Могло бы быть.
Единственный в моей жизни постоялец и сосед, который не уходил практически никогда, - одиночество.
С течением времени одиночество для меня из почётной награды или страшного проклятия превратилось в хроническую болезнь, которую можно не бояться.
Хроническая болезнь – забавная штука: ты очень тяжело принимаешь тот факт, что она у тебя есть, но потом она трансформируется в какую-то неотъемлемую часть жизни, твоего постоянного соседа, над которым можно шутить, смеяться, иногда раздражаться по чуть-чуть. Страх приходит вновь лишь когда она прогрессирует, но очень быстро убегает обратно.
Была ремиссия. Длилась около года. Не хочу о ней вспоминать. То есть, я о ней не тоскую, я её не проклинаю, я не хочу её вернуть, но вспоминать тоже не хочу. Я вообще не люблю ничего вспоминать, даже самое хорошее. Всё, что прошло, автоматически неинтересно. Интереснее всего категория «могло бы быть». Даже то, что будет, не так интересно, как «могло бы быть».
Я редко благодарю высшие силы за то, что они наградили меня таким замечательным свойством – нежеланием жить в прошлом, думать о прошлом, терзаться прошлым. А надо бы это было делать почаще - благодарить. Иначе бы я давно сошла с ума.
Забываю тоже легко и быстро. Всю мою жизнь – забываю. Поэтому так люблю записывать.
Если продолжать об одиночестве, то, наверное, когда-то был момент, когда я могла вылечиться. Даже не один. Но в каждый из этих моментов требовалось полностью изменить себе, а я себе нравлюсь. Я лучше тех правил, которые хотят установить для меня другие.
Иногда бывают такие недели, две или три подряд, в которые я говорю, в среднем, 15 слов за сутки. Считала. Мой последний телефонный звонок, не связанный с делами, датируется примерно месяцем назад; моя последняя переписка ВК состоит примерно в такой же ситуации, только с чуть меньшим сроком.
И какую-то забавную жуть навевает тот факт, что после того момента, как всё снова вернулось на круги своя после ремиссии, эта ситуация мне, скорее, нравится, чем нет. Раньше было страшно. Теперь – комфортно.
За этот год (даже с лишним) меня могли бы вылечить, выходить, слегка изменить, но не сумели, провалили, бросили в последний момент, все и сразу. Именно после этого пришла радость от бесконечного одиночества.
Люди слишком долго не любили меня, и я наконец-то начала не любить их в ответ.
Мне всё противнее становятся социальные сети, всё меньше хочется разговаривать, всё меньше хочется переписываться, всё меньше хочется, чтобы обо мне что-то знали. Не хочется делиться чем-то даже по минимуму важным. Потому что для меня это ценно, а для остальных – нет. Ну вот пусть моим и останется.
Наверное, это состояние когда-нибудь исчезнет. Я же экстраверт. Мне надо рассказывать, мне надо выговариваться. С другой стороны, воображаемые собеседники намного лучше реальных.
Самое забавное, что если бы у меня тогда, раньше, был шанс что-то изменить, я бы захотела себе другой жизни, настоящей, весёлой и активной. Я бы захотела огромное количество людей вокруг меня, я бы захотела, чтобы вокруг меня постоянно копошился народ, я бы захотела и близких друзей, и просто знакомых, и чтобы всех много, много.
Но как-то не сложилось.
Как-то так получилось, что в современных реалиях отличные сигареты, крутящийся на повторе классический джаз и восхитительный мир «могло бы быть» намного лучше, чем любой другой вариант.
Да будет так.
капля_цинизма
