Источник - http://www.zrd.spb.ru/letter/2012/letter_0038.htm

Кто таков «Малк Любечанин - отец Добрыни (дяди Владимира Святославича) и Малуши (матери Владимира), ключницы княгини Ольги. ПВЛ: 49,247; Татищев: 51,307; НПЛ: 121, 523 », - такой ответ даст вам электронный «Словарь» [http://vslovare.ru/slovo/malk -ljubechanin]. Ту же справку выдаст специализированный «Исторический Словарь» [http://mirslovarei.com /his _A ], возвращая нас в эпоху Хазарского каганата.

Поскольку «многонациональность» Древнерусской государственности, - впрочем, без особого доказывания - идеологически постулируется, такое наименование дедушки крестителя Руси - кажется «само-собой-разумеющимся». И это, само по себе, оказывается одним из способов манипулирования сознанием, ибо объективные данные – материалы физической антропологии свидетельствуют обратное. Генетически – Русский народ остается одним из самых гомогенных в Европе (хотя политика «партии и правительства» уже почти век направлена на разрушение его расовой чистоты).

Приобретя небольшую монголоидную и кавкасионную примесь в 1-м тыс. н.э. (набрав наложниц из местных женщин), русское население Средневековой Руси - от этой примеси избавилось. Политическое общение с азиатами вело к тому, что общения сексуального - кроме случаев насилия, от которого древнерусских женщин их братья и мужья защищали лучше, чем теперешние - с инорасовыми элементами НЕ БЫЛО. И доля инородческого населения была сокращена до минимума - мерами, которые замечательно описывает, рассказывая о покорении Казанского царства, Казанский Летописец [ПСРЛ, т. 19-й]: «…воевахуся 5 лет [татары и черемиса], не отступающи от Казани, и паки хотящи град свой восприятии, не дающи гражанам-русинам на дела свои из града исходити. Токмо великою силою прогоняше их, и тако исхожаху на орудие [дело] своя, донележе [пока не] исчезе вся черемиса – за беззаконие свое, яко же и владелцы ее, уланове и князи и мурзы, ся острием меча порази вси. И сосчиташа же сами себе изоставшиеся казанцы и черемиса – всех побитых своих во взятие казанское, и преже взятия, татар и черемисы, во граде и во острогах, и в полон сведенных, и от глада умерших, и мразом измерзших, и всячески и везде побитых, ведомых им и писаных, кроме неведомых и неписаных, 757270. Мало же их живых осташа во всей земле Казанской, разве простых живых людей – худых и немощных и убозих земледельцев »…

А граждане наследовавшие расовую нечистоту от невзыскательных древнеславянских отцов, растерявших своих женщин за время завоевательных маршей, не котировались - эстетически (в глазах средневековых великороссов, - якобы, по россказням «историков» и проповедников, бывших «интернационалистами»…) и устранялись естественным внутривидовым отбором. Таковы факты объективные…

Шиженский Р.В., в работе «Неоязыческий миф о Владимире» (почему «миф» - из работы не ясно), сообщает нам такие сведения, ныне, в общем, хрестоматийные: « Одним из основных (как по мировоззренческой значимости, так и по «хронологической живучести») русских неоязыческих мифов является рассказ об историческом портрете киевского князя Владимира Святославича. Автор данного мифа - представитель «первой волны» отечественного неоязыческого движения В.Н. Емельянов – преподаватель арабских языков, создатель и руководитель Всемирного Антисионистского и Антимасонского Фронта «Память» (ВАСАМФ «Память»). «Миф о Владимире» был изложен в книге В.Н. Емельянова «Десионизация» вышедшей в самиздате в конце 70-х г. XX в. В связи с важностью текста для дальнейшего исследования, приводим рассказ практически в полном объеме: <далее следует цитата из книги, изданной: Харьков, 2008, с.с. 7-9> »

] (приношу извинения читателям распечаток, не имея возможности противодействовать антиэкстремистскому законодательству РФ, запрещающему цитирование).

