64 слушали 1 копий [+ в свой плеер]

аааааааааааааааааа

Я ЛЕЖУ НА ПЛЯЖУ!)

ВНИМАНИЕ НЕ ПОВТАРЯЙТЕ МОИХ ОШИБОК НЕ ПЕЙТЕ ПЕРЕД ТЕМ КАК СОБИРАЕТЕСЬ СТАВИТЬ ПОЛАТКУ, ЧЕРИВАТО ПОСЛЕДСТВИЯМИ!)

1. О факте парадокса эволюции
1.1. Отменяет ли предложенная Хайтуном трактовка понятия энтропии парадокс эволюции?

Парадоксом эволюции мы для краткости называем "противоречие между прогрессивной эволюцией (эволюцией в сторону усложнения) и законом возрастания энтропии" (формулировка Хайтуна [1]). Вернее, то, что, надо полагать, имеется при этом в виду: противоречие факта эволюции второму началу термодинамики, которое для эволюционных процессов в изолирован-ной системе, каковой формально является вся вселенная в целом, дает нера-венство dS > 0, где dS – приращение энтропии; причем о противоречии факту эволюции можно говорить лишь, если энтропию трактовать как меру беспо-рядка вообще, т. е. любого беспорядка. Хайтун считает ошибочным отождествление энтропии с беспорядком. Однако это справедливо лишь, если энтропию отождествлять именно с таким любым беспорядком. Хайтун утвер-ждает, что "Тождественность энтропии с беспорядком и не может быть доказа-на в принципе. Тождественность этих двух понятий могла быть только посту-лирована, что и было сделано физиками незаметно для себя" [2]. Однако заметим, что существует вариант вполне осознанного определения энтропии как степени неупорядоченности: S = k lnW, где k – постоянная Больцмана, W– термодинамическая вероятность данного макросостояния, характеризующая степень его неупорядоченности [3], при этом имеется в виду неупорядочен-ность, вызываемая внутренним тепловым движением, возрастающая вслед-ствие выравнивания температур частей системы, а также за счет превращения в энергию внутреннего хаотического движения (тепловую энергию) энергии, связанной с упорядоченным движением, т.е. работы.

Рассмотрим, за счет чего может возрастать упорядоченность изолированной системы. В качестве примера Хайтун приводит явление ветра. Можно привести и другие примеры: очищение воздуха вследствие осаждения твердых частиц, аналогичное очищение водоемов, движение воды в реках и т. д. Во всех этих случаях рост упорядоченности системы связан с "работой" определенных законов при определенных условиях. В принципе это неудивительно. Любой закон – это информация, негэнтропия, а динамический закон к тому же "генерирует" соответствующую этой информации силу. Причиной ветра, в частности, является перепад давлений, т.е. здесь непосредственно работают второй закон Ньютона и закон Паскаля, в случае осаждения твердых частиц – закон тяготения и другие законы, влияющие на скорость падения частиц. Упорядоченность может возрастать и вследствие действий человека или работы устройства, им созданного. В этом случае, как правило, работает целый ряд законов.

Однако, чтобы физические законы работали именно на упорядочение или даже на разупорядочение, но строго оговоренным образом (инструмент, оружие), необходимо, чтобы характер системы (конструкция устройства), ее параметры и начальные условия находились в определенных, достаточно узких, рамках, в установлении которых и состоит суть работы инженера-разработчика. Это справедливо и для естественных явлений: слишком сильный ветер будет скорее разупорядочивающим фактором, то же будет и в случае, если размеры и начальные условия движения осаждаемых частиц будут таковы, что падать на землю они будут со взрывом.

Если вышеприведенные упорядоченные природные явления достаточно просты, по крайней мере, легко мыслятся как дело случая, обеспечившего необходимые "конструкцию", параметры и начальные условия, то, допустим, Земля в целом как система жизнеобеспечения с точки зрения инженера-разработчика уже является суперсложным сооружением (мягко говоря), так же, как и другие объекты, возникшие в ходе эволюции.

Идея появления сложных и сверхсложных устройств лишь за счет случайного попадания "конструкции", параметров и начальных условий в необходиые, крайне узкие, рамки с последующей естественной выбраковкой (а никакого иного механизма эволюции наука предложить не может) абсолютно противоречит инженерной интуиции, инженерному опыту, всему практическому опыту человека (хотя случай и отбор играют свою роль, в частности как составные метода проб и ошибок), противоречит не только опыту технической деятельности нескольких последних столетий, но всей тотальности человеческого физически-манипулятивного опыта – того, на который две тысячи лет назад ссылался ап. Павел, говоря: "Всякий дом устрояется кем-либо; а устроивший все есть Бог" (Евр.3, 4). "Закон возрастания энтропии", о котором шла речь выше, – частное выражение этого опыта, так что неудивительно, что в первом приближении ПЭ связывался именно с этим законом. То, что де Шарден пока- зал, что есть все основания усматривать у эволюции еще и цель, план, логику, тактику и стратегию [4], – лишь усугубляет это противоречие.

Таким образом, независимо от того, как мы определим понятие энтропии, налицо противоречие, за которым оставим прежнее название – парадокс эволюции (ПЭ).
1.2. О чем говорит эксперимент Докинса?

Рассмотрим теперь один эксперимент, имеющий отношение к нашей теме, приведенный в статье Рьюза [5] в качестве серьезного антикреационистского аргумента. Речь пойдет об эксперименте на ПК, осуществленном британским биологом Р. Докинсом, состоящем в следующем. Была написана программа для ПК, которая воспроизводит исходный произвольный набор из 23 букв, каждый раз меняя при этом случайным образом одну букву и сравнивая полученную комбинацию с шаблоном (строчка из Шекспира из 23 букв). Если последнее изменение приблизило нас к шаблону, данная комбинация остается для дальнейшей работы, если нет – происходит возврат к предыдущей. Эксперимент на ПК показал, что всего через 43 таких шага цель "эволюции" – строчка из Шекспира – была достигнута. Так что эволюция на основе дарвиновского отбора, делался вывод, может быть не столь уж нереальное дело.

Обратим внимание – решающую роль в этом эксперименте играло наше це-леполагание, существенно ограничившее роль случая. Случайные изменения из числа тех, которые мы отвергли, зачастую приближали нас к какому-то ино-му стиху Шекспира, или не Шекспира, но мы, хорошо помня, какой именно стих хотим получить, отметали их.

Кроме того, если бы ошибки были строго случайны с соответствующей средней вероятностью (1/23), то это увеличило бы среднее количество шагов, необходимое для достижения цели, так как при этом в каких-то случаях в "шаге" не было бы ни одного изменения, в каких-то два и больше, которые чаще не продвигали бы нас вперед, чем продвигали. Более существенные последствия с точки зрения количества шагов, необходимых для достижения цели, имели бы место, если бы "ошибочный" знак выбирался из более широкого набора символов.

То, что Докинс интуитивно выбрал оптимальный алгоритм для решения задачи, сведя случай к необходимому минимуму, неудивительно: и задача крайне проста, с другой стороны человеку свойственно целеполагание, это его привыч-ка, да и алгоритм с ограниченной случайностью реализовать проще.

Так можно получить и всего Шекспира, строчка за строчкой, необходимо только иметь под рукой собрание его сочинений. Вложили ли мы разум в такую программу? Конечно: мы создали алгоритм решения задачи (выполнили осмысленные действия, направленные на достижение определенной цели), к тому же оптимальный, мы использовали разум Шекспира для создания шаблонных строчек. Своего разума мы вложили, конечно, не так много, соответственно и получили тривиальный результат – сочинения Шекспира уже написаны самим Шекспиром. Если бы мы попытались составить программу для получения более творческого результата, хотя бы для сочинения абстрактных стихов, совершенно очевидно, мы должны были бы вложить в нее значительное количество разумных усилий, не говоря уже о том, что разум вложен и в сам компъютер. Так о чем же говорит опыт Докинса в конце концов? О том, о чем всегда и говорит наш опыт: для получения нетривиального результата, и даже где-то тривиального, одного случая и отбора мало, нужно вложить труд (разумные усилия), и чем более нетривиальный результат нас интересует, тем больше, хотя случай и отбор играют свою роль, – т. е. все то, о чем и шла речь выше.
2. Эволюция с позиции единого принципа
2.1. Разрешение парадокса эволюции

Для очевидного (в духе модифицированного креационизма) разрешения ПЭ рассмотрим его с позиции идеи, содержащейся во многих эзотерических системах, в частности в учении Ольги Асауляк, состоящей в постулировании многопланового характера мироздания – идея, восходящая, по-видимому, к Елене Блаватской. По учению Асауляк, излагаемому в нескольких циклах лекций, чи-таемых в Школе Единого Принципа (ШЕП) [6], о котором будет еще идти речь ниже, система мироздания – это десять планов с семью подпланами в каждом плане. Физический план – седьмой по счету, начиная от плана Абсолю-та (Троицы). Выше физического плана идут план чувств (астрал), план мыс-лей (ментал), план идей (эйдос), план интуиции, план причинности, и план Троицы. При этом любой из планов, кроме физического, будет для нас в опре-деленном смысле потусторонним миром (ПМ).

