С каждым днем воздух становится все гуще, руки в нем вязнут, а слова разбиваются. Снежинки стали маленькими колокольчиками, сугробы — грохочущими трещетками. Цеплясь за ветки-струны, лед ползет по стволам и заставляет верить в единовластие звездного оркестра.
Зима хватает за голову и не думает отпускать, терзает,мучает, но доставляет неизъяснимое удовольствие в танцах с вихрями, спорах с вьюгами, разговорах и мечтаниях с небом за руку.
Так и не отпустит. А мы не постареем.

Я скучаю. И никак не могу приехать. Все разъехались — а одну не пускают. Жалко.
С другой стороны — осталась всего неделя. И снова на путь искания новых лазеек, тренировки реакции методом "столбов", обретения бесконечного счастья при виде заснеженных\ветренных\дождливых\солнечных улиц и прыжков под машины.
Но все же — целая неделя.

Cуки. Как вы меня достали уже. На.. на кой черт вы мне нужны, отстаньте, надоели, убирайтесь. Не хочу, не хочу, не хочу, не хочу!
Может скальпелем вас, а? Два-три удара и все.

Как же хорошо, просто прекрасно, что ты не читаешь мой дневник. Иначе ты бы давно все понял. И мне было бы стыдно смотреть тебе в глаза, как если бы я сделала неприличное предложение.

Предновогоднее, вечернее, звездное, затертое, пыльное и такое знакомое, что когда чувствуешь — свербит в носу, хочется чихать и плакать. Безумно жаль отпускать прекрасное прошедшее, хотя давно уже отпустила и не задумывалась.
Маленькая крохотка, что все будет лучше, а оно будет. Я знаю, потому что каждый год приносит что-то такое... И наверное, это, как всегда, будет в мае.
С Новым годом.
Огромное спасибо всем, всем, всем, кого я знаю.
А кого не знаю — просто счастья.

: *—растерянный*

С каждой неделей все больше удивляюсь. Далеко не первый пост об этом, но...
Боже, какие вы забавные, когда пытаетесь казаться вселенским злом, нечеловеком, сплошной жестокостью, а из-под полы выглядывает уголок чего-то бесконечно доброго, детского и такого, от чего тянет улыбаться так счастливо, с бесконечной верой во все самое лучшее.
Я мечтаю увидеть чудо. Чтобы долго-долго смеяться, прыгать и воздевать руки к небу. Как тогда и еще больше!
А за окном уже почти стена снега. Теперь мне отлично видно окно — а как раз напротив еще и высокое зеркало. Моя комната — просто большая круглая встряхнутая игрушка.
Подоконник уставлен игрушками, а завтра будем наряжать елку. Я точно знаю — Дед Мороз придет.

Так странно. Внутри — год назад. Это прекрасно, и... обидно.
Почему-то немного грустно, как тогда. Хотя никто никого не ругал и никто никуда не уезжал. Ощущение недосказанности и недослушанности. Но странно новогодне и волнующе, радостно и освещение. Совсем как тогда.
Чашки, ярлычки, вязь. Мы ожидали, да...
"-С новым годом!
-А что, он уже наступил?"
Гораздо лучше, чем в прошлом году. А из 8а вы все-таки сделаете издателей...

Странно.
Жутко обидно и.. одновременно " Ах, Александр Сергеевич милый..."
Старая и до ужаса любимая песня.
Только бы не забыть фонарик. Тогда точно все будет хорошо.
Не смотря на двуличную сволочь и сволочгада.

Еще немного о "vip-группках".
Как бы я не любила и не уважала учителей — трудно не заметить, что вы прекрасно сами делитесь на такие вот "компании". Одна причем довольно большая, явно доминирующая и вполне себе "VIP". Посмотрите, посмотрите — углядите сразу.
А нам нельзя. Не хотите верить в то, что мы говорим — примените к себе.