На самом деле великий русский ученый Валерий Николаевич Емельянов за написание самиздатского труда «Десионизация», изданного и в Сирии, и в Израиле, а в РФии доныне запрещенного, был уже в 1976 году брошен за колючую проволоку политической психбольницы - по личному приказу Л.И.Брежнева, верного ленинца и любящего супруга. Там он провел 10 лет.

То, что дошедшие - в списках ХIV и моложе веков, редакции русских летописей являются продуктом долгой и старательной цензурной работы филосемитского содержания – это факт, в науке давно известный [см.напр.: Л.Н.Гумилев «Сказание о хазарской дани»\ «Русская литература», №3, 1974], хотя не очень популярный. Рогожский Летописец – копия нач. ХV века, сильно сокращенная, извлеченная из какой-то летописи 1409 года (не Троицкой). Однако лишь из нее (да из периферийной Летописи Авраамки, в 1490-х в Смоленске использовавшей сей конспект) мы узнаем о численности татарского посольства, пришедшего в Киев перед Калкским походом – 10 человек (хотя указание о численности предельно малочисленного посольства Батыя в 1237 подразумевает, что и калкские посольства тоже были исчислены). Говорившие об этом подробнее пространные летописи – говорили, видимо, с кем оно общалось в Киеве [см.: Ю.К.Бегунов «Александр Невский», 2010]. Потому этих данных нет в беллетристической повести о битве на Калке, созданной в сер. 1220-х, во владениях Суздальских князей (видимо в Переяславе Русском), вставленной, однако, в Ипатьевскую и Новгородскую Синодальную летописи. Нет в сокращенной статье Лаврентьевской летописи и Владимирского Летописца (Симеоновская здесь даже сохранила след изъятия – остаток статьи). Нет в пространной Ростовской летописи (утраченной в оригинале, но сохранившейся в Ермолинской, Типографской, Львовской летописях)…

Менее известно, что сионизация исторических русских текстов велась и в веке ХХ, хотя уже галсом, противоположным тому, к которому прибегали иудо-христианские фальсификаторы истории в древности.

И в действительности, вышеназванный «миф о Владимире» - следствием которого являются современные масштабные празднования «10<…>0-летий крещения Руси», проводимые на фиктивную дату [см. http://www.zrd.spb.ru/letter/2012/letter_0027.htm ] события, в Киеве и в Москве, - создан был за поколения до времени трудов В.Н.Емельянова.

Сбросив в 1610 году русскую власть (царя-мученика Василия Ивановича Рюриковича-Шуйского), Русский народ закономерно оказался под ярмом власти инородческой. И высшим шиком – для нее стало доказывание Ему, что это она – является национально-русской властью (носительницей неких, высосанных их <…>, «наших исконных православных традиций»), а низвергнутые ею – напротив, были инородцами.

Написание имени Малка - деда (со стороны матери!) Владимира Святославича, доныне большинством читателей берется - по изданию «Повести Временных лет»: наименованному так в Новое Время летописному тексту, ведшемуся по 1110-е годы, лежащему в фундаменте большинства (хотя не всех) сохранившихся русских летописей. Настоящее название его, как разъясняет ссылающаяся на него Софийская летопись, было «Киевский Летописец», и он отнюдь не отождествлялся с «Летописцем Русской земли» (название, каковым снабжается, текст Московской летописи, Владимирского Летописца, а также ее конспективных – «сокращенных» сводов) – подлинных общерусских исторических сводов.

Под именем «ПВЛ» текст обрел в ХХ веке общедоступное – массовое академическое издание, выполненное в 1950 году в серии «Литературные памятники», под редакцией академиков В.П.Адриановой-Перетц и Д.С.Лихачева. С тех пор оно многократно воспроизводимо, в академических и художественных переизданиях. Именно оттуда - из статьи 970 года (лето 6478-е), берется ныне публицистами - имя отца матушки Владимира Святославича: Малъкъ.

Издание - Д.С.Лихачевым было подготовлено по Лаврентьевскому списку, древнейшему из содержащих ПВЛ. Синодальная рукопись Новгородской I летописи (как можно понять из сохранившегося от 1016 года и далее текста) и Ростовский Летописчик в Новгородской Кормчей 1280 года ее не содержали.

