало ожидать, многие люди поняли, что произошло: в политике Министерства за последние два дня произошли слишком серьёзные изменения, многие перешёптываются о том, что за этим может стоять Волдеморт. Но, между тем, вот где истина: они шепчут. Они боятся полагаться друг на друга, не зная, кому верить, они боятся откровенно высказывать своё мнение, боясь, что их подозрения верны и их семьи под прицелом. Да, Волдеморт ведёт очень умную игру. Провозглашение себя породило бы открытое противостояние. Оставаясь замаскированным, он породил замешательство, неуверенность и страх.

- И эти серьёзные изменения в политике Министерства. - предположил Гарри. - включают настраивание мира волшебников против меня, вместо Волдеморта?

- Да, это их часть. - вновь вздохнул Люпин. - и это завершающий штрих. Сейчас, когда Дамблдор умер, ты - Мальчик, Который Выжил - должен был стать символом и объединяющей точкой любого сопротивления Волдеморту. Но предложив, что ты имеешь отношение к смерти старика, Волдеморт не только увеличил цену на твою голову, но и посеял сомнение и страх среди тех, кто мог бы защитить тебя.
А между тем, Министр начал движение против Магглорожденных. - Люпин указал на Ежедневный Пророк. - Посмотри на второй странице.

Гермиона переворачивала страницы с таким же отвращением, с каким она держала Секреты Темнейших Искусств.

- "Комиссия по регистрации магглорожденных!" - зачитала она в слух. - "Министр Магии проводит опрос так называемых "магглорожденных", чтобы лучше понять, как они стали располагать магическими тайнами.
Недавнее исследование, предпринятое Отделом Тайн открыло, что магия может передаваться только из поколения в поколение Волшебников. При отсутствии достоверной волшебной родословной, таким образом, так называемые "магглорожденные" скорее всего получили магическую силу путём воровства или насилия.
Министр решил искоренить этих узурпаторов магической силы, и разослал каждому так называемому "магглорожденному" приглашения на собеседование в недавно созданной Комиссии по регистрации магглорожденных".
- Люди не дадут этому случиться. - высказался Рон
- Это происходит, Рон - ответил Люпин. - На магглорожденных ведётся облава, пока мы говорим.
- Но как, они полагают, можно украсть магию? - спросил Рон. - Это сумашествие, если бы можно было воровать магию, то нигде не было никаких сквибов, разве не так?
- Я знаю. - ответил Люпин. - Как бы то ни было, пока человек не докажет, что имеет хотя бы одного волшебника в родне, теперь считается, что он приобрёл магическую силу незаконным путём и должен понести наказание.

Рон бросил взгляд на Гермиону, затем сказал:

- Что если чистокровные и полукровные волшебники объединятся в семью? Я буду всем говорить, что Гермиона - моя кузена...

Гермиона накрыла руку Рона своей и сжала её.

- Спасибо, Рон, но я не могу позволить тебе...
- У тебя не останется выбора - свирепо сказал Рон, тоже сжимая её руку. - Ты изучишь моё фамильное древо так, что сможешь ответить на все вопросы по нему.

Гермиона слабо улыбнулась.

- Рон, поскольку мы находимся в бегах с Гарри Поттером, самым разыскиваемым волшебником в стране, я не думаю, что это имеет значение. Если бы я вернулась в школу, всё было бы по-другому. А какие планы у Волдеморта на Хогвартс? - спросила она у Люпина.
- Посещение сейчас обязательно для каждой юной ведьмы и волшебника. - ответил он. - Это было объявлено вчера. Это существенное изменение, потому что раньше оно никогда не было обязательным. Конечно, практически каждая ведьма или волшебник в Британии обучались в Хогвартсе, но их родители имели права обучать их дома или посылать за границу, если они предпочитали. Таким образом, у Волдеморта будет перед глазами вся популяция волшебников, с юного возраста. Это, к тому же, является ещё одним средством отсеивания магглорожденных, поскольку студентам должен присваиваться Статус Крови - удостоверение того, что они доказали Министру их магическое происхождение - прежде, чем им разрешается посещать занятия.

Гарри почувствовал себя ослабленным и злым: в это мгновение взволнованные одиннадцатилетки, должно быть, выстраивали стопки новых книг заклинаний, не опасаясь, что они могут никогда не увидеть Хогвартс, равно как и свои семьи.

- Это... это... - он бормотал, пытаясь найти слова, которые справедливо соответствовали бы ужасу его мыслей, но Люпин тихо прервал его:

- Я знаю. - Люпин мгновение колебался. - Я пойму, если ты не сможешь подтвердить это, Гарри, но Орден находится под впечатлением, что Дамблдор оставил тебе поручение.
- Оставил. - ответил Гарри. - И Рон и Гермиона вместе со мной выполняют его, идут со мной.
- Можешь ли ты признаться мне, в чём состоит твоя миссия?

Гарри посмотрел в покрытое ранними морщинами лицо, обрамлённое густыми, но седеющими волосами, и очень хотел ответить по-другому:

- Я не могу, Ремус, мне очень жаль. Если Дамблдор не сказал тебе, я думаю, что и я не могу.
- Я полагал, что ты это скажешь. - вздохнул Люпин, выглядевший разочарованным. - Но я могу быть тебе полезен. Ты знаешь, кто я такой и на что я способен. Я бы мог пойти с вами и обеспечить защиту. Вам бы даже не пришлось говорить мне, что вы на самом дели собираетесь сделать.

Гарри сомневался. Это было очень заманчивое предложение, хотя он не мог представить, как бы они смогли держать свою задачу в секрете от Люпина, если бы он был с ними всё время.

Гермиона, между тем, выглядела озадаченной.

- А что касательно Тонкс? - спросила она
- Что с ней? - переспросил Люпин
- Ну... - нахмурилась Гермиона - Ты женат! Что она думает об этой идее похода с нами?
- Тонкс будет в абсолютной безопасности. - заверил Люпин. - Она будет в доме своих родителей.

В тоне Люпина было что-то странное, он был практически холодным. Что-то странное было и в идее заточения Тонкс в доме родителей; она, в конце концов была членом Ордена и, насколько Гарри знал, наврядли хотела быть заложницей обстоятельств.

- Ремус. - неуверенно произнёс Гарри. - Всё... хорошо... ты знаешь - между тобой и...
- Всё хорошо, спасибо. - многозначительно ответил Люпин.

Гермиона порозовела. Воцарилась короткая пауза, натянутая и неловкая, затем Люпин, набрав воздуха в грудь, будто собирался скзаать что-то неприятное, промолвил:

- У Тонкс будет малыш.

- О, как здорово! - завизжала Гермиона
- Великолепно! - с энтузиазмом сказал Рон
- Поздравляю. - тихо сказал Гарри

Люпин улыбнулся искусственной улыбкой, больше похожей на гримасу, затем продолжил:
- Ну... Вы принимаете моё предложение? Станет ли троица четвёркой? Я не могу поверить, что Дамблдор не одобрил бы этого, он назначил меня вашим учителем по Защите от Тёмных Искусств, в конце концов. И я, должен сказать, уверен, что мы столкнёмся с магией, с которой мы никогда не встречались и не представляли.

Рон и Гермиона посмотрели на Гарри.


- Просто… давай-ка уточним, - сказал он. – Ты хочешь оставить Тонкс у родителей и пойти с нами?
- Она там будет в безопасности, они присмотрят за ней, - сказал Люпин. Его доводы не отличались убедительностью. – Гарри, я уверен, Джеймс бы очень хотел, чтобы я был с тобой.
- Ну, - медленно сказал Гарри, - а я не уверен. Я уверен скорее, что мой отец поинтересовался бы, почему ты не хочешь быть с собственным ребёнком, вообще-то.


Люпин побледнел. В кухне стало холоднее градусов на 10. Рон оглядывался вокруг с таким видом, словно для него было жизненно важно запомнить каждую деталь в комнате. Гермиона смотрела то на Гарри, то на Люпина.


- Вы не понимаете, - наконец сказал Люпин.
- Тогда объясни, - сказал Гарри.

Люпин сглотнул.

- Я совершил непростительную ошибку, женившись на Тонкс. Я сделал это из лучших побуждений, но с тех пор сильно об этом жалею.
- Понятно, - сказал Гарри, - что ты хочешь бросить её и ребёнка и убежать с нами.

Люпин вскочил на ноги: его стул упал назад, а сам он посмотрел на них таким яростным взглядом, что впервые Гарри увидел тень волка на этом человеческом лице.

- Вы понимаете, что я сделал со своей женой и ещё не рождённым ребёнком? Я не должен был на неё жениться , я сделал её изгоем!

Люпин пнул перевёрнутый стул.

- Вы видели меня только в Ордене и под защитой Дамблдора в Хогвартсе! Вы не знаете, в каком свете большинство волшебников видят такие создания, как я! Когда они узнают о моём недуге, они перестают со мной разговаривать! Вы не видите, что я наделал? Даже её собственной семье наш брак отвратителен, какие родители пожелают дочери женитьбы на оборотне? А ребёнок… ребёнок…

Люпин схватился за волосы, он выглядел обезумевшим.

- Моя порода обычно не размножается! Он будет, как я, я уверен… как я могу простить сам себя, когда я сознательно передал свою учесть невинному ребёнку? И если он чудом окажется не таким, как я, то ему будет лучше в сто раз без отца, которого он должен стыдиться!
- Ремус! - прошептала Гермиона со слезами на глазах. - Не говори так, как может любой ребенок стыдиться тебя?
- Не знаю, Гермиона, - сказал Гарри. – Мне бы было стыдно.
Гарри не знал, откуда пришла эта ярость, но она заставил его встать на ноги. Люпин выглядел так, как будто Гарри ударил его.
- Если новый режим думает, что маглорожденные плохие, - сказал Гарри, - что они сделают полуоборотню, чей отец в Ордене? Мой отец умер, пытаясь защитить маму и меня, и ты считаешь, что он сказал бы тебя бросить твоего ребенка и отправится с нами в приключение?
- Как ты смеешь? - сказал Люпин. - Это не жажда опасности или личной славы, как ты смеешь предлагать такую…
- Я думаю, что ты чувствуешь себя немного сорвиголовой, - сказал Гарри, - тебе бы хотелось быть на месте Сириуса.
- Гарри, нет! - умоляла его Гермиона, но он продолжал с ненавистью смотреть в озлобленное лицо Люпина.
- Я бы никогда в это не поверил, - сказал Гарри. - Человек, который научил меня бороться с дементорами - трус.
Люпин достал свою палочку так быстро, что Гарри едва успел дотронуться до своей, был громкий удар, и отлетел назад, как будто его толкнули; в тот момент, когда он ударился об кухонную стену и соскользнул на пол, он мельком увидел след плаща Люпина, исчезающего в дверях.
- Ремус, Ремус, вернись! - кричала Гермиона, но Люпин не ответил. Минуту спустя они услышали, как захлопнулась входная дверь.
- Гарри! - взвыла Гермиона. - Как ты мог?
- Это было легко, - сказал Гарри. Он встал, он мог почувствовать, как опухает шишка на руке в том месте, где он ударился об стену. Он все еще дрожал от ярости.
- Не смотри на меня так! - огрызнулась Гермиона.
- Вот только этого не надо, - прорычал Рон.
- Нет, нет, мы не должны ссориться, - сказала Гермиона, становясь между ними.
- Ты не должен был говорить этого Люпину, - сказал Рон Гарри.
- Это должно было с ним случиться, - сказал Гарри. Разрозненные образы проносились в его голове: Сириус, падающий в арку, поверженный Дамблдор в воздухе, вспышка зеленого света и голос его матери, мольба о пощаде…
- Родители, - сказал Гарри, - не должны оставлять своих детей, только… только если им не пришлось это сделать.
- Гарри, - сказала Гермиона, протягивая руку в знак утешения, но он оттолкнул ее и отошел, смотря на огонь, разведённый Гермионой. Он однажды говорил с Люпином сквозь этот камин, ища правду о Джеймсе, и Люпин утешил его. Теперь измученное лицо Люпина возникло перед ним. Он почувствовал болезненное раскаяния. Ни Рон, ни Гермиона не говорили, но Гарри был уверен, что они смотрят друг на друга за его спиной, общаясь без слов. Он развернулся и поймал их на том, что они быстро отвернулись друг от друга.
- Я знаю, что не должен был называть его трусом.
- Нет, не должен был, - сразу же сказал Рон.
- Но он вел себя так.
- Все равно… - сказала Гермиона.
- Я знаю, но если это заставит его вернуться к Тонкс, то оно стоило того, не так ли?
В его голосе звучала надежда. Гермиона выглядела сочувствующей, Рон явно был неуверен. Гарри посмотрел на свои ноги, думая о своем отце. Поддержал бы он его в том, что он сказал Люпину, или он был бы зол от того, как его сын обращается с его старым другом.

Тихая кухня, казалось, гудела от недавней сцены, чувствовалось, что Рон и Гермиона ещё не высказались. Ежедневный Пророк, купленный Люпином, все еще лежал на столе. Гарри в газете смотрел на потолок.
Он сел, открыл газету наугад и притворился, что читает. Он не мог подобрать слова, его голова еще была забита ссорой с Люпином. Он был уверен, что Рон и Гермиона с другой стороны Пророка вернулись к своему немому общению.
Он громко перевернул страницу, и со страницы буквально выскочило имя Дамблдора. Прошло два или три мгновения, прежде чем он понял смысл фотографии, на которой была изображена семья. Под фотографией были слова: Семья Дамблдоров, слева направо: Альбус, Персивал, держащий новорожденную Ариану, Кендра и Аберфорт.
Она привлекла его внимание, Гарри осмотрел картинку более аккуратно. Отец Дамблдора, Персивал, был симпатичным мужчиной с глазами, которые, казалось, блестели даже на выцветшей фотографии. Маленькая Ариана была немного больше буханки хлеба и внешне ничем не отличалась от отца. У ее мамы, Кендры, были блестящие черные волосы, завязанные в хвост. В её лице было что-то особенное. Гарри подумал о фотографиях коренных Американцев, когда он смотрел на темные глаза, высокие скулы, прямой нос, правильно сложенные черты лица, а под ними - шелковое платье с высоким воротником. Альбус и Аберфорт были одеты в одинаковые кружевные куртки, и у них были одинаковые прически до плеч. Альбус выглядел старше на несколько лет, но оба мальчика были очень похожи, это явно было до того, как нос Альбуса был сломан и он начал носить очки.
Семья выглядела счастливой и нормальной, безмятежно улыбаясь газете. Рука крошки Арианы высунулась из ее пелёнки. Гарри увидел заголовок над фотографией:

ЭКСКЛЮЗИВНАЯ ВЫДЕРЖКА ИЗ ВЫХОДЯЩЕЙ
БИОГРАФИИ АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА
Автор Рита Скитер


Думая, что это вряд ли заставит его чувствовать себя хуже, чем он уже себя чувствовал, Гарри начал читать:

Гордая и надменная, Кендра Дамблдор не могла вынести того, чтобы остаться в этом жестоком мире шаблонов и ярлыков после преданного гласности ареста ее мужа и заключения его в Азкабан. Поэтому она решила порвать все связи и переселится в Годрикову Лощину, деревня, которая позже станет знаменитой из-за сцены странного побега Гарри Поттера от Сами-Знаете-Кого.
Как созданный по шаблону мир, Годрикова Лощина была домом для множества семей волшебников, но т.к. Кендра никого из них не знала, она боролась бы с любопытством по поводу преступления ее мужа, с которым он столкнулась в деревне, где жила раньше. Неоднократно давая отпор дружественным визитам своих новых соседей-волшебников, она скоро сделала так, что в дела её семьи никто не вмешивался.
- Закрыла дверь перед моим носом, когда я поприветствовала ее пачкой домашних тортов-котелков, - сказала Батильда Багшот. - В первый год их пребывания там, я видела только двух мальчиков. Не знала бы, что у них есть дочь, если бы я не собирала Заунывки при лунном свете той зимой, когда они переехали, и я увидела, как Кендра вела Ариану на задний двор. Провела ее вокруг лужайки один раз, крепко держа ее, потом повела ее внутрь. Даже и не знаю, что думать.
Казалось, что Кендра думала, что ее переезд в Годрикову Лощину был прекрасной возможностью, чтобы раз и навсегда спрятать Ариану, что-то, что она, наверное, планировала годами. Это было потрясающее время.

Но Ариане едва исполнилось семь лет, когда она бесследно исчезла, а семь лет - это возраст в котором проявляется магия, если она присутствует, и с этим соглашаются многие эксперты. Никто из живущих сейчас не помнит, чтобы Ариана демонстрировала хотя бы малейшие признаки магических способностей. Поэтому ясно, кажется, что Кендра решила, что лучше скрыть существование своей дочери, чем страдать от стыда от признания того, что она родила сквиба. Переезд от друзей и соседей, которые знали Ариану, конечно, упростил бы их положение. Братья отвечали на неловкие вопросы, как научила их мать: "Моя сестра слишком болезненна для школы".

На следующей неделе: Альбус Дамблдор в Хогвартсе. Призы и притворство.


Гарри ошибался: то, что он прочитал, заставило его почувствовать себя хуже. Гарри посмотрел на фотографию очевидно счастливой семьи. Это было правдой? Как он мог это узнать? Он хотел отправиться в Годрикову Долину, даже если Батильда была не в состоянии говорить с ним: он хотел посетить место, где он и Дамблдор оба потеряли тех, кого любили. Он опускал газету, чтобы спросить мнение Рона и Гермионы, когда оглушительный треск эхом отдался по кухне.
Впервые за три дня Гарри забыл о Кричере. Его немедленной мыслью было, что Люпин опять ворвался в комнату, и на долю секунды, он не обратил снимания на массу борющихся конечностей, которые появились из воздуха прямо рядом с его стулом. Он поспешил встать на ноги, в то время как Кричер попытался развязать себя и, низко поклонившись Гарри, он прокаркал: " Кричер вернулся с вором Мундунгусом Флетчером, хозяин".
Мундунгус вскарабкался вверх и достал палочку, Гермиона, тем не менее, была слишком быстра для него.

- Экспеллиармус!

Палочка Мундунгуса взлетела в воздух, и её поймала Гермиона. Мундунгус с обезумевшим взглядом побежал к лестнице. Рон поймал его за ноги и Мундунгус упал на каменный пол, послышался приглушённый хруст.

- Чё? – закричал он, пытаясь вырваться из «объятий» Рона. - Чё я вам сделал, а? Послали шестерить за мной эльфа, чё вам надо? Чё я сделал, отвали, ну -ка отцепись…
- Не в том ты положении, чтобы жаловаться, - сказал Гарри. Он бросил газету в сторону, быстро пересёк кухню и встал на колени перед Гнусом, который перестал бороться и выглядел напуганным. Рон, задыхаясь, поднялся и увидел, как Гарри приставил палочку прямо к носу Мундунгуса. Гнус вонял старым потом и табачным дымом. Его волосы и одежда были в ужасном состоянии
- Кричер просит простить его за столь позднюю доставку вора, хозяин, - крякнул эльф. – Флетчер знает, как сделать так, чтобы его не поймали, знает лазейки. Тем не менее, Кричер прижал вора.
- Ты молодец, Кричер, - сказал Гарри, и эльф низко поклонился.
- Так, у нас к тебе есть несколько вопросов, - сказал Гарри Гнусу, который тут же принялся кричать.
- Я запаниковал, ладно? Я вообще не хотел никуда идти, без обид, дружище, я не вызывался умирать вместо тебя, а за мной гнался Сам-Знаешь-Мать-Его-Кто, кто угодно бы на моём месте драпанул. Я же говорил, что не хотел этого делать…
- К твоему сведению, никто из нас оттуда не Аппарировал, - сказала Гермиона.
- Ой, герои, посмотрите на них, только я даже вида не делал, что хотел умереть…
- Нас не интересует, как ты сбежал и оставил Грюма, - сказал Гарри, передвигая палочку поближе к налитым кровью глазам Мундунгуса. – Мы знали, что твоей шкуре нельзя было доверять.
- И чё же за мной ходит домашний эльф? Или опять про кубки будешь спрашивать? Нету у меня ничего, хотя можешь их достать у…
- И не в кубках дело, хотя уже теплее, - сказал Гарри. – Заткнись и слушай.

Было так приятно найти себе занятие, и кого-то, из кого можно было выудить немного правды. Гарри уже тёр палочкой переносицу Гнуса, который косился на неё.

- Когда ты обчистил дом от всех ценностей, что смог найти, - начал Гарри, но Мундунгус снова его перебил.
- Да Сириусу и дела не было до этого барахла…

Послышалась скороговорка из брани, лязг, блеснула медь, и с припадочным криком Кричер разбежался и со всего размаху ударил Гнуса по голове сковородкой.

- Убери его, отзови, его запереть надо! – кричал Гнус, пригибаясь, когда Кричер снова занес сковородку.
- Кричер, нет ! – закричал Гарри.


Тонкие руки Кричера тряслись от тяжести сковородки, но он крепко держал её.

- Может быть ещё разок, хозяин? Для верности.

Рон засмеялся.

- Он нужен нам в здравом уме, Кричер, но если нам понадобятся особые меры, мы предоставим его тебе, - сказал Гарри.
- Большое спасибо, хозяин, - сказал Кричер с поклоном, он отошёл и с ненавистью смотрел на Мундунгуса своими большими бледными глазами.
- Когда ты обчистил дом от всех ценностей, что смог найти, - снова начал Гарри, - ты взял кое-какие вещи из кухонного серванта. Там был медальон. – Во рту у Гарри пересохло. Он чувствовал, что Рон и Гермиона тоже замерли в ожидании. – Что ты с ним сделал?
- А что? – спросил Мундунгус. – Он чё-то стоит?
- Он до сих пор у тебя! – закричала Гермиона.
- Нет, это вряд ли, - сказал Рон. – Он наверняка думает, смог бы он выручить за него больше денег.
- Больше? – сказал Мундунгус. – Ни хрена… блин… на халяву отдал, выцыганила…
- О чём ты говоришь?
- Я торговал в Косом Переулке, а она ко мне подходит и спрашивает, есть ли у меня лицензия, чтобы торговать магическими артефактами. Карга старая. Она хотела меня штрафануть, но ей приглянулся медальончик, она забрала его, а меня отпустила, сказала, что мне, типа, повезло.
- Что за женщина? – спросил Гарри.
- Не знаю, какая-то тётка из Министерства.

Гнус немного подумал, приподняв бровь.

- Мелкая такая, на макушке бантик. - Он нахмурился и добавил. - На жабу похожа.


Гарри уронил палочку: она прилетела Гнусу по носу и оросила красными искрами его брови, которые тут же загорелись.


- Агуаменти! – закричала Гермиона, и из её палочки вылетела струя воды, от которой Мундунгус захлебнулся.

Гарри посмотрел на Рона и Гермиону и увидел тот же шок, который сейчас был на его лице. Шрамы на его руке снова заболели.