В колонках играет - Мельница— Зима
Я завидую. Нет, не завидую — жалею. Вы так здорово и крепко занимаете мое единственно оставшееся место, помимо класса, что я не знаю, куда мне деться и что делать. Вас любят гораздо больше, как и наших предшественников, а мы — неудачный эксперимент.
Еще год назад я этого ждала. Но все-таки безумно жалко своей зимней сказки. Конечно, я не могла надеятся на повторение, но... Теперь она ваша, а я не уверенна, что она была моей, а не чей-то, отнятой.
У всех дружные классы. Кроме нас. Неужели только мы виноваты, что так делимся на "vip-группки"?
Правда все-таки гораздо красивее Москвы. Хотя бы зимой. Хотя бы когда снегопад и снежинки поворачиваются острыми блестящими гранями.
Но безусловно холоднее.

У нас была проклятая горка. Компьютер из снега, доски с "базы". Подбирали всякий хлам и мечтали постороить детелёт. Вроде и было всего несколько картонок и пластиковый круг, а мы уже представляли, как будем летать.
В кустах сирени у нас был дом. Ужасно ругали, за то, что мы ломаем ветки. А мы не ломали, мы на них сидели и они нас держали. У каждого была своя "комната", в которой нельзя было никого разглядеть за фиолетовыми цветами. Через дорогу — да какую дорогу, тропинка почти, чтобы машина проехала — была и белая сирень,только там совсем заросли и дома там были не в ходу.
Под окнами росла черноплодка — есть ее родители запрещали, а хотелось. Вот мы и ели, а потом кто-нибудь выносил воды и все коллективно отмывали рот и показывали друг другу языки.
Иногда мы жгли костер и кидали туда лимонную кислоту. И расстраивались, что ничего не происходит, хотя каждый тайно радовался отсутствию взрыва.
По двору за нами гонялись 7-9 классники и кидали под ноги петарды. Или в капюшон. Довольно быстро мы научились различать какую петарду кидают и вовремя убегать.
А я уже и не помню, что было на площадке, кроме песочницы и проклятой горки.

Я завидую. Страшно.

Прочитала и как то сразу не поверила, пропустила. Глупость показалось, не нужным и не важным.
А оказалось важно. И не пропустила, осталось. И с каждым днем все больше верю и убеждаюсь.
Герои книжные живут своей жизнью и уж если взялся писать — то аккуратно и осторожно, кто ж знает, что они вытворят.
***
Нужно срочно куда-то поехать, потому что не хватает этого глупого, языческого подспорья — штучки какой-нибудь на шею, которую можно любить и лелеять, сжимать и загадывать желания.
***
А под звездами неба черничный свод...

А ты бездельник, безумец и бродяга...
***
И еще — как же так бывает, что у луны — ровно половинка?

Глупо это конечно, но это не ревность,не имею права.
Александра, Анна.

Даже в воздухе растворено снотворное. Непонятно, как дышать, чтобы не засыпать на ходу и при каждом удобном случае.
Много-много-много зачетов и много-много-много долгов. Грузит, висит и тянет вниз. К сну.
Исколотые руки. Который раз проклинаю свои дурацкие вены за то, что в них невозможно попасть. Не то, что бы криминально больно — но ужас как неприятно.
А на ладонях, запястьях и пальцах — заметки на будущее.
РУБАШКА.

Все прекрасно; а такие странные, как я, не хотят улыбаться.
А ведь мне даже везет — у меня оказалось ровно столько денег, чтобы доехать домой. Ни копейкой больше.
И неаттестация по психолингвистике не так уж и тяготит. Так что же даже Новый год так плохо ждется?
Наверное, потому что завтра суббота. А ни снега, ни даже намека на снег. Знаков судьбы тоже не предвидится — а что еще ждать то?..

Я хочу уже не спать, а просто лежать, как бревно, не вставая. Или нет, не так — быстро бегать, ни на минуту не останавливаясь, делать, делать, делать, делать...
Глупо писать, что очень жаль, что в сутках не 24 часа. А ведь действительно жаль.
Я чувствую, что все-все-все, что я говорю, уже говорилось тысячами, сотнями. Так не лучше ли заткнуться?

Ужасно не хватает себя, чтобы что-то написать.
А надо:
статью и не одну,
немецкий,
сонет,
стихотворение,
рассказ-повесть-роман(совсем страшно).

-Мама, а что такое детонатор?
***
А еще я вспомнила, что никогда не видела, что внутри Комнаты Страха.