Очевидное разрешение ПЭ состоит в том, что следует признать, что из ПМ, не будем уточнять, откуда именно, с самого начала создания физического плана (Большого взрыва) в нашу идеально замкнутую в физическом отношении все-ленную начали поступать и до сих пор поступают информационно-энергети-ческие посылы, действующие в сторону прогрессивной эволюции, что вклю-чает предположение о наличии в ПМ Творца (как минимум). Эти посылы, содержащие информацию, естественно, привязанную к какому-то носителю, в данном случае тонкоматериальному, невозможно обнаружить физическими приборами, так как их ощущают лишь продолжения физических тел в иных планах ("тонкие тела" этих объектов), на физическом плане о них мы узнаем лишь "по плодам".

В первом приближении можно предположить, что эволюциогенные воздей- ствия из ПМ, осуществляются дискретно: в нужный момент, в нужном месте. Нужное место – это, например, утроба одного из двух зачинающих представи-телей исходного вида (исходных генотипов одного и того же вида) в момент зачатия особи нового вида (особи того же вида, но с новыми характеристиками) и та же утроба в течение времени, необходимого для решения поставленной задачи. По-видимому, где-то так и представлял себе эволюцию А. Мень [7], во всяком случае акт сотворения homo sapiens-а – прибежища частиц распылен-ного Адама в отличие от предыдущих видов homo – по его сказке трудно представить себе иначе.

Нужный момент – это, когда вид (род), данные особи дозрели до этого, так как, по учению Асауляк, эволюция живого (во всяком случае) – это совместное творчество твари и Бога. Все наработки вида, рода, индивида накапливаются в соответствующих "банках памяти" в ПМ и играют определенную роль в даль-нейшей эволюции индивида, рода, вида, что удивительным образом перекли-кается с ранее высказанной на страницах журнала "Вопросы философии" идеей "биологического поля", регулирующего как каждое индивидуальное развитие, так и видообразование [8].

Таким образом эволюция видов для наблюдателя на физическом плане вы-глядела бы практически по Дарвину: наследственность, изменчивость, естест-венный отбор. Единственно, чем наблюдатель-дарвинист, очевидец события возникновения нового вида, был бы озадачен, это тем, что "случайные" мутации оказались столь слаженными и комплексными, оставляющими относитель-но не так много места для естественного отбора.

Существует вопрос, для чего Творцу понадобился столь сложный процесс создания видов, почему нельзя было все создать в готовом виде. Выше указы-валось, что эволюция – это совместное творчество с использованием нарабо-ток индивида, рода, вида, т.е. в какой-то мере это результат обучения и само-обучения твари на всех уровнях. Иначе: для того, чтобы результатом могла быть свободная, творческая, разумная единица в физическом теле, необходи-мо, по-видимому, чтобы клетки человека, "вещество", из которого они "сдела-ны", а также "вещество", из которого "сделано" это "вещество" и т.д. имели в себе соответствующие их уровню зачатки "свободности", "творческости", разумности, которые они и совершенствуют с Божьей помощью, что в какой-то мере сопоставимо с обоснованием идеи панпсихизма де Шарденом, напри-мер: "...И все больше и больше исчезает определенный барьер... между "живой протоплазмой" и "мертвыми" белками и на уровне очень крупных молекуляр-ных соединений. Эти неклассифицированные вещества еще называют мертвы-ми... Но не согласились ли мы, что они были бы непостижимы, если бы уже не обладали совсем внутри какой-то рудиментарной психикой?" [9].

При этом каждый выполняет свою часть работы: что должны сделать мы, что Он поручил нам, Он за нас не сделает и, конечно, наоборот. Его часть работы – модификация генетики, когда это нужно, провиденциальный промы-сел, провиденциальный случай, боговдохновенные подсказки, талант, излия-ние благодати при таинствах и в других случаях, помощь, которая приходит "по каналу Иисуса" (выражаясь терминологией Асауляк), ведь сказал Иисус: "Я с вами во все дни до скончания века" (Мф. 28, 20), и многое другое.

Так что относительно камня преткновения во взаимоотношениях науки и религии – творение или эволюция – можно сказать – и творение, и эволюция, так как эволюция без творения невозможна, а творение без эволюции бессмысленно.
2.2. Эволюция: вид с высоты

По учению Асауляк, физическая эволюция, которая началась с Большого

взрыва, до того происходившая в тонкоматериальном мире, как поэтически описано в Книге Бытия (гл. 1,2) – следствие грехопадения человека, "распыления Адама" [10], и, как следствие, перехода Адама, а с ним и всего остального тонкоматериального Эдемского мира в грубоматериальное, т.е. физическое, состояние: "Физическое расширение в материальной вселенной не было предусмотрено в программе сотворения мира как необходимость, без которой нельзя было обойтись, но возможность этого процесса была предусмотрена Создателем и заложена Им в аварийную программу. Сработала она как запасной парашют при неудачном прыжке..." [11]. Подобная идея – Большой взрыв как следствие грехопадения Адама – является так же основной идеей книги епископа Родзянко [12]. Об этом говорится и у А. Меня [13]. Но если в [12] и [13] Большой взрыв трактуется как вселенская катастрофа, вызванная грехопа-дением, то у Асауляк Большой взрыв, создание физического плана рассматриваются под иным углом: как милость Творца, предоставившему своему отпавшему чаду запасной путь к намеченной цели. Такой подход отнюдь не противоречит святоотеческой мысли (по крайней мере одному из ее течений). По право-славному учению "ризы кожаные", полученные человеком по грехопадении, "означают нашу грубую плоть, которая при падении изменилась: утратила свою тонкость и духовность, получила настоящую свою дебелость. Хоть начальною причиною изменения и было падение, но изменение совершилось под влиянием Всемогущего Творца, по неизреченной Его милости к нам, к нашему величайшему благу. Между прочим, полезными для нас последствиями, истекающими из состояния, в котором ныне находится наше тело, мы должны указать то, что через попущение дебелости нашему телу мы сделались неспособными к чувственному видению духов, во власть которых ниспали..."[14]. Очень важно еще, что вместе с созданием физического человека была создана для него и "развивающая игрушка" -- познаваемый мир.

Технология растянувшего на миллиарды лет создания "кожаных одежд" для павшего и распыленного Адама, естественно, не дается ни в Священном Писании, ни в Священном Предании. Нас смущают эти миллиарды лет..., но, ведь "У Господа один день, как тысяча лет, тысяча лет, как один день" (2 Петр. 3, 8)... "Кожаные одежды" получил соответственно и весь мир. Потому и поем мы в Акафисте об упокоении усопших (Кондак 3): "Повинны мы в бедствиях мира, в страданиях бессловесных тварей, в болезнях и муках младенцев непо-рочных, ибо грехопадением людей блаженство и лепота всей твари разруши-лась".

Плотный (физический) мир – "кожаные одежды", созданный в качестве милости для отпавшего от Бога Адама, – это мир, где неизбежны смерть, тлен, и потому – болезни и страдания, где обучение, необходимое для дальнейшей эволюции, идет через пробы и боль ошибок – путь, от которого Отец Небесный

предостерегал свое чадо. Так что известный антитеистический аргумент "от этики", о котором напоминает нам Грюнбаум: "Наконец теистический сценарий объяснения нашего мира несостоятелен, потому что он этически непоследователен: как подчеркивал Юм, никакой всеблагой и всемогущий Бог никогда не создал бы мир с таким чрезмерным, беспричинным и невосполнимым при-родным злом, как например рак – зла, вызываемого не человеческими решении-ями и действиями. Так что если Бога и можно вывести из-под обвинения в нравственном зле посредством так называемой "защиты свободной воли", серьезный вызов всеблагости Бога со стороны природного зла остается" [15], возможно,– лишь свидетельство недостаточности протестантской богослов-ской базы.