Доныне ПВЛ является важнейшим источником «норманнской легенды» - мягкого (относящего начало Руси не в ХVII, а в IХ – Х век) варианта Фоменковщины, объявленного историей Руси. Отметим, что издание не было сборником еврейских народных сказок, вроде Библии, оно было академическое, создатели его как-бы ручались за качество работы своими титулами. Оно, как и положено, было снабжено вариантами текста - подведенными по другим рукописям (Радзивилловская, Переяславльско-Суздальская, Академическая, Ипатьевская, также из Софийской, Троицкой, Новгородских летописей).

В написании имени Малка - варианты отсутствовали. Но если мы раскроем 1-й том «Полного Собрания русских летописей» последнего издания, где указываются варианты к тексту публикуемого списка, (ПСРЛ, 1997) и прочтем эту же статью, то увидим, что сие отнюдь не так. Подстраничная сноска [т. 1-й, с.69] приводит иное чтение: «Малко Любечанин» (Радзивилловская и Академическая). Если бы ученые и публицисты пользовались изданием серии «Полного Собрания» (его тираж 1 тыс. экз.), они никогда не утвердились бы в фантастическом семитском чтении, вмененном правильному западнославянскому – варяжскому (т.е. наиболее архаичному - исконнославянскому) уменьшительному имени Малко (ср.аналог.: Вячко, Мечко (Мешко), Лестько, Ратко).

Я проверил по иным томам это написание. Новгородская I летопись (Младшего извода) [ПСРЛ, т. 3-й], Владимирский Летописец [ПСРЛ, т. 30-й], Устюжская [ПСРЛ, т. 37-й] и Белорусская (2-я редакция: Никифоровский и Супрасльский списки; 3-я редакция: Слуцкий список) [ПСРЛ, т. 17-й] летописи сохранили текст Киевской летописи, предшествовавшей ПВЛ [В.К.Зиборов «Летописец Нестор», 1995] - летопись редакций 1094 и 1074 г.г.. В них Любечанин: МалкО. Так же пишет Ипатьевская летопись [ПСРЛ, т. 2-й] - включившая текст ПВЛ, в более исправной редакции, нежели Лаврентьевская, причем так читается в списках обеих ее редакций – Ипатьевской и Хлебниковской, разошедшихся в ХIV веке, до времени создания Лаврентьевского кодекса. Пишется подчеркнуто по-славянски М-а-л-к-о: без делящего основу ера перед суффиксом (Малък), ибо славянский звук люди («л») сам является полугласным, не образуя закрытого слога.

Впрочем, сионизация летописи началась давно, и уже дореволюционное печатное издание Ипатьевской летописи изд-ва Пратца (Перетца) 1908 г. напечатало фантастическое, закрыто-сложное «Малък»…

Можно проверить «национальную добросовестность» Дионисия Суздальского по очень хорошему источнику: Софийской летописи [ПСРЛ, т. 6-й, вып. 1-й]. Дело в том, что сводчик общерусской Софийской летописи имел перед глазами, одновременно с Новгородской и Лаврентьевской летописями, и тот источник по которому писалась последняя, устраняя те расширения летописного текста, что вносил от себя Дионисий [см.: Г.М.Прохоров «Летописные подборки рукописи ГПБ.F .IV.603»\ ТОДРЛ, т. 32–й, 1977]. И в Софийской летописи – пишется «Малко», подобно прочим.

Проверка возможна и в Типографской летописи - ведшейся Русской митрополией, после освобождения ее из греческого рабства. В основном – Типографском списке (нач. ХVI в.) писец допустил ошибку, написав «Мако Любечанин». В списке ГПБ (ХVII в.), переписав текст и обнаружив ошибку источника, писец вставил пропущенную букву знакомого по другим рукописям текста над строкой, исправив имя: «МаЛко» [ПСРЛ, т. 24-й, с.25].

И это написание сохраняют практически все дальнейшие летописи! Исключения мы далее перечислим. Но, однако, кто-нибудь может представить себе такой «разгул антисемитизма» в СССР 1950 года?? Так переписывается история, так народ лишается своих предков!