Глава 10. История Кричера.
Гарри проснулся ранним утром, в спальном мешке на полу в гостиной. Маленький кусочек неба выглядывал из-за тяжёлых полотняных штор. Небо было насыщенно-синим, цвета пролитых чернил, такое бывает незадолго до рассвета. Абсолютную тишину в комнате нарушало лишь тихое дыхание спящих Рона и Гермионы. Гарри сел в спальном мешке и посмотрел на друзей. В темноте, фигуры были едва различимы. Вчера Рон проявил галантность и настоял, чтобы Гермиона спала на подушках от дивана, поэтому её силуэт выделялся над силуетом Рона. Рука Гермионы свисала на пол, а пальцы замерли совсем рядом с рукой Рона. Гарри подумал, что они заснули, держась за руки. Странно, но эта мысль наполнила его грустью, Гарри почувствовал себя, очень одиноким.
Он посмотрел вверх. Ничего. Только потолок с причудливыми тенями, да покрытая паутиной люстра. Ещё вчера он стоял под ярким летним солнцем и показывал места гостям на свадьбе. Кажется, это было очень давно, может быть целую жизнь назад. Что будет дальше? Гарри снова лёг, не обращая внимания на жесткие доски. Он лежал, глядя в потолок, и мысли проносились в его голове словно стайка беспокойных рыб. Гарри думал о Хоркруксах, о трудной миссии, что Дамблдор возложил на него… Дамблдор…
Тоска что не отпускала его с тех самых пор, как великий волшебник был убит, но теперь она стала совсем другой. Обвинения, что он услышал от Муриель на свадьбе, словно клубок ядовитых змей свили себе гнездо у Гарри в голове, отравляя светлые воспоминания, о Дамблдоре, волшебнике, которым он всегда восхищался. Мог ли Дамблдор действительно допустить, что бы, что-то подобное случилось у него в семье? Неужели он когда-то был таким же, как Дадли, готовый равнодушно наблюдать, игнорировать и даже издеваться до тех пор, пока это не коснется его самого? Неужели он мог просто уйти, оставив свою маленькую сестрёнку запертой на всю жизнь только за то, что та не могла колдовать.
Гарри думал о Годриковой Лощине, о могилах, которые его наставник никогда не упоминал, о странном завещании Дамблдора, и его негодование росло. Почему старый волшебник ничего ему не рассказал? Почему не объяснил? Действительно ли Дамблдор так заботился о нём или Гарри был лишь инструментом, который заботливо полируют и точат, но отложат прочь, когда в нём отпадёт нужда? Инструментам нет нужды знать старые семенные тайны они просто должны хорошо выполнять свою работу.
Гарри больше не мог лежать в компании собственных мрачных мыслей. Пытаясь хоть как-то отвлечься, он вылез из спального мешка, взял палочку и тихо вышел из комнаты. В коридоре Гарри прошептал Lumus и начал карабкаться по лестнице, освещённой лишь светом волшебной палочки. На втором этаже была спальня, где они с Роном спали, когда жили здесь в прошлый раз. Он заглянул в комнату. Двери шкафа были открыты, а постельное бельё раскидано повсюду. Гарри вспомнил про перевернутую ногу тролля на первом этаже. Кто-то основательно порылся в доме, после того как его покинули члены ордена. Снейп или может Мундугус, он много чего стащил из этого дома до и после смерти Сириуса. Гарри заинтересованно посмотрел на портрет где иногда появлялся Финеас Нигелус Блек, прадед Сириуса, но картина была пуста, только серый фон на том месте, где должен был находиться её обитатель. Очевидно Финеас Нигелус проводил ночь на портрете в кабинете директора Хогсварда. Гарри поднялся ещё на несколько пролётов, пока не дошел до самого верхнего этажа, здесь были только две двери. К двери напротив него была прибита именная табличка, которая гласила “Сириус”.
Раньше Гарри ни разу не заходил в спальню крёстного. Он толкнул дверь, держа палочку над головой, чтобы осветить как можно больше места. Комната была просторной и когда-то должно быть была очень красивой. Большая кровать с красивой, резной деревянной спинкой. Высокое окно, прикрытое длинными вельветовыми шторами и люстра, покрытая пылью. В пазах люстры до сих пор стояли огарки свечей, застывший воск свисал наподобие сосулек. Толстый слой пыли покрывал фотографии на стенах и спинку кровати. Паутина протянулась от люстры к большому деревянному шкафу. Когда Гарри двинулся в глубь комнаты, он заметил стремительные движения потревоженных мышей. Когда Сириус был ровесником Гарри, он оклеил стены своей спальни множество плакатов и фотографий. Плакаты висели так густо, что лишь кое-где из-под них проглядывали серебристо серый шёлк обоев. То, что фотографии до сих пор висели на стенах, могло объясняться лишь тем, что родители Сириуса не смогли разрушить заклятье, которым он их приклеил. Вряд ли они могли по достоинству оценить вкусы их старшего сына. Похоже, Сириус зашел довольно далеко в стремлении подчеркнуть своё отличие от остальных Блеков. Несколько больших гербов Гриффиндора, тускло блестевшие атласом и золотом, множество фотографий мотоциклов. А так же несколько плакатов (Гарри оценил смелость Сириуса) с едва одетыми магловскими красотками в бикини. Гарри догадался, что это магловские девушки, потому что они не двигались. Навсегда застывшие на бумаге улыбки, покрытые пылью лица. Единственной волшебной фотографией, легко заметной в контрасте с остальными, было изображение четверых учеников Хогвардса стоящих рука об руку и смеющихся перед камерой. Гарри сразу узнал отца, растрёпанные волосы торчали во все стороны, совсем как у Гарри, и он тоже носил очки.
На фотографиях, которые были довольно заметны среди остальных волшебных плакатов, около него стоял Сириус, беззаботный, красивый, его молодое чуть высокомерное лицо светилось счастьем. Таким Гарри никогда не видел крёстного при жизни. Справа от Сириуса стоял Петегрю, почти на голову ниже остальных, пухлый с маленькими блестящими глазками. Даже на фотографии было заметно как он рад что его приняли в самую лучшую компанию в школе, вместе с Сириусом и Джеймсом, знаменитыми сорванцами, предметом восхищения и зависти всех других учеников. Слева от Джеймса стоял Люпин уже тогда с чуть потёртым видом, но и его окружала такая же атмосфера радости что и остальных, и может быть лёгкой неожиданности, что его приняли в компанию, а может Гарри просто знал об этом и додумал детали.
Он попытался отклеить фотографию, в конце концов, теперь этот дом принадлежал ему, но куда там, Сириус позаботился о том, что бы никто не имел возможности изменить интерьер его спальни. Небо за окном стало немного светлей, полоска света из-под штор осветила книги, обрывки бумаги и множество других мелких предметов разбросанных по ковру. Гарри наклонился и поднял несколько клочков бумаги. Один оказался страницей из старого издания Истории магии, авторства Батильды Багшот, второй был обрывком инструкции по техобслуживанию мотоциклов. Третий был написан от руки и сильно скомкан. Гарри осторожно расправил его.

Дорогой Мягколап,
Огромное спасибо тебе за подарок Гарри на день рожденья! Пока это его любимейшая игрушка. Всего один год, а уже вовсю летает по квартире на игрушечной метле, ему это так нравиться. К письму я приложила фотографию, так что сможешь посмотреть. Метла поднимается всего на полметра, но Гарри уже чуть не убил кота и разбил вазу, которую Петунья послала мне в подарок. (Ваза была ужасная, так что жалеть не о чем).
Джеймсу тоже очень понравилось, он уже решил, что Гарри станет великим игроком в квидич, но нам приходиться убирать все хрупкие предметы и не спускать с Гарри глаз пока он развлекается с метлой.
День рожденья вышел очень скромным, мы выпили чая с Батильдой, она всегда добра к нам и безумно любит Гарри. Так жаль, что ты не смог прийти, но дела Ордена конечно важнее, а Гарри всё равно ещё так мал что не понимает что это его день рожденья. Джеймс последнее время немного грустный он злиться, что вынужден сидеть здесь взаперти. К тому же Дамблдор всё ещё не вернул ему плащ-невидимку, так что даже не получается выйти немного прогуляться. Если бы ты мог заглянуть хоть ненадолго, это несомненно его очень взбодрит. Недавно заходил Питер. Мне показалось он чем то расстроен, но это наверное из за того что случилось с семьёй МакКиннон, я плакала всю ночь когда узнала о них. Батильда проводит с нами почти каждый день, она потрясающая женщина, часто рассказывает удивительно интересные истории о Дамблдоре…

Руки Гарри словно онемели. Он стоял неподвижно, по-прежнему сжимая в руках кусок письма чудесным образом дошедший до него через столько лет, но внутри него словно что-то взорвалось и растеклось по жилам. Покачнувшись, он сел на кровать. Гарри снова прочитал письмо, но не смог уловить больше смысла, чем в первый раз. Теперь он просто смотрел на рукописный текст. Мама писала буку «Г» точно так же как он сам. Он искал все эти буквы в тексте, и каждая отзывалась коротким всплеском радости, словно на какую-то короткую секунду он мог оказаться рядом с мамой. Это письмо было огромным сокровищем, доказательством того, что Лили Поттер жила на этом свете и её тёплые нежные руки когда то двигались по этому листку, выводя буквы чернилами. Буквы складывались в слова, в слова о нём, о Гарри, её сыне.
Нетерпеливо смахнув с глаз непрошенные слёзы, Гарри ещё раз перечитал письмо, на этот раз, сосредоточившись на деталях. Это было всё равно что слушать полузабытый голос.
У них был кот… наверное он погиб как и родители в Годриковой Лощине… или может быть просто сбежал когда некому стало его кормить… Сириус подарил ему его первую метлу… Его родители знали Батильду Багшот, может быть их познакомил Дамблдор? Дамблдор всё ещё не вернул Джеймсу его плащ-невидимку… определенно в этой строке что-то было…
Гарри остановился, обдумывая слова матери. Зачем Дамблдору понадобился плащ-невидимка? Гарри чётко вспомнил его слова “Мне не нужен плащ, что бы быть невидимым” может быть, кому-то не столь одаренному из членов Ордена потребовалась помощь?
Гарри продолжил…

Питер был здесь… Петегрю, предатель! Похоже, он чем-то «расстроен» да неужели. Может быть, он уже знал, что видит Джейма и Лили в последний раз?
И наконец снова Батильда, она рассказывала удивительные истории о Дамблдоре, кажется невероятным что он…

Дамблдор что? Но в письме было множество всего, что касалось Дамблдора и могло иметь эпитет “невероятный”. Например, то что он получил худшие в классе оценки на экзамене по превращениям, или наколдовал очаровательного осла, так похожего на Аберфорта...
Гарри вскочил и внимательно обыскал пол кабинета. Может быть, второй кусок письма лежит где-то здесь. Он схватил бумаги с рвением ничуть не меньшим чем у того, кто раньше здесь всё перевернул. Он выдвинул ящики стола, перетряхнул книги, встал на стул что бы проверить, не лежит ли что-нибудь в пыли на шкафу, заглянул под кресло, и даже, измазавшись в пыли, залез под кровать. Наконец, лёжа на полу Гарри, заметил обрывок бумаги под тумбочкой. Когда он вытащил его, это оказалась большая часть фотографии, которую Лили описала в письме. Черноволосый ребенок пролетает на крошечной метле, весело хохоча и пара ног, очевидно принадлежащих Джеймсу, следовала за ним. Гарри сунул фотографию в карман, к письму Лили и продолжил поиски недостающей части. После четверти часа поисков Гарри пришлось признать, что обрывка с окончанием письма в комнате нет. Может быть, оно просто затерялось за те шестнадцать лет, прошедших с момента его написания, или его забрал тот, кто обыскивал комнату?
Гарри прочел первую часть ещё раз, на этот раз выискивая намёки на то что во второй части письма могло быть таким ценным для пожирателей смерти, вряд ли его игрушечная метла. Единственное что он мог предположить это информация о Дамблдоре, которую могла рассказать Батильда. “Кажется невероятным что Дамблдор…” Что?

- Гарри? Гарри! Где ты? – раздались взволнованные голоса снизу.
- Я здесь, что случилось?

Снаружи раздался звук шагов, и Гермиона буквально влетела в комнату.

- Мы проснулись а тебя нет, и не знали где ты! – сказала Гермиона пытаясь отдышаться. Она повернулась к открытой двери и громко крикнула. - Рон! Я нашла его!

Сердитый голос Рона, разнёсся эхом с первого этажа.

- Хорошо, передай ему от меня, что он урод.
- Гарри, больше никогда так не исчезай. Пожалуйста, - сказала она сквозь слёзы, - мы так испугались!

Гермиона оглядела перевёрнутую комнату и спросила уже намного спокойнее.

- А что ты тут делал?
- Посмотри что я нашёл, - Гарри протянул ей письмо, Гермиона взяла его и быстро пробежала глазами. Когда она дочитала до конца, он посмотрела на Гарри и прошептала.
- О… Гарри…
- Есть ещё вот это, - Гарри протянул обрывок фотографии, и Гермиона улыбнулась, глядя на малыша на метле.
- Я искал недостающую часть письма, грустно сказал Гарри, но его здесь нет.

Гермиона осмотрелась.

- Это ты так всё перевернул или так было до тебя?
- Кто-то уже обыскивал это место. - Вздохнув, сказал Гарри.
- Как ты думаешь, что они искали?

Гарри задумался, что может быть ценного в старом доме Блеков.

- Наверное, информацию об Ордене, если это был Снейп.
- А ты не думаешь что у них и так было всё что нужно. Я имею в виду то, что Снейп ведь был членом Ордена.
- Ну тогда… Гарри захотелось обсудить свои догадки, - А что если они искали информацию о Дамблдоре? Что-нибудь вроде второй части этого письма? Ты знаешь Батильду? Мама упоминала её в письме, ты знаешь кто она?
- Кто?
- Батильда Багшот, автор…
- Истории магии, закончила фразу Гермиона, - ей стало любопытно, - так значит, твои родители знали её? Она была потрясающим магическим историком.
- Она жива и сейчас, сказал Гарри, --и живет в Годриковой Лощине. Тётя Рона, Муриель говорила о ней на свадьбе. Она знала и семью Дамблдора. С ней было бы очень интересно пообщаться, правда?

В улыбке Гермионы, которой она наградила Гарри, пожалуй, было слишком много тепла и понимания. Он забрал у неё письмо и фотографию, и положил их в мешочек, висевший на шее, старательно глядя в пол, что бы не смотреть на Гермиону и не выдать своих чувств.

- Я понимаю, почему ты хочешь поговорить с Батильдой о своей семье и Дамблдоре. Но это нам ничем не поможет в поисках хоркруксов, верно?

Гарри не ответил, и Гермиона продолжила, ещё настойчивей.

- Знаю, ты хочешь пойти в Лощину Годрика, но подумай обо мне, о Роне. Мне страшно от того как легко Пожиратели смерти нашли нас вчера. Я уверенна, что сейчас нам нужно избегать места, где похоронены твои родители. Они ожидают, что мы пойдем туда!
- Дело не только в этом, сказал Гарри по-прежнему избегая смотреть на Гермиону… Муриель рассказывала о Дамблдоре много нехороших вещей тогда на свадьбе… мне просто нужно знать правду. Я должен…

Гарри рассказал её всё что услышал от Муриель. Когда он закончил Гермиона кивнула.

- Конечно я понимаю почему это тебя так расстраивает, Гарри…
- Ничего меня не расстраивает, - солгал он, - Я просто хочу знать что случилось на самом деле…
- Гарри, ты правда думаешь что можешь услышать правду от вредной старой карги вроде Муриель, или может от Риты Скитер? Как ты можешь верить хоть какой-то из их глупых сплетен? Ведь ты хорошо знал Дамблдора.
- Я думал, что хорошо его знал! Гарри хотел сказать это громко и уверенно, но вышло невнятное бормотание.
- Гарри, помнишь статью Риты, в которой она писала о тебе? Много там было правды? Додж прав, почему ты позволяешь, чьим то глупым сплетням омрачать твои воспоминания о Дамблдоре? Лучше выкинь это всё из головы, тебе сейчас эти мысли ничем не помогут.

Гарри отвернулся, пытаясь не выдать кипевшее в нём раздражение. Опять ему указывают, во что верить, а во что нет. Он все лишь хочет знать правду. Почему все так уверенны, что ему лучше обо всём забыть?

- Может, пойдем на кухню, - предложила Гермиона после недолгой паузы, - перекусим что-нибудь.

Гарри неохотно согласился, и последовал за ней. Когда он проходил мимо двери что вела в другую комнату, он заметил небольшую надпись белой краской. Поверх надписи прошли глубокие царапины к тому же буквы были маленькие, поэтому Гарри не заметил её, когда шёл в комнату Сириуса. Надпись была помпезной, аккуратно выведенные слова гласили:

Не входить!
Без особого разрешения
Регулуса Артуруса Блека

Что-то в таком духе Перси Уизли мог написать на дверях своей спальни, но было что-то, несколько секунд он пытался понять что, а потом прочёл надпись ещё раз. И внутри у него всё задрожало.

- Гермиона? – Удивительно, но его голос был абсолютно спокоен.
- Да? Гарри?

Гермиона уже успела спустилась по лестнице на этаж ниже.

- Поднимись, пожалуйста, обратно.
- А что случилось?
- Этот Р.А.Б. Кажется я нашел его.

Гермиона сдавленно ойкнула и тут же взлетела наверх.

- В письме твоей мамы? Но где? Я не заметила…

Гарри покачал головой, а потом просто указал на надпись на дверях комнаты Регулуса. Она прочитала, а затем схватила руку Гарри с такой силой, что он вздрогнул.

- Брат Сириуса, - прошептала она.
- Он был одним из Пожирателей Смерти, - сказал Гарри, - Сириус говорил мне о нём. Он присоединился к Волдеморту когда был совсем мальчишкой, не старше нас. Сириус сказал, что он испугался и пытался покинуть общество, поэтому они и убили его.
- Да, все сходится, Гермиона шумно вздохнула, - Если он был Пожирателем Смерти, то общался с Волдемортом, и когда он разочаровался в нем, он мог захотеть если не убить Волдеморта, то хотя бы лишить его части сил.

Гарри только сейчас понял, что Гермиона до сих пор крепко держит его за руку. Она немного отстранилась и разжала пальцы, потом вышла из комнаты перегнулась через перила и закричала.

- Эй Рон! РОН! Поднимайся сюда скорее!

Рон появился через минуту тяжело дыша, с палочкой наготове.

- Что случилось? Если это опять гигантские пауки я хочу сначала позавтракать, прежде чем…

Он нахмурился и присмотрелся к надписи, на которую ему указывала Гермиона.

- Ну что? Это брат Сириуса верно? Регулус Артурур… Регулус… Регулус… Р.А.Б.? Ты же не думаешь?
- А вот это мы сейчас и узнаем, - сказал Гарри и толкнул тяжёлую дверь. Она не пошевелилась, заперто.

Гермиона поднесла палочку к дверной ручке и произнесла “Алохамора.” В двери что-то щёлкнуло, и она открылась. Все трое переступили порог, оглядываясь по сторонам.
Спальня Регулуса была лишь немного меньше, чем комната Сириуса, и точно так же старые стены хранили дух хозяина. Но если Сириус всеми силами стремился подчеркнуть своё отличие от семьи Блеков, Регулус был его полной противоположностью. Цвета Слизерина, изумрудный и серебряный, царили повсюду, в драпировке мебели, в цвете обоев и оконных рам. Герб Блеков был кропотливо выведен над кроватью вместе с семейным девизом TOUJOURS PUR («чисты всегда» - латынь).

Чуть ниже на стене висели вырезки из газет пожелтевшие от времени, образуя своеобразный коллаж с неровно обрезанными краями. Гермиона пересекла комнату и подошла к вырезкам.

- Ого! Они все о Волдеморте. Регулус похоже был его большим фанатом, за несколько лет до того как сам стал одним из Пожирателей…

Небольшое облачко пыли поднялось от покрывала, когда она села на кровать, что бы внимательно их изучить. Тем временем Гарри заметил фотографию. Команда Хогвардса по Квидичу улыбалась Гарри из рамки. Он подошел поближе и увидел змей вышитых у них на груди – слизеринцы. Регулуса можно было легко узнать на фото, он сидел в середине во втором ряду, он был немного похож на своего брата, чёрные волосы и такое же надменное лицо, но Регулус был меньше, ниже ростом и не столь красив.

- Он был Ищейкой, - сказал Гарри, - как я.
- Что, - чуть рассеяно спросила Геримиона, она всё ещё была погружена в чтение подшивки статей о Волдеморте.
- Он сидит в середине второго ряда, это место Ищейки… ладно неважно… Гарри понял, что его всё равно не слушают. Рон стоял на карачках, выискивая что-нибудь под шкафом. Гарри осмотрел комнату на предмет возможных тайников и подошёл к столу, но опять, кто-то уже как следует здесь всё обыскал, содержимое ящика стола было перевёрнуто. Судя по следам на потревоженном слое пыли, произошло это совсем недавно. Повсюду валялись старые перья, старые исписанные от руки тетради и недавно разбитая чернильница. Её чуть подсохшее содержимое покрывало те вещи, которые остались лежать в ящике.

- Есть более простой способ, - решила Гермиона, пока Гарри вытирал о джинсы измазанные в чернилах пальцы. Она подняла палочку и выкрикнула заклинание:
- Ацциo медальон!

Однако ничего не произошло.

Рон перебиравший складки опущенных штор, выглядел разочарованным.

- Вот и всё? Его здесь нет?
- Может и есть, но он прикрыт контр заклятьями, не дающими призвать вещь с помощью магии.
- Вроде тех, что Волдеморт наложил на каменный бассейн в пещере, - сказал Гарри, вспомнив как он не смог призвать фальшивый медальон.
- Ну и как нам тогда искать?
- Вручную, как обычные люди.
- Какая отличная идея, сказал Рон и прищурившись от пыли продолжил поиски в шторах. В течении следующего часа они облазили каждый уголок комнаты но, в конце концов, пришли к выводу, что его там нет.

Солнце встало. Его лучики слепили сквозь мрачно-зеленую ткань штор.

- Он может быть спрятан в где-нибудь доме, - сказала Гермиона обнадёживающим голосом, пока они спускались по лестнице. Чем сильнее падали духом Гарри и Рон, тем более решительной становилась Геримона.
- Удалось ли Регулусу уничтожить хоркрукс или нет, он хотел чтобы эта вещь была надёжно спрятана от Волдеморта. Помните все эти ужасные вещи, от которых нам пришлось избавиться, когда мы были здесь в прошлый раз. Часы стреляющие арбалетными стрелами, старая мантия что накинулась на Рона и чуть его не задушила. Может быть Регулус сделал это всё для того что бы защитить тайник с медальоном, хоть мы тогда этого не понима… ма…

Гарри и Рон с удивлением посмотрели на Гермиону, она стояла с глупым видом ногой замершей в воздухе, словно её ударила молния, зрачки расфокусировались и смотрели куда-то вдаль.