Цель же эволюции, говоря языком Асауляк, – сначала ликвидация сбоя, т.е. возвращение в "обитель Отца", завершающееся "лучистой" трансформой вме-сте с физической плотью, затем дальнейшая эволюция [16], т.е. от человека разумного через человека духовного к человеку "лучистому" и далее, что впо-лне укладывается в рамки православного учения. По Макарию Великому, "Человек, облеченный в тело [тело человека до грехопадения], способен был для жительства в рае, в котором ныне способны пребывать одни святые и одними душами своими, в которые взойдут и тела святых по воскресении. Тог-да эти тела оставят в гробах свою дебелость, усвоившуюся им при падении; тогда они соделаются духовными, даже духами, явят в себе те свойства, кото-рые им были даны при сотворении. Тогда человеки снова вступят в разряд святых духов и в открытое общение с ними. Образец тела, которое вместе бы-ло и тело и дух, мы видим в теле Господа нашего Иисуса Христа по Его воскресении" [17].

Надо полагать, путь до человека духовного, и тем более "лучистого", не близок – туда не пройти, минуя стадию человека цивилизованного. Для нас, ко-нечно, в этом контексте актуальна цивилизация христианская.
2.3. Эволюция: этап homo sapiens

В разделе "Разрешение парадокса эволюции" мы в первом приближении предположили, что эволюциогенные воздействия из ПМ, осуществляются дис-кретно. Этого было достаточно для принципиального разрешения ПЭ как физи-ческого. Но первое приближение потому и первое, что предполагает последую-щие. По Асауляк, следует так же предположить, что кроме дискретной генети-ческой работы, Высшие силы осуществляют еще и непрерывную работу, – то, что Асауляк выражает словами "идет энергия (значит и информация) на то-то и то-то". Т.е. существуют фоновые информационно-энергетические посылы из ПМ, разные в различные эпохи, способствующие чему следует на данном этапе эволюции, что делает эволюционный процесс более организованным и целена правленным. Например, в эпоху неолитической революции фоновые посылы способствовали решению задач того эволюционного этапа, причем эти посылы, может быть в последний раз за всю историю Земли, адресовались так же и животному миру, взаимоотношения с которым в то время подвергались существенной перестройке. Как известно, сейчас из волка можно вывести лишь прирученного волка, но не собаку. Соответствующими фоновыми посылами, можно объяснить и то таинственное веяние, о котором, например, писал Мень: "Как бы ни был оторван Китай от остального мира, как бы ни отгораживался от него в гордом самодовольстве, но и его не миновала судьба прочих великих цивилизаций. То таинственное веяние, которое пронеслось над человечеством и всколыхнуло его до самых недр, оказалось сильнее всех преград. Ветер перемен, миновав пустыни и горы, неотвратимо вторгся в замкнутый круг китаизма" [18].

В настоящее время, как говорит Асауляк, идет адресованная человеку энергия-подсказка на синтез (значит на творчество, на игру, что, возможно, имеет отношение к постмодернистской страсти к игре), а так же на гармони-зацию полов. Однако синтез синтезу рознь. По Асауляк, сейчас необходим синтез именно с позиции высшего знания, обретенного на основе обновленной веры, на основе современного прочтения христианства (для христианских народов) А что же говорит учение Асауляк конкретно о нашей части работы, предусмотренной Божественным планом возвращения Адама в "Обитель Отца"?

Человеку задаются какие-то жизненные программы с учетом его призвания, ставятся какие-то задачи по духовным наработкам, задачи по наработке каких-то качеств на основе того, что Господь дал ему от рождения (см. притчу о та-лантах Мф. 25, 14-29), причем – качеств нередко противоречивых, т.е. ставится, выражаясь языком известного советского патентоведа, автора теории изобре-тательства Альтшуллера [19], изобретательская задача, допустим, отработка таких качеств, как чувствительность, тонкость психики, впечатлительность (впечатляемость) – с одной стороны и – прочность и устойчивость психики, беспристрастие – с другой. По Асауляк, индивидуальные наработки в соот-ветствии с их уровнем могут попасть, кроме индивидуального банка памяти, в банк родовой памяти, банк памяти нации, общечеловеческий банк памяти. Духовные наработки великих святых тем или иным образом могут пойти в помощь народу, человечеству – всем, кто может ее принять. Кроме того, по Асауляк, качества, культивируемые несколькими поколениями (культивиру-емые – значит при этом активно работают высшие планы человека), на каком-то этапе (Асауляк считает – после семи поколений) переводятся в генофонд – почти, как учит ламаркизм. Конечно, Ламарку не случайно пришла в голову подобная идея, в каком-то смысле – это факт наблюдения в первом приближе-нии, хотя на физическом плане соответствующего механизма ее реализации нет и быть не может. Так что относительно механизмов эволюциогенных воздей-ствий можно говорить и о творении в узком смысле, и о каких-то автоматичес-ких механизмах, предусмотренных Творцом. Наличие последних может объяснить существование тупиковых ветвей эволюции. Подобным образом представлял себе эволюцию и А. Мень [20].

Может показаться непонятной роль проповедуемой христианством аскезы, духовных наработок для дела техногенной цивилизации. Но аскеза – это само-обуздание, самообладание, самодисциплина – т.е. то, что лежит в основе циви-лизации, начиная с простого сожительства людей, и кончая дисциплиной воен-ной, трудовой, научной, не зря мы говорим об отдельных разделах науки, как о дисциплинах. При этом послушание и смиренномудрие, столь рекомендуемые монашеству, могут иметь отношения к обучаемости; увлеченность, устремле-ние – а без них нельзя говорить о каких-то способностях– могут иметь отноше-ние к наработкам любви, жертвенности; покаяние, проповедуемое христиан-ством, постоянная работа человека над собой, "хождение его пред Господом", "трезвление", учат человека бесстрастному взгляду на себя и на мир, трезво-сти, в частности, не принимать желаемое за действительное, учат ответствен-ности – все это важные составные ума человека, деловитости, многих способ-ностей, в конце концов это основа рациональности.

Для создания техногенной цивилизации особенно важны наработки по тре-нировке мышления, памяти. В средние века, по-видимому, немалую роль в этом отношении сыграли схоласты, возможно, не только они. В отношении античной Греции принято указывать на роль широкой демократической и судебной практик для тренировки мышления. Относительно аскезы у греков можно отметить, что ощущение ее духовного потенциала им не было чуждо.

Большая работа по тренировке мышления и памяти проводилась у иудеев.

Судя по Библии, в древние времена у иудеев широко практиковалось исследо-вание и толкование Закона и Пророков, весьма высоко ставился правый, муд-рый суд. Известно так же, что, начиная с 1-ого века, в большом числе раввин-ских академий все возрастающее количество правил "до предела испытывало память студентов" [21]. Добавим, что практика толкования Талмуда иудеями продолжалась до Нового времени включительно, надо полагать, при достаточ-ном "градусе" веры. Аскеза у иудеев тоже была в почете, а довольно обремени-тельный Закон был определенной практикой аскезы для всех, осуществляемой, надо полагать, со страхом Божьим и благоговением, а значит при высокой активности высших планов.

Отметим еще, что протестантский мир, имеющий особые заслуги в деле научно-технического прогресса, имеет в своей практике принцип толкования Святого Письма мирянами в отличие от католицизма и православия. Причем православие, не знавшее ни Реформации, ни Контрреформации, в своем стрем-лении оградить от еретических искажений христианское вероучение настолько последовательно (и успешно) проводило в жизнь принцип нетолкования (миря-нами), значит – немышления масс, что еще в первой половине 19-го века в Рос-сии Библию было не принято держать дома, она считалась чисто богослужеб-ной книгой [22]. Долгие века в России "не только миряне, но и духовники не должны были иметь никаких своих мыслей. Всякое независимое и самостоя-тельное суждение называлось гордостью и гибелью. Учить можно было только по книгам – так сказать слово в слово... Особый склад и звук церковного слова должен был действовать как нечто торжественное и даже непонятное" [23]. Добавим еще, что Библия была переведена на русский язык позже, чем Мани-фест коммунистической партии. Более ранняя попытка перевода Библии на русский язык была пресечена [24].
2.4. Библия: толковать или не толковать

Асауляк рекомендует искать по двенадцати толкований евангельским утверждениям, разумеется, в рамках православных догматов, причем первое толкование – историческое, буквальное, если такое понимание соответствует контексту. Сам по себе факт множественного толкования евангельских утверждений в православии не крамола, подобное можно встретить в трудах святых отцов.

