Она так любила спорить и обсуждать вкусы шоколада. В ее дверь часто звонили. Нет, не потому что у нее было много знакомых. Напротив. Многие путали, они были твердо уверенны, что звонят в офис фирмы, занимающейся изготовлением мыльных пузырей. Впрочем, для нее тоже была загадка, зачем им офис в обыкновенном жилом доме. Ведь им нужно много места для этого. «Ну.…Возможно, это только главный пункт. Так называемая голова фирмы, люди, которые работают с бумагами, занимаются управлением». - Только такие мысли возникали у нее в спешке, когда она вспоминала своих «соседушек» в метро. Ей напоминал об этом странный человек, ездящий каждое утро с ней в вагоне. Может, он напоминал ей мыльный пузырь…или ей казалось, что этому парню не хватает чего-то прекрасного в жизни. А она считала, что мыльные пузыри – это и есть самое идеальное в этом негармоничном мире. Радость в красивой оболочке, но пустая и наивная внутри. Девушка всегда прокручивала в себе идею, как же все-таки можно наполнить эту радость. А нужно ли вообще это делать. Каждый раз, делая мыльный раствор самостоятельно, она жутко расстраивалась. Ничего не выходило. Ей было досадно, что те люди на фирме владеют магией приготовления радости, а она не может постичь этой нехитрой, казалось бы, премудрости. Поэтому все деньги, которые она находила случайно на улице (ибо не работала и не училась нигде), она тратила на эти «волшебные» баночки. И при каждой покупке, ее сердце стучало быстрее. «А вдруг прохожие услышат! Они не должны знать этого! Иначе все пропало!» Садясь ночью на крыше, она долго выбирает песню, которой наполнит воздух в этот раз. Ветер и дождь так любят свою девочку, что никогда не упускают возможности посплетничать с ней. А предательские звезды убегают, не прощаясь, как только дорисуют вечернюю картину. Девушка никогда не любила луну. Ей было страшно смотреть в ее бледное лицо. Ей казалось, что луна слепо забирает все мечты и лишает людей цвета глаз, из-за чего они потом, не разбираясь, мстят друг другу. Только потому, что им нравится сам процесс.
Больше всего ей не хотелось быть похожей на остальных зомби, которые с каменно-измученными лицами едут, имея 2 пути: на работу либо же с работы. Они на столько привыкли чувствовать усталость, что забывают просто остановится, очнуться и посмотреть по сторонам, вспомнить, как выглядит небо. Для них эти вещи так не важны, как не важен магнитофон в комнате глухого.
«Надо будет вылечить свою совесть и недоверчивость. Это так заразно. Если бы люди не разбрасывались этими болезнями, мой внутренний мир не был бы таким шатким».
В ее треугольной комнате ничего не двигалось. Только тень цветка в оранжевом горшочке ходила вокруг и причитала: «Меня никто не замечает! я никому не нужна!» Девочка не тратила времени на то, чтобы утешать ее. В чем-то тень действительно права. Девочка не любила бросать слова на ветер. Она отдала бы все, только чтобы вечером за чашкой кофе и любимым печеньем она делилась своими мыслями, которые нередко бывают интересными, забавными и глубокими. Просто она нарочно делает вид, что ей нечего сказать. Да знает она, что будет неправильно, если кто-то не тот услышит хоть одно ее слово. Все изменится. Люди начнут кушать фрукты, начиная с косточки, они будут плавать в траве и копать воздух. Хотя это не входит в сравнение с теми бредовыми занятиями, которыми болеют многие уже сейчас.
«Когда же он придет? А если он еще и острый кетчуп не привезет, я его не впущу. Он сковывает меня ожиданиями. Только из-за его обещаний я не могу выйти на улицу. Меня утомляет жалование на жизнь телефонных гудков. Когда-то они рассказали, что не любят искать тайный смысл в тривиальных словах, читать между строк. Для них все так, как им рассказали. И никак иначе. Такие смешные. Но их можно простить. Они не ощущают интонации сказанного. Это как школьник, который не подготовлен к уроку по причине отсутствия. И часто люди обижают телефонные гудки, и они им редко прощают. Что-то я отвлеклась. Мне нужно еще досыпать в шкаф моли, поджечь ужин, испачкать умывальник тушью и еще создать кучу проблем, которые потом от безделия исправить. Мне необходимо забыть стук секунд на вечно спешащих часах. Да когда же он придет?»