- …мали, - закончила она шёпотом.
- Что такое спросил Рон?
- Медальон! Он был в секретере в гостиной и никто не мог его открыть и мы… мы…

Гарри почувствовал словно у него внутри упал кирпич, он тоже вспомнил как они играли с блестящей побрякушкой, каждый по очереди пытаясь открыть. В конце концов, медальон выбросили в кучу мусора вместе с табакеркой полной бородавочного порошка и музыкальной шкатулкой моментально погружавшей слушателей в сон.

- Кричер множество выброшенных вещей притащил назад, - сказал Гарри. Это был их последний шанс, тонкая ниточка надежды. - Он целую гору мусора спрятал в буфете на кухне. Идём!

Они сбежали, вниз перепрыгивая сразу через две ступеньки. Они так громко шумели, что разбудили портрет матери Сириуса когда проходили через холл.

«Мерзкие грязнокровки!» Крики преследовали их всё время пока они спускались, до тех пор пока за ними не захлопнулась массивная дверь кухни. Гарри проскользнул к двери в каморку Кричера и открыл её. За дверью лежали старые грязные одеяла, на которых домашний эльф когда-то спал, но они больше не блестели от барахла, которое Кричер когда-то сюда натащил. Единственное что напоминало о тех временах, было старое издание книги «Благородство природы: Генеалогия волшебников». Отказываясь верить собственным глазам, Гарри обыскал и перетряхнул одеяла, единственное, что он нашел, было тело дохлой мыши. Окоченевший трупик выпал из одеяла и мрачно покатился по полу. Рон взревел и взобрался на кухонный табурет. Гермиона закатила глаза.

- Ещё не всё! - Упрямо сказал Гарри, затем громка закричал, - Кричер!

С громким треском домовой эльф, он был той частью наследства Сириуса которую Гарри принял с наибольшей неохотой, появился из ниоткуда перед пустым и холодным камином. Эльф был очень худ, в половину человеческого роста, его бледная кожа собиралась в складки, белые волоски обильно росли из его ушей, напоминавших крылья летучей мыши. Он по прежнему кутался в грязные лохмотья, в которых Гарри впервые его увидел. Высокомерный взгляд эльфа показывал, что его отношение к Гарри, изменилось не больше чем вкус к одежде.

- Хозяин, - прокаркал Кричер и низко поклонился, бормоча куда-то себе под ноги, - вернулся в дом моей госпожи вместе с предателем Уизли и грязнокровкой… - Голос домового эльфа удивительно напоминал кваканье лягушки.
- Я запрещаю тебе называть кого либо предателем или грязнокровкой, - прорычал Гарри. Даже если не учитывать то, что Кричер предал Сириуса, он и сам по себе был крайне отталкивающим субъектом с его крючковатый носом и сеткой потрескавшихся сосудов в глазах.
- У меня есть вопрос к тебе, сердце Гарри забилось часто-часто, - я приказываю говорить тебе правду. Ты понял?
- Да, Хозяин, - ответил Кричер, и снова низко поклонился. Гарри заметил, что его губы шевелятся, беззвучно произнося слова которые теперь ему было запрещено говорить.
- Два года назад, - сердце уже не колотилось, оно громко ударялось о рёбра, - в гостиной лежал большой золотой медальон, мы выбросили его, ты притащил его назад?

Ответу Кричера предшествовали мгновенья тишины, пока домовой эльф выпрямлялся, чтобы посмотреть в лицо Гарри. Затем он коротко ответил:

- Да.
- Где он сейчас? Спросил Гарри торжествующе, а Рон и Геримона ликовали.

Кричер закрыл глаза, словно он не мог вынести вида их лиц, когда дал свой ответ. Впрочем, так оно и было.

- Пропал.
- Пропал? - эхом повторил Гарри, улыбка медленно сползала с его лица, - что значит пропал?

Эльф задрожал как осиновый лист. Он колебался.

- Кричер! Я приказываю! – Гарри был в ярости.
- Мундугус Флетчер, - простонал эльф, его глаза были по-прежнему закрыты.
- Мундугус Флетчер забрал всё, портреты миссис Беллы и Миссис Цисси, перчатки госпожи, Орден Мерлина первой степени, кубки с фамильным гербом и… и…

Кричер часто глотал воздух, как рыба выброшенная на берег, его грудь то поднималась, то опускалась, затем его глаза открылись и Кричер издал леденящий душу вопль.

-…И медальон! Медальон хозяина Регулуса! Кричер плохой! Он не справился! Не выполнил приказ!

Гарри отреагировал инстинктивно, пока Кричер тянулся к кочерге стоявшей на каминной решетке, он набросился на эльфа и прижал тщедушное тело к полу. Крик Гермионы смешался с воплем Кричера, но громче всех было слышно голос Гарри.

--Кричер! Я приказываю тебе не двигаться!

Он почувствовал, что эльф замер и отпустил его. Кричер лежал, растянувшись на холодном каменном полу, и слёзы текли из его грустных беспомощных глаз.

- Гарри отпусти его, пожалуйста, - прошептала Гермиона.

- Что бы он мог забить себя до смерти это вот кочергой? - Хмыкнул Гарри становясь на колени позади эльфа.

- Я так не думаю, верно, Кричер? Я хочу знать правду! Откуда ты знаешь, что Мундугус Флетчер украл медальон?

- Кричер видел его, - всхлипнул эльф, и слёзы потекли по лицу прямо в рот полный серых зубов.

- Кричер видел, как он выходил из жилища Кричера, с полными руками сокровищ Кричера! Кричер закричал, что бы вор остановился, но он только посмеялся и убежал.

- Ты сказал медальон Регулуса? Почему? Как он к тебе попал? Что с ним сделал Регулус? Сейчас Кричер сядет и спокойно мне всё расскажет.

Эльф сел, свернулся в клубок, прижав своё заплаканное лицо между ступней и начал раскачиваться взад и вперед. Когда он говорил его голос звучал глухо, но был отчетливо различим в тишине пустой кухни.

- Хозяин Сириус сбежал из дому, так ему и надо. Он был плохим человеком, разбил сердце моей госпоже своим непослушанием. Но хозяин Регулус был не такой, он знал, что нужно делать во имя семьи Блеков, во имя чистоты крови этой семьи. Годами он говорил о Тёмном Лорде, о том что собирался навести в мире порядок. Магам больше не нужно было бы прятаться от маглов, наоборот истинные маги стали бы править миром людей и грязнокровками…

Когда ему было шестнадцать, хозяин Регулус присоединился к Тёмному Лорду. Был так горд… так горд… так счастлив, служить… я его понимаю…

А однажды, через год после того как хозяин Регулус присоединился к Тёмному Лорду, хозяин Регулус спустился сюда, на кухню, что бы поговорить с Кричером. Хозяин Регулус всегда любил Кричера и хозяин Регулус сказал… да он сказал.

Старый эльф стал говорить быстро как никогда, скороговоркой выплёвывая слова.

- …сказал что тёмному лорду нужен эльф.

- Волдеморту понадобился эльф? Повторил Гарри, глядя на Рона с Гермионой, которые были удивлены не меньше его.

- Да! – простонал Кричер, - и хозяин Регулус предложил меня. Он сказал это большая честь, для него и для Кричера. Кричер должен был пойти с Тёмным Лордом и выполнять всё что он прикажет… а потом… потом вернуться д-домой.

Кричер по-прежнему быстро покачивался, а его дыхание превратилось во всхлипы.

- Поэтому Кричер пошёл к Тёмному Лорду, но Тёмный Лорд не сказал Кричеру, что тот будет делать, а взял Кричера с собой в пещеру на берегу моря. А в той пещере был подземный зал, а в том зале большое подземное озеро… чёрное озеро…

Волосы на затылке Гарри встали дыбом. Скрежещущий голос Кричера, казалось, доносился из тёмных вод. Он увидел, что тогда произошло так чётко и ясно как будто сам был там.

- …там была лодка…

Конечно там была лодка, Гарри помнил её, призрачно зеленого цвета, покрытая тиной. Заколдованная так, что может нести только двоих, волшебника и его жертву навстречу крошечному острову в центре озера. Значит вот как Волдеморт тестировал защитную систему заклинаний, окружающих хоркрукс. Он взял беззащитное создание, домашнего эльфа способного выполнить любой приказ, всего лишь расходный материал для Волдеморта.

- Там был бассейн и сосуд… Тёмный лорд заставил Кричера пить…

Эльфа вздрогнул всем телом.

Кричер пил и пока пил он видел ужасные вещи… внутри Кричера всё жгло… Кричер звал на помощь хозяина Регулуса, госпожу Блек… но Тёмный Лорд только смеялся… он заставил Кричера выпить всё… и бросил медальон в пустой бассейн… он наполнил его снова… из другого флакона… а потом Тёмный Лорд уплыл на лодке и оставил Кричера на острове…

Гарри стоял на холодном камне острова в подземном озере и смотрел на бледное змееподобное лицо Волдеморта исчезающее во тьме, красные глаза равнодушно смотрели на муки обреченной жертвы. Которая доживала свои последние минуты. Как только эльф поддастся отчаянной жажде, что вызывает огненный яд, всё будет кончено…

На этом картинка обрывалась, Гарри просто не мог представить как Кричеру удалось уцелеть.

- Кричер хотел пить, он подполз к краю и стал пить воды из чёрного озера… и руки! Сотни мёртвых рук вылезли из воды и потащили Кричера на глубину…
- Как же ты смог выбраться? Спросил Гарри, не удивившись что говорит шёпотом.
Кричер поднял уродливую голову и посмотрел на Гарри своими большими красными глазами.
- Хозяин Регулус приказал Кричеру вернуться домой.
- Я знаю, но как ты сбежал от Инферий?

Кричер похоже не понимал он только повторял:

- Хозяин Регулус приказал Кричеру вернуться.
- Я знаю, но как…
- Разве это не очевидно, сказал Рон, - Он аппарировал!
- Но это невозможно, в той пещере нельзя аппарировать, иначе Дамблдор…
- Магия эльфов она ведь другая, продолжил гнуть своё Рон, например они могу аппарировать в Хогвардсе, а мы так не можем.

После слов Рона последовала долгая пауза, пока Гарри пытался понять, как мог Волдеморт допустить такую ошибку? Гермиона опередила его:

- Ну откуда Волдеморту знать магию домашних эльфов? Эти существа куда ниже его интереса. К тому же, мне кажется, ему никогда даже мысль в голову не приходила, что эльфы могут обладать волшебством недоступным ему.

В голосе Гермионы звучали ледяные нотки.

- Для домашнего эльфа высший закон – воля хозяина. - С выражением сказал Кричер. - Хозяин сказал Кричеру вернуться домой, Кричер вернулся…
- И ты вернулся, после того как сделал всё что тебе сказали, - мягко произнесла Гермиона, - ты не нарушил приказов.

Кричер затряс головой раскачиваясь ещё быстрее.

- Так что произошло, когда ты вернулся? - спросил Гарри, - Что сказал Регулус когда увидел тебя? Ты рассказал ему, что произошло?
- Хозяин Регулус очень волновался. Очень, очень. - Прошипел Кричер, - Хозяин Регулус сказал Кричеру сидеть тихо и не выходить из дома… Но потом… прошло совсем немного времени… Однажды ночью Хозяин Регулус пришёл к Кричеру в его каморку… Хозяин Регулус очень странно себя вёл… был не в себе… Кричер сразу понял… и он попросил Кричера отвести его к той пещере, куда Кричер ходил с Тёмным Лордом.

Гарри снова чётко представил себе как это было: напуганный старый эльф и худощавый черноволосый Ищейка, напоминавший Сириуса…

Кричер знал как открыть запечатанный вход в подземную пещеру… знал как поднять со дна узкую заколдованную лодку… на этот раз его любимый хозяин плыл с ним к острову с высеченным в скале углублением полным яда.

- И он заставил тебя снова пить эту отраву? C отвращением спросил Гарри?

Но Кричер потряс головой и заплакал. Гермиона прижала руку ко рту, жестом призывая Гарри молчать. Кажется она уже что то поняла.

- Х-хозяин Регулус достал из кармана медальон, такой же как был у Тёмного Лорда. - Слезы текли у Кричера по кривому носу.
- Он сказал Кричеру взять его, а когда чаща опустеет, поменять медальоны…

Речь Кричера становилась всё более бессвязной к тому же она постоянно прерывалась горестными всхлипами. Гарри приходилось напрягаться, чтобы понять о чем он говорит.

- Приказ… Кричеру… уходить… одному… но… он сказал… что бы Кричер никогда… никому, даже госпоже… не говорил что он сделал… Кричер не говорил… но во что бы то ни стало Кричер должен был разрушить медальон… медальон Тёмного Лорда… а потом он выпил… всё выпил… Кричер подменил медальоны и смотрел как руки утаскивают хозяина Регулуса вниз… и…

- Кричер… мой бедный, - Гермиона плакала навзрыд. Она упала на колени подле эльфа и попыталась его обнять. В ту же секунду эльф вскочил на ноги, отползая от неё словно его кто-то оттолкнул.

- Грязнокровка дотронулась до Кричера, он не позволит! Что скажет его госпожа!
- Я сказал тебе не называть её грязнокровкой! – рявкнул Гарри, но эльф уже начал наказывать себя. Он упал и стал биться головой об пол.
- Останови его! Пожалуйста! Останови! – Кричала Гермиона, - Разве ты не видишь насколько далеко заходит их послушание?
- Кричер! Стой! Хватит! – громко сказал Гарри.

Эльф лежал на полу, тяжело дыша и вздрагивая. Нити зеленых соплей тянулись из носа, на бледном лбу набухал синяк, глаза его запали, налились кровью и были полны слез. Гарри никогда не видел более жалкой картины.

- Итак ты принёс медальон домой, - неуклонно продолжил допрос Гарри, он был решительно настроен услышать историю до конца, - ты пытался уничтожить его?
- Кричер не смог оставить на нём даже царапины, - рыдал эльф, - Кричер использовал всё, всё что он знал… но ничего не действовало… так много могущественных заклинаний и всё в пустую… Кричер был уверен, чтобы уничтожить медальон его нужно открыть. Но он не открывался! Кричер наказывал себя, снова пытался открыть, снова наказывал… и снова… и снова… Кричер не выполнил приказ, Кричер не смог уничтожить медальон! А госпожа была так зла и расстроена, потому что Хозяин Регулус пропал, а Кричер не мог сказать ей что случилось, нет, не мог… - эльф начал заикаться - потому что хозяин Регулус за-за-запретил ему говорить кому либо в се-се-семье о том что случилось в пе-пе-пещере…

Кричер так тягостно вздыхал что разобрать что-либо ещё было невозможно. По щёкам Гермионы текли слёзы, когда она смотрела на душевные муки эльфа, но она больше не посмела вновь попытаться его коснуться. Даже Рон, кто уж точно не испытывал нежности к Кричеру, выглядел обеспокоенным. Гарри встал и встряхнул головой:

- Я не понимаю тебя Кричер сказал Гарри наконец, - Волдеморт пытался убить тебя, Регулус умер пытаясь ослабить Волдеморта, и всё же ты без колебаний предал Сириуса. Ты был так рад пойти к Нарциссе и Белатрикс и всё им рассказать, рассказать Волдеморту через них.
- Гарри, ты ошибаешься, Кричер не мыслит подобными понятиями, Гермиона немного успокоилась и вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Кричер раб, домашние эльфы привычны к плохому, даже ужасному обращению. Даже то, что с ним сделал Волдеморт не так уж отличается от их повседневной жизни. На эльфах часто испытывают заклинания. Что для Кричера война волшебников. Он верен тем людям кому принадлежит, своей семье, тем кто добры к нему. Как должно быть была добра миссис Блек, и Регулус несомненно хорошо обращался с ним. Поэтому он служил им неосознанно и повторял их идеи.
- Я знаю что ты хочешь сказать, Гарри, - сказала Гермиона прежде чем Гарри даже попытался что-то возразить. – Я знаю ты скажешь что «Регулус повернул против Тёмного Лорда… но похоже что он так ничего не объяснил Кричеру. И я кажется, знаю почему. Кричер и семья Регулуса были в безопасности от Волдеморта и его слуг пока придерживались этой позиции – чистой крови. Регулус пытался защитить их всех.
- Но Сириус…
- Сириус ужасно обращался с Кричером Гарри, и нечего на меня так смотреть, ты и сам знаешь что это правда. Кричер так долго был один, а потом Сириус переехал сюда жить, ему было очень нужно хоть немного заботы, хоть немного тепла. Я уверена, что Миссис Цисси и Миссис Белла были куда приятнее Кричеру чем Сириус, и когда они появились он оказал им услугу рассказал что они хотели знать. Я бы сказала все волшебники кто плохо обращаются с домашними эльфами, когда ни будь поплатятся за это, вот Волдеморт поплатился и… Сириус тоже.

Гарри нечего было ответить. Он смотрел на Кричера всхлипывающего на полу, и вспомнил что Дамблдор сказал ему всего через несколько часов после смерти Сириуса. «Не думаю что Сириус когда либо воспринимал Кричера как существо с способностью чувствовать как человек.»

-Кричер, - сказал Гарри спустя некоторое время, - когда тебе станет э… получше, сядь пожалуйста…

За несколько минут до этого Кричер наконец замолчал. Теперь он сел и словно ребенок потирал глаза кулачками.

- Кричер я хочу попросить тебя кое что сделать, - Гарри посмотрел на Гермиону, он хотел отдать приказ Кричеру мягко, но в то же время так, чтобы тот не решил будто его слова можно проигнорировать. Всё-таки похоже переменой в тоне своего голоса он добился одобрения у Гермионы. Она улыбнулась и эта улыбка придала Гарри уверенности.
- Кричер я хочу что бы ты пошел и нашел Мундугуса Флетчера, нам нужно выяснить где медальон… где медальон хозяина Регулуса? Это очень важно. Мы хотим закончить то что начал хозяин Регулус. Мы хотим э… убедиться что его смерть не была напрасной.

Кричер вытянулся держа руки по швам со сжатыми кулочками.

- Найти Мундугуса Флетчера, - проскрипел он.

- Да, и приведи его сюда в Гриммаулд Плейс. Как думаешь, ты сможешь сделать это для нас? Кричер поклонился и встал на ноги, внезапно Гарри осенило. Он достал из кошелька Хагрида фальшивый медальон, в который Регулус вложил свою записку Волдеморту.
- Кричер, я хочу чтобы это было у тебя, - Гарри вложил медальон в руку эльфа, - это принадлежало Регулусу. Пусть медальон будет у тебя в знак нашей благодарности за то что ты…
- Шах и Мат, Гарри, ты перестарался.

Едва завидев медальон, эльф испустил протяжный вой и снова рухнул на пол. Ушло почти полчаса на то чтобы успокоить Кричера, который был так счастлив что ему решили вручить семейную реликвию. Когда же он наконец смог стоять на ногах вся компания препроводила Кричера к его каморке, где он спрятал медальон в складках своих грязных одеял и уверили его, что забота о медальоне будет для них главным приоритетом пока Кричера нет.
Затем он дважды поклонился Гарри и Рону. За секунду до аппарирования Кричер изобразил какой-то короткий жест в сторону Гермионы. Наверное, это был жест уважения или хотя бы его попытка. Потом он исчез с характерным хлопком.

Глава 9. Убежище.
Всё казалось неясным и медленным. Гарри и Гермиона поднялись на ноги и достали палочки. Многие только начинали понимать, что произошло что-то странное; головы всё ещё были повёрнуты к тому месту, откуда исчезла серебряная кошка. Молчание расползлось от того место, где появился Патронус. Затем кто-то закричал.

Гарри и Гермиона бросились в паникующую толпу. Гости разбегались в разных направлениях; многие Дисаппарировали; защитные чары вокруг Норы сдались.

- Рон! - кричала Гермиона. - Рон, где ты?

Они пробирались через танцплощадку, Гарри видел, как в толпе появились люди в мантиях и масках; затем он увидел Люпина и Тонкс, они оба подняли палочки и закричали "Протего!", крик разнёсся повсюду и отозвался эхом...

- Рон! Рон! - звала Гермиона, почти плача, пока они с Гарри пробирались сквозь толпу напуганных гостей. Гарри схватил её за руку, чтобы на не отстала, когда вспышка света пролетела над их головами, это было либо защитное заклинание, либо что-то более ужасное, он не знал...

Затем появился Рон. Он поймал свободную руку Гермионы, и Гарри почувствовал, что она повернулась; изображение и звук удалялись, над ними нависла темнота; он чувствовал только руку Гермионы, пока их затягивал водоворот пространства и времени, унося прочь от Норы, прочь от Пожирателей Смерти, прочь, возможно, от самого Волдеморта...

- Где мы? - сказал голос Рона.

Гарри открыл глаза. На секунду он подумал, что они вовсе не убежали со свадьбы; он всё ещё был окружён людьми.

- Дорога Тоттенхэм Корт, - задыхалась Гермиона. - Идите, просто идите, нам надо найти место, где вы бы смогли переодеться.

Гарри сделал, что она попросила. Они полу шли, полу бежали по широкой тёмной улице в окружении запоздалых прохожих, между закрытых магазинов, а над ними сияли звёзды. Двухэтажный автобус пронёсся мимо и группа весёлых пьянчуг окликнула их, когда те прошли мимо. Гарри и Рон всё ещё были одеты в парадные мантии.

- Гермиона, нам не во что переодеться, - сказал ей Рон, когда молодая женщина закатилась от смеха, увидев его.
- Почему я не взял Мантию-Невидимку? – сказал Гарри, удивляясь собственной глупости. – Весь прошлый год я носил её с собой и…
- Ничего страшного, Мантия у меня, и вещи для вас обоих, - сказала Гермиона, - просто попытайтесь пока что вести себя естественно…

Она провела их вниз по улице в укрытие в тёмной аллее.

- Когда ты говоришь, что Мантия у тебя и вещи тоже… - сказал Гарри, хмурясь при виде маленькой сумочки, которую несла Гермиона и в которой она сейчас копалась.
- Да, они здесь, - сказала Гермиона и, к удивлению Гарри и Рона, она достала джинсы, футболку, несколько коричневых носков и, наконец, серебристую Мантию.
- Как, чёрт побери…?
- Неопределяемое Расширяющее Заклинание, - сказала Гермиона. Трудноватое, но я думаю, что у меня получилось. Короче, мне удалось поместить здесь всё, что нам может понадобиться. – Она потрясла на вид хрупкую сумочку, и оттуда послышался звук нескольких тяжёлых предметов, перекатывающихся внутри. – Ой, чёрт, это книги, - сказала она, заглядывая внутрь, - и я рассортировала их по темам… ну что ж… Гарри, лучше тебе взять Мантию-Невидимку. Рон, поторопись и переоденься…
- Когда ты всё это сделала? – спросил Гарри, пока Рон снимал с себя мантию.
- Я говорила вам ещё в Норе, что я собрала всё необходимое, знаете, на случай, если нам надо будет выбраться быстро. Я собирала твой рюкзак сегодня утром, Гарри, после того как ты переоделся и оставил его… У меня было предчувствие…
- Ты просто удивительная, - сказал Рон, протягивая ей свою свёрнутую мантию.
- Спасибо, сказала Гермиона, едва заметно улыбаясь и засовывая мантию Рона в сумочку. – Пожалуйста, Гарри, надень Мантию!

