Я не думала, что стану укрываться
Убегать и прятаться за маской.
Я не думала, что буду разрываться
И оглядываться в прошлое с опаской.

Я не думала, что буду лицемерить,
А потом беспечно стану улыбаться.
Это жалко. Не могу в это поверить.
Я такая. И нет сил во всём признаться.

Жизнь заставила? О, нет, это неправда.
Мы вольны вершить всё что угодно.
Я была вольна идти за правду.
Но не вышло. И я стала подлой.

Я не знаю, что же будет дальше.
Я сама себе осточертела.
И моя судьба жить в страхе, лжи и фальши.
Как же мне всё это надоело…

Я прошу прощения у мира.
Я всего лишь пешка и не больше.
Я никто, и это так фальшиво.
Я призналась. Мне теперь, немного проще…

"Исполняя свой странный каприз,
Оттолкнусь от асфальта сильней.
Унесется стремительно вниз
Россыпь желтых московских огней.
Под покровом полуночной тьмы,
Облака рассекая крылом,
Среди серых коробок немых
Зорким взглядом найду я твой дом.
Сквозь раскрытую створку окна
Я войду в золотое тепло.
Мягкой кошкою спит тишина.
Ты, задумчив, сидишь за столом.
Сигареты и свет ночника,
Чтоб бессонную ночь скоротать.
За строкою ложится строка,
Заполняя стихами тетрадь.
Я неслышно тебя обниму
И губами к щеке прикоснусь.
Не успеешь понять, что к чему, –
Воздух снова спокоен и пуст.
Ускользну за окно в тот же час
И подстроюсь под ветра аллюр.
А в ушах твоих будет звучать
Колокольчика звоном: "Люблю!"
(с)

Черно-белые снимки,
черно-белые сны,
расписаны мечтами
еще одной войны...

Черно-белой зимой
я вернусь в твои сны,
на черно-белой руке
строчки вен не видны...

Черно-белая боль
черно-красных сердец,
умирает огонь...
Недописан куплет...

Черно-белая жизнь
на экранах в толпе,
черно-белая жизнь
умирает во мне...

На душе, которой нету,
Кошки черные скребутся.
Про любовь забыли к лету,
Все как кролики е..тся.
Новый мир, который будет,
Мне заранее противен.
Старый мир, который судит -
Тошнотворно субъективен.
Человек, который дышит -
До усрачки натурален.
Человек, который пишет -
Хитрожоп и аморален.
Бродит истина по свету
В белых тапочках махровых.
И вообще, в России этой
Нет психически здоровых!

В вечернем сумраке, безмолвном и тревожном,
Шуршат, пылая, вечности листы;
В застывшем сердце прошлое до дрожи
Волнует душу первозданной пустоты.
Нас было шестеро, я - самый первый
Увидел свет мерцающих светил,
И кровью клялся Каину быть верным
У липких развороченных могил.
Тогда во тьме, голодные вампиры,
Мы все давали Каину обет
Переменить порядки в этом мире,
Зашторить дымом ненавистный свет.
Прошли столетья, полные сражений
И алой крови стонущих детей,
Убитых в тишине без сожалений, -
Как рыба из расставленных сетей.
Мы не жалели времени и силы,
Земля дрожала под ногами тьмы,
И род людской, беспомощный и хилый,
Рабами стал закрывшейся тюрьмы.
Вокруг столицы кольцами обвился
Алтарь богов, несущий смрад и дым;
Тому никто из нас ничуть не удивился, -
От гари Солнце сделалось седым...
Прекрасная пора... Но черви скуки
Все чаще разъедали наш покой,
И вновь послышались знакомые всем звуки
Войны вампиров... но - между собой.
Но нам-то что? Мы у кормила власти,
Кто выживет - над тем устроим суд,
Предатели и прочие напасти
Нам не нужны; уж ты не обессудь.
Но иногда бывало и такое,
Что мы держали страшное пари:
Кто выживет - оставим жить в покое,
Кто проиграл - не встретит и зари...
Но эти игры просто так - забавы ради,
Другое волновало нас тогда;
И ктоб из смертных с нами в битве сладил, -
От их побед давно уж ни следа...
Да, мы сильны, но кровь питает тело,
А души в нас растут, словно цветы;
И раз за разом мудрость и уменья
Приходят к нам с небесной высоты.
И вместе с ними изменялась внешность,
Неся с собою крылья и клыки,
И странную волнующую нежность
К чуть теплым трупам ночью у реки.
Увы! Не знаю, как случилось,
Я окрылен был раньше остальных;
У Лорда тьмы, и то не получилось,
Сколь он не бился в действиях пустых.
Я не умел еще летать, но перед Лордом
Расправил крылья, вестники небес...
Но Каин вдруг как волк оскалил морду
С клыками, будто темный лес.
Меня схватили, приговор недолог...
Лорд Каин, чтоб он сдох, завистливый глупец...
Смерть подошла, отбрасывая полог,
Надеждам, власти наступал конец.
Все шестеро меня тащили к месту казни,
Вот и оно шумит передо мной...
Взглянуть туда нет силы без боязни, -
Накроет взгляд удушливой волной.
Последний миг, - в душе у бывших братьев
Теснятся грусть, смущение и страх,
Украдкой незаметное пожатье
И слезы закипают на глазах...
Разжались руки - и стремглав в пучину
Я полетел пронзительной стрелой,
Еще пытаясь отыскать причину
Столь ранней ссоры с собственной судьбой...
Ну а потом пришли потоки боли,
Жестокий жар среди проклятых вод,
Но я в своих желаниях не волен,
А то давно узрел бы небосвод.
Века прошли невыносимой пыткой,
Но вдруг, слегка открыв глаза,
Увидел мир, прозрачный, тонкий, зыбкий,
Как кем-то оброненная слеза...
Боль отступала, и сквозь нить эфира,
Сквозь пелену я слышал чьи-то голоса:
"Вампир, ты в новом, незнакомом мире,
Сражайся, и увидишь небеса".