Так, одним махом пера, почтеннейшие академики - лишили славянской национальности основателя Русской Средневековой государственности, попутно сделав его законным обладателем гражданства созданного тогда - в 1948 Государства Израиль. Русская история превратилась в еврейский анекдот (чем она, собственно, и является доныне, в изложении т.наз. «историков»).

Так стало возможным – была академическими «братьями» Лихачевым и Адриановой-Перетц получена международная санкция на то, чтоб в кон. ХХ века начались широковещательные празднования «юбилейных» (и околоюбилейных) дат «крещения Руси» Вольдемаром Малковичем, празднования на межгосударственном уровне, с участием такого представителя второй фракции «раввинства и братства», как патриарх Константинопольский (гражданин Турции, офицер запаса армии НАТО).

Это вполне укладывается в тот портрет участника кружка Георгия Федотова – Александра Мейера, внешними апологетами которого были А.Ф.Лосев и Д.С.Лихачев, что рисуется в работе осведомленного кремлевского политтехнолога, под угрозой смещения «слившего» часть тайн лубянских «братьев» [С.Кургинян «Кризис и другие»\ «Завтра», №42 и дал., 2009]. КГБ-шники - русских летописей, увы, не читали, им обязательно было иное чтение – «Манифест Коммунистической партии». Не читали - на собственную беду..! Читали бы – не пришло бы в голову такое: организовывать поджог квартиры и избиения акад.Лихачева на улицах Ленинграда 60-х годов, за написание предисловий к работам «Открытие Хазарии» и «Древняя Русь и Великая Степь» (последняя осталась тогда неопубликованной, первая вышла без рецензии), видя подлинный ранг «разрабатываемой» персоны. И глядишь - не пришлось бы в 1990-х трудиться по разнообразным малым предприятиям, типа мэрии СПб., дожидаясь наступления лучших времен с уходом дедушки Ельцина..!

Одновременно, «братьями»-историками были т.обр. устранены остававшиеся (для знакомых с дореволюционным изданием С.А.Гедеонова) подозрения в славянском происхождении варяжской династии, очевидные при знакомстве с средневековыми польскими хрониками [И.П.Филевич «Угорская Русь», Варшава, 1894], писавшимися по бытовавшим в ХV – ХVI веках (до появления в Речи Посполитой св.Инквизиции) русским летописям, в Великороссии вытравленным столь же тщательно [см. http://www.zrd.spb.ru/zrd/2010/zrd_05-157.htm ]. Какое уж тут «славянство» Малковичей?..

Ян Длугош, хронист ХIV – ХV века, местом гибели князя Олега Святославича Древлянского, убитого Ярополком в 970 г. (когда никаких «варангов» в цареградских гвардейцах еще не числится), называет град Варенж. В известных нам летописях он числится как Вручий (ныне Овруч на Волыни), показывая этимологию термина, его родство с глаголом варяти-. У Длугоша был очень древний список: он был с юсами (-енжь). Спустя два века Меховский и Стрыйковский пишут по более современным, но тоже и также отличным от нашей великоросской редакции спискам, именовавшим город: Варажь (латиница не имела кириллического дифтонга i -а – «я») [А.И.Рогов «Русско-польские культурные связи в эпоху Возрождения», М., 1966, с.55]. И потому польские хроники (кроме «Великой хроники…», где русские летописи не цитируются), писанные на латыни и пересказывавшие русские летописи, свободные от православной цензуры, в России не изданы вплоть дотеперь! В.Н.Татищев, пересказывая Иакимовскую летопись, поясняет, что она близка к польским хроникам. Действительно в утраченном манускрипте - известном в пересказе «антисемита», мы видим механическое соединение Корсунской легенды, бытующей в великорусско-византийских манускриптах, с рассказом о присылке книг Симеоном Болгарским - в эпоху княгини Ольги, т.е. о подлинной истории крещения Руси [см. http://www.zrd.spb.ru/letter/2012/letter_0006.htm ], согласно этой летописи – после 985 г. (что совпадает с 28-летней хронологией из биографии Владимира), паствою Константинопольского папы в русских кодексах полностью уничтоженной. Вероятно, русскими хрониками "польского" типа в нач. 1600-х пользовалась Густынская летопись, судя по тому, какая хронология (более близкая к достоверной, нежели в "несторовой" летописи) придается ее краткому рассказа о князьях Рюриковой эпохи [ПСРЛ, т. 2-й, 1843, с.с. 235-236 (см. http://dlib.rsl.ru/viewer/01004161787#?page=248)].