Гарри накинул на себя Мантию-Невидимку, исчезая из видаю Только сейчас он начал понимать, что произошло.

- Остальные… все на свадьбе…
- Мы не можем сейчас думать об этом, - прошептала Гермиона. – Они преследуют тебя, Гарри, и мы поставим многих под угрозу, если вернёмся.
- Она права, - сказал Рон, который, казалось, знал, о чём сейчас будет спорить Гарри, даже если он не видел его лица. – Большая часть Ордена была там, они присмотрят за всеми.

Гарри кивнул, затем вспомнил, что они его не видели, и сказал «Да». Но он думал о Джинни, а страх кислотой обжигал его изнутри.

- Ладно, нам пора двигаться дальше, - сказала Гермиона.

Они снова вышли на улицу, где пела песни и шаталась из стороны в сторону группа мужчин на противоположной от них стороне.

- Мне просто интересно, почему Дорога Тоттенхэм Корт? – спросил Рон у Гермионы.
- Понятия не имею, это первое, что пришло мне в голову, но я уверена, что в мире магглов гораздо безопаснее, здесь они не ожидают нас найти.
- Действительно, - сказал Рон, оглядываясь, - но вы не чувствуете себя слегка… открытыми?
- А куда нам идти? – сказала Гермиона, пригибаясь, когда на другой стороне один из мужчин присвистнул. – В Дырявом Котле мы вряд ли забронируем номера, так? Гриммолд Плэйс отпадает, если Снэйп может зайти туда… Полагаю, нам нужно попытаться пойти к моим родителям, хотя они могут проверять и там… Когда же они замолчат?
- Как дела, милашка? – крикнул самый пьяный из стоявших напротив. – Хочешь выпить? Бросай рыжего и пошли с нами, пропустим пару стаканчиков!
- Давайте где-нибудь сядем, - нервно сказала Гермиона, когда Рон уже открыл рот, чтобы крикнуть что-нибудь в ответ. – Вот, посмотрите, можно сесть здесь!

Это было маленькое грязное круглосуточное кафе. На столах тонким слоем расплылся жир, но здесь, по крайней мере, было пусто. Гарри прошёл первым, рядом с ним сел Рон, напротив – Гермиона, которая сидела спиной к выходу и не очень была этим довольна. Она оборачивалась так часто, будто у неё были судороги. Гарри не нравилось сидеть на месте; при движении казалось, что у них есть какая-то цель. Под Мантией о чувствовал, как последние остатки Оборотного Зелья покидали его, его руки принимали прежний облик. Он достал очки из кармана и снова надел их.

Через пару минут Рон сказал:

- Вы знаете, мы не так далеко от Дырявого Котла, нам только надо добраться до Перекрёстка Чаринг…
- Рон, мы не можем! - перебила его Гермиона.
- Не чтобы остаться, а чтобы узнать, что происходит!
- Мы и так знаем, что происходит! Волдеморт захватил министерство, что нам ещё надо знать?
- Хорошо, хорошо, я просто предложил!

Воцарилась тишина. Официанта, жующая жвачку, подошла к ним, и Гермиона заказала два каппуччино. Поскольку Гарри был невидимым, было бы странным заказывать кофе и на него. Пара здоровенных рабочих вошли в кафе и сели за соседний столик. Гермиона перешла на шёпот:

- Я предлагаю найти тихое место, чтобы Дисаппарировать и отправиться за город. Как только мы там окажемся, мы можем связаться с Орденом.
- А ты умеешь делать говорящего Патронуса? - спросил Рон.
- Я тренировалась, я думаю, что смогу, - сказала Гермиона.
- Ну, можно, пока это не грозит неприятностями, хотя их могли уже арестовать. Боже, какой гадкий кофе, - добавил Рон, отпив из кружки дымящегося кофе сероватого оттенка. Официантка услышала его и злобно посмотрела в его сторону, подходя к новым посетителям. Больший из двух рабочих, который был светловолосым и довольно огромным, жестом попросил её отойти. Она с удивлением посмотрела на него.
- Пойдёмте, я не хочу пить эти помои, - сказал Рон. – Гермиона, у тебя есть маггловские деньги, чтобы расплатиться?
- Да, я взяла все свои сбережения для Строительного Общества, прежде чем отправиться в Нору. Могу поспорить, мелочь на дне, - вздохнула она, залезая в сумочку.

Двое рабочих совершили одинаковые движения, которые Гарри тут же повторил, не раздумывая: все трое вытащили палочки. Рон, лишь через несколько секунд поняв, что происходит, нырнул под стол, толкая Гермиону вбок под скамейку. Сила заклинаний Пожирателей пробила стену в том месте, где только что была голова Рона, а Гарри, всё ещё невидимый, закричал: «Остолбеней!»
Красная вспышка угодила здоровому светловолосому Пожирателю прямо в лицо, он без сознания повалился на бок. Его спутник не мог понять, кто произнёс заклинание, и снова пальнул по Рону. Блестящие чёрные верёвки вылетели из его палочки и обвили Рона с ног до головы. Официантка закричала и побежала к выходу. Гарри послал ещё одно Замораживающее Заклинание в Пожирателя с кривым лицом, который связал Рона, но промахнулся. Заклинание отскочило от окна и попало в официантку, которая упала на пол перед дверью.

- Экспульсо! – закричал Пожиратель, и стол, за которым стоял Гарри, взорвался. Силой взрыва его прибило к стене, палочка выпала из рук, а Мантия слетела с него.
- Петрификус Тоталус! – закричала Гермиона, хотя её не было видно, и Пожиратель упал, словно статуя, приземляясь в гору фарфора, дерева и кофе. Гермиона вылезла из-под скамейки, вытряхивая из волос осколки стекла и страшно дрожа.
- Д-дифиндо, - сказала она, указывая палочкой на Рона, который заревел от боли, когда она распорола его коленку, оставляя глубокий порез. – Прости Рон, у меня трясётся рука! Дифиндо!

Верёвки упали. Рон поднялся на ноги, встряхивая руками, чтобы вернуть их в прежнее состояние. Гарри поднял палочку и пробрался через руины к тому месту, где на скамейке без сознания лежал большой светловолосый Пожиратель.

- Я должен был узнать его, он был там в ночь смерти Дамблдора, - сказал он. Он перевернул тёмного Пожирателя ногой, глаза мужчина бегали между Гарри, Роном и Гермионой.
- Это Долохов, - сказал Рон. – Я видел его на старых плакатах «Разыскивается». Я думаю, что большой – это Торфинн Роул.
- Не важно, как их звали! – немного истерически сказала Гермиона. – Как они нас нашли? Что нам делать?
Каким-то образом её паника прояснила голову Гарри.
- Запри дверь, - сказал он ей. – А ты, Рон, выключи свет.

Он посмотрел на парализованного Долохова, быстро собираясь с мыслями, пока щёлкал замок, а Рон при помощи Делюминатора погрузил кафе в сумерки. Гарри слышал, как мужчина, подзывавший Гермиону на улице, теперь кричал другой девушке.

- Что нам теперь с ними делать? – прошептал Рон в темноте, а затем стал говорить совсем тихо. – Убить их? Они бы убили нас. У них был прекрасный шанс.

Гермиону передёрнуло и она отошла назад. Гарри замотал головой.

- Нам надо просто стереть у них память, - сказал Гарри. – Лучше так, мы собьём их со следа. Если мы их убьём, станет ясно, что мы здесь были.
- Ты начальник, - сказал Рон с облегчением. – Но я никогда не делал Заклинания Памяти.
- И я, - сказала Гермиона, - но в теории знаю.

Она глубоко вздохнула и успокоилась, затем указала палочкой на лоб Долохова и сказала: «Обливиэйт».

Мгновенно глаза Долохова стали затуманенными и бессмысленными.

- Отлично! – сказала Гарри, хлопая её по спине. – Займись другим и официанткой, а мы с Роном приберёмся.
- Приберёмся? – сказал Рон, осматривая полуразрушенное кафе. – Зачем?
- Тебе не кажется, что они могут что-то заподозрить, если проснуться в месте, которое как будто взорвали?
- О, да, точно…

Рону пришлось приложить немалые усилия, чтобы вытащить палочку из кармана.

- Неудивительно, что я не могу её достать, Гермиона, ты положила мои старые джинсы, а они узкие.
- Ой, ну прошу прощения, - прошипела Гермиона, уволакивая официантку от окна. Гарри слышал, как она тихо предложила, куда ещё Рон мог бы засунуть свою палочку.

Как только кафе было приведено в прежнее состояние, они посадили Пожирателей за тот столик, где те сидели раньше, лицом друг к другу.

- Но как они нашли нас? – спросила Гермиона, смотря то на одного, то на другого. – Как они узнали, что мы здесь?

Она повернулась к Гарри.

- Ты… ты думаешь, на тебе всё ещё есть След?
- Не должно быть, - сказал Рон. – След исчезает в семнадцать, это закон, им нельзя пометить взрослого.
- Это то, что знаешь ты, - сказала Гермиона. А если Пожиратели нашли способ, как накладывать След и на семнадцатилетних?
- Но Гарри уже сутки не находился рядом с Пожирателями. Кто бы наложил на него След?

Гермиона не отвечала. Гарри чувствовал себя паршиво: неужели так их и нашли Пожиратели?

- Если я не могу использовать магию, а вы не можете использовать её рядом со мной, чтобы нас не засекли… - начал он.
- Мы не разделимся! – отрезала Гермиона.
- Нам нужно безопасное место, чтобы спрятаться, - сказал Рон. – Чтобы было время всё обдумать.
- Гриммолд Плэйс, - сказал Гарри.

Парочка уставилась на него:

- Не глупи, Гарри, туда может проникнуть Снэйп
- Папа Рона сказал, что они наложили закляться против него… и даже если они не сработают, - он сделал акцент, когда Гермиона попыталась протестовать, - то что тогда? Клянусь, сейчас мне больше всего хочется встретить Снэйпа!
- Но…
- Гермиона, куда нам ещё идти? Это лучшее, из чего мы можем выбирать. Снэйп – это только один Пожиратель. Если на мне всё ещё След, вокруг нас их соберутся толпы, куда бы мы ни пошли.

Она не могла поспорить, хотя всем видом показывала, что очень хотела бы. Пока она открывала дверь кафе, Рон выпустил свет из Делюминатора. Затем Гарри досчитал до трёх, и они произнесли над тремя жертвами заклинания. Прежде чем официантка или Пожиратели очнулись, Гарри, Рон и Гермиона обернулись на месте и исчезли в темноте ещё раз.
Несколько секунд спустя Гарри вдохнул полной грудью и открыл глаза: они стояли посреди знакомой маленькой и неопрятной площади. Высокие ветхие дома смотрели на них со всех сторон. Они видел дом номер двенадцать, потому что Хранитель Секрета Дамблдор рассказал им, где он находился. Они поторопились внутрь, проверяя по пути, не преследовали ли их. Они вбежали вверх по каменным ступенькам, Гарри постучал по входной двери палочкой. Послышалась череда металлических щелчков и звон цепочки, затем дверь со скрипом открылась и они поспешили переступить через порог.
Как только Гарри закрыл за собой дверь, старомодные газовые лампы ожили, разбрасывая мерцающий свет по всему коридору. Всё выглядело таким, каким Гарри это запомнил: зловещим, покрытым паутиной; очертания голов домашних эльфов на стене, отбрасывали зловещие тени на лестницу. Длинный чёрный занавес скрывал портрет матери Сириуса. Единственной вещью, которая стояла не на своём месте, была подставка для зонтиков в виде ноги тролля, которая лежала на боку, как буто Тонкс только что вновь уронила её.

- Я думаю, кто-то был здесь. - прошептала Гермиона, указывая на подставку.
- Это могло случиться, когда Орден уходил. - шепнул Рон в ответ.
- И где же эти проклятья, которые они наложили против Снейпа? - спросил Гарри.
- Возможно они срабатывают только тогда, когда он появляется? - предположил Рон.

Они всё ещё стояли вместе на дверном коврике, спиной к двери, боясь перемещаться по дому дальше.

- Что ж, мы не можем стоять здесь вечно. - произнёс Гарри и шагнул вперёд.
- Северус Снейп? - прошептал голос Грозного Глаза Грюма из темноты, заставяя их в ужасе отпрыгнуть назад. - Мы - не снейп! - успел прохрипеть Гарри, прежде чем что-то, похожее на вихрь холодного воздуха, просвистело над ним, и его язык завернулся вокруг самого себя, лишая его возможности говорить. Прежде чем он успел почувствовать то, что творится у него во рту, язык распутался обратно.
Другие, похоже, испытали то же неприятное ощущение. Рон издавал звуки, похожие на рвотные, Гермиона, заикаясь, произнесла:

- Это д...должно б...быть за...заклятие связывания я...языка, которое Грозный Глаз наложил для Снейпа!

Гарри осторжно сделал ещё шаг вперёд. Что-то двигалось в тени в конце зала, и прежде чем кто-то из них успел вымолвить хоть слово, высокая, зловещая фигура цвета пыли выросла из-за ковра; Гермиона закричала, как и миссис Блэк, занавес которой слетел; серая фигура плавно приближалась к ним, всё быстрее и быстрее, с волосами до пояса и бородой, развевающейся за ними, со впалым лицом, бесплотная, с пустыми глазницами. Ужасно знакомая, чудовищно изменившаяся, она подняла бесполезную культю, указывая на Гарри.

- Нет! - закричал Гарри, и, несмотря на поднятую палочку, не смог вспомнить ни одного заклинания. - Нет, это были не мы! Мы не убивали тебя...

При слове "убить" фигура взорвалась огромным облаком пыли. Кашляя, со слезящимеся глазами, Гарри огляделся в поисках Гермионы, которая лежала на полу у двери, закрыв голову руками, а Рон, трясущийся с головы до ног, грубо хлопал её по плечу, подбадривая:

- Всё х-хорошо... Оно у-ушло...

Пыль кружилась вокруг Гарри как туман, заслоняя синий газовый свет, пока миссис Блэк продолжала кричать^

- Грязнокровки, твари, ублюдки безродные, такой позор в доме моих предков...
- ЗАТКНИСЬ! – закричал Гарри, указывая на неё палочкой, и с грохотом и вспышкой красных искр занавески закрылись, утихомиривая её.
- Это… было… - прошептала Гермиона, пока Рон помогал ей подняться на ноги.
- Да, - сказал Гарри, - но это ведь был не он, так? Это сделали, чтобы спугнуть Снэйпа.

Сработал ли трюк или Снэйп убил это пугало так же беспечно, как сделал это с настоящим Дамблдором? Он всё ещё был на взводе, когда вёл своих друзей по коридору, ожидая ещё каких-нибудь ужасов, но ничего не двигалось, кроме мыши, бежавшей вдоль стены.

- Нам лучше всё проверить, прежде чем мы пойдём дальше, - прошептала Гермиона и подняла палочку со словами «Хоменум Ревелио».-Ничего не произошло.
- Спишем это на шок, - дружелюбно сказал Рон. – Что должно было произойти?
- Всё так, как я задумала, - обиженно сказала Гермиона. – Это заклинание, которое обнаруживает присутствие других людей, и в доме нет никого, кроме нас!
- И старого Дасти, - сказал Рон, бросая взгляд на то место в ковре, откуда вылез труп.
- Пойдёмте наверх, - сказала Гермиона, испуганно глядя на ту же точку, пока она поднималась наверх по скрипящим ступеням.

Гермиона взмахнула палочкой, чтобы зажечь старые газовые лампы, затем, слегка дрожа от прохлады в комнате, она присела на диван, обхватив себя руками. Рон прошёл к окну и отодвинул тяжёлые вельветовые занавески на пару сантиметров.

- Никого не видно, - сообщил он. – Думаю, если бы на Гарри всё ещё был бы След, они бы последовали за нами сюда. Я знаю, что они не смогут попасть в дом, но… что такое, Гарри?

Гарри закричал от боли: шрам загорелся, когда в его голове пронеслось видение. Он видел большую тень и чувствовал злость, которая не принадлежала ему, но она овладевала его телом, жестокая, но молниеносная.

- Что ты видел, - спросил Рон. – Ты видел его у нас дома?
- Нет, я просто почувствовал ярость… он очень зол…
- Но это могла быть Нора, - громко сказал Рон. – Что ещё? Ты ничего не видел? Он кого-нибудь проклинал?
- Нет, я просто почувствовал ярость… я не смог понять…

Гарри чувствовал смятения, а Гермиона лишь всё ухудшила, спросив испуганным голосом:

- Это снова твой шрам? Что происходит? Я думала связь прервалась!
- Прервалась. Ненадолго, - пробормотал Гарри, его шрам до сих пор болел, он чего ему было сложно сосредоточиться. – Я… я думаю, оно возникает, когда он теряет контроль, так было…
- Но тебе нужно закрыть разум! – нервно сказала Гермиона. – Гарри, Дамблдор не хотел, чтобы ты пользовался этой связью, он хотел, чтобы ты её оборвал, вот зачем тебе нужна Окклюменция! Иначе Волдеморт может понасадить в твоём разуме фальшивых картинок, помнишь…
- Да, я помню, спасибо, - сказал Гарри, сжав зубы; ему не надо было напоминание от Гермионы ни о том, что однажды Волдеморт уже использовал эту связь между ними, чтобы заманить его в ловушку, ни о том, что по этой причине погиб Сириус. Он не хотел рассказывать им, что он увидел и почувствовал, от этого угроза, исходящая от Волдеморта, становилась сильнее. Шрам болел всё сильнее, это походило на самообман, отказ верить в то, что ты болен.

Он повернулся к Рону и Гермионе спиной, делая вид, что изучает старый гобелен с генеалогическим деревом Блэков. Гермиона вскрикнула. Гарри достал палочку и быстро повернулся, затем увидел серебристого Патронуса, пролетающего сквозь окно комнаты и приземляющегося на полу перед ними. Патронус принял форум горностая и заговорил голосом отца Рона.

- Семья в безопасности, не отвечайте, за нами следят.
- Патронус растворился в воздухе. Рон застонал, усаживаясь на диван, Гермиона подсела к нему, сжимая его руку.
- Они в порядке, они в порядке! – шептала она, и Рон почти засмеялся и обнял её.
- Гарри, - сказал он через плечо Гермионы, - я…
- Нет проблем, - сказал Гарри, чувствуя себя хуже, пока боль в голове росла. – Это твоя сеьмя, конечно, ты волновался. Я бы чувствовал себя так же. – Он подумал о Джинни. – Я так себя и чувствую.
Боль в шраме достигала своей апогея, горя так же, как и в Норе. Он едва слышал, как Гермиона сказала «Я не хочу оставаться одна. Можно мы поспим в спальных мешках, которые я принесла, здесь?»

Он слышал, как Рон согласился. У него больше не было сил сопротивляться боли. Нужно было сдаваться.

- Ванная, - пробормотал он и вылетел из комнаты очень быстро, даже не переходя на бег.

Он едва успел: запирая дверь дрожащими руками, он обхватил голову и упал на пол, затем вспышка агонии, он почувствовал ненависть, которая принадлежала не ему, как она овладевала его душой. Он увидел длинную комнату, освещённую лишь светом камина, а на полу лежал огромный светловолосый Пожиратель Смерти, крича и дёргаясь, над ним стоял человек с поднятой палочкой. Гарри заговорил высоким холодным беспощадным голосом.

- Ещё, Роул, или мы закончим и Нагини тебя скушает? Лорд Волдеморт не уверен, что он простит в этот раз… Ты вызвал меня для того, чтобы сказать, что Гарри Поттер снова убежал? Драко, покажи Роулу, как мы им недовольны… Сделай это или сам узнаешь!
В огонь полетело полено. Пламя занялось, его свет появился на испуганном остром белом лице – словно выныривая с большой глубины, Гарри тяжело задышал и открыл глаза.
Он раскинулся на холодном чёрном мраморном полу, его нос всего лишь в сантиметрах от серебряных змей, на которых стояла ванна. Он сел. В его сознании застыл образ мрачного, окаменевшего лица Малфоя. Гарри чувствовал отвращение к тому, что он увидел, судя по всему, Драко действительно подчинялся Волдеморту.
В дверь коротко постучали, и Гарри подпрыгнул, когда до него донёсся голос Гермионы.

- Гарри тебе нужна твоя зубная щётка? Она у меня.
- Да, ладно, спасибо, - сказал он, пытаясь говорить так, будто всё было в порядке, и встал, чтобы впустить её.

Глава 33. История Принца.

Лорд Вольдеморт обращается к защитникам Хогвартса с требованием капитуляции. А также требует, чтобы Гарри Поттер пришел к нему в Запретный Лес. Вольдеморт собирается ждать его там в течение часа.
Трио возвращается в замок, Гарри идет в кабинет директора, достает думоотвод и смотрит воспоминания Снейпа.


Первое воспоминание:

Почти пустая детская площадка. Только две девочки катаются на качелях. Это Лили и Петунья. Лили раскачивается очень высоко, потом спрыгивает с качели и аккуратно приземляется на землю. Петунья нудит: "Лили, нельзя этого делать! Лили, тебе мама не разрешает!"
Севка наблюдает за ними из-за кустов. Ему лет девять или десять, выглядит он очень неухоженным, одет бедно и неряшливо.
Там рядом цветущий куст, Лили поднимает с земли увядший цветок, и этот цветок снова распускается в ее руке. Петунья кричит: "Так не должно быть! Как ты это делаешь?" Тогда Севка выходит к ним и говорит, что Лили - ведьма.
Лили обижается на него, но Сев говорит, что в этом нет ничего плохого, что его мама тоже ведьма, а сам он - волшебник.
Петунья кричит: "Какой ты нафиг волшебник?! Ты живешь в Спиннерз-Энде возле реки, я тебя знаю! И зачем ты за нами шпионишь?"
Севка отвечает: "Уж за тобой я точно не шпионил, потому что ты маггла!"
Петунья уводит Лили, и Снейп выглядит очень разочарованным.


Второе воспоминание:

Сев и Лили сидят под деревьями возле реки, и Севка рассказывает Лили о Хогвартсе, о том, что сейчас они могут колдовать, пока у них нет палочек, но когда им исполнится одиннадцать лет, и они получат письмо из Хогвартса, они уже не смогут колдовать дома.
Лили говорит, что Петунья ее дразнит, типа: "Никакого Хогвартса нет, это все ложь!"
Снейп говорит, что это правда, что они оба получат письма, и Лили спрашивает его, имеет ли значение то, что она магглорожденная. Снейп говорит, что нет.
Лили спрашивает его, как дела дома, ругаются ли его родители. Снейп говорит, что ругаются, но когда они начинают ругаться, он уходит.
- Твоему папе не нравится магия?
- Моему папе не нравится ничего.
Потом Лили просит рассказать про дементоров и про то, что будет, если она будет использовать магию вне школы.
- Тебя не отдадут дементорам за это! Дементорам отдают только тех людей, которые сделали что-то очень плохое. Дементоры охраняют тюрьму для волшебников, Азкабан. А ты никогда не попадешь в Азкабан, потому что ты...
Потом он краснеет, смущается и умолкает
Тут из кустов вылезает Петунья.
Севка:
- Ну и кто теперь шпионит?
В ответ Петунья начинает насмехаться над тем, как он одет ("Это что на тебе? Блузка твоей мамы?"). Тут ветка над ее головой ломается и падает на нее.
Петунья убегает. Лили кричит Севу: Это ты сделал?!
Севка отпирается, но Лили ему не верит и убегает вслед за сестрой.