Читать Новый Завет, говорит Асауляк, следует регулярно: вчитываться, вдумываться, тогда откроются новые пласты понимания. Дело в том, что, по Асауляк, Библия – книга вне времени, созданная в расчете на целый ряд циви-лизационных этапов. Человечество соответственно своему цивилизационно-му возрасту каждый раз имеет возможность находить в ней нечто новое и актуальное, так же и отдельный человек. В какой-то мере это обстоятельство, однако без должного осмысления, не укрылось от исследователей. Например, Лезов в статье о Бультмане говорит: "История исследования заставляет нас повторить очевидное: каждая эпоха находит в Иисусе нечто важное для себя; либо (со сменой оценочного элемента высказывания): каждая идеология нахо-дит в Иисусе лишь самое себя" [25].

Не менее важно отнесение принципа толкования Священного Писания и к мирянам. Не толковать знание – все равно что не иметь его, об этом (в том числе) говорит евангельская притча о талантах (Мат.25,14-30). "Талант", т.е. то, что дано нам от Бога, (а в конце концов все благое от Бога), в данном случае это знание, если его не умножать – не извлекать следствия, не развивать, что невоз-можно без толкования, без критического мышления,– отнимается, т.е. мы дела-емся как бы не имеющими этого знания, наверное, поэтому христианский, по идее православный, но фактически полуязыческий, народ и смог в кратчайший срок стать языческим – превратиться в жителей "страны массового атеизма". Все это имеет отношение к ставшей теперь столь явной и болезненной проблеме нашей недоцивилизованности.

Тем более, что евангельские принципы часто даются в виде тезисов и антитезисов, противоречивых утверждений, правда, не всегда легко выявляемых: с одной стороны Христос принес мир (Иоан.14, 27), с другой – меч (Мф.10, 34); с одной стороны "Кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую" (Мф.5, 39), а с другой – "Не бросайте жемчуга вашего перед свиньями" (Мф.7, 6) – бесами чьего-то хамства, пьянства, перед собственным бесом глупости и т. п.; с одной стороны "Не судите, да не судимы будете" (Мф.7, 1), с

другой – "горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру" (Мф.23, 23) и т. д. Говоря языком Альтшуллера, все это "технические противоречия", постановка "изобретательской задачи", которую, естественно, каждый должен решать в конкретное время в конкретных обстоятельствах, вот она – возможность тренировки мышления с участием высших планов, особенно, если мы делаем это с верой, любовью, во имя Божье, с помощью Божьей.

Конечно, при решении вопроса – толковать или не толковать, человек тоже оказывается перед лицом "технического противоречия": знание можно поте-рять, "законсервировав" его, а можно – перетолковав его. Человечество в целом решило эту изобретательскую задачу в соответствии со своим христианским возрастом (по Асауляк, человечество сейчас находится в начале зрелого возрас-та, так что вполне можно сказать – до недавнего времени детским возрастом): одни народы "зарыли" (в какой-то мере) данный им "талант" для лучшего сохранения, другие – хоть и пустили в оборот с пользой для себя, но, не видя возможности согласования Божественного знания с научной картиной мира (на самом деле картиной лишь физического плана, не понятого еще до конца, рассматриваемого изолированно от иных планов), перетолковали вероучение так, что оно вместе с основами религиозной практики, оказалось не без потерь во многих весьма важных отношениях. Однако и перетолкование Божествен-ного Знания не надолго сгладило конфликт. В конце концов это противоре-чие подорвало доверие к Божественному Знанию настолько, что оно стало восприниматься, как устаревшее, принадлежащее лишь истории. Тот аромат христианства, который, например, предлагает в качестве современного прочте-ния христианства Бультман [26] – лишь аромат, которым не заменить сам продукт.

В результате, тем или иным путем, для очень многих произошла утрата Знания через утрату веры в него. Теперь, как бы мы ни хотели вернуть себе данный Богом "талант", это невозможно без возрождения веры.
3. Где еще в физике можно найти указания на "потусторонний мир"?

Может показаться, что идея ПМ, без которой физику, да и вообще современному человеку, трудно даже подступиться к мысли о Боге, глубоко чужда физике (во всяком случае той, которая является основой современной техники, научно-технического прогресса, апеллировать к какой-то иной физике, допустим, физике торсионных полей, пока не представляется возможным). Однако на все можно посмотреть иначе. Даже в таком обычном и достаточно изученном явлении, как зрение, можно усмотреть указание на существование ПМ, не говоря уже о квантово-механическом парадоксе, который просто вопиет о нем. (Правда, вопиет, не значит доказывает).
3.1. Феномен зрения

Как известно, то, что мы видим, когда смотрим на предмет, (зрительная картинка), является изображением этого предмета, полученным в результате "компъютерной" обработки изображения, имеющегося на сетчатке. Где находится

при этом изображение "зрительная картинка"? Ясно, что не во внешнем по отношению к человеку мире. Там находятся сами предметы. Тогда может в голове человека? Информация, относящаяся к изображаемому предмету, там, конечно, содержится, но, естественно, в закодированном виде (так или иначе все сводится к возбужденным атомам). Где-то должен быть декодер этой информации и синтезатор изображения – того, которое является именно нашему я. Пусть это изображение иллюзия, но где-то же она существует: если ее нет нигде, то нет и

зрения. Причем, хоть это и иллюзия, но с другой стороны – некая реальность, так как несет нашему я реальную информацию, а стало быть и налицо материальный (или тонкоматериальный) носитель ее. Если воспользоваться вышеупомянутой идеей многопланового характера мироздания, то можно предположить, что синтезируемое изображение находится где-то там в ПМ, причем оттуда же из ПМ наше я рассматривает это изображение. Аналогично и мысли, которые являются именно мыслями лишь для нашего я, в этой модели находятся в плане мыслей – ментале, тоже "по ту сторону", так же, как и память, без которой невозможно мышление (как минимум существенная ее часть).

Поскольку мысли в конечном счете (через наше я) могут управлять чем-то физическим, следует предположить, что между физическим миром и ПМ (не будем уточнять какими именно планами) имеется канал связи "оттуда", в то время как, например, факт зрения указывает на канал "туда". Так что любая замкнутая в физическом отношении система, в том числе вселенная в целом, фактически является разомкнутой. В пользу разомкнутости мира в любой его точке за счет доступности его воздействиям мысленных посылов как раз говорят описанные Налимовым эксперименты с "маятником" и генератором шума [27].
3.2. Квантово-механический парадокс

Теперь попытаемся "почувствовать" ПМ с другой стороны – как нечто крайне естественное для физики. Вспомним известный квантово-механический парадокс, в котором фигурируют два электрона, образующие единую квантово-механическую систему с определенным общим спином, равным нулю, и неопределенными спинами каждого электрона с вероятностью каждого варианта 0,5.

Удалившись как угодно далеко друг от друга, они остаются единой квантовомеханической системой, поэтому измерение спина одного из них мгновенно делает определенным спин другого так, что суммарный спин остается равным нулю. Вопрос как, каким образом? Разве не через какую-то специализированную область ПМ, назовем ее нуль-пространством? Все это выглядит, как если бы бытие квантово-механической системы состояло в "осциллировании" каждого электрона между миром физическим и этим нуль-пространством (НП). У каж-дой системы как бы свое НП. Частота "осцилляций" бесконечна, что является прямым следствием мгновенности дальнодействия, но для облегчения работы воображения ее можно представить как достаточно большую. Из НП любой электрон может "вынырнуть" и быть обнаруженным в какой-то точке пространства с вероятностью, стандартным образом определяемой в квантовой механике. Когда электрон, вынырнув поблизости микрочастиц измерительного прибора, вступает в достаточно сильное взаимодействие с ними так, что прибор обнаруживает его, прежняя квантово-механическая система двух электронов распадается и образуется две новые: одна – состоящая из микрочастиц прибора и провзаимодействовавшего с ним электрона (одного из электронов первона-чальной пары), другая – одиночный электрон (второй электрон этой пары). Очевидно, теперь этот одиночный электрон может быть обнаружен лишь с соответствующим спином.

