Есть уже три человека, которые меня "цепляют". Завораживают и не дают про них забыть. И не потому, что он мне нравится, а к ней я, скажем, ревную. А потому что есть в них что-то такое глубоко личное, спрятанное глубоко-глубоко, но торчащее с одного края. То, что никогда никому не рассказывается и фиг ты до этого доберешься. А хочется...

Мне показалось, я стала свободнее. Намного, в разы, как-то резко и главное правильно. Конечно, по сравнению с тем, что Нужно — это мало и почти не заметно. Как предлог.
Хотя... Если пойдет дальше так же, я разочаруюсь во всем. Но шесть дней есть шесть дней.
Я рада. Несмотря на этакую глупость, я довольна. И счастлива. И даже если бы не было значков по лингвистике и по столам. Просто потому что так много... Знакомого, но не родного и не своего. Я им завидую. Ужасно. Потому что они невозможно дружные, потому что Таня, Даша, Сева, Настя. Потому что светило, символ, карбюратор. А еще потому что гитара и мои несбывшиеся мечты. Несбывшиеся мечты это грустно, но тепло. Это хорошо, что я не такая, потому что иначе бы все воспринималось не так.
Все лучше, чем было. Еще чуточку и все-все получится.
***
Я не когда не думала, что такое возможно.
Вконтакте подтверждает. Страшно ломать стереотипы, но приятно, черт возьми!

Уезжаем. Завтра.
Кучи — тубус, рюкзак, cумка.
И не так радостно, как тогда, как хотелось.
***
И вообще все против нас. Минус 9б2, минус мальчик из 8б,минус Люда, минус Миша.
Да, зато Таня, зато, Анька.
И минус Полинка.
А под конец вообще прекрасно — Глеб заболел.
Ну и ладно. Мы как нибудь сами...

"Девочки, стойте."
" У вас даже губы не разжимаются, когда вы проходите мимо вашего учителя"
"Это неправда"
"Даже дети мне говорят,что... что вы стоите особняком"
" А ваше бескультурие..."
И ведь если бы правду говорила, только бы правду. Это же я вру. Смысла не вижу.
Повоспитывать, выжить?
Абсолютно отрешенное лицо и резко... вот так.
"Дети" уже на нас жалуются? Как всегда — в лицо страшно. "А вот Люба с Полиной...", да?
Мы даже в другом классе. Может мне ради вас еще и другую школу найти?
Не дождетесь, родные.
Если бы я ЕЙ что-то сделала... Дети!

Если бы все было так,
то твоя улыбка-ухмылка подтвердила бы все мои опасения.
И не было бы покоя больше и сны опять были бы на тему.
Как недавно, перед субботой. И тогда, когда нужно было отчитываться перед Белькинд.
И не важно, что эти неправдоподобно правдоподобные диалоги я себе придумала.
Важно, что асфальт пахнет той весной. Когда я не знала, что делать и действительно думала курить.
Глупая. Во всем: в надежде, в диалогах, в причинах и ожиданиях.
Чтобы только...

Сломали все-таки. С истерикой и непонятными слезами.
Спасибо, может и правда изменит к лучшему. Доберусь до идеала. И вроде такая мелочь.
А вообще могли бы и поаккуратнее. Больно ведь, блин.

Это хорошо, что приболела. Еще бы день и точно с ума сошла от этого не заканчивающегося действия, когда уже минуты считаешь.
***
Все-таки это поразительно. Никогда не думала, что это я буду смотреть в окно и видеть розово-желто-оранжевые(сине-голубые и заодно переливчато-жемчужные) облака, которые такие низкие, что чуть-чуть выглядывают из-за крыш на Тверской. Невозможно просто.
***
Дожила, блин. Баш.орг представляется помесью с контактом.

Ух ты! Светло-голубая полоска!
Куда дальше пойдем?
***
Потрясающее солнце и тепло, как весной, такие же полоски сквозь шторы, рубленые, выползающие в коридор. Я не верю, что только середина февраля.
А там все так же. Ну почти. Но об этом не тут, не сейчас, не себе.
***
Мертвый безжизненный ник. Жалко.

Духи\чудовища\воры-убийцы в темноте
Вид\ощущение смерти
Тишина
Отсутствие живых существ вокруг
Пожар-наводнение
***
Воспоминания
Воображение (а вот если бы...)
Одиночество

Каждый день упорно создает Иван-дурак себе дорогу, чтобы было где идти. А зачем ему дорога, это уже и не важно. Ищет себе Елену Прекрасную или Василису Премудрую, а найдет все равно яму в земле. Да и не так тяжело строить, как найти направление, куда дальше. Мало того — приходится постоянно кидать Ивану-дураку волшебный клубок: куда покатится, туда и направимся. Только нет-нет, да и задумается Иван — чего ему идти в нехоженый темный лес, где филины ухают и вообще страшно? Неправильно клубок говорит, что ж ему все время верить? И идет Иван строить дорогу себе по светлой и мягкой травушке, где вокруг него зайчики скачут и птички щебечут. Самоопределился Иван. Только не догадывается, дурак, что несколько метров под солнцем — а потом развилка. И себе верить или клубку, который упорно зовет в лес, тут уж думай сам и никто тебе не поможет. Они тоже строят.