Летопись Иакима опирается на источник Х века [см. В.Л.Янин "Летописные рассказы о крещении новгородцев"\ "Русский город", вып. 7-й, 1984]. И в ней, подобно Никоновской летописи [ПСРЛ, т. 9-й, с.с. 7-10], в недатированной и ранней датированной части происходит механическое соединение сразу трех источников: болгарского, греческого и кривичанского (по-видимому, псковского). Генетическую ее связь можно приметить. Она упоминает - механически соединяя разные новеллы, рассказывая о крещении Руси св.Владимиром, [см. С.Лесной "История руссов в неизвращенном виде", СПб., 2012, т. 1-й, с.417 и дал.], патр.Фотия и посланного тем митр. Михаила, деятелей 860-х годов.

Традиционно, русские летописи числят первым митрополитом Руси Леона (как показал А.В.Карташов, подразумевая Охридского архиепископа Льва), Лаврентьевская - не знает его имени вообще. Об митрополите Михаиле (чьи мощи действительно, хранились в Успенском соборе Киева, до его таинственного взрыва в 1941 г.) [см. http://www.zrd.spb.ru/letter/2010/letter_0051.htm ], как русском первосвятителе, говорят Рогожский Летописец, Симеоновская (в списке митрополитов) и Никоновская летописи, Сокращенный Свод 1490-х, Русский Хронограф, Мазуринский Летописец. Эти источники объединяют, во-первых, интерес к русским богатырям, особенно Добрыне Злату Поясу (в Симеоновской этого не видно, ввиду утраты листов с больш.частью текста повести о битве на Калке) - рязанцу родом, владевшему островом на р.Оке, во-вторых - обилие известий, взятых из Муромо-Рязанского летописания. К сожалению, Муромо-Рязанские летописи, предельно неполиткорректные по отношению к азиопцам, доныне не дошли (хотя еще В.Н.Татищев располагал "Муромской топографией"), но по дошедшим фрагментам можно понять, что они содержали большой корпус известий входившего в Муромскую землю Тмутороканского удела. И здесь, ими удерживались известия болгарских хроник - о крещении юго-славянской Руси, расселившейся в Сев.Причерноморье, действительно, совершенном в 860-х годах патр.Фотием.

***

В 1-й публикации ПСРЛ, издательства Праца, написано еще откровеннее: «Володимеръ бо бе от Малуши, ключнице Ользины; сестра же бе Добрыня, отець же бе има Малкъ Любечанинъ, бе Добрыня уй Володимеру» [ПСРЛ, 1846, т. 1-й, с.29] (см. http://dlib.rsl.ru/viewer/01004161806#?page=53). В «лихачевских» изданиях ПВЛ оно колеблется между произраильским «Малъкъ» в издании сер. «Лит.памятники» 1950 и проболгарским «Малък» в 1996 г.. Общее – отсутствие приводимых разночтений, заставляющее читателя полагать общность чтения с остальными редакциями ПВЛ (ибо кто ныне имеет доступ к ПСРЛ?)…

Почему мы так решительно утверждаем, что чтение Малък\Малкъ ошибочно? Дело в том, что сейчас можно с уверенностью заключить: оно не просто было ошибочно, но было – индивидуальной особенностью «прочтения» и «воспроизведения» текста ПВЛ в Нижегородском скриптории, где по заказу архиепископа Дионисия Суздальского писалась Лаврентьевская летопись.