Зачем ты снова будоражишь душу?
Зачем в ней будишь «тень былой любви».
Она не умерла! Увы!
Увы, я разуму опять послушен,
Но чувства яд кипит в моей крови.

Не даром же она пришлась тебе по вкусу.
В ней гнев и боль невыплаканных слез.
В отчаяньи один немой вопрос
Себе я задавал, но ночь, искусно
Вносила в размышленья перекос.

Душа и разум, не на жизнь, а на смерть,
Рвали друг друга в клочья, в лепестки.
Я так хотел тепла твоей руки.
Я так хотел, но вот, кроваво-красным –
«Любви моей, распятой, не зови! »

03.02.2008

Пальцы стучат по стеклу
В унисон с завывающим ветром.
Я снова и снова умру,
Но никто не узнает об этом.

Сотру со стекла Его имя,
Потекшую надпись "люблю".
Я это "люблю" на осколки разбила.
Но в сердце я их все равно сохраню.

А пальцы в крови... и холод в груди,
И вновь Его облик - любимый... чужой...
Так трудно до дрожи сказать: "уходи!"
Так трудно отдать Его сердце другой...

Я плачу? Нет, просто снег на щеках.
Бескрылым мечтам мне уже не помочь.
Отражается Он - в твоих теплых глазах,
А в разбитом окне отражается ночь.

На ушко Ему шепни о любви,
Про небо, про солнце Ему расскажи.
И хрупкое чувство свое сбереги,
Держи Его руку, крепко держи.

Я буду спокойна. И я буду знать,
Что сердце Его в надежных руках.
Его не посмеешь разбить и сломать.
Я плачу? Нет, просто снег на щеках...

Ты знаешь – каждый день смотрю в окно.
И вижу на стекле кровавый цвет.
В моих глазах он появился так давно…
С тех пор уже прошло не мало лет…

И до сих пор молчал об этом я.
И до сих пор глаза я закрывал.
До страшного, до рокового дня,
Когда себя я все же не сдержал.

Прости меня за все, прошу, прости.
Ты видишь, пистолет держу в руке.
Не потому что трудно мне идти.
Я просто не хочу вредить тебе.

Мне страшно каждый раз тебе смотреть
В глаза, на кожу, слышать сердца стук.
Все потому что в мыслях моих смерть.
Твоя. Твоя смерть. От моих же рук…

И каждый день, за годом год держать
Свои инстинкты, сущность забивать.
Не долго мне осталось подождать-
ведь не умру-то сам начну я убивать…

И утро терпкое и вечер как вино,
И солнце не зовет меня отныне.
В моих глазах лишь черно-белое кино.
В душе противоречья и унынье.

Так больно голодать, как больно жить теперь.
И теребить прошедшие мгновенья…
Я не войду, не открывай мне дверь.
А только лишь исчезну…как виденье…

Зажги кальян и в маете бессоний,
Когда душа под бременем греха,
Вдохни дурман восточных благовоний,
Что слаще строк Овидия стиха.

Вдохни, забыв, как жизнь порою скверна
Раз ей диктуют волю шулера,
И станет храмом жалкая таверна,
Где льётся ром с утра и до утра.

Где ты сидел, в стакан роняя слёзы,
Раб чьих-то глаз, похожих на агат.
А рядом моря слышались угрозы,
И шторм трепал просоленный фрегат...

Не останавливай меня сейчас.
Я улечу, пока у нас есть время.
Ну, а потом уже не станет НАС.
Не станет слов «люблю, надеюсь, верю»…

Не останавливай меня сейчас.
Я не закончила на этом нашу песню.
Не останавливай меня хотя бы раз.
Хотя бы раз за время, что мы вместе.