Подобная картина внешне как раз укладывается в рамки концепции мгно-венного дальнодействия. Несмотря на то, что признание существования последнего является оптимальным решением в том смысле, что при этом и соотношение неопределенностей справедливо, и полнота квантовой механики сохранена [28], тем не менее многими оно отвергается именно как интуитивно неприемлемое [29]. И это нормально, пока мы стоим на почве физики, ведь современная физика высказывается за принцип близкодействия. Но на сегод-няшний день соотношение неопределенностей является стандартной частью квантовой механики, а проблема скрытых параметров, возникающая в случае, если квантово-механическое описание не полно, для физиков не проблема, вернее, надуманная проблема, фактически они никому не нужны. Так что дело лишь за интуицией. Это можно понимать и так, что квантовая механика просто указывает нам на существование области нефизического, на метафизику. Соответствующая настройка интуиции, позволяет почувствовать, что парадок-сальность квантовой механики связана именно с существованием ПМ, нефизи-ческого по своей сути и потому парадоксального, а также делает приемлемой мысль о принципиальной возможности влияния на микрочастицы оттуда из ПМ, поскольку они там как-то представлены (что имеет отношение к эволю-ции), и – наоборот (что имеет отношение, к зрению).
4. Проблема бытия Божия и система новоевропейского знания

Я понимаю: Творец, Отец Небесный – это ненаучно. Хотя ненаучно еще не значит неистинно. Конечно, наука является величайшим достижением цивилизации. Однако наука-техника – лишь продолжение с усиленим и изощрением наших органов чувств и наших манипулятивных органов, достигнутых на осно-ве теоретического знания. Подобное стало возможно в том числе, благодаря тому, что была вычленена сфера человеческой деятельности по накоплению знаний, характеризующаяся принципиальной посюсторонностью, что имеет от-ношение к "инструментогенности", к принципу эмпирической проверяемости и теоретической объясняемости, свойственных новоевропейской науке. Хотя, как говорит Мень [30], магизм тоже исключительно посюсторонен, однако здесь имеется в виду посюсторонность его целей и мотивов. При этом к достижению цели фактически ведет не манипулирование объектами физического плана, а , например, манипулирование полусознательными сущностями низших планов (так говорит Асауляк), либо имеет место воздействие мысленных посылов на объекты физического плана через ментал, то есть сферу потустороннего, раз уж такое в принципе возможно, либо что-нибудь подобное, это может быть психо-терапия, или просто выдавание желаемого за действительное, в древности там могли иметь место и зачатки науки, и т.д. О том, что в магизме имели место попытки воздействия на потустороннее, говорит и Мень: "Такова была цель магизма: овладеть духовными силами в своих корыстных интересах" [31]. Ра-зумеется, вычленение сферы посюстороннего это далеко не все, что создало новоевропейскую науку, ведь с другой стороны образовалась своеобразная сфе-ра "потустороннего" – теоретическое знание, но здесь нам важен тот результат, что при этом Бог оказался за скобками.

Триумф, который испытала наука после завершения этого процесса (вернее, в ходе его завершения, так как еще в XX в. производилось уточнение рамок науки в связи с претензией на научность учений, содержащих последние отголоски "потусторонней" проблематики в виде своеобразной метафизики и метаистории, имеется в виду философия Гегеля и учение Маркса), создал у многих иллюзию абсолютной победы этой стратегии, что способствовало тому, что Творец остался за скобками сначала профессионального научного, а в кон-це концов – за скобками вообще мышления человека, живущего духом Нового времени.

Но ориентация, опора исключительно на истины науки – истины физического плана, обесценивает духовные, религиозные истины, что в свою очередь пассивирует работу человека на его высших (духовных) планах, соответствующим образом (узко, фильтрообразно) настраивает интуицию человека, т.е. в какой-то мере зашоривает его сознание. Тогда как познание высших истин, опирающееся на веру – не на доказательства или что-то другое очевидно на-глядное, а в гораздо большей степени на интуицию – акцентирует работу высших планов человека, мы делаемся "ближе" к Богу и, когда надо, можем "услышать" Его подсказку. Нам могут открыться новые горизонты. "Блажен-ны не видевшие и уверовавшие" (Иоан. 20, 29).

Существует вопрос, почему Бог такой "застенчивый", почему не дает ка-ких-то абсолютно очевидных свидетельств своего Бытия. Все дело в глубине отпадения человека от Бога. При существующей глубине отпадения связь с Богом, являющаяся призванием христианства как религии, есть духовная рабо-та, которая начинается со свободного акта веры, связанного с перенесением акцента сознания в план интуиции, требующего определенной отваги, имею-щего в какой-то мере характер подвига. Логичны ли требования возможности строгого доказательства бытия Божия или каких-то абсолютно очевидных сви-детельств этого, если для связи с Богом, при имеющейся глубине отпадения, необходима работа в высших планах, в то время, как в восприятии абсолютно очевидного так же, как в согласии с результатом строгого вывода при приня-тых исходных посылках, примерно столько же веры, сколько в вере своим глазам? Верить же своим глазам не подвиг, а привычка. При этом никакого акцентирования работы высших планов не получится, "встреча" с Богом не состоится. А Господь ждет встречи с человеком.
5. Заключение. К вопросу о кризисе

Так или иначе очевидно, что зашоренность сознания, полезная в каких-то случаях, в принципе ограничивает познавательные возможности человека. Рано или поздно это не может не вылиться в проблему. Кому как не философам первыми заметить это и начать думать. В качестве того, что способно подготав-ливать почву для науки, философское мышление не может не осуществляться в более широких рамках, чем научные, больше опираться на интуицию, использовать боговдохновенные подсказки. Однако современная философия сама находится под гипнозом "научности", особенно нерелигиозная, но и религиозная – тоже под ее сильным давлением. Но ведь, как сказал Хайдеггер, "наука не мыс-лит, поскольку ее путь и ее средства таковы, что она не может мыслить... одна-ко без мысли наука бессильна" [32]. Во всяком случае – не мыслит так, как может, должна бы, мыслить философия для того, чтобы наука в какой-то момент не оказалась бессильной.

Относительно рамок новоевропейской научности, при всем осознании их роли для цивилизации, хочется еще обратить внимание на то, что они таковы, что многих из нас вместе с Хайдеггером не перестают впечатлять результаты мышления более чем двухтысячелетней давности, осуществленного в иных рамках.

По-видимому, в рамках новоевропейской научности при античной эмпирической базе и том уровне знаний по крайней мере какие-то из этих результатов мы получить не смогли бы. (Хотя, конечно, дважды в одну реку не войдешь).

Можно говорить о кризисе современной науки, можно с этим не соглашаться, в конце концов наука в том или ином отношении, по тем или иным напра-влениям всегда в кризисе, для кого-то же современный этап науки – достойное продолжение эпохи великих открытий, но в любом случае следует признать как факт, что развитие науки, местами весьма бурное, идет в направлении "куда удается", а глобальные и многие насущные проблемы все время оказываются просто слишком сложными с собственно научной и технической стороны, хотя и здесь не обходится без некоторого прогресса.

Можно было бы предположить что, настоящее положение дел – обычный рабочий момент в развитии науки, если бы не то обстоятельство, что и вся европейская культура, по мнению слишком уже многих, находится в кризисе (пусть духовном). Ведь проблема трудностей науки может иметь аспект, связанный с ограничением познавательных возможностей человека самой установкой новоевропейской научности как узко рациональной, с зашоренностью сознания, часто сопутствующей этой установке, – то, о чем сказано выше, что рано или поздно это не может не вылиться в проблему.