Третье воспоминание:

Платформа девять и три четверти.
Стоят родители Лили, Лили и Петунья чуть в стороне от них, и Лили чуть не плачет:
- Туни, мне так жаль! Послушай, может быть, когда я уже поступлю в школу, я попрошу директора Дамблдора, чтобы он и тебе разрешил там учиться!
Петунья в ответ:
- Я не собираюсь никуда ехать! Неужто я захочу поехать в какой-то дурацкий замок, чтобы из меня там уродку сделали?!
Лили ей: "Что ты такое говоришь?", а Петунья в ответ:
- Вы со Снейпом - два уродца, и как хорошо, что вас, таких, держат отдельно от нормальных людей.
Лили ей:
- Но ты же сама писала письмо директору и умоляла, чтобы тебя приняли в эту школу.
Петунья вся краснеет и начинает отпираться.
Лили говорит, что видела ответное письмо Дамблдора.
Петунья начинает кричать:
- Это все тот мальчишка! Ты вместе с ним рылась в моих вещах, читала мои письма!
Лили говорит:
- Нет, Северус случайно увидел конверт и удивился, что маггла получила письмо от Дамблдора.
Петунья орет:
- Вы, волшебники, суете нос в чужие дела! Вы все уроды!


Четвертое воспоминание:

Хогвартс-Экспресс. Снейп, уже переодетый в мантию, заходит в купе. Там сидит и плачет Лили.
Она говорит, что не хочет разговаривать с Севкой.
- Почему?
- Потому что Петунья меня ненавидит из-за тебя.
Севка говорит ей, что это неважно, потому что они едут в Хогвартс. Лили улыбается, и Снейп говорит ей, что ей нужно учиться на Слизерине.
Тут вмешиваются еще два мальчика, которые до этого не обращали на них внимания. Гарри узнает в этих мальчиках Джеймса и Сириуса.
Джеймс, такой весь из себя ухоженный ребенок, говорит: "Кто-то тут хочет на Слизерин?! Пойду-ка я отсюда"
Сириус говорит, что вся его родня училась на Слизерине. Джеймс говорит: "Да ну! А мне показалось, что ты нормальный"
Сириус спрашивает, куда хочет поступить сам Джеймс, и тот отвечает: "На Гриффиндор, где учатся самые храбрые!"
Снейп фыркает. Джеймс спрашивает, чего не так! И Снейп отвечает: "Храбрость есть, ума не надо!"
Сириус в ответ говорит, что Снейп не попадет никуда, потому что у него нет ни того, ни другого. Джеймс ржет. Лили хватает Снейпа за руку, типа: "Пойдем, поищем другое купе".
Вслед им несется: "Еще увидимся, Сопливус!"

Дальше распределение. Лили попадает на Гриффиндор. Сириус отодвигается, чтобы ей было где сесть за гриффиндорским столом, но она демонстративно поворачивается к нему спиной. Снейп попадает на Слизерин. Он садится рядом с расфуфыренным Люциусом Малфоем, и тот покровительственно хлопает его по спине

Пятое воспоминание:
Снейп и Лили во дворе о чем-то спорят. Судя по их внешности, прошло несколько лет.
Снейп:
- Но мы же были друзьями! Лучшими друзьями!
Лили:
- Мы по-прежнему друзья, Сев, но мне не нравятся люди, с которыми ты общаешься! Эти Эйвери и Малсибер просто ужасны. Ты знаешь, что сделал Малсибер с Мэри Макдональд?
- Он просто пошутил.
- Это была темная магия. И если ты находишь это забавным...
Снейп весь покраснел от злости:
- А как же выходки Поттера и компании?
- При чем тут Поттер?
- Они где-то шляются по ночам. У них какие-то странные дела с этим Люпином. Как ты думаешь, куда он пропадает?
- Мне сказали, что он болен, - отвечает Лили.
- Ага, болен! Каждый месяц в полнолуние?!
- Я знаю о твоей теории. И чего ты вообще к ним привязался? Какое тебе дело до того, куда они ходят по ночам?
- Я всего лишь хочу доказать тебе, что они не такие уж хорошие, какими их все считают!
Он смотрит на нее так, что Лили краснеет.
- Зато они не используют темную магию. И ты должен быть им благодарен. Я слышала, что произошло. Ты полез в туннель под Дракучей Ивой, и Джеймс Поттер тебя спас.
Снейпа аж перекашивает, он начинает на нее орать, но потом видит, что она злится, и говорит:
- Я просто не хочу, чтобы Джеймс тебя одурачил. Ты ему нравишься, и все вокруг считают его героем.
Лили отвечает, что Джеймс Поттер - надутое ничтожество, а потом опять начинает говорить о слизеринских приятелях Снейпа, но Гарри кажется, что последние ее слова Снейп пропустил мимо ушей. Он просто весь воспрял, когда услышал о ничтожестве
Даже его походка изменилась, когда они уходили с Лили.

Шестое воспоминание:
Гарри видит ту сцену после сдачи С.О.В., но не хочет смотреть, потому что знает, что будет дальше, и ему противно это видеть.
Затем он видит следующее воспоминание: ночь. Лили в ночнушке стоит у входа в Гриффиндорскую башню, а Снейп пытается вымолить у нее прощение.
Она его не хочет слушать. Говорит, что вышла к нему только из-за того, что он пригрозил, что прямо тут и будет спать, пока она не выйдет
- Я не хотел называть тебя грязнокровкой, это...
- Само вырвалось? Слишком поздно. Я вот уже несколько лет только и делаю, что тебя оправдываю. Никто из моих друзей не может понять, почему я вообще с тобой общаюсь. Твои друзья - Пожиратели Смерти! Вот видишь, ты даже этого не отрицаешь! И даже не скрываешь, что хочешь стать таким же, как они.
Короче, наши пути разошлись - ты иди своим, а я пойду своим.
Снейп опять повторяет, что не хотел называть ее грязнокровкой, но Лили отвечает:
- Ты же называешь так всех, которые такие же, как и я! Чем я от них-то отличаюсь!
Она разворачивается, и уходит сквозь портрет.


Седьмое воспоминание:

Опять ночь. Снейп то ли кого-то ждет, то ли кого-то подкарауливает, причем ему так страшно, что этот страх передается и Гарри. Потом появляется вспышка, как от молнии. Снейп падает на колени и роняет палочку.
- Не убивайте меня!
- Это и не входило в мои намерения.
Короче, это Альбус Дамблдор. Он спрашивает у Снейпа:
- Что хочет мне передать Темный Лорд?
- Ничего... я пришел сам, по собственной воле. Я пришел, чтобы предупредить... вернее, попросить...
- О чем меня может просить Пожиратель Смерти?
- Пророчество... предсказание... Трелони.
- Ах, да, - говорит Дамблдор. - И сколько же информации ты передал Темному Лорду?
- Все! Все, что успел услышать. И он считает, что это пророчество относится к Лили Эванс.
- В пророчестве не упоминается женщина. А лишь мальчик, рожденный на исходе июля.
- Вы понимаете, что я имею в виду! Он думает, что это ее сын. Он будет преследовать их, он всех их убьет!
- Если она так много для тебя значит, - говорит Дамблдор, - то Лорд Вольдеморт ее пощадит. Разве ты не можешь попросить его, чтобы он помиловал мать в обмен на жизнь сына?
- Я уже... уже просил его.
- Ты отвратителен, - говорит Дамблдор, и Гарри ни разу не слышал столько презрения в его голосе. - Значит, смерть ее мужа и сына тебя не волнует? Пусть погибают, лишь бы ты получил то, что хочешь?
Снейп просит его:
- Спрячье ее... их... пожалуйста.
- А что ты мне дашь взамен, Северус?
- Взамен? Все.


Восьмое воспоминание:

Кабинет Дамблдора. Гарри слышит какие-то жутки звуки, как будто животное скулит. Потом видит в кресле скорчившегося Снейпа, а Дамблдор стоит рядом с мрачным видом. Потом Снейп поднимает голову, и Гарри видит, что он выглядит так, как будто страдал тысячу лет.
- Я думал... что вы... ее... защитите...
- Они с Джеймсом поверили не тому человеку. Как и ты, Северус. Разве ты не надеялся, что Лорд Вольдеморт ее пощадит?
Снейп чуть не плачет. Дамблдор добавляет:
- Мальчик выжил.
Снейп мотает головой.
- Ее сын выжил. У него глаза в точности, как у нее. Помнишь, какие глаза были у Лили Эванс?
- НЕ НАДО! - просит его Снейп. - Она... умерла...
- Это раскаяние, Северус?
- Лучше бы... лучше бы я тоже умер.
- И какая от этого была бы польза? - холодно произносит Дамблдор. - Если ты любил ее по-настоящему, то твой путь ясен.
Снейп смотрит на него, и ему так больно, что слова Дамблдора доходят до него не сразу.
- Что вы имеете в виду?
- Ты знаешь, как и почему она умерла. Сделай так, чтобы ее смерть была не напрасной. Помоги мне защитить ее сына.
- Ему не нужна защита. Темный Лорд исчез.
- Темный Лорд вернется, и когда это случится, Гарри будет в страшной опасности.
Потом долгая пауза. Снейп берет себя в руки. Потом отвечает:
- Хорошо, Дамблдор. Но поклянитесь, что никому не расскажете об этом. Это должно остаться между нами.
- Поклясться, что я буду держать в тайне лучшее, что ты сделаешь?... Ну, если ты так настаиваешь...


Девятое воспоминание:

Снова кабинет Дамблдора. Снейп расхаживает туда-сюда и рассказывает, какой Гарри плохой (такой же безмозглый и самоуверенный, как его отец, ля-ля-ля бла-бла-бла).
Дамблдор возражает:
- Ты видишь в нем то, что ты хочешь увидеть. Остальные учителя находят его скромным, дружелюбным и довольно талантливым. Лично я считаю его очаровательным ребенком.
Он пролистывает журнал по трансфигурации, а потом снова обращается к Снейпу:
- Присмотри, пожалуйста, за Квиреллом.


Десятое воспоминание:

Закончился святочный бал. Самые стойкие танцоры расходятся по своим спальням. Снейп и Дамблдор стоят у входа в большой зал.
Дамблдор:
- Ну так что?
Снейп:
- Метка Каркарова тоже чернеет. Он в панике, боится мести за то, что сдал всех Министерству. Он хочет сбежать.
- Да? А ты не собираешься бежать вместе с ним?
- Нет, - отвечает Снейп. - Я не такой трус.
- Да, - соглашается с ним Дамблдор. - Ты гораздо храбрее Каркарова. Иногда я думаю, что мы проводим сортировку слишком рано.
Он уходит, а Снейп смотрит ему вслед и выглядит совершенно ошеломленным.


Одиннадцатое воспоминание:

Снова кабинет директора. Дамблдор в кресле в полубессознательном состоянии. Его рука вся черная и обгоревшая, висит, как неживая. Снейп наставил на нее палочку и шепчет какое-то заклинание, и параллельно поит Дамблдора каким-то золотистым зельем из кубка.
- Зачем вы надели это кольцо? - ворчит Снейп. - Вы же видите, что на нем проклятье. Зачем было вообще его трогать?
На столе лежит кольцо с треснутым камнем и меч Гриффиндора.
Дамблдор морщится:
- Я... сглупил. Так хотелось...
- Чего хотелось?
Дамблдор не отвечает.
- Это чудо, что вы вернулись. - Снейп в ярости. - В кольце проклятие - огромной силы. Мы можем надеяться лишь на то, что не дадим этому проклятию распространиться. Пока что мне удалось сделать так, что оно охватило только одну руку.
Дамблдор с любопытством разглядывает то, чего осталось от его руки
- Ты молодец, Северус. Как ты думаешь, сколько у меня времени?
- Может быть, год. Проклятие нельзя остановить, со временем оно будет набирать силу и распространяться дальше.
Дамблдор улыбается:
- Мне невероятно повезло, что у меня есть ты, Северус.
- Если бы вы позвали меня чуть раньше, я мог бы сделать больше, - злится Снейп. Потом смотрит на кольцо и меч. - Вы думали, что если разобьете кольцо, то проклятие уничтожится?
Дамблдор отвечает, что на него, по-видимому, помрачение нашло
Снейп в полном недоумении.
Дамблдор заявляет, что хочет поговорить о плане Вольдеморта и о том, что Вольдеморт поручил Драко убить его.
Снейпу явно хочется еще поговорить о проклятии, но, типа, неудобно )) Он говорит:
- Темный Лорд уверен, что у Драко ничего не выйдет. Это всего лишь наказание за провал Люциуса.
- То есть, над Драко висит смертный приговор? И я так понимаю, что после того, как он потерпит неудачу, это задание перепоручат тебе?
Пауза.
- Да, я думаю, в этом и заключается план Темного Лорда.
- Лорд знает, что наступит время, когда ему уже не понадобится шпион в Хогвартсе?
- Он считает, что сможет захватить школу.
- И если захватит, то ты дашь мне обещание сделать все, что в твоих силах, чтобы защитить студентов Хогвартса?
Снейп кивает.
Дальше Дамблдор говорит, что надо узнать о планах Драко, предложить ему помощь и т.п.
Снейп говорит, что Драко ему больше не верит, считает, что это Снейп виноват в том, Люц в немилости у Лорда.
- Все равно попытайся, - говорит Дамблдор. - Я не столько боюсь за себя, сколько за случайных жертв, которые могут пострадать в результате его действий. И есть еще одна вещь, которую надо сделать, чтобы спасти его от гнева Вольдеморта.
Снейп иронизирует:
- Вы позволите ему вас убить?
- Конечно, нет. Убить меня должен ты.
Дальше Снейп жжот:
- Вы хотите, чтобы я сделал это прямо сейчас? Или дать вам пару минут, чтобы вы успели сочинить эпитафию?
- Нет, не сейчас, - с улыбкой говорит Дамблдор. - Я уверен, что подходящий момент представится позже. Скажем, через год.
- Если вы хотите умереть, - грубо говорит Снейп, - то почему не хотите, чтобы вас убил Драко?
- Душа мальчика не повреждена. Я не хочу, чтобы она разрушилась из-за меня.
- А как же моя душа, Дамблдор, моя?!
- Ты сам должен знать, повредишь ли ты свою душу тем, что поможешь старику избежать боли и унижения. Я прошу у тебя, Северус, этого огромного одолжения, потому что смерть моя так же неизбежна, как и поражение Пушек Педдл в этом году. Я предпочитаю уйти быстро и безболезненно, а не мучиться. Я слышал, Вольдеморт нанял Грейбека? Или взять Беллатрикс, которая любит играть со своими жертвами, как кошка с мышкой.
Снейп соглашается. Дамблдор его благодарит.


Двенадцатое воспоминание:
Снейп и Дамблдор где-то на территории Хогвартса.
Снейп спрашивает, что за занятия у Дамблдора с Гарри Поттером.
Даблдор отвечает, что ему надо кое-что обсудить, поделиться кое-какой информацией.
- Информацией? - повторил Снейп. - Вы доверяете ему, но не доверяете мне!
- Дело не в доверии. Ты знаешь, что у меня мало времени. Я должен сообщить ему все, что он должен знать, чтобы выполнить свою миссию.
- А почему вы не можете сообщить эту информацию мне?
- Я не хочу складывать все секреты в одну корзину, тем более, в корзину, которую так часто держит в руках Лорд Вольдеморт.
Дальше они ругаются. Снейп говорит, что поставляет лорду информацию по его же приказу. И что Поттер не научился окклюменции, и что у него мысленная связь с Лордом.
Дамблдор говорит, что Лорд попытался один раз завладеть разумом Гарри, и испытал такую боль, которую не чувствовал никогда в жизни. Душа Лорда не может соприкоснуться с душой Гарри - это все равно что сунуть палец в огонь.
Снейп говорит, что не понимает, при чем тут души, когда речь идет о разумах. Дамблдор отвечает, что это взаимосвязано.
Потом он оглядывается по сторонам, убеждается, что вокруг никого нет, и начинает:
- Когда ты убьешь меня, Северус...
Тут Снейп взрывается.
- Вы ничего не хотите мне говорить, и при этом ждете, что я окажу вам эту маленькую услугу?! Вы слишком много на себя берете, Дамблдор! А что, если я передумал?
- Ты дал мне слово, Северус. И раз уж мы заговорили об услугах, ты, кажется, собирался присмотреть за нашим маленьким слизеринским другом?
Снейп молчит.
Дамблдор говорит ему:
- Прийди в мой кабинет сегодня в одиннадцать, и ты убедишься, что я тебе доверяю.


Тринадцатое воспоминание:
Кабинет Дамблдора. За окнами темно. Снейп сидит в кресле, Дамблдор ходит вокруг кругами и рассказывает:
- Гарри не должен об этом знать, до самого последнего момента, пока это не будет необходимо, потому что иначе где он возьмет силы, чтобы сделать то, что должен сделать?
- Но что он должен сделать?
- Об этом, Северус, знаем только он и я.
Дальше Дамблдор говорит, что наступит момент, когда Вольдеморт станет беречь свою Нагини пуще глаза своего. Будет держать ее под магической защитой, и только тогда Гарри можно будет сказать.
- Что сказать?
Дальше Дамблдор рассказывает, что когда Вольдеморт убил Лили, часть его души перешла в Гарри. Отсюда и его связь с лордом, и умение говорить на парселтанге. И пока эта часть души находится в Гарри, Вольдеморта нельзя убить.
- Значит, мальчик... мальчик должен умереть? - спрашивает Снейп.
- И это должен сделать сам Вольдеморт, - отвечает Дамблдор. - Это важно.
Снейп долго молчит. Потом прозносит:
- Я думал... все эти годы... что мы защищаем его ради Лили.
- Мы защищали его, потому что его надо было вырастить, обучить, дать ему почувствовать свою силу. За это время связь между ними становилась все крепче. Иногда мне кажется, что он сам подозревает об этом. И, судя по тому, что я знаю о нем, он сможет так умереть, что его смерть повлечет за собой гибель Вольдеморта.
Снейп в ужасе.
- Вы защищали его, чтобы он мог умереть в нужный момент!
- Не ужасайся так, Северус. Сколько ты видел смертей?
- Я видел смерти только тех людей, которых не мог спасти. Вы меня использовали.
- То есть?
- Я шпионил для вас. Лгал для вас. Рисковал жизнью для вас. И я думал, что делаю это, чтобы сохранить жизнь сына Лили Поттер. А теперь вы говорите мне, что растили его как свинью на убой!
- Это так трогательно, Северус. Значит, ты все-таки полюбил мальчика?
- Мальчика?!
Снейп вызывает патронуса. Это серебряная олениха.
Дамблдор поворачивается к Снейпу со слезами на глазах.
- Ты до сих пор ее любишь?
- Всегда буду любить, - отвечает Снейп.


Четырнадцатое воспоминание:

Снейп разговаривает с портретом Дамблдора.
- Ты должен сообщить Вольдеморту точную дату отъезда Гарри из дома Дурслей, - говорит Дамблдор. - Ты не должен вызывать подозрений у Вольдеморта. Но придумай прикрытие, чтобы обеспечить безопасность Гарри. Попытайся наложить Конфундус на Флетчера. И раз уж ты будешь участвовать в этой операции, постарайся действовать убедительно. Я рассчитываю, что ты останешься у Лорда на хорошем счету, иначе школа перейдет в распоряжение Кэрроу.


Пятнадцатое воспоминание:

Снейп с Мундугусом в какой-то таверне. У Мундугуса совершенно пустое лицо. Снейп говорит ему:
- Предложи орденцам, чтобы они использовали прикрытие. Оборотное зелье. Ты забудешь о том, что это сказал тебе я. Ты будешь считать, что это твоя идея.


Шестнадцатое воспоминание:

Снейп летит на метле. Вокруг пожиратели в капюшонах. Они преследуют Люпина и Джорджа, который изображает Гарри. Какой-то пожиратель рядом целится палочкой в спину Люпина. Снейп кидает в его руку сектумсемпру, но промахивается и срезает Джорджу ухо


Семнадцатое воспоминание:

Снейп в бывшей спальне Сириуса. Он сидит на коленях и плачет. И слезки с носа капают В руке у него письмо, подписанное "С любовью, Лили". Письмо он кладет за пазуху, потом берет кусок фотографии (на этой фотографии были Лили, Джеймс и Гарри), и он забирает ту половину, где смеющаяся Лили, а вторую половину бросает на пол.


Восемнадцатое воспоминание:

Снейп в кабинете директора. В свой портрет вбегает Финнеас Найджелус.
- Директор! Они разбили лагерь в лесу (Forrest of Dean). Грязнокровка...
- Не произносите это слово, - говорит Снейп.
- Грейнджер назвала это место, когла укладывала сумку, и я услышал.
- Отлично! - восклицает Дамблдор на портрете. - Северус, меч! Не забудь, что его необходимо отдать в нужный момент, и Гарри не должен знать, что это делаешь ты! Если Вольдеморт прочтет мысли Гарри и узнает, что ты ему помогаешь...
- Я знаю, - отвечает Снейп. Сдвигает портрет Дамблдора и вынимает из тайника меч Годрика. - И вы не скажете мне, почему так важно дать Поттеру этот меч?
- Нет, - отвечает Дамблдор. - Гарри сам знает, что с ним нужно делать. И будь осторожнее, они могут не так отреагировать, когда тебя увидят. После того, что случилось с Джорджем Уизли...
Снейп отвечает:
- Не волнуйтесь, у меня есть план.
И уходит.
А Гарри выныривает из думоотвода.