Не останавливай меня , прошу.
Пусти. Я улетаю в бесконечность.
Я наше прошлое оставлю. Не спрошу
О том, что было, превращусь в скупую вечность.

Не останавливай меня сейчас.
Я на краю. Мне шаг назад не сделать.
Я оставляю, забываю НАС.
Я улетаю…

Дай мне напиться чистой Свободы,
Дикую Страсть дай мне сполна ,-
Словно бегущие горные воды
Я бы помчалась, быстра и хмельна

Дай мне подняться над облаками,
Влиться в теченье Небесной Реки,
Стать вне замков и стать над богами,
Власть позабыть судьбоносной руки..

Дай мне наполниться яркой Любовью
Сильные Чувства дай ощутить…
И я прильну к Твоему изголовью-
Больше мне не о чем будет просить…

(из старого, 2003г.)
 

But I won't cry for yesterday, there's an ordinary world,
Somehow I have to find.
And as I try to make my way, to the ordinary world...
I will learn to survive.
[Duran Duran — Ordinary world]

Уносит ветер время наше...
В сиянии дневной звезды
Машины жалкий отблеск краше
Едва воспрянувшей Луны.

Отбросив все мечты и сказки
Шагаешь сквозь осенний мрак.
Обычный мир нужнее ласки...
Как же тих осенний парк...

Всё пред тобою так туманно...
А всё что было — как листва,
Она как золото прекрасна,
Но на земле она мертва...

Уж свет звезды не так слепит,
Тобой покинут вечный пир...
Вокруг ночная жизнь бурлит...
Ты ищёшь путь в обычный мир...

Здесь темно, здесь скрипят провода,
Здесь не знают гуманного суда.
Здесь отравлена болью вода,
И над этим хохочет Иуда.

Здесь врывается в небо закат
С шумом старых, кривых шестеренок.
И ревет на все ноты подряд
Механический , ржавый ребенок.

Хриплый крик заглушен тишиной,
Обрывается пылью дорога.
Этот город не твой и не мой.
Это город Безликого бога.

Хоть бы на миг стать небесной снежинкой
В драйве фокстрота забыть свою грусть….
Таять на черных дорожках пластинки,
Тот ли Гардель там поет «не вернусь»?

Жизнь - как цена нестандартного танго
С холодом пресным на несколько лет…
Пусть. Мое кофе перченое с манго….
Лишь панацея. Свободных мест - нет.

Темнеет небо, тучи злятся,
Вот ливень хлынул, встал стеной
И давит силой неземной,
И от земли не оторваться.
Как слезы давит этот дождь,
Как молнии пронзают беды,
И горя лютого победы,
Как грома после молний ждешь
И нечего от жизни взять.
Горит надежда под ногами,
А мы простыми мотыльками
Готовы вместе с ней сгорать.
Весь мир на гранулы разбился,
Исчезла цель борьбы стихий,
Зачем же музыка, стихи
Раз в душах холод поселился?

Угасают дни.
Стремится ночь
обрести своё существованье,
и бессоницу - не превозмочь,
как часы приходит на свиданье.
Голова - вновь раскалённый шар.
По ночам ты сам в своей ловушке,
мысли - паутинки, как пожар,
мечутся с тобою по подушке.

Где-то в кране капнула вода,
пронеслась машина огалтело.
Я себя казнила без суда,
подсудимы - и душа и тело.
Так бывает, что душа горит,
ну, а тело - будто не живое.
Притаилось. Замерло. Молчит,
чувствует себя вообще изгоем.

Ах, душа, ну что с неё возмёшь,
ничего не ведает, не слышит.
Любит неразбавленную ложь,
и свободно носится по крышам.
Вот опять я старую беду
разложить по полочкам пытаюсь,
и зачем - то в прошлое бреду
и оттуда сразу возвращаюсь.

Ночью обьявила приговор -
виноваты и душа и тело,
впрочем неуместен это спор,
ведь любовь рисую только белым.
Как же громко тикают часы.
Вот залаяла собака где- то.
Склеивала прошлого листы
в темноте я, мысленно...
без света.

Фогель Лидия

У бурных чувств неистовый конец,
Он совпадает с мнимой их победой
Разрывом слиты порох и огонь,
Так сладок мед, что, наконец, и гадок:
Избыток вкуса отбивает вкус.
Не будь ни расточителем, ни скрягой:
Лишь в чувстве меры истинное благо.

"Ромео и Джульетта"
Уильям Шекспир

Я тебя нарисовала в сердце,
Я нарисовала твой портрет.
Мне бы только сейчас согреться,
Но тепла в этом городе нет.

Я оставила тебя на память,
Тяжеленным камнем на душе.
Я хотела бы тебя исправить,
Как куклу из папье-маше.

Мне хотелось тебя помнить вечно,
Мне хотелось, я мечтала быть с тобой.
Ты такой, как в жизни, безупречный.
Идеальный... Но, увы, не мой.