Не пришло ли время попытаться с более широких позиций, взглянуть на ситуацию в целом? Не дело ли философии улавливать необходимые для этого боговдохновенные подсказки, которые могут содержаться в донаучном, дофилософском поле познания? Для меня очевидно, что таким полем в настоящее время может быть что-то из множества существующих на данный момент эзотерических учений. Прежде всего я имею в виду учение школы христианских подвижников Ольги Асауляк (она же Школа Единого Принципа (ШЕП), она же научно-религиозное общество "Обитель"), выше обещанное к рассмотрению.

Правда, выполнить это обещание не так просто. Можно, конечно, указать на книги Асауляк [33]. Но дело в том, что книги это еще не все, важная часть уче-ния дается на лекциях. Немалое значение имеют и практические занятия – инсайды, являющиеся практикой внутреннего созерцания. Все это разнообразие средств служит преодолению психологического барьера у современного чело-века перед традиционной верой в Бога, конкретней перед христианством, еще конкретней – перед православием, способствует современному прочтению их. Для обновления веры, для ее возгорания одной лишь книжной передачи инфор-мации было бы недостаточно, здесь важна работа человека на его духовных планах.

Хочу только подчеркнуть, что учение этой школы – далеко не готовое фи-лософское знание (тем более научное), это непочатый край работы для крити-ческого мышления. Тем не менее факт, что эта школа (и это критическое мышление) способны активизировать интуицию человека, открыть ему глаза, убрать шоры, что-то конкретно подсказать. Многоплановость системы миро-здания – одна из таких подсказок. Выше я попыталась показать актуальность этой идеи на примере рассмотрения парадокса эволюции, квантово-механичес-кого парадокса, феномена зрения (пусть специалисты сделают это лучше). Важной идеей также является упомянутая здесь идея эволюции как совмест-ного творчества Творца и творения. В учении Асауляк имеются другие важные идеи, не упомянутые здесь.

Так что, уважаемые товарищи философы, уделите внимание учению ШЕП, которое может дать нам так необходимые сейчас боговдохновенные подсказки, способному помочь разблокировке христианства, прочтению его, соответст-венно современного уровня, что необходимо для того, чтобы "глубокая и мрач-ная Ночь" настоящего времени (по Трубникову [34]), сменилась Рассветом нового дня, соответствующего уже зрелому возрасту христианства. Впрочем, по Асауляк, рассвет нового дня уже начался, тому есть немало свидетельств, но, к сожалению, вклад в это дело философии выглядит неубедительно.

Методы статистической обработки, интенсивно осуществляемые самой современной компьютерной технологией, получили существенное применение в проспективизме. Таковы различные методы кластерного анализа. Они обусловлены большим количеством новых данных в проспективизме, а их требуется упорядочить и описать, рассмотреть заключенные в них тенденции, которые можно выявить только методами прикладной статистики. Таким путем достигается возможность оценить достоверность сделанных выводов.

Применение методов прикладной статистики будет успешным, если последовательно выполнять все этапы статистического анализа данных, а именно:
первичную обработку исходных данных;
выбор основных методов и алгоритмов статистической переработки данных, составление плана вычислительного анализа материала;
реализацию плана вычислительного анализа исходных данных (т.е. эксплуатация ЭВМ);
подведение итогов исследования.

С учетом новой информации может потребоваться повторная прогонка всего процесса.

Математические модели и методы стали применять в проспективизме примерно в одно время с началом развития вычислительной техники. Современное состояние телекоммуникаций в мире практически позволит обеспечить доступ к любой базе данных. Ученые могут работать с полным объемом информации в той или иной области знания. При этом важна формализация знаний об объектах, в нашем случае проспективизма. Это нужно еще и потому, что математика применима лишь к хорошо формализованным объектам.

Для хранения информации о множестве объектов и для его статистической обработки требуется формальная модель представления объекта в виде набора признаков. В проспективизме нужно учитывать свою специфику.

Кластерный анализ. Кластерный анализ – это статистический метод группирования близких многомерных объектов (от английского claster – сгусток). Существует множество методик кластерного анализа. Выбор конкретной его разновидности остается за исследователем и зависит от его задачи.

Математические основы кластерного анализа. Пусть имеется {I = I1, I2 ... In} объектов, каждый из которых характеризуется набором из р признаков. Анализ ведем по пространственному признаку. Объект может быть представлен точкой р-мерного евклидова пространства Ep, а множество In – точками этого пространства. Задача кластерного анализа состоит в том, чтобы разбить I на n пересекающихся множеств (кластеров) так, чтобы объекты, принадлежащие одному кластеру, были сходными, а объекты разных кластеров – несходными. Так осуществляется разбиение по критерию оптимальности. Например, таким критерием может стать минимальность внутригрупповой суммы квадратов расстояний. При этом важно определить понятие сходства. Количественным выражением степени сходства объектов является метрика в пространстве Ер. В качестве метрики часто берутся евклидово расстояние, р норма. Процедура кластеризации совершается ступенчато: два наиболее близких объекта lg и Ir объединяются в один кластер. Так число объектов уменьшается и становится равным p-1, где один кластер будет содержать два объекта, а p-2 – по одному. Так до тех пор, пока все объекты не сгруппируются в один кластер. Постепенно, по мере объединения по два кластера, процесс представляется в виде бинарного дерева, где родителем двух вершин будет кластер, образованный слиянием двух кластеров-сыновей. Расстояние между двумя объединяющимися кластерами выражено высотой ветвей дерева.

В ходе первичной статистической обработки данных обычно решаются такие задачи: анализ резко выделяющихся наблюдений, восстановление пропущенных или утраченных данных, проверка однородности исходных данных, преобразование или унификация типов переменных.

Программа воспринимает подготовленные в соответствующем формате исходные данные и представляет конечные результаты в текстовом или графическом виде. Уровень понимания программы – численная информация, возможность делать выводы на базе выходной информации. На выходе получается удобный для анализа рисунок процесса объединения в виде бинарного дерева в различных вариантах его отрисовки. Программа работает в операционной среде MS-DOS на компьютерах типа IBM PC.

Процедура выявления структуры таблицы. Выявление структуры таблицы происходит в два этапа. Первый – упорядочение строк и столбцов так, чтобы мало отличающиеся между собой строки (столбцы) оказались рядом. Критерий такого упорядочения –сумма расстояний между соседними строками (столбцами) – эта сумма минимизируется.

Второй этап – разбиение элементов матрицы на связные области. Здесь дисперсионный критерий качества: минимизируется остаточная дисперсия, получаемая при замене элементов матрицы на средние для элементов в соответствующих областях.

Упорядочение строк и столбцов. Обозначим анализируемую матрицу А = //aij//(i=1, ... m; j=1, ... n); расстояние между строками – расстояние между столбцами –

В хорошо структурированной таблице не очень часто происходят скачки по величине значений соседних элементов, поэтому целесообразно переставить строки и столбцы матриц так, чтобы расстояния между соседними строками dr = (i,j + 1) и расстояния между соседними столбцами dc (i,j + 1) в сумме были наименьшими.

На основании этих соображений в виде критерия качества упорядочения строк следует взять сумму расстояний между строками –

m-1

Lr = S dr(i,j+1)

j =1

Если отождествить строки матрицы с вершинами взвешенного графа, где вес ребра, соединяющего вершину i1 с i2, совпадает с расстоянием dr(i1, j1), то задача минимизации становится весьма похожей на задачу "коммивояжера" – поиска обхода вершин графа (гамильтонова контура) минимальной длины. Ее отличие лишь в том, что искомый путь не замкнут. Искусственное присоединение к графу "нулевой" вершины, равноудаленной от всех остальных вершин, превращает указанную задачу в точности в задачу "коммивояжера". В этом случае первая и последняя строки таблицы будут связаны фиктивной вершиной.

Неопределенные элементы таблицы. Когда часть данных в таблице отсутствует, то необходимо определить расстояния между столбцами (строками). Пусть vaе (i1, i2) – число пар (аi1i – ai2j), в которых определены оба элемента, ssg(i1,i2) – сумма квадратов разностей (ai1i- аi2j)2 этих элементов, вычисленная только по парам определенных элементов. Тогда расстояние между строками определяются следующим образом:

SSg(i1,i2)

dr(i1,i2) = { V , при Val (i1,i2) > 0

Val(i1,i2)

M, при Val (i1,i2) = 0

Значение М целесообразно взять достаточно большим. Оно будет больше расстояния между строками, между которыми есть возможность определить расстояние. В этом случае после упорядочения такие разрывы в таблице будут выноситься алгоритмом к ее краю – к фиктивной вершине.