Глава тридцать четвертая

Посмотрев воспоминания Снейпа, Гарри лежит на полу и думает - каково это, умирать? Его даже не трогает предательство Дамблдора. Он всегда знал, что Дамблдор хочет, чтобы он был жив, а теперь увидел просто, что его жизненный путь отмерен ровно настолько, чтобы уничтожить все хоркруксы. Как чисто, как элегантно - не тратить жизни, а просто передать опасную задачу мальчику, который заранее предназначен на убой и чья смерть будет не жертвой войны, а просто очередным ударом по Волдеморту.
Но Дамблдор переоценил его - змея все еще жива. Может быть, Рон и Гермиона смогут ее убить. Для того Дамблдор и посоветовал ему довериться этим двоим. Рон и Гермиона казались далеко-далеко. Не будет прощаний и объяснений. Это путь, по которому он должен пройти один. Он должен умереть. И тогда все кончится.
Замок опустел, кроме Большого зала, куда сносят умерших. Невилл несет Колина Криви - несовершеннолетний, он, наверное, пробрался обратно в замок, как Малфой. Колин кажется таким маленьким, когда мертвый... А Невилл кажется стариком.
Гарри рассказывает ему, что змею надо убить. Рон и Гермиона знают это - но на случай, если они...
Потом Гарри проходит мимо Джинни под мантией-невидимкой, но не заговаривает с ней. Выходит наружу, идет мимо хижины Хагрида - пустой, безмолвной, без огней. Среди деревьев скользят дементоры, но у Гарри нет сил на патронуса. Его бьет неудержимая дрожь. В конце концов не так легко умирать. Он ловит каждое мгновение, запахи земли, травы... Подумать только, как много времени люди тратят впустую. Игра окончена, снитч пойман, время приземляться...
Он вспоминает о снитче, достает его.
"Я открываюсь при закрытии" (или - "когда близко").
Гарри шепчет, прижав к нему губы: "Я скоро умру".
Снитч открывается. Внутри камень воскрешения.
Гарри думает, что не он вызывает мертвых. Зачем - он сам скоро к ним присоединится. Это они вызывают его.
Он трижды поворачивает камень в ладони. Движение, легкие шаги... Те, кто появляются, менее материальны, чем тела, но более плотские, чем призраки. Джеймс, Сириус, Люпин, Лили.
- Ты был таким храбрым, - говорит Лили.
- Уже очень близко, - говорит Джеймс. - Мы так гордимся тобой.
- Это больно? - спрашивает Гарри.
- Умирать? Совсем нет, - говорит Сириус. - Быстрее и проще, чем заснуть.
- Вы останетесь со мной?
- До самого конца.
- Они увидят вас?
- Нет, - говорит Сириус. - Мы - часть тебя. Невидимая для остальных.
Гарри смотрит на мать.
- Будь поближе ко мне, - говорит он.
Гарри проходит мимо дементоров. Умершие отгоняют их, как патронусы. Для Гарри умершие уже более реальны, чем все живые в школе, чем Рон и Гермиона. Живые - уже только призраки.
В лесу Гарри видит Яксли и Долохова, но они не видят его под мантией.
- Время почти вышло, - говорит Яксли. - Поттер не идет.
- А Лорд был уверен, что придет.
- Лучше пойдем, выясним, какой теперь план.
Вслед за ними Гарри и его спутники выходят на полянку. На ней горит костер, вокруг сидят УпСы. Гарри видит Малфоев, Роула, Беллатрикс. Лорд стоит, опустив голову и держа в руках палочку.
Гарри снимает мантию-невидимку и прячет ее, и палочку тоже. Он не хочет, чтобы появилось искушение драться.
- Я был уверен, что он придет, - говорит Лорд, глядя в пламя. - Кажется, я ошибся.
- Нет.
Гарри делает шаг вперед.
Хагрид, привязанный к дереву, начинает кричать:
- Гарри! Нет! - но на него накладывают силенцио.
Лорд смотрит на Гарри с интересом, склонив голову набок, как ребенок, которому интересно посмотреть, что будет, если сделать вот так... Гарри надеется, что сумеет устоять на ногах, не показать страха.
Потом губы Лорда движутся. Вспышка зеленого света.
Все исчезает.


Глава тридцать пятая

Гарри лежит на животе. Вокруг никого нет. Яркий туман, белый пол. Его тело не повреждено, и очки он больше не носит. Он садится, осматривается, видит огромный зал. Его смущает, что у него нет одежды - одежда тут же появляется поблизости.
Гарри слышит странные звуки - их издает маленький, раздетый ребенок, брошенный под стулом, ненужный. Гарри почему-то страшно приближаться к нему. Он осторожно подползает, готовый отскочить, но младенец чем-то отталкивает его.
- Ты не сможешь помочь.
Гарри оборачивается и видит Дамблдора. Дамблдор уводит его к двум креслам неподалеку от младенца, садится. Он такой же, как Гарри его помнит.
- Но вы же мертвы.
- Именно, - буднично говорит Дамблдор.
- Ну-у, - Дамблдор улыбается. - Это вопрос. В целом, думаю, нет.
- Но я же не защищался, - говорит Гарри. - Я хотел дать ему меня убить.
- В этом и разница.
- Значит, та часть его, что во мне, - исчезла?
- Да. Ты теперь полностью принадлежишь себе.
- А это? - Гарри показывает на младенца.
- То, что вне пределов помощи любого из нас.
- Как я могу быть жив?
- Я думал, ты знаешь. Вспомни...
- Он взял мою кровь.
- Именно! Защита Лили в жилах вас обоих. Он привязывал тебя к жизни, пока сам жил.
- Вы уверены, что нельзя помочь ребенку?
- Это невозможно.
- Тогда объясняйте дальше.
- Ты был седьмым хоркруксом, Гарри, который он не стремился создавать и о котором не задумывался, потому что никогда не понимал, что такое любовь, невинность... [дальше много бла-бла-бла] Он взял твою кровь, и пока он сам жив, защита Лили продолжает действовать. Я догадывался об этом.
- А почему моя палочка сломала ту, которую он заимствовал у Люциуса? [имеются в виду события главы "Семь Поттеров", когда палочка Гарри действовала словно сама по себе]
Дамблдор объясняет, что Волдеморту было страшнее, чем Гарри, в ту ночь, потому что Гарри принимает возможность собственной смерти, а Лорд нет. И что палочка узнавала Лорда сама по себе, как смертельного врага, и использовала против него собственную магию.
Палочкой, взятой у Дамблдора, Лорду тоже не удалось убить Гарри.
- Где мы сейчас? - спрашивает Дамблдор.
- Похоже на вокзал Кингс Кросс.
- Правда?
- А как вы думаете, где мы?
- Понятия не имею. Это, если можно так выразиться, твоя вечеринка.
Гарри спрашивает о Дарах Смерти. Дамблдор просит прощения, что не все рассказывал Гарри, так как боялся, что тот повторит его, Дамблдора, ошибки. Дамблдор спрашивает Гарри: "Был ли я лучше Волдеморта?". Гарри говорит: да. [Ну и дурак...] Дамблдор говорит: "Но и я стремился покорить смерть". Хотя и с помощью ее даров, а не хоркруксов. Гриндельвальд тоже искал Дары. А сам Дамблдор был потомком того самого третьего брата, Игнотуса Певерелла, которому досталась от Смерти мантия-невидимка.
Увидев у Джеймса эту мантию, Дамблдор не поверил своим глазам. Он взял ее изучить. Когда Джеймс погиб, у Дамблдора теперь было два Дара - палочка, полученная от Гриндельвальда, и мантия.
Дальше Дамблдор рассказывает, как презирает себя за то, что в юношестве мечтал о славе, гордился своим талантом - и как встретил Гриндельвальда, как мечтал вместе с ним стать лидером революции и покорителем смерти. А к правде, выраженной устами грубого и необразованного Аберфорта, не хотел прислушаться.
Потом история с Арианой. Гриндельвальд сбежал. Шли годы. Дамблдор отказывался стать министром магии - он уже знал, что ему нельзя доверять власть. Гриндельвальд возвысился, но Дамблдор отказывался сразиться с ним до последнего - потому что боялся узнать, что он сам и был убийцей сестры. Но потом все же победил Гриндельвальда и отобрал палочку.
О том, кто собственно убил Ариану, Дамблдор не говорит, а Гарри не спрашивает.
Когда Дамблдор узнал, что все эти годы в хижине Гонтов хранился третий Дар Смерти, которого Дамблдор так хотел, - он потерял голову. Нашел его, надел, надеялся увидеть сестру. Но потом понял, что так ничему и не научился. Мало кто достоин объединить все три Дара. Только тот, кто не бежит от смерти, может быть ее настоящим хозяином.
Дальше Дамблдор рассказывает, как Волдеморт стремился завладеть бузинной палочкой.
- Если вы планировали свою смерть со Снейпом, значит, вы хотели, чтобы к нему перешла палочка?
- Да. Но эта часть сработала не так, как я думал.
Потом Дамблдор говорит, что Гарри может сам выбраться, вернуться или нет. Если да - то это же вокзал. Можно просто сесть на поезд.
- Скажите мне, - спрашивает Гарри, - это реальность или это происходит в моей голове?
- Конечно, в твоей голове, Гарри. Но это же не значит, что это не реальность.



Глава тридцать шестая.

Гарри опять лежит. Однако Упсы не празную его смерть. Волдеморт говорит, что-бы проверили, жив-ли Гарри, Гарри притворяется мертвым. Упсы ликуют.
Несут его в замок. Волд. предлагает сдатся, и тогда он ничего никому не сделает. Склоняет Невила к сотрудничеству, но тот отказывается.
Потом начинается "куча мала" Гарри надоедат притворяться мертвым, и он "раскрывает" себя.
Потом Гарри очень долго говорит с Волдемортом на жизненные темы (мол, какого черта, ты сволочь остался в живых?). Потом Авадакедавра и...

Короче, Волдика убили. Все счастливы.
Гарри утаскивает Рона и Гермиону в кабинет директора. Портреты директоров ликуют и воздают хвалу Гарри. Далее имеет место быть разговор портрета Дамблдора с Мальчиком-Который-Выжил. Гарри принимает решение: отказаться от всемогущей палочки, чтобы она больше никому не досталась. Но перед тем как отказаться, он чинит свою старую палочку (с пером феникса).

ЭПИЛОГ.
19 лет спустя.
Гарри и Джинни провожают на поезд своих детей - Джеймса (как я поняла, он отучился в Хогвартсе как минимум год) и Альбуса Северуса (во сочетание, а?! :duma2: ). Альбус (сокращённо Ал) едет в школу впервые. Джеймс его всячески пугает. Ещё у Поттера есть дочка Лили (которая поедет в Хог через два года). На вокзале Поттеры встречают Рона и Гермиону. Они провожают свою дочку Рози. В Хогвартс едет и сын Драко Малфоя - Скорпиус (копия папа). Попутно выясняется, что Невилл преподаёт Гербологию.
И кончается всё это следующим:
Шрам не болел у Гарри уже 19 лет. Всё было хорошо.

P.S. В 36 главе также имеет место быть легендарное сражение Беллатрикс и Молли Уизли - не на жизнь, а на смерть. Всё кончилось не в пользу Беллы. :depress:
А объявляет во всеуслышанье о том, что Гарри мёртв, Нарцисса. Она спасает Гарри, т.к. тот сказал ей, что Драко жив.

Глава двадцать пятая.

Гарри все еще в коттедже Билла и Флер и терзается мыслями, что же конкретно Дамблдор имел в виду? Может быть, он все-таки хотел, чтобы Гарри нашел палочку раньше Волдеморта? Рон и Гермиона спорят, вправду ли Дамблдор мертв - а чей тогда глаз Гарри видел в зеркальце? [у автора точно сдвиг на теме глаз ]
Грифук говорит, что согласен помочь Гарри обокрасть Гринготтс, но в обмен на меч Годрика Гриффиндора. Оказывается, до Годрика этот меч принадлежал Рагнуку Какому-то-там, у которого Гриффиндор его отобрал, и эта вещь должна вернуться к гоблинам. Трио ожесточенно дискутирует по этому поводу. Рон предлагает обмануть Грифука, Гарри эта мысль не нравится. Наконец он решает, что даст слово отдать меч, но не уточняя, когда - меч-то еще нужен для хоркруксов.
Гоблин тем временем достает всех в семействе. Он кровожаден, зол и постоянно требует много еды, а с едой плохо, потому что никто из Уизли теперь не работает. Наконец все готово к отъезду. Олливандера переправили к тетушке Мюриэль. Гарри, Рон и Гермиона собираются покинуть Билла и Флер. Вечером появляется Люпин и сообщает, что Тонкс родила мальчика. и Гарри будет его крестным отцом. Мальчика зовут Тедди Ремус, кажется, он тоже метаморф, но пока непонятно.
Затем Билл говорит с Гарри о гоблинах. Он их хорошо знает, и у него есть друзья гоблины - насколько может быть дружба между гоблином и волшебником. Но, говорит он, у гоблинов иные, чем у людей, представления о собственнике. Для них вещь всегда остается собственностью того, кто ее сделал, а покупатель всего лишь "берет в аренду". Поэтому с гоблинами нужно очень осторожно вступать в сделки любого рода, если речь идет о сокровищах. Безопаснее попытаться обокрасть Гринготтс, чем не исполнить обещание, данное гоблину.


Глава двадцать шестая.

Трио готовится к походу в Гринготтс. У Гермионы есть волос Беллы, прихваченный в Малфой-Мэноре, и ее палочка, но Гермионе не хочется это использовать, учитывая, сколько эта палочка замучила людей. Гарри больше беспокоит гоблин, который не оставляет их одних и на пять минут, видимо, опасаясь подставы. Как расстаться с ним, не отдавая меч Гриффиндора, Гарри пока не знает.
На следующее утро Гермиона преображается в Беллатрикс. Рона она просто маскирует, потому что оборотки не осталось, - отращивает ему бороду и все такое. Перед аппарацией гоблин залезает Гарри на спину, а Гермиона набрасывает на них обоих мантию-невидимку. Они аппарируют в "Дырявый котел", а оттуда проходят в Косой переулок. Там все изменилось - многие магазины закрыты, зато появились другие, где продаются вещи, связанные с темными искусствами, а под стенами сидят нищие. К ним цепляется какой-то нищий, Гермиона не может его отогнать - выходит из образа Зато когда появляется Трэверс, она холодно его спрашивает: "Что тебе надо?", забыв, что он тоже УпС. [Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу...] Трэверс выражает удивление, увидев Беллу здесь, - он слышал, что Темный Лорд посадил обитателей Малфой-Мэнора под домашний арест после прокола с Гарри и компанией. Белла говорит, что Лорд прощает своих верных слуг. Трэверс спрашивает, чья у Беллы палочка, - он слышал, что ее палочка того... Гермиона презрительно отвечает, что это дезинформация. Рона она представляет как Драгомира Деспара из Трансильвании - он плохо говорит по-английски, но разделяет идеи Темного Лорда.
Трэверс говорит, что тоже идет в Гринготтс, и трио приходится идти с ним. На входе в банк стоят два волшебника, проверяя всех на наличие скрытых чар и предметов, но Гарри успевает наложить на них Confundus, так что трио избегает разоблачения.
Гоблину в банке Гермиона говорит, что хотела бы посетить свой сейф, но гоблины явно что-то знают, так как требуют удостоверение личности или палочку для проверки. По совету Грифука Гарри накладывает на гоблина империо - впервые в жизни. Это странное ощущение - тепла, которое исходит из мозга и переходит по венам и сухожилиям руки в палочку. Гоблин говорит Белле, что у нее, как он понял, новая палочка. Это вызывает удивление Трэверса, которому до того Белла сказала обратное. Гарри накладывает империо на Трэверса тоже.
[Хорошо непростиловка пошла у мальчика ))]
Другой гоблин замечает, что относительно Лестранжей есть особые инструкции, но гоблин, который под империо, только отмахивается. Трэверса компания вынуждена взять с собой - у него слишком отсутствующий вид, он привлекает внимание. Гоблины явно что-то подозревают.
За дверью, отделяющей главный зал Гринготтс от лабиринта сейфов, Гарри велел Трэверсу спрятаться, что тот послушно делает. Гоблин под империо - его зовут Богрод - усаживает компанию в тележку, которая несется вперед на головокружительной скорости. В какой-то момент она проезжает под водопадом, и Гарри с ужасом видит, что Рон и Гермиона опять стали самими собой. Грифук объясняет, что это Антиворовской Водопад - значит, в Гринготтсе ждали, что появятся самозванцы, и поставили дополнительную защиту. Империо с гоблина тоже слетело, но Гарри вернул его на место.
Потом они наконец видят дракона, который охраняет глубинные сейфы. Дракон полуслепой, но оттого только более злой. На этот случай у гоблинов есть clankers - звенящие металлические подвески. Дракона приучили, что их звук означает прикосновение раскаленного железа, поэтому, услышав его, он отступает.
Богрод кладет ладонь на дверь сейфа, и открывается подобие пещеры, набитой сокровищами.
[А небедные у меня ребятки, небедные... )]
Рон и Гермиона начинают искать чашу Хаффлпафф, которую Гарри им описал. Дверь закрывается, но Грифук говорит, что Богрод ее потом откроет. Гермиона находит чашу, но та ее кусает. Гермиона роняет ее, и тут же появляется множество таких же чаш. Грифук говорили, что это тоже нововведение - специальные чары, чтобы вор не мог отличить настоящее сокровище от подделки. Рон случайно задевает одну чашу ногой, и те опять начинают множиться, к тому же нагреваются, так что в сейфе становится очень жарко.
Ясно, что трогать ничего нельзя, и трио просто освещает сейф люмосом. Наконец Гарри видит чашу Хаффлпафф. В это время с той стороны сейфа раздается звук clankers - приближаются другие гоблины. Гермиона поднимает Гарри в воздух левикорпусом, он цепляет чашу за ручку острием меча. Но сокровища продолжают множиться, Рон, Гермиона уже по пояс в нагретом металле, а Грифук почти утонул, но Гарри выхватывает его.
Грифук, правда, не проявляет благодарности - схватив Гарри за волосы, он выхватывает у него меч Гриффиндора. Чаша взлетает в воздух, Гарри ловит ее и держит, несмотря на ожоги и десятки таких же чаш, появляющиеся вокруг. Дверь сейфа открывается, и троицу просто выносит волной сокровищ наружу. Грифук убегает с мечом, крича: "Воры! Воры!". Снаружи много гоблинов, Гарри, Рон и Гермиона пытаются их оглушить, но их слишком много, а еще подбегает охрана из волшебников.
В порыве наития Гарри снимает заклятием кандалы с дракона. Гоблины и волшебники разбегаются, а Гарри заставляет Рона и Гермиону залезть на дракона. Дракон огнем пробивает себе путь по туннелям, Гермиона помогает ему заклятиями. Наконец они вламываются в главный зал, где тоже все разбегаются, дракон выбивает металлическую входную дверь - и взлетает в небо.


Глава двадцать седьмая.

Управлять драконом невозможно, да и он не особо видит, куда летит. Так что остается ждать, пока он где-то приземлится. Гарри думает тем временем, что теперь Волдеморт точно поймет, что они охотятся за хоркруксами. Дракон летит долго - уже и солнце опускается, а он все не останавливается. Наконец он начинает снижаться. Троица спрыгивает на землю.
После приземления Гермиона залечивает всем ожоги. Трио подбивает итоги - у них есть чаша, но нет меча. Они сидят на берегу озера. На другом берегу дракон пьет воду.
У Гарри опять видение - Волдеморт допрашивает гоблина и узнает, что сейф ограбили Поттер с компанией и взяли чашу. В ярости он убивает гоблина, а потом УпСов, кто не успел сбежать. [Ай молодца! А то этих УпСов что-то сильно много...] Правда, Беллочка с Люциусом успевают смыться. [Видать, опыт есть ) ] Лорд в ярости мечется по комнате, убеждая себя, что остальные хоркруксы в безопасности. Мальчишка не мог найти кольцо, не мог пройти защиту пещеры, не мог найти хоркрукс в Хогвартсе, да и Нагини на месте... Но Лорд решает все же проверить, целы ли хоркруксы, а Снейпа предупредить, на случай, если Поттер появится в Хогвартсе.
Очнувшись, Гарри понимает, что нужно срочно отправляться в Хогвартс. Лорд намерен сначала проверить хижину Гонтов и пещеру. Как только он поймет, что хоркруксов там нет... Времени очень мало.
Все трое забираются под мантию-невидимку и аппарируют в Хогсмид.


Глава двадцать восьмая

Едва трио аппарирует на темную Главную улицу Хогсмида, раздается вой сирены - сигнализация. Из "Трех метел" выскакивают УпСы. Один из них пытается призвать мантию-невидимку с помощью акцио, но она не реагирует. Тогда они начинают обыскивать местность, рассыпавшись цепью. Троица прячется в переулке. Кто-то из УпСов предлагает позвать дементоров: Лорду нужна жизнь Поттера, а не душа, так что если его дементор поцелует, то только лучше будет.
Троица пытается дизаппарировать, но не может - в Хогсмиде стоит защита. Когда появляются дементоры, Гарри выпускает патронуса, и УпСы сразу видят, где он примерно находится. Их начинают окружать, но тут за спиной у Гарри открывается дверь [какое совпадение :))], и кто-то втаскивает троицу внутрь, приказав, чтоб не снимали мантию.
Спаситель, который оказывается барменом "Кабаньей головы", приводит их в гостиную, где висит портрет светловолосой девушки. Потом открывает окно и начинает ругаться с УпСами, утверждая, что это он послал патронуса, потому что терпеть не может дементоров. В подтверждение он выпускает патронуса - что-то большое и рогатое. УпСы продолжают переругиваться с ним - мол, это он нарушил комендантский час, вышел из дома, и потому сработала сигнализация? "Даже если так, - орет в ответ Аберфорт, - где вы будете перепродавать зелья и яды, если мой паб закроют? Я держу язык за зубами, вот и вы помалкивайте!". Наконец УпСы сдаются и уходят.
Пока они ругаются, Гарри замечает прямоугольное зеркальце на каминной полке. Потом бармен возвращается и начинает орать уже на троицу - какими надо быть идиотами, чтобы заявиться в Хогсмид! Гарри благодарит его за спасение. Потом замечает, что за измызганными стеклами очков глаза у бармена ярко-голубые, и понимает, что это с ним он общался по зеркальцу и это Аберфорт послал Добби. А зеркальце Сириуса, как оказалось, Аберфорт купил у Флетчера с год назад. Альбус объяснил ему, что это, и велел приглядывать.
Аберфорт строит планы, как незаметно вывести детей днем из Хогсмида и переправить в горы. Гарри говорит, что Альбус Дамблдор хотел, чтобы они... "Мой брат много чего хотел, - перебивает Аберфорт, - и каждый раз, когда он осуществлял свои великие планы, страдали люди".
Аберфорт убеждает Гарри бежать вместе с друзьями за границу - Ордена больше нет, оставаться в Англии бессмысленно. "Дамблдор оставил мне поручение", - говорит Гарри. "Да? - отвечает Аберфорт. - И, конечно, все тебе объяснил, был с тобой откровенен?". Когда Гарри не находит, что ответить, Аберфорт говорит, что Альбус пошел в мать - у него от природы был талант к вранью и тайнам. Гермиона говорит, что Дамблдор заботился о Гарри. "Странное дело, - отвечает Аберфорт, - скольким людям стало только хуже от того, что мой братец о них заботился".
Дальше Аберфорт рассказывает историю своей сестры. Когда ей было шесть лет, на нее напали три молодых магла. Они видели, как она колдует на заднем дворе дома - это была стихийная магия, она не могла ее сдержать, - вломились во двор и слегка увлеклись, "отучая" ребенка от "фокусов". Это сломало Ариану. Она боялась колдовать, но и не делать этого не могла, и сошла с ума. Подавленная магия иногда вырывалась опасными вспышками; но большую часть времени девушка была добрая и безобидная.
Отец Ариана, Альбуса и Аберфорта отомстил тем маглам за своего ребенка. Его посадили в Азкабан. Причин своего поступка он не стал открывать на допросе, иначе Ариану отправили бы в Мунго очень надолго, поскольку она не контролировала свою магию, а это могло привести к нарушениям Статута о секретности. Семья переехала в другой дом, Ариану прятали от людей. Альбус не общался с сестрой - "когда бывал дома, вечно сидел в своей комнате, читая книжки или переписываясь со всякими известными людьми". За Арианой ухаживали мать и Аберфорт - он кормил ее, успокаивал, когда у нее бывали приступы ярости.
Потом, когда Ариане было четырнадцать, а Аберфорта не было дома - он бы ее успокоил, - она в приступе ярости случайно убила мать.
Альбус вернулся домой и стал главой семьи. Аберфорт хотел бросить школу, чтобы ухаживать за сестрой, но Альбус настоял, что тот должен закончить образование, а об Ариане он позаботится сам. "Какое падение для нашего Мистера Вундеркинда - никто не дает наград за то, что ухаживаешь за полубезумной сестрой и не даешь ей разнести дом в щепки каждые три дня...". Но тут Альбус познакомился с Гриндельвальдом - равным, таким же талантливым, с которым можно было обсуждать грандиозные планы облагодетельствования волшебного мира, искать Дары Смерти и все такое прочее. А если при этом за Арианой не ухаживали - так кому какое дело до чокнутой, когда речь идет о человечестве?
Аберфорт прямо заявил брату и его приятелю, что так не пойдет. Ариана не в том состоянии, чтобы возить ее за собой, когда ездишь по стране, собирая сторонников. А самому Аберфорту пора было ехать в Хогвартс. Гриндельвальд очень разозлился, сказал, что Аберфорт дурак и ничего не понимает, что как только маглы будут знать свое место, ее не надо будет больше прятать. Потом вспыхнула драка - и лучший друг Альбуса применил круцио к его брату, а Альбус пытался его остановить, и драка стала всеобщей.
Вспышки света и грохот вывели Ариану из равновесия, она попыталась вмешаться - а дальше никто не понял, кто именно это сделал, но девушка была мертва.
Гриндельвальд тут же смылся. У него уже были неприятные случаи раньше, и он не хотел, чтобы и Ариану повесили на него. Зато Альбус был свободен от обузы, свободен, чтобы стать величайшим волшебником современности.
Гарри говорит Аберфорту, что Альбус никогда не был свободен - он вспоминал это в ту ночь, когда пил зелье в пещере. Дальше Аберфорт говорит, что Дамблдор точно так же и Гарри был готов пожертвовать "ради большего блага". Трио защищает Дамблдора. Наконец Аберфорт соглашается им помочь проникнуть в Хогвартс и просит о помощи портрет Арианы. Девушка с портрета уходит по нарисованному туннелю. Аберфорт объясняет, что все тайные входы в Хогвартс сейчас контролируются...
Но тут Ариана возвращается и приводит с собой настоящего Невилла Лонгботтома. Он вылезает из портрета и говорит: "Гарри, я знал, что ты придешь. Я знал это".