Есть у меня ощущение, что я раз за разом делаю что-то неправильно.
***
А бессонница оттого, что я боюсь спать. Уже даже не зеркал...

Когда я это читаю — никаких особых эмоций. Только какое-то сожаление от того, что человек умер, а там такие глупые комментарии. Вроде "если на том свете есть интернет, то..."
А потом как-то не так. Наверное потому что это так странно — сначала обычные комментарии к записи,а потом несколько сотен прощаний. До этого — десять, пять, два, ни одного, один. А в конце 716.
Некоторые спокойно об этом разговаривают. Готовятся. Спрашивают у друзей можно ли опубликовать прощальную записку после смерти. А те — преспокойно рассказывают способ. Прекрасно понимая о чем идет речь. Обсуждают уже умерших, какие-то "знаки".
Может они и правы, зачем делать из смерти какое-то пугало.
А я боюсь и буду бояться.

Давным-давно у меня не было такого дня. Чтобы хоть чуточку "приключений".
Невероятно — стоять и следить за окнами, чтобы отловить хоть кого-то, кто может пустить в школу. Так забыто — бегать с четвертого и обратно, выпрашивая ключ от 403. А потом — совсем как тогда, только вместо Силаева, Белыха и Святослава — Ю.Ю., Лукович, Глеб и Петя. И домой ужасно рано. Не хочу, не хочу, не хочу!
Я люблю Правду, домашних и свою комнату. Далеко они от школы только. И почему то именно так — не наоборот.
А не пьем мы потому, что это скучно и глупо. Вот.

Кофта ниже пупка и колготки — весьма экстравагантно.
Девушки умные, особливо с их разговорами о пьянках\мальчиках и уважении только одного учителя из всех. Даже не то, что уважение — признание. Остальные так, не важно.
Нет, все-таки я и не подозревала, что мы такие страшные. Хотя это весьма забавно: при виде нас пыл угасает,а желание войти в 104 пропадает вовсе. Зато тихо,мирно.
И грязно.

Неужели мы были такими же?
Шептались и смеялись, побаивались Александра Сергеевича и тряслись перед ред.семом, потому что написали что-то не то или не написали вообще. Последние десять минут перемены сидели около кабинета и ждали.
Но мы бегали по первому снегу и вытаптывали буквы, цифры и совсем не мерзли. И посуду мы ходили мыть вдвоем, поэтому это получалось быстро и оперативно. И не скучно.
А они мечтают остаться в самоопределении до 11 класса. И ,как и мы, — выиграть Салтыково.
Самое забавное — невероятная популярность Глеба.
"-Кто скажет Глебу?..
-Я!
-Я!
-Ну можно я?
-Можно...
-Ну тогда пишите...!"
"Вы, пожалуйста, не растраивайтесь, но у нас есть план по переманиванию Глеба..."
"А вот Глеб едет не только с нами, но еще и с этими предателями!"
Интересно, а с чего они взяли, что мы хоть сколько-нибудь расстраиваемся?
И то, что в Салтыково будет время почитать книжку?
Хотя теперь я почти окончательно перестала верить в то, что я похожа на Аню.
Боюсь я их, этих восьмиклассниц.

Это наверное забавно. Но я привыкла смотреть людям на рот. Глаза-рот-глаза-рот. И — что у кого запомнилось. Кого-то я безусловно запоминаю по глазам, но это совсем редко, я большинство — по улыбке. Или по каким-то особенностям губ. Реже — зубов.
Но чаще всего по улыбке. Запоминаю, а потом достраиваю ситуацию, время, человека, лицо. Но остальное не так четко.
Забавно.

Мне не хватает приключений. В прошлом году было много — не сорвалась. А сейчас даже до мая не терпится.
Скорее бы уж хоть что-нибудь, только бы это дурацкая паутина не затянула, а то уже превращаюсь в муху — готова спать долго-долго, чтобы не видеть всего этого, в тысячный раз уже. Знакомые слова, глаза, запахи.
Надоело. Хочу, чтобы как тогда. Чтобы хоть крики, хоть что. Всплеска хочу.
День газеты, что ли...
Ну что мы, совсем дураки что ли. Нельзя так, надо...

Она чудесна. Я никогда не думала, что луна может быть ярче фонарей. Желтая-желтая, с металлическим отблеском — как хорошо отполированная сковородка.
Или такая огромная. Как обычно рисуют солнце, заходящее в море. Только она скрывается за крыши домов и заборы. Прячется, не хочет пугать.
А утром лают собаки. Вот на нее то и лают, потому что страшно, невозможно молча долго смотреть. Убежать бы и скрыться, от этой мертвой дырки в темно-фиолетовом покрывале, которое сразу теряет все тепло. От этого единственного глаза Сатаны, который ни на секунду не упускает из виду.
И быстро-быстро в открытое нутро змеи-людоедки...