Разбиение таблицы на связные области. Таблицу целесообразно разбить на однородные части, чтобы они объясняли по возможности большую часть дисперсии элементов.

Область называется связной, если для любой пары ее элементов aij и ake можно построить последовательность элементов, в которой каждая пара расположенных рядом элементов соприкасается и первым элементом которой является aij, а последним – ake.

Две связные области называются соприкасающимися, если существует пара соприкасающихся элементов, один из которых принадлежит одной области, другой принадлежит другой области. Объединение соприкасающихся связных областей дает связную область.

Критерий качества разбиения таблицы на связные области. Пусть R = {Re, ..., Rk} – разбиение таблицы на связные области, a-1 – средняя величина элементов области. Критерием качества разбиения в нашей работе является величина остаточного разброса при аппроксимации таблицы средними значениями элементов областей

QR = S S (aij-a)2-1

e Re

Величина Q(R) при поиске разбиения должна, естественно, минимизироваться. Эквивалентной задачей является максимизация критерия:

S (S aij)2

S(R) = e Re = S (aij-1)2[Re]

[R e] e

Поиск разбиения. Производится последовательное объединение соприкасающих пар областей: вначале находится пара областей, сияние которых даст наименьший прирост Q(R), затем следующая пара, и т.д. Подобные отработанные алгоритмы используются в кластерном анализе, в частности при анализе изображений.

Быстрота кластерной структуры таблицы увеличивается за счет ограничения числа объединенных кластеров соприкасающимися областями таблицы; однако это реализуется более сложным алгоритмом: в ходе его работы необходимо вести и редактировать ссылки на соприкасающиеся области.

Алгоритм объединения может работать до тех пор, пока все элементы таблицы не объединятся в одну область; возможна ситуация, когда в какой-то момент объединения полученные области невозможно объединить из-за имеющихся в таблице неопределенных клеток. Однако такое окончание процесса бесполезно. Наиболее эффективным является задание исследователем определенного числа кластеров, отвечающего его способности анализировать и соответствующее его представление о сложности таблицы. В случае неудовлетворительных результатов имеется возможность найти новую структуру с другим числом кластеров.

Анализ матриц сопряженности. Таблицы сопряженности являются одним из наиболее распространенных средств статистического описания совокупности.

Содержание таблицы сопряженности пары признаков X и У представляется статистическими данными, основанными на частотах Nij и маргинальных частотах Ni и Nj. В качестве таких статистик могут использоваться непосредственно сами абсолютные частоты Nij, доли по столбцам NijNj, а также другие показатели.

Типологическое группирование. Переходя от кластеризации к типологическому анализу, мы можем идти дальше в нашем исследовании, давая классификацию нашим объектам. Построение типологии на основе анализа эмпирических данных обычно заключается в исследовании множества таблиц данных, в результате которого постепенно выявляется логическая структура совокупности. Процесс построения типологий трудоемок.

Цель группирования представляет множество "зависимых" переменных У = [У1, ...Уn]. Для формирования логики группирования используется множество X = {Х1, ...Хm} "независимых" переменных.

Типология здесь – разбиение R совокупности объектов на классы (типы), оптимальные с точки зрения прогноза цели группирования У, построенное с использованием логического группирования объектов по множеству "независимых" переменных X.

Критерий кластеризации, эвклидово расстояние и одномерный дисперсионный анализ. В ряде алгоритмов кластерного анализа критерием кластеризации является суммарный внутрикластерный разброс – аналог внутриклассового разброса в дисперсном анализе. В этих алгоритмах переменные рассматриваются независимо, критерий кластеризации имеет вид:

Q(R) = S S n (y,y-k)2

k Y SRk

Здесь R{R R } – разбиение совокупности объектов {у} на кластеры, у-k – центр тяжести кластера R (вектор средних в этом кластере), г(х,у) – эвклидово расстояние между векторами х и у. Следует заметить, что Q(R) представляет собой сумму внутриклассовых квадратичных разбросов по отдельным переменным. Эвклидово расстояние между переменными, взятыми для анализа непосредственно, неприменимо из-за разных масштабов изменения переменных – чем больше разброс значений переменной, тем больше ее вклад в функцию (I).

Критерий качества кластеризации для неколичественной переменной. Традиционным, применимым еще с времен Лапласа способом количественного представления неколичественных данных является задание значений неколичественной переменной в виде индикаторных ноль-единичных переменных. Благодаря этому можно количественные методы приспособить к неколичественным данным.

Парадигмы человеческого развития

Многие ученые ищут и находят свои пути к пониманию будущего человеческого развития. Все они рассматривают перспективы человеческого развития в условиях более широких человеческих взаимосвязей. Большинство людей сегодня принадлежит индустриальным обществам, и они в ответе за наблюдаемые сегодня возрастание неравенства и приведение человечества на грань катастрофы. Существует мнение, что в связи с такой ситуацией, сколь бы оптимистично ни смотрели мы в будущее, вряд ли многие люди воспользуются богатством, если миру не удается преодолеть затруднения, связанные с ограниченностью человеческих ресурсов. Чтобы усовершенствовать человечество, необходима новая система образования, особенно такая, которая способствовала бы освоению новых информационных технологий. В настоящий момент существует огромный разрыв между индустриальными и развивающимися странами в степени освоения и приобретения новых технологий. Растущий разрыв в способности приобретения и применения новых технологий становится проблемой, заслуживающей огромного внимания, особенно с учетом понимания, что человеческие ресурсы не бесконечны.

Маргинализация культур внутри современных развитых и развивающихся стран заявляет о себе как о необходимости поддержания культурного разнообразия как важного средства сохранения экологической безопасности планеты.

В экологически тревожном мире возникает необходимость рассмотреть возможность измерения степени успеха человеческого развития. Есть попытка определять степень развитости общества по признанию людьми себя счастливыми. При этом мы получаем стабильный метод измерения общественного благополучия, но возникают трудности при сравнении состояний обществ, принадлежащих к различным культурам и разным временным периодам.

Приверженность современных представителей науки так называемому "сциентизму" мешает им увидеть полный спектр возможностей будущего общественного развития. Возможно, выходом из этого положения может стать холистская парадигма и новая экологическая парадигма, которые помогли бы разглядеть наше туманное будущее. Профессор Школы социологии при Университете Аликанте (Испания) Хортоса Хосе М. считает, что предстоящий информационный век требует открытия новых экономических парадигм. Чтобы создать эти парадигмы, нужно иметь ясное и полное видение старых парадигм, исследовать, как каждая из них претерпевает кризис, обсудить опасности для будущего, связанные с этим кризисом, и показать, как происходит возникновение новых социоэкономических моделей.

Каждая модель общественного развития (или парадигма) в целом характеризуется ее целью, методами достижения этой цели, средствами для измерения выполнения этих задач и показателями их успешного выполнения.

Каждая парадигма ставит перед собой цель удовлетворения какой-либо из основных человеческих потребностей –безопасности, тождественности, свободы и благосостояния. Так коммунизм обещает безопасность, капитализм – свободу и обеспеченность, социальная демократия – государство всеобщего блага. Японский вариант обещает культурную однородность и тождественность. Обычно пропаганда направлена на освещение этих достижений, а темные стороны старается уводить из поля зрения. Однако, чтобы не войти в пучину уже угрожающего или подступающего кризиса, было бы гораздо полезнее посмотреть на слабые стороны парадигмы, то есть на ее неудачи в удовлетворении основных человеческих потребностей.

Новые технологии вообще и новые технологии в сфере информатики в частности содействуют выполнению новых целей парадигмы – росту производительности труда и производства, экспансионизму, индивидуализму, но они несут и свои угрозы – рост безработицы, незащищенность общества, резкое разделение его членов на имущих и неимущих, социальное неспокойствие и т.д.

Для социальной демократии существует угроза иного рода. В обществе благосостояния создается атмосфера стертости социальных черт, бесчувственности, отсутствия желания взаимных контактов и взаимопомощи. Примером такой утраты социальности может служить Швеция. Там возникли проблемы с невозможностью человека найти понимание у других, а также утрата ощущения смысла своего существования. В связи с этим велик уровень самоубийств, алкоголизма, наркомании, моральной обездоленности.