Глава двадцать девятая

Невилл является весь побитый и в синяках, но жизнерадостно отвечает, что Шеймас выглядит еще хуже. "От чего - сами увидите". Рассказывает, что по школе ходят истории о том, как троица вломилась в Гринготтс, и что Кэрроу избил Терри Бута за то, что тот орал об этом на весь Большой зал. Рассказывает о нравах в Хогвартсе - вместо отработок и прочих наказаний там теперь применяется круцио, причем это делают сами ученики на занятиях по темным искусствам. Армия Дамблдора действовала почти все время, но лидерами в ней были Джинни, Луна и Невилл, так что в последнее время Невилл остался один. Майкла Корнера поймали, когда он освобождал первокурсника, которого приковали цепями, и сильно наказали. С тех пор ученики стали бояться выступать открыто. А чтобы надавить на Невилла, пытались арестовать его бабку. Но никто не думал, что она окажет сопротивление. В итоге Долиш до сих пор в Мунго, а бабуля в бегах. Сам Невилл предпочел исчезнуть из Хогвартса.
По переходу в портрете Невилл приводит Гарри в комнату-по-требованию, которая теперь превратилась в военный лагерь. Везде гамаки, стопки книг, вещи, по стенам развешаны полотнища с символами Гриффиндора, Рэйвенкло, Хаффлпаффа - нет только слизеринских. УпСы не могут в нее проникнуть. Сначала тут жил только Невилл, потом народу прибавилось. А когда Невиллу понадобилась еда, открылся тот самый проход через портрет в "Кабанью голову". Зато ванной тут не было, пока не появились девочки :)) Гарри видит среди собравшихся почти всю "Армию Дамблдора".
В этот же момент у него видение - хижина, золотая коробка открыта и пуста...
Значит, Волдеморт знает, что одного хоркрукса уже нет.
Появляются Луна, Дин, Джинни, Фред, Джордж, Ли Джордан и Чжоу Чанг. Все начинают убеждать Гарри, чтобы он сказал им, с какой миссией он явился в Хогвартс, чтобы помочь ему, но он не может сказать. Рон убеждает его, что остальные могут помочь с поисками - не обязательно говорить им, что ищут хоркрукс. Гарри вспоминает Дамблдора - "у него от природы был талант к вранью и тайнам". Не начинает ли сам Гарри превращаться в Дамблдора? Тогда Гарри решается и говорит, что они ищут некий предмет, который поможет победить Сами-Знаете-Кого и который раньше принадлежал Рэйвенкло, но неизвестно, что это. Луна вспоминает, что была некая утерянная диадема Рэйвенкло. Остальные считают, что это легенда. Луна предлагает Гарри пойти в общую гостиную Рэйвенкло - там есть статуя Ровены в этой диадеме.
Чжоу предлагает отвести Гарри, но вмешивается Джинни и отгоняет ее.
Гарри с Луной выходят под мантией-невидимкой. На входе в гостиную Рэйвенкло - просто деревянная поверхность и молоточек в виде головы орла. Он задает вопрос: "Что было вначале - феникс или пламя?". Оказывается, в Рэйвенкло пароля нет - нужно ответить на вопрос правильно или ждать кого-то, кто ответит. Луна отвечает, что у кольца нет ни начала, ни кольца, и дверь открывается.
Гостиная Рэйвенкло в башне с высоким потолком. Гарри видит статую Рэйвенкло с тонким кольцом диадемы вокруг головы. На диадеме надпись: "Разум безмерный - клад бесценный".
- Ну да. А вот ты - дурачок, - говорит кто-то за спиной.
Гарри оборачивается и видит Алекто Кэрроу, которая как раз вызывает Темного Лорда по метке на руке.


Глава тридцатая

Алекто успевает вызвать Лорда, но Луна оглушает ее. Шум заклятья будит учеников, они сбегаются из спален. В дверь стучит Амикус - он не может ответить на вопрос, и дверь его не впускает. На шум приходит МакГонагалл. Выясняется, что Флитвик раньше впустил Алекто в башню по ее просьбе. МакГонагалл и Амикус входят в общую гостиную Рэйвенкло. Амикус начинает бушевать, увидев на полу Алекто, но его больше волнует не судьба сестры, а то, что они скажут Лорду - ведь Алекто сообщила ему, что поймала Поттера. Амикус собирается свалить все на детей - мол, они поймали Алекто в засаду и вынудили ее активировать метку. МакГонагалл говорит, что не позволит ему это сделать, Амикус плюет ей в лицо.
Гарри сбрасывает мантию-невидимку, направляет палочку на Амикуса и кричит:
- Круцио!
[Браво, мальчик!!!! далеко пойдешь ))]
Амикус теряет сознание. Гарри спрашивает МакГонагалл о диадеме Рэйвенкло, та убеждает его бежать из Хогвартса. Амикус приходит в себя, МакГонагалл накладывает на него империо. Гарри чувствует приближение Волдеморта, МакГонагалл обещает закрыть от него школу. Гарри говорит, что если школа будет в осаде, детей можно вывести через "Кабанью голову".
Под мантией-невидимкой Гарри слушает разговор Снейпа и МакГонагалл. Снейп спрашивает, где Кэрроу, говорит, что в школе чужие. Потом он спрашивает МакГонагалл о Поттере - начинается зрелищная дуэль с участием огненных лассо и змей. Вмешиваются Флитвик и Слагхорн. Снейп убегает и прыгает из окна, но не разбивается, а летит к стене Хогвартса. "Научился трюкам у своего хозяина", - говорит МакГонагалл.
Учителя спешно укрепляют школу, так как Тот-Кого-Нельзя-Называть близится. Слагхорн сомневается, что нужно сопротивляться, МакГонагалл предлагает ему уйти вместе с учениками, но предупреждает, что если он начнет сопротивляться ей внутри школы, она убьет его. "Слизерину пора определиться, на чьей он стороне".
В комнате-по-требованию Гарри застает Люпина, старших Уизли, Кингсли, Оливера Вуда и других из старой гриффиндорской квиддичной команды. Миссис Уизли требует, чтобы Джинни покинула школу вместе с остальными несовершеннолетними учениками. Гарри соглашается. Появляется Перси, признает, что он был мудаком, и его принимают обратно в семью. Трогательная сцена. Даже Джинни разрешают остаться, но чтоб она не выходила из комнаты-по-требованию и не участвовала в бою.
Гарри ищет Рона и Гермиону, но в этот момент его накрывает видение: Лорд уже у ворот Хогвартса, и у него то самое жестокое, спокойное чувство цели, как всегда перед убийством.


Глава тридцать первая

"Битва за Хогвартс"

В Большом зале собраны все студенты. МакГонагалл объявляет о спешной эвакуации, о том, что Снейп покинул школу, и что желающие совершеннолетние могут остаться и сражаться. Но внезапно ее голос перекрывается другим - холодным, высоким и чистым, который звучит, кажется, из самих стен:
- Я знаю, что вы готовитесь к сражению. Ваши усилия напрасны. Вы не сможете сопротивляться. Но я не хочу убивать. Я искренне уважаю преподавателей Хогвартса и не хочу проливать волшебную кровь. Выдайте мне Гарри Поттера, и никто не пострадает. Выдайте мне Гарри Поттера, и школу никто не тронет. Выдайте мне Гарри Поттера, и вы будете вознаграждены. У вас есть время до полуночи.
Когда голос умолкает, все смотрят на Гарри.
- Так вот же он! - кричит Панси Паркинсон. - Хватайте его!
Но гриффиндорцы и остальные факультеты показывают, что готовы защищать Поттера.
- Отлично, - говорит МакГонагалл. - Мисс Паркинсон, вы покинете замок первой. За вами следует ваш факультет. Следующий - Рэйвенкло.
Слизерин уходит полностью, остается группка рэйвенкловцев, еще больше хаффлпафцев и чуть ли не половина Гриффиндора. Кингсли оглашает план боя - учителя отведут свои боевые группы на башни, откуда удобно кастовать заклятия, он сам, Люпин и Артур займутся защитой территории. Фред и Джордж берут на себя охрану секретных входов в школу.
МакГонагалл напоминает Гарри, что он что-то хотел найти.
Гарри вспоминает, что Флитвик сказал, что "диадему Рэйвенкло не видели на памяти живых людей". Он бросается искать факультетского призрака - Серую Леди. Выясняется, что при жизни она была Еленой Рэйвенкло, а диадема принадлежала ее матери. Елена украла диадему и бежала с ней; мать скрыла этот факт от остальных преподавателей. В конце своей жизни она послала за Еленой человека, который ее любил, но которому она отказала. Получив от Елены Рэйвенкло очередной отказ, Кровавый Барон зарубил ее, а потом убил себя.
Диадема так и осталась спрятанной в Албании. Но Серая Леди говорит, что рассказывала эту историю еще одному студенту - такому симпатичному, такому понимающему. Гарри понимает, что, сделав хоркрукс, Волдеморт не оставил бы диадему в Албании - он вернул ее в Хогвартс, спрятал здесь в тот вечер, когда приходил наниматься на работу...
Но только потом, сопровождая по школе появившегося Хагрида, Гарри вспоминает, как когда-то прятал что-то в комнате-по-требованию и отметил это место скульптурой старого волшебника, а на голову ему надел парик и тиару.
Он понял, где хоркрукс.
[Тоже одна из фишек, которые фандом понял уже давно :))]
Потом появляется Аберфорт, и наконец - Рон и Гермиона. Оказывается, они ходили в Тайную комнату за зубами василиска - еще одно средство, кроме меча Гриффиндора, которым можно уничтожать хоркруксы. Чтобы открыть комнату, Рон говорил на парселтанге, воспроизводя то, что сказал Гарри, когда открывал медальон. Чашу Хаффлпафф Гермиона уже уничтожила.
В комнате-по-требованию сидят Джинни, Тонкс [ай молодец!!! только родила - и сразу в гущу событий; а кто ж дите-то кормит? ну, это детали, конечно...] и бабушка Невилла. Бабушка Невилла и Тонкс отправляются принять участие в боевых действиях. Гарри выгоняет Джинни, чтоб не мешала поискам, но просит потом вернуться. Рон говорит, что надо вывести из замка и эльфов, чтобы их не убили.
В этот момент Гермиона кидается к нему и целует его. Гарри пытается напомнить им о войне и о хоркруксе - бесполезно. Но потом они все же выходят из комнаты-по-требованию, чтобы зайти в нее снова - уже не как в убежище, а как на склад.
Внизу уже идет война, стены замка дрожат, УпСы вот-вот войдут внутрь. Появившийся Аберфорт говорит, что УпСы привели собственных великанов. Люпин где-то там в гуще боевых действий. Трио входит в комнату-склад.
Внутри так много всего, что найти диадему тяжело, а акцио не работает. Троица разделяется и начинает поиски. Наконец Гарри находит ее, но тут их накрывают Малфой, Крэбб и Гойл. [Дальше нечитабельный кусок] Драко говорит, что почти жил в этой комнате весь предыдущий курс, так что знает, как попадать внутрь.
Рон ищет Гарри - Крэбб создает перед ним стену из всяких предметов. Малфой останавливает его - а то еще потеряется диадема, за которой Поттер пришел. Крэбб и Гойл не хотят подчиняться его приказам - "Ты и твой отец конченные".
Крэбб пытается сначала закруциатить Гарри, потом убить Гермиону. Начинается драка, которая заканчивается таким пожаром, что затушить его невозможно. Все разбегаются, Малфой тащит оглушенного Гойла. Пламя, состоящее из живых огненных химер, окружает Гарри, Рона и Гермиону. Они поднимаются вверх, в клубы дыма над пламенем, на найденных в комнате метлах. Гарри слышит крик Малфоя и видит его в окружении пламени с Гойлом - тот без сознания. Рон с Гермионой втаскивают на свою метлу Гойла, Гарри - Малфоя. Но вместо того, чтобы лететь к двери, Гарри летит туда, где видел диадему. Вытащив ее, он наконец с Малфоем вылетает из комнаты.
В коридоре они видят Рона и Гермиону с Гойлом. Крэбб погиб в комнате. Диадема распадается у Гарри в руках. Гермиона говорит, что огненные существа в комнате были, наверное, fiendfyre - проклятое пламя, которое тоже может разрушать хоркруксы. Но откуда Крэбб знал, как его вызывать?
Но уже не до того - УпСы ворвались в замок. Фред и Перси отбиваются от них в коридоре. Потом раздается страшный взрыв, вырывающий кусок стены замка.
Гарри и Гермиона спешат туда, и видят, что Перси трясет Фреда за плечи, а тот смотрит невидящими глазами, и призрак последней улыбки еще играет на его губах.


Глава 32. Старшая палочка.