Летопись писана тремя почерками. Второй и третий почерка идентифицируются, как принадлежащие собственно Лаврентию и его руководителю (видимо, самому Дионисию) [см. Г.М.Прохоров «Кодикологический анализ Лаврентьевской летописи»\ «Вспомогательные исторические дисциплины», вып.4-й, 1972]. К сожалению, о самом первом писце, заполнившем первые 40 листов кодекса, кроме того, что это профессиональный писец, с очень уверенным, выверенным уставным письмом (к тому времени уже устаревавшим), неизвестно ничего. Архаизацию им древнерусского устава мы отмечаем, дабы чтение не м.б. списано на «болгаризм» писца: он работает много ранее «2-го южнославянского влияния», впервые отмечаемого в рукописях Троицкого монастыря 1400-х – 1410-х годов [А.Г.Бобров «Редакции Новгородской IV летописи», ТОДРЛ, т. 51-й, 1999, с.135].

Писец, по-видимому, выправил слово вопреки привычному себе написанию, по указанию начальника. Так «малкъ» превратился в «малък»; возможно и то, что так намеренно подчеркивались филологические характеристики имени – несвязанность его с славянскими основами, где слоги всегда открыты и конечная согласная д.б.дополняться полугласной. Ведь Владимира Святославича его потомки пытались канонизировать, как равноапостольного святого, с 1020-х годов, и этому неизменно противодействовала Византийская церковь (в частности, сочинив Корсунскую легенду, о страданиях язычника-сексомана) [см. М.Д.Приселков «Очерки по церковно-политической…», 2003, с.36 и дал.]. Прославлен он лишь в ХV веке, после падения Константинополя, помпезные празднования сего отразились в былинном эпосе, начавшем оцикливаться вкруг Киевского Стола...

По-видимому, написание Лаврентьевской было воспроизведено в Троицкой летописи, сгоревшей в 1812 году, хотя оно было АБСОЛЮТНО ЧУЖДО общелетописной традиции. Всё это - интересно и по-новому характеризует мниха Лаврентия и епископа Дионисия Суздальского, вкупе с митр.Киприаном – руководителем работ над Троицкой (злейшим врагом Дионисия, содействовавшим его гибели) [«Православная Энциклопедия», т. 15-й, с.242] и исполнителем его работы – троицким иноком Епифанием Премудрым (создателем жития Сергия Радонежского). Напомним, что «норманнская легенда», господствующая в россиянской «науке», порождена - именно Лаврентьевской летописью, именно писцовыми трудами скриптория Нижегородско-Печерского монастыря, а иные летописи, доступные в Х VIII – нач. ХIХ века, излагали происхождение древнерусской государственности не столь тенденциозно .

Историки Х VIII века – Татищев, Ломоносов, Болтин единодушно пишут имя Владимирова деда по-славянски: Малко. Н.М.Карамзин - во-первых, будучи масоном, во-вторых - слепо доверял древним, пергаментным манускриптам, каковых, содержавших полный рассказ о древней истории Руси, он имел два: Мусин-Пушкинский (Лаврентьевский) и Троицкий. Их он использует как основные, практически не интересуясь известиями бумажных манускриптов, входящих в противоречие с харатейными. Именно он - вводит в историографию обычай писать имя деда св.Владимира, как Малк, новелла 970 года им излагается - без указания разночтений Лаврентьевской летописи с Троицкой. Эту традицию унаследовал «православно-монархический» космополит М.П.Погодин; С.М.Соловьев – историк тенденциозный, либерально-западнический, однако профессиональный и вопреки писаным источникам переть не склонный, ее не воспринял. Но, понятно, она оказалась непререкаемой для историографии ХХ века, писавшейся в Совдепии.

Дионисий Суздальский в миру, вероятно, носил имя Давид [там же, с.241], кроме князей, в Древ.Руси почти никем не употребляемое. По традиции ХIХ века он считался воспитанником Киево-Печерского монастыря, чему, однако, имеется принципиальное опровержение: монастырь Антония и Феодосия был Богородице-Успенским монастырем. В Нижегородском Печерском монастыре, основанном Дионисием, престола во имя Успения Богоматери не было вплоть до 1648 года [там же]. В 1383 г. В Киеве новоиспеченный русский митрополит Дионисий был арестован и уморен в тюрьме князем Владимиром Ольгердовичем [там же], чьи потомки – Олельковичи Пинские и Слуцкие были паствой и ктиторами именно Киево-Печерского и Супрасльского (дочернего перед Киевским) монастырей, где «антисемитскую» традицию Студийского монастыря в Константинополе берегли строго.

