«Повышенная возбудимость», — определил врач, к которому привели Пашеньку после того, как он предсказал, что старший брат сломает руку в пионерском лагере. «Были ли в семье случаи сифилиса и не пьет ли малец?» — хотел узнать другой после того, как Паша напророчил мужу тети Лизы, железнодорожнику, что его посадят за кражу дизельного топлива. «Истерия», — поставил диагноз третий после очередных видений Пашеньки, уже в клинике отделения детской психиатрии Государственного психоневрологического института имени Бехтерева. «Параноидальная шизофрения», — было мнение четвертого из этого института. «Классическая парафрения» — дискредитировал обоих предшественников пятый. И обещал это вылечить.

Пашенька вышел из клиники после полугода пребывания в ней, в самый раз, чтобы полностью не одуреть от психотропных препаратов. Его признали излеченным, потому что он сумел удовлетворить профессора Викентия Абрамовича Шилкина, который просил называть его дядей Кешей.

Дядя Кеша был лысый, как колено, носил толстые очки, потертый белый фартук и замусоленный галстук в горошек, впрямь как Ленин на большинстве портретов. Леварт вспоминал, что злые языки в институте датировали галстук дяди Кеши временами нэпа, годом эдак 1925-м. Им не верили. Галстук должен быть старше. Даже при нэпе не производились в СССР галстуки такого высокого качества и настолько прочные. Паша удовлетворил дядю Кешу. Научился не признавать, что имеет видения, и отрицать, что хоть какие-то имел. А все тесты дяди Кеши он сдал, потому что какой-то голос подсказывал ему правильные ответы и реакции. В точности такие, каких и ожидал дядя Кеша.

Накануне выписки из клиники у Паши было видение. В видении дядя Кеша умирал от обширного инфаркта. Среди толпы, во время празднования круглой годовщины Дня Победы, Девятого мая 1965-го. Через четыре дня.

Паша Леварт, выписываясь, не сказал ему об этом. Не мог.

Он же вылечился...)