Мир рухнул, так почему же не прекратилась битва, не погрузился в тишину замок, и каждый из сражавшихся не опустил оружие? Гарри чувствовал, что сходит с ума, не в силах смириться с невозможным, потому что Фред Уизли не может быть мертв, а значит, все его чувства лгут.
Но когда тело вывалилось в дыру, образованную взрывом в стене школы, в них полетели проклятия, ударяясь в стену позади.
"Пригнитесь", - крикнул Гарри, и в ночи раздались новые проклятия. Они с Роном схватили Гермиону и прижали к полу, а Перси накрыл собой тело Фреда, защищая от больших повреждений, и только когда Гарри крикнул: "Перси, давай, надо убираться!", он поднял голову.
"Перси!" - Гарри увидел, что из глаз у Рона, который схватил старшего брата за плечи и потащил, текут слезы, но Перси не двигался. "Перси, ты ничего не можешь для него сделать..."
Гермиона закричала, и Гарри, повернувшись, не стал спрашивать, почему. Ужасный паук размером с небольшую машину пытался вскарабкаться через большую дыру в стене. Один из потомков Арагога вступил в битву.
Рон и Гермиона закричали одновременно, их чары соединились, монстра отбросило назад и он, дрыгая лапками, исчез в темноте.
"Он привел друзей!" - закричал Гарри остальным, выглядывая из замка через дыру в стене, проделанную проклятием. Еще больше гигантских пауков карабкались по стене, изгнанные из Запретного леса, в который проникли Жрецы смерти. Гарри услышал звуки оглушающих проклятий, которыми был сбит лидер, скатившийся по стене, сваливая других пауков и исчезший в темноте. Новые проклятия просвистели над головой у Гарри, так близко, что он чувствовал колебания воздуха от них.
"Пойдем, БЫСТРО!"
Толкая Гермиону с Роном впереди себя, Гарри остановился, чтобы подхватить тело Фреда. Перси, поняв, что Гарри хочет сделать, помог ему, и низко пригибаясь от заклятий, они потащили Фреда с прохода.
"Сюда", - сказал Гарри, и они подтащили его к нише, где раньше стояли доспехи. Ему невыносимо было смотреть на Фреда, и убедившись, что тело надежно укрыто, он поспешил за Роном и Гермионой. Малфой и Гойл исчезли, но в конце коридора, теперь забитого пылью, сломанной мебелью и осколками стекла, туда-сюда сновали люди, нельзя было разобрать, друзья это или враги. Повернув за угол, Перси заорал: "Руквуд!" и устремился к высокому человеку, преследующему пару студентов.
- Гарри, сюда! - закричала Гермиона.
Она потащила Рона за гобелен; на одну сумасшедшую секунду Гарри показалось, что они там обжимаются, но потом он разглядел, что Гермиона пытается задержать Рона и не дать ему побежать за Перси.
- Послушай, ПОСЛУШАЙ, Рон!
- Я хочу помочь... я хочу убивать Жрецов смерти!
Его лицо было искажено, покрыто пылью и грязью, а самого его трясло от ярости и горя.
- Рон, мы единственные, кто может покончить с этим! Пожалуйста, Рон, нам нужна змея, мы должны убить змею! - сказала Гермиона.
Но Гарри знал, что чувствует Рон. Преследование очередного хоркрукса не могло принести того же удовольствия, что и месть, ему слишком хотелось драться, наказать людей, которые убили Фреда, хотелось найти остальных Уизли, а главное - убедиться, что Джинни не... не... - он не мог даже подумать об этом.
- Мы будем драться! - сказала Гермиона. - Нам придется, чтобы найти змею. Давайте не забывать сейчас, что нам нужно сделать. Мы единственные, кто может с этим покончить.
Она тоже плакала, вытирая лицо порванным рукавом, и глубоко вздыхала, чтобы успокоиться, но не выпускала Рона из крепкой хватки.
- Тебе нужно выяснить, где находится Волдеморт, потому что змея с ним, верно? Сделай это, Гарри - взгляни его глазами!
Почему это было так легко? Потому что шрам болел часами, жаждая показать ему мысли Волдеморта? По ее требованию он закрыл глаза, и в мгновение ока крики, шум и грохот битвы отдалились, затихли, будто находились далеко-далеко от него...
Он стоял посредине пустой, странной знакомой комнаты, с ободранными обоями на стенах и забитыми окнами, за исключением одного. Звуки битвы в замке были далекими и приглушенными. Из единственного открытого окна открывался вид на вспышки оттуда, где находился замок, но в остальном комната была погружена во мрак, освещенная лишь одинокой лампой.
Он вертел палочку в руках, глядя на нее, и думал о комнате в замке, скрытой комнате, которую когда-то обнаружил, как и Тайную комнату, чтобы найти которую, надо быть и хитрым, и умным, и изобретательным... Он был уверен, что мальчишка не найдет диадему... хотя щенок Дамблдора и забрался гораздо дальше, чем он предполагал... гораздо дальше.
- Господин, - раздался отчаянный хриплый голос. Он обернулся: в углу сидел Люциус Малфой, съежившийся и все еще в отметинах от последнего наказания, которое он понес, когда мальчишка опять сбежал. Один глаз у него заплыл. - Господин... мой сын... пожалуйста...
- Если твой сын погиб, Люциус, это не моя вина. Он не пришел присоединиться ко мне, как остальные слизеринцы. Может, он решил подружиться с Гарри Поттером.
- Нет, никогда, - прошептал Малфой.
- Надейся, что нет.
- А вы не боитесь, господин, что Поттер может умереть не от вашей руки? - спросил Малфой дрожащим голосом. - Не будет ли... благоразумнее остановить битву, прийти в замок и найти его самому?
- Даже не мечтай, Люциус. Ты хочешь, чтобы прекратилась битва, чтобы узнать, что случилось с твоим сыном. А мне не надо искать Поттера. Это Поттер будет искать меня.
Волдеморт снова взглянул на палочку в своих руках. Она беспокоила его... а то, что беспокоило Лорда Волдеморта, должно быть разрешено...
- Поди найди Снейпа.
- Снейпа, господин?
- Снейпа. Немедленно. Он мне нужен. Есть одна... услуга, которую он должен будет мне оказать. Иди.
Испуганный Люциус покинул комнату, немного спотыкаясь в темноте. Волдеморт остался на месте, продолжая вертеть в руках палочку и не сводя с нее глаз.
- Есть только один способ, Нагини, - прошептал он, оглянувшись, и огромная змея, теперь возникшая из ниоткуда, грациозно изогнулась в заколдованной, защищенной блистающей прозрачной сфере, что он сделал для нее.
Гарри охнул, отдернулся и открыл глаза; в этот же миг на него обрушилась какофония криков, шума, звуков ударов и взрывов.
- Он в Трясучей хижине! Змея с ним, и он наложил на нее какие-то защитные чары. От только что отправил Люциуса Малфоя найти Снейпа!
- Волдеморт находится в Трясучей хижине? - ошеломленно повторила Гермиона. - Он не... не сражается?
- Он считает, ему не надо сражаться, - ответил Гарри. - Думает, я собираюсь найти его.
- Но почему?
- Он знает, что я ищу хоркраксы - и держит Нагини при себе - мне явно нужно прийти к нему, чтобы добраться до этой штуки.
- Верно, - Рон распрямил плечи. - Так что тебе нельзя идти, ведь он этого хочет, этого ждет. Оставайся здесь и присмотри за Гермионой, а я пойду туда и...
Гарри перебил его.
- Вы двое оставайтесь здесь, я пойду под плащом и вернусь как только...
- Нет, - отрезала Гермиона. - Будет гораздо лучше, если я возьму плащ и...
- Даже не думай, - отрезал Рон.
Но едва Гермиона начала: "Рон, я вполне способна..." гобелен на вершине лестницы, на которой они стояли, откинулся, и...
- ПОТТЕР!
Там стояли два Жреца смерти в масках, но прежде чем они успели поднять палочки, Гермиона выкрикнула: Glissea!
Лестница под ними превратилась в желоб, и они с Гарри и Роном покатились вниз так быстро, что оглушающие заклятия Жрецов смерти остались далеко за спиной. Они выкатились за гобелен у подножья лестницы и ударились о противоположную стену.
- Duro! - выкрикнула Гермиона, направив палочку на гобелен, и за ним раздались два громких болезненных крика, когда ткань превратилась в каменную стену и преследующие их Жрецы смерти врезались в нее.
- Назад! - закричал Рон, и они с Гарри и Гермионой спрятались за дверью, услышав шаги бегущих учеников, подгоняемых плюющейся профессором МакГонагалл. Казалось, она их не заметила, ее волосы растрепались, а на щеке была грязь. Когда она повернула за угол, они услышали ее крик: "Заряжай!"
- Гарри, надевай плащ, - сказала Гермиона. - Не оглядывайся на нас...
Но он набросил его на всех троих; хоть они и подросли, он сомневался, что кто-то заметит посреди всей этой пыли, падающих камней и сверкания заклятий ноги без тел.
Они спустились по следующей лестнице и обнаружили себя в коридоре, полном сражающихся. Портреты по обе стороны были полны фигур, выкрикивающих советы и подбадривающих, а Жрецы смерти, в масках и без, сражались с учителями и учениками. Дин добыл себе палочку и теперь сражался с Долоховым, Парвати - с Треверсом. Гарри, Рон и Гермиона мгновенно подняли палочки, готовые напасть, но дуэлятны двигались так быстро, что был велик риск задеть кого-то из друзей, если они бросят проклятия. Пока они стояли так, ожидая возможности напасть, раздался громкий крик и, подняв головы, они увидели, что над ними висит Пивз и обстреливает Жрецов смерти Snargluff pods, отчего головы у них порастают дрыгающимися зелеными ростками, похожими на червей.
- Аах.
На голову Рону под мантией свалилась пригоршня ростков, вялые зеленые корни невероятным образом закачались в воздухе, пока Рон отчаянно пытался стряхнуть их.
- Там кто-то невидимый, - закричал Жрец смерти в маске, указывая на них.
Дин моментально отвлек его, сбив с ног оглушающими чарами. Долохов попытался ударить в ответ, но Парвати спеленала его заклинанием.
- ИДЕМ! - закричал Гарри, и он, Рон и Гермиона, прижавших друг к другу под плащом, ринулись вперед через гущу схватки, слегка поскальзываясь на лужицах Snargluff сока, к вершине мраморной лестницы в конце холла.
- Я Драко Малфой! Я Драко! Я на вашей стороне!
Драко был выше них по лестнице, с мольбой обращайся к другому Жрецу смерти в маске. Гарри походя оглушил Жреца смерти. Малфой оглянулся, сияя, в поисках своего спасителя, а Рон дал ему тычка из-под плаща, и Малфой упал навзничь поверх Жреца смерти, совершенно пораженный, изо рта у него текла кровь.
- Вот уже второй раз за сегодня мы спасаем тебе жизнь, ты двуличный ублюдок, - крикнул Рон.
На лестнице и в холле было еще больше сражающихся; Гарри видел повсюду Жрецов смерти: Яксли у входной двери сражался с Флитвиком, Жрец в маске - с Кингсли неподалеку от них. Везде бегали студенты, некоторые тащили сопротивляющихся раненых друзей. Гарри бросил оглушающее заклинание в Жреца в маске, промахнулся и чуть не попал в Невилла, который появился из неоткуда, таща полные охапки Ядовитой тентакулы, которая радостно набросилась на ближайшего Жреца смерти и впилась в него.
Гарри, Рон и Гермиона бросились вниз по мраморной лестнице. Под ногами у них хрустело стекло, а из песочных часов Слизерина, в которых учитывались баллы, сыпались изумруды прямо под ноги бегущим людям. С балкона выпали два тела, и когда они достигли земли, серое пятно, которое Гарри принял за животное, бросилось к ним со всех четырех ног, чтобы вонзить зубы в одно из них.
- Нет! - вскрикнула Гермиона, и Фернира Грейбека, который ринулся к еле шевелящейся Лаванде Браун, отбросило взрывной волной из ее палочки. Он ударился о мраморные ступеньки и попытался встать на ноги. Но ему на голову с белой вспышкой упал хрустальный шар, он свалился на землю и больше не двигался.
- У меня есть еще! - крикнула сверху профессор Трелони. - Для всех желающих. Сюда!
И с движением, каким подают мячи в теннисе, она достала из сумки еще один хрустальный шар, палочкой придала ему ускорение и отправила через весь зал, где он врезался в окно. В тот же момент тяжелые деревянные двери распахнулись, и в холл ворвались гигантские пауки.
Воздух наполнился криками страха. Все, и Жрецы смерти, и хогвартчане побежали в панике, в монстров полетели зеленые и красные лучи заклятий.
- Как нам выбраться? - закричал Рон, перекрывая шум, но прежде чем Гарри или Гермиона успели ответить, их отпихнули с дороги: по лестнице спускался Хагрид, со своим розовым зонтиком наперевес.
- Не пораньте их, не пораньше их! - кричал он.
- Хагрид, нет!
Гарри забыл обо всем, он вырвался из-под плаща, и побежал, пригибаясь, чтобы спастись от летящих всюду заклятий.
- Хагрид, вернись!
Но он не успел пробежать и полпути, когда это произошло. Хагрид исчез среди пауков, которые медленно остановились и отступали теперь под напором проклятий, унося свою добычу.
- Хагрид!
Гарри услышал, что кто-то зовет его, друг или враг - ему было все равно. Он бежал по парадной лестнице к темной лужайке, куда пауки утаскивали свою жертву, совсем не видя Хагрида.
- Хагрид!
Казалось, ему удалось различить огромную руку, помахавшую ему из гущи пауков, за которыми он гнался, но потом обзор заслонила гигантская нога, появившаяся из темноты, и земля затряслась. Он поднял глаза: перед ним стоял великан двадцати футов высотой, его голова была скрыта в темноте, видно было только волосатые, напоминающие дерево ноги, освещенные идущим из дверей замка светом. Одним быстрым жестким движением он разбил огромным кулаком одно из верхних окон, и на Гарри посыпался град осколков, заставляя его вернуться под прикрытие дверного проема.
- О боже! - выкрикнула Гермиона, когда они с Роном подбежали к Гарри, глядя на великана, который через окно пытался хватать людей.
- Не надо! - воскликнул Рон, схватив Гермиону за руку, когда та подняла палочку. - Оглушишь его - он развалит собой ползамка.
- Хаггер!
Из-за угла замка выглянул Гроуп; только сейчас Гарри в действительности осознал, что Гроуп был не очень большим великаном. Жуткий монстр, который пытался ловить людей, поднял глаза и зарычал. Под ними задрожали каменные ступени, когда он направился к своему собрату поменьше, и Гроуп раззявил кривой рот, открывая желтые зубы размером с кирпич; а потом они набросились друг на друга с львиной жестокостью.
- Бежим! - крикнул Гарри. Ночь наполнилась жуткими криками и ударами, великаны дрались. Гарри схватил Гермиону за руку и потащил вниз по ступеням на улицу, Рон следовал за ними. Гарри не терял надежды найти и спасти Хагрида; он бежал так быстро, что они преодолели полпути до леса, прежде чем снова остановиться.
Воздух был ледяным, у Гарри перехватило дыхание. Во тьме двигались какие-то тени, сотканные из загустевшего мрака, двигались широкой волной к замку, их лица были скрыты капюшонами, они хрипели при вдохах.
Рон и Гермиона приблизились к нему, когда звуки битвы позади них стали глуше, потому что тишина, которую могут создавать только дементоры, поглотила все в ночи, и Фреда больше не было, и Хагрид наверняка погибает или уже погиб...
- Давай, Гарри, - раздался голос Гермионы издалека. - Патронуса, Гарри.
Он поднял палочку, но тоскливая безнадежность захватила его. Сколькие еще успели погибнуть - он даже не знал, ему казалось, будто его душа уже покинула тело...
- ДАВАЙ ЖЕ, ГАРРИ! - закричала Гермиона.
Сотня дементоров приближалась, скользила к ним, втягивая отчаяние Гарри, которое будто обещало им настоящий пир...
Он увидел, как серебряный терьер Рона возник в воздухе, подрожал и исчез, как выдра Гермионы покружилась и тоже пропала, а его собственная дрожала в руках, и он был почти рад грядущему забвению, обещанию ничто, бесчувственности...
А потом серебристые олень, медведь и лиса пронеслись над головами Гарри, Рона и Гермионы. Дементоры отпрянули прежде, чем патронусы приблизились к ним. Еще трое появились из темноты, встав рядом с ними с палочками наизготовку, не переставая создавать патронусов - это были Луна, Эрни и Шеймус.
- Так-то лучше, - сказала Луна одобрительно, будто они опять оказались в Комнате-выручайке и просто практиковались в рамках ДА. - Так-то... Давай, Гарри, подумай о чем-нибудь счастливом.
- Счастливом? - переспросил он дрожащим голосом.
- Мы все еще здесь, - прошептала она. - Мы все еще сражаемся... Давай же.
Раздалась серебристая вспышка, полыхнула волна света, и потом, с невероятным усилием, из кончика палочки Гарри вырвался олень. Он поскакал вперед, и дементоры ринулись прочь, ночь снова потеплела, но и звуки битвы стали опять громче.
- Даже не знаю, как вас благодарить, - дрожащим голосом сказал Рон, поворачиваясь к Луне, Эрни и Шеймусу, - вы нас просто спасли.
Из тьмы над лесом появился с ревом другой великан, гораздо выше всех предыдущих, и от его поступи дрожала земля.
- Бежим! - снова закричал Гарри, но никто и не нуждался в указаниях. Они все сорвались с места как раз вовремя, потому что секунду спустя огромная нога опустилась как раз туда, где они стояли. Гарри обернулся: Рон и Гермиона следовали за ним, но остальные трое исчезли в гуще битвы.
- Давайте уберемся подальше! - крикнул Рон, когда великан снова размахнулся, а его рычание разнеслось в ночи, освещаемой красными и зелеными вспышками.
- Дракучая ива, - сказал Гарри, - идем.
Каким-то образом он совсем выбросил все это из головы, запер за железной дверью, за которую не хотел сейчас заглядывать: мысли о Фреде и Хагриде, и всех людях, которых он любил, оставшихся в замке и снаружи - все они должны были подождать, потому что он должен бежать, найти змею и Волдеморта, потому что это было, как говорила Гермиона, единственный способ закончить...
И он бежал, почти веря, что способен обогнать саму смерть, не обращая внимания на летящие в темноте вспышки вокруг, звуки волн, плещущих как в море, скрип деревьев в запретном лесу, хоть ночь была безветренной; бежал через поляны, которые будто тоже подняли восстание, бежал быстрее, чем когда-либо в своей жизни, и именно он первым увидел огромное дерево, Иву, которая охраняла секретный путь хлещущими ветвями.
Задыхаясь, Гарри остановился, оглядывая движущиеся ветви Ивы, впериваясь во тьму у толстого ствола, пытаясь увидеть нарост у подножья, который парализует ее. Его догнали Рон и Гермиона, настолько запыхавшаяся, что она не могла вымолвить ни слова.
- Как - как нам попасть внутрь? - выдохнул Рон. - Я не вижу - того места - если б только - Котолапсус был здесь опять...
- Котолапсус? - переспросила Гермиона, сгибаясь пополам и задыхаясь. - Ты маг - или кто?
- Ох - да - да...
Рон обернулся, направил палочку на ветку, лежащую на земле, и произвес: Вингардиум левиоса! Ветка взлетела с земли и понеслась по воздуху, будто ее подхватило ветром, направляясь прямо к стволу Ивы наперерез опасно свистящим ветвям. Она ударилась о ствол между корней, и дерево мгновенно затихло.
- Прекрасно, - сказала Гермиона.
- Стой.
Гарри помешкал одну жуткую секунду, наполненную звуками взрывов и ударов битвы. Волдеморт хотел, чтобы он сделал это, чтобы он пришел... Не вел ли он Рона и Гермиону в ловушку?
Но потом он осознал простую и жестокую реальность. Единственным путем было убить змею, а змея была с Волдемортом, а Волдеморт - в конце этого тоннеля...
(прим. пер.: игла в яйце, яйцо в ларце...)
- Гарри, мы идем, давай же, - сказал Рон, подталкивая его вперед.
Гарри протиснулся в подземный проход, скрытый между корней. Было гораздо уже, чем когда он забирался сюда в последний раз. Потолок в тоннеле был низким. Четыре года назад им пришлось идти согнувшись, теперь же они могли только ползти на четвереньках. Гарри двигался первым, с зажженной палочкой, в любой момент ожидая встретиться с преградой, но их не было. Они двигались в темноте. Гарри не сводил взгляда с дрожащего кончика палочки, сжатой в кулаке.
Наконец тоннель начал расширяться, и Гарри увидел впереди свет. Гермиона потянула его за ногу.
- Плащ, - прошептала она. - Надень плащ!
Он протянул руку назад, и она сунула ему сверток скользкой материи. Он с трудом натянул ее, прошептал: Нокс, гася свет палочки, и продолжил путь на четвереньках, сколь возможно тихо, ожидая каждую секунду, что его заметят, ожидая услышать холодный голос и увидеть зеленую вспышку.
А потом он услышал голоса, идущие из комнаты прямо впереди, слегка приглушенные только тем, что отверстие впереди было закрыто чем-то, напоминавшим старый ящик. Не смея вздохнуть, Гарри подобрался к концу тоннеля и выглянул в маленькую щель, оставшуюся между ящиком и стеной.
Комната была освещена слабо, но он смог разглядеть Нагини, сворачивающуюся кольцами и кружащую, как змея под водой, в безопасности своей заколдованной сверкающей сферы, которая свободно плавала в воздухе. Он видел край стола и бледную руку с длинными пальцами, вертящими палочку. А потом Снейп заговорил, и у Гарри сжалось сердце: Снейп был в нескольких сантиметрах от того месте, где он прятался.
- ...господин, сопротивление подавляют...
- И обходятся при этом без твоей помощи, - голос у Волдеморта был высоким и чистым. - Каким бы умелым магом ты ни был, Северуся, полагаю, теперь особой разницы нет. Мы почти там... почти...
- Позвольте мне найти мальчишку. Позвольте привести Поттера. Я уверен, что найду его, господин. Прошу.
Снейп прошел мимо лаза, и Гарри немного отодвинулся, не сводя глаз с Нагини, гадая, есть ли заклинание, которым можно пробить эту защиту, но ничего в голову не приходило. Одна неудачная попытка - и он выдаст себя...
Волдеморт поднялся. Теперь Гарри видел его, видел его худое змееподобное лицо, бледная кожа чуть отсвечивала в полутьме.
- У меня проблема, Северус, - мягко сказал Волдеморт.
- Господин? - спросил Снейп.
Волдеморт поднял Старшую палочку, держа ее аккуратно и точно, как жезл регулировщика.
- Почему она не работает для меня, Северус?
В тишине Гарри показалось, что он слышит, как тихонько шипит змея, сворачивая кольца, - или это Волдеморт медленно выдохнул воздух?
- Но... мой господин? - удивлено произнес Снейп. - Я не понимаю. Вы творите этой палочкой выдающиеся чары.
- Нет, - ответил Волдеморт. - Я колдую как обычно. Я - выдающийся маг, но эта палочка... нет. Она не открыла мне обещанных чудес. Я не чувствую разницы между этой палочкой и другой палочкой Олливандера, которой я колдовал много лет.
Голос Волдеморта был спокойным и мягким, но шрам Гарри начал ныть и дергаться. Лоб заливала боль, и он ощущал, как в Волдеморта растет сдерживаемая ярость.
- Никакой разницы, - снова произнес Волдеморт.
Снейп молчал. Гарри не видел его лица, он гадал, чувствует ли Снейп опасность, пытается ли подобрать слова, чтобы разубедить своего хозяина.
Волдеморт начал ходить по комнате. Гарри на мгновение потерял его из виду, но он продолжал говорить тем же сдержанным тоном, а внутри Гарри шептали боль и гнев.
- Я долго и серьезно думал, Северус... Знаешь, почему я вызвал тебя из битвы?
На мгновение Гарри увидел профиль Снейпа. Тот не сводил глаз со змеи в заколдованной клетке.
- Нет, господин, но я умоляю вас позволить мне вернуться. Позволить мне найти Поттера.
- Ты говоришь как Люциус. Никто из вас не понимает Поттера так, как я. Его не надо искать. Поттер придет ко мне сам. Видишь ли, я знаю его слабости, его самую главную слабость. Ему ненавистно, что все суетятся вокруг него, ненавистно знать, что все происходит только из-за него. Он хочет остановить это любой ценой. Он придет.
- Но господин, его может случайно убить кто-то другой...
- Я дал своим Жрецам смерти совершенно однозначные распоряжения. Захватить Поттера. Убить его друзей - чем больше, тем лучше - но не убивать его. Но я хотел поговорить о тебе самом, Северус, не о Гарри Поттере. Ты был необычайно полезен мне. Необычайно.
- Мой господин знает, что я жажду служить ему. Но - позвольте мне пойти и найти мальчишку, господин. Позвольте привести его вам. Я знаю, что смогу...
- Я уже сказал тебе нет! - отрезал Волдеморт, и Гарри уловил красный отблеск в его глазах, когда он повернулся, шорох мантии прозвучал как шипение змеи, он почувствовал горящее в шраме нетерпение Волдеморта. - Сейчас меня заботит, Северус, что произойдет, когда я наконец встречусь с мальчишкой!
- Господин, не может быть сомнения, безусловно?..
- Сомнение есть, Северус. Есть.
Волдеморт помедлил; Гарри снова видел его целиком, как он как он вертит в руках Старшую палочку, глядя на Снейпа.
- Почему обе палочки, которые я использовал, подводили меня, стоило мне направить их на Гарри Поттера?
- Я... я не знаю, господин.
- Значит, нет?
Волна его ярости шипами пронзила голову Гарри; он прикусил себе руку, чтобы не закричать от боли. Он закрыл глаза, и внезапно стал Волдемортом, глядящим на бледное лицо Снейпа.
- Моя тисовая палочка делала все, что я требовал от нее, Северус, только не убила Гарри Поттера. Дважды подвела меня. Оливандер под пыткой рассказал мне об одинаковых сердцевинах, сказал взять другую палочку. Я так и сделал, но палочка Люциуса сломалась, встретив Поттера.
- Я... у меня нет объяснения, господин.
Снейп не смотрел на Волдеморта. Взгляд его темных глаз все еще был направлен на свернувшуюся в защитной сфере змею.
- Я нашел третью палочку, Северус. Старшую палочку, Палочку Судьбы, Палочку Смерти. Я забрал ее у прежнего хозяина. Я забрал ее из могилы Альбуса Дамблдора.
Снейп наконец взглянул на Волдеморта, и его лицо напоминало посмертную маску. Оно было белым как мел и таким неестественно неподвижным, что странно было, что эти слова говорит живой человек.
- Господин... позвольте мне пойти за мальчишкой...
- Всю эту ночь, на пороге победы, я провел здесь, - сказал Волдеморт едва слышным голосом, - гадая, гадая, почему же Старшая палочка отказывает стать тем, чем должна, делать то, что, как гласит легенда, она должна делать в руках законного хозяина... и, думаю, я нашел ответ.
Снейп промолчал.
- Может быть, ты уже знаешь его? В конце концов, ты умный человек, Северус. Ты был хорошим и верным слугой, и я сожалею о том, что должно произойти.
- Мой господин...
- Старшая палочка не служит мне как должна, Северус, потому что не я ее истинный хозяин. Старшая палочка переходит к магу, который убил ее предыдущего владельца. Альбуса Дамблдора убил ты. И пока ты жив, Старшая палочка не станет по-настоящему моей.
- Господин! - воскликнул Северус, хватаясь за собственную палочку.
- Другого пути нет, - сказал Волдеморт. - Я должен получить эту палочку, Северус. Получив палочку, я наконец получу и Поттера.
И Волдеморт хлестнул по воздуху Старшей палочкой. Со Снейпом ничего не случилось, и на долю секунды тому показалось, что гибель отсрочена. Но потом намерения Волдеморта стали ясны. Клетка со змеей проплыла в воздухе, и Снейп успел только закричать, прежде чем она накрыла его голову и плечи, а Волдеморт произнес на парселтанге:
- Убей!
Раздался ужасный крик. Гарри увидел, что лицо Снейпа утратило оставшиеся краски, побелев, черные глаза расширились, когда змеиные клыки впились ему в горло. Ему не удалось сдернуть с себя заколдованную клетку, у него подогнулись колени и он рухнул на пол.
- Я сожалею об этом, - холодно сказал Волдеморт.
Он отвернулся; в его голосе не было ни капли печали или стыда. Пора было покинуть хижину и принять руководство, с палочкой, которая исполнит любые требования. Он указал на сверкающую клетку со змеей, и она поднялась вверх, выпустив Снейпа; тот упал на бок на пол, из ран у него на шее хлестала кровь. Волдеморт быстро покинул комнату, не обернувшись, а огромная змея выплыла за ним в своей защитной сфере.
Гарри, вернувшись в собственный разум в тоннеле, открыл глаза. По костяшкам его пальцев, которые он искусал, чтобы не закричать, стекала кровь. Теперь он глядел через маленькую щель между стеной и ящиком и видел только подрагивающую ногу в черном ботинке.
- Гарри! - выдохнула Гермиона позади него, но он уже направил палочку на ящик, загораживающий проход. Он немного поднял его в воздух и беззвучно отодвинул в сторону. И вылез из прохода насколько мог тихо.
Он не знал, зачем делает это, зачем приближается к умирающему человеку. Он не понимал, что чувствует, глядя на бледное лицо Снейпа, как он пытается зажать пальцами раны на шее. Гарри снял плащ-невидимку и посмотрел сверху вниз на человека, которого ненавидел; тот взглянул на Гарри расширившимися глазами, пытаясь заговорить. Гарри наклонился, и Снейп схватил его за воротник мантии, притягивая ближе.
Из его горла вырвался жуткий хриплый, булькающий звук.
- Возьми... это... возьми... это...
Из Снейпа вытекало что-то, что не было кровью. Сверкающе-голубое, не газ и не жидкость, оно хлынуло у него изо рта, из ушей, из глаз, и Гарри понял, что это, но не знал, что делать...
Гермиона сунула ему в дрожащие руки наколдованную из воздуха фляжку. Гарри собрал в нее серебристую субстанцию с помощью палочки. Когда фляжка наполнилась до краев, Снейп выглядел так, будто в нем больше не осталось крови; его хватка ослабла.
- Взгляни... на... меня... - прошептал он.
Взгляды зеленых и черный глаз встретились; но через мгновение из глубины черных глаз что-то ушло, и они стали застывшими и пустыми. Рука, сжимавшая Гарри, упала на пол, и Снейп не шевельнулся больше.