Было ли чтение «Малък Любечанин» индивидуальной особенностью Лаврентьевского кодекса, не имевшей отражения в иных рукописях? Нет. Его влияние можно увидеть в Никаноровской летописи [ПСРЛ, т. 27-й]. Она, в отличье от Софийской и Московской (Уваровская + Эрмитажная рукописи) [ПСРЛ, т.т. 6-й, 25-й] летописей, использует Лаврентьевскую летопись, минуя ее источник и летописи Новгорода. И в ней - мы видим чтение «Малько». Иными словами, хронист не воспринимал чтение источника – Лаврентьевской летописи, как указание на славянский корень имени, видел его по-иному. Славянский корень оканчивался твердым ером: Малъ. Он же списал, указав на мягкое звучание основы, как  должно быть по-семитски: «мальк» («-Мульк»).

По-видимому, такое же, «лаврентьево» чтение видел сводчик Никоновской летописи. Дело в том, что в ней искомая фраза воспроизводится, с изъятием речения об отце Малки-ключницы: «Володимеръ бо бе отъ Малки, ключници Олжины; Малка же бе сестра Добрыне, и бе Добрыня дядя Володимиру; и бе рожение Володмимру въ Будутине-веси, там обо въ гневе отслала еа Олга, село бо бяше еа тамо, и умираючи даде его святей Богородици» [ПСРЛ, т. 9-й, с.35]. (Согласиться с выводом А.Г.Кузьмина, будто летописец ее не знал Лаврентьевской летописи [см. А.Г.Кузьмин «Рязанское летописание», 1965, гл.1 и дал.], невозможно). Это была эпоха борьбы с ересью жидовствующих, митрополит Даниил был рязанец, следуя традиции летописания своего края, и увидев такую «неудобную» фразу - он предпочел ее просто усечь. Львовская летопись [ПСРЛ, т. 20-й] писалась вслед за Никоновской, на ее основе. Два ее списка – опубликованный в 1792 и далее утраченный Львовский и издаваемый ныне Эттеров, дают здесь разночтение: «Малка Любечанин» и «Малко Любечанин». Возможно, первое было наследием восполнения лакуны по списку, близкому к манускрипту Лаврентия, а возможно, попытками разобрать крайне ветхий, истертый список, ибо Холмогорская летопись [ПСРЛ, т. 33-й], близкая Львовской, пишет «Марко Любечанин».

Поскольку учение Григория Паламы («православная йога» или, что точнее, «православный дзен»), последователями и насадителями которого были Дионисий Суздальский и Киприан [см. Г.М.Прохоров «Древ.Русь как историко-культурный феномен», СПб., 2010], стало в ХХ веке официальной идеологией, сначала в стамбульскомудрствующем Париже, а потом и в Совдепии, трудно рассчитывать, на объективную переоценку трудов формально прославленых архиереев в той историографии, что эксплуатирует их наследство. В письме «митрополита Сидона к своему картофилаку …указав существенные пункты богословского учения Паламы, обличитель характеризует его как манихейское, массалианское и иконоборческое» [Ф.Успенский «Очерки по истории византийской образованности», СПб., 1891, с.369], - упоминал в позапрошлом веке трезвый русский историк. «…Григора отстаивает ту мысль, что Палама еще до прибытия Варлаама в Византийские пределы болел Массалианской ересью, и что заслуга последнего именно в том и состоит, что он назвал виновника ереси» [там же, с.324].

Однако, избавиться от одной существенной ошибки – не характеризующей Вел.князя Владимира Святославича, Кагана Русской земли, но характеризующей тех, чьи глумливые фельетоны о нем* оказались теперь, увы, нашими историческими источниками, следует – нам. И тем лучше, чем раньше это будет сделано.

Р.Жданович

*Достаточно сравнить историю войны Владимира Новгородского и Рогволода Полоцкого, гибели Рогволода с сыновьями, приобретения князем дочери последнего Рогнеды, в изложении Иакимовской летописи - и в ПВЛ… (прим.авт.).