Информационные технологии не помогают борьбе с этими недугами. Они еще более отягощают ситуацию, т.к. дают людям возможности еще большего разобщения – они могут предоставить возможность большему числу людей работать дома, не вступать ни в какие контакты с сотрудниками, не иметь никакого представления о конечном результате своего труда. Все это имело в себе угрозу изолированности людей и их отчужденности в отношениях друг к другу.

Важно отметить, что во всех парадигмах все еще существует весьма опасный фактор – высокая степень милитаризации. Все еще чрезвычайно высоки затраты на вооружение в Японии, США и бывшем Советском Союзе, где темпы милитаризации приостановлены в ходе новых экономических реформ, но могут вернуться к прежнему уровню, если реформы не будут успешными.

Все выше перечисленные парадигмы действуют в индустриальных обществах и внутри каждой из них существует опасность гибели населения из-за загрязнения окружающей среды обитания. Все существующие сейчас парадигмы, стремясь к развитию, ничего не обещают ни человеку, ни природе. Необходимо, чтобы руководители основных индустриальных стран отчетливо увидели все те угрозы, которые таятся в их системах.

Прежде всего все главы правительств должны включить в свои программы внимательное отношение к двум измерениям –человеческому и экологическому.

Экономическая парадигма может избежать кризиса только при условии, если экономика служит человеку. Поэтому нужны мелкие фирмы. Новые технологии нужно вводить только как средство достижения свободы, автономии, получения большего числа рабочих мест. По словам Шумахера, наилучшей считается та парадигма, где большое значение отдается людям. Но для избежания кризиса нужно учитывать не только жизнь людей, но и жизнь природы. Нужен новый взгляд на проблему загрязнения природы. Зеленые занимают крайнюю позицию в своем неприятии индустриального развития и развития техники. Можно пойти по более реальному пути – по пути гармоничного развития общества в согласии с экологией, осуществлять идею охраны "только одного мира" для всех, идею реальной глобализации. Такая идея может стать решением экологического кризиса не только для "богатых" стран. Если чистые информационные общества будут продолжать экспортировать загрязняющие индустрии в страны третьего мира, то экологические проблемы каждого отдельного региона станут неразрешенной проблемой всей Земли.

Современная наука рассматривает информацию как третий элемент, объясняющий вселенную, наряду с материей и энергией. "Информационная революция" не может замыкаться в узких рамках компьютерной коммуникации и информационного процесса. Она вводится не только в сфере высокотехнических процессов и биотехники, но и в область лингвистики, экономики, в системах образования, влияя, таким образом, на нашу жизнь в целом.

До информационной революции действовала механистическая технология. На ней основывался век индустриализации. Тоффлер кратко охарактеризовал индустриальный век как имеющий шесть скрытых признаков : стандартизацию, специализацию, синхронизацию, концентрацию, максимализацию и централизацию [8]. Эти черты свойственны не только капиталистическому, но и социалистическому миру, то есть всему веку индустрии в целом.

В век информатики на смену механической технологии приходит новая технология, наилучшим образом символизируемая развитием роботов с механическими руками и электронной нервной системой. В Японии появилось слово "мехатроника", составленное из двух слов: "механика" и "электроника". Так что можно говорить о "мехатропной технологии". Цель применения такой технологии – производство товаров и услуг.

Потребители участвуют в производстве товаров, поскольку оно должно соответствовать информации о их потребностях в них, вкусах и излюбленных дизайнах. Таким образом знание аккумулировано в информации и влияет на тип производства, что было исключением в индустриальный век. Такой выпуск продукции, ориентированный на потребителя, нуждается в расширении информационного процесса, постоянного получения свежих данных. Следовательно, все время нужно новое сырье и новая информация. Такое гибкое производство требует не столь больших заводов и фабрик, какие использовались прежде, а их быстрого реконструирования, перемещения, обновления. Средства производства начинают выступать в одном ряду с разнообразным сырьем. Самоуправляемые, многофункциональные роботы постепенно становятся самым важным компонентом производства. Их перепрограммирование происходит с учетом поступления новой информации и занимает большое место в системе производства. При таком интенсивном производстве все становятся собственниками средств производства и никто не выступает рабом механики.

Информация становится важной и необходимой частью производства. Производители и потребители постепенно объединяются в процессе взаимного обмена информацией. Массовое производство больше не действует. Постоянный сбор информации, на основе которой осуществляется реорганизация существующих программ, становится неотъемлемой частью ежедневного прироста прибыли. Новым источником власти становится владение информацией и контроль над ней. Может возникнуть новый правящий класс – класс держателей информации. Владение информацией и знанием могут стать новым источником богатства. Рабочие уже не нужны как мускульная сила, поскольку их можно заменить роботами. Люди становятся производителями умственной работы и частью информационного процесса. Человек становится не только обладателем производственных комплексов, но и сам себе хозяин, что имеет место впервые в истории.

Новый технологический век будет иметь две основные черты: это будет глобальная система, работающая при помощи сателлитов и компьютерной системы коммуникации, как одно тело с одной нервной системой. Так что каждый локальный инцидент будет влиять на систему в целом. Второе – возникнет способ мышления, при котором весь земной шар будет восприниматься как имеющий один разум и самоуправляемое тело. Так век станет веком творчества.

Следовательно, социально-экономические системы, где упорно развивается механическая технология, не смогут существовать в век информатики. Новый век требует новой экономической системы.

Замечено, что более половины всех рабочих в развитых индустриальных странах занято в производстве продуктов, которые нельзя представить в виде товара. Нейсбит отметил, что такая тенденция объясняется созданием переходного этапа "от индустриального общества к информационному" [9]. Производство не-товаров – это производство двух типов результатов труда –оказание услуг и сбор-сообщение информации. Эти продукты должны играть ведущую роль в формировании века информации. Так что новая экономическая парадигма должна развивать пристальное внимание к природе сферы услуг и информации наряду с традиционным производством товаров.

Процесс производства товаров отличается от процесса потребления и вклада. Товары можно обменивать, можно ими владеть, можно их потреблять и накапливать. Накопление товаров – основное средство владения собственника своим богатством. Процесс производства услуг неотделим от процесса потребления. Поэтому услуги нельзя копить, они находятся в руках как производителей, так и потребителей. Так что услуги – это процесс во времени, их может контролировать только сам производитель, он зависит от самомотивации.

Информация несколько отличается от сферы услуг. Если ее продают, то покупатель может ей пользоваться после того, как ее приобрел. Обычно продают информацию только частично, какая-то ее часть остается в руках ее производителя. Ее можно размножать, поэтому ее потребитель может стать ее производителем во втором варианте. Информация имеет цену. Добавочную цену она имеет небольшую, так как чем шире круг информированных людей, тем меньше ее цена. Способность информации широко распространяться подрывает основу капиталистической экономики – ее основанность на частной собственности и исключительном пользовании товаром. Товары и услуги, бывшие основным продуктом механической технологии, в информационный век становятся тесно связанными с информацией при их производстве и потреблении. Они превращаются в инфо-товары и инфо-услуги. Вся система экономики становится пронизанной сетью сбора и обмена информацией.

В информационный век основы капиталистической рыночной экономики саморазрушаются. Их замещает новая экономическая система самоуправления и обмена информацией.

В условиях высокого технического и информационного развития многие страны сталкиваются с проблемой появления огромного количества экономических и политических требований, предъявляемых разными отдельными группами населения. Еще ранее предполагали, хотя с весьма горькой иронией, что «проблемы этнического оживления станут преобладающими в 1990-е годы» [10]. Такие тенденции оказались еще более интенсивными, чем ожидаемые, что стало результатом давления на культурную гомогенизацию в условиях мирового увеличения скорости технологических изменений и возрастания глобальной коммуникации. По мнению Сэма Коула – директора Центра региональных исследований университета Нью-Йорка в Буффало, в "модернизированном" обществе, где остается экономическая маргинализация меньшинств или отдельных групп, ... эти группы сплачиваются на основе нового стремления к культурному самотождеству. Это стремление становится наиболее острым, когда делается вызов понятиям развития, (в зависимости от экономического роста) возможности глобальных экологических перемен под давлением технологии. В данном случае неотложно требуется осуществить анализ наиболее полной роли "культуры" в человеческом развитии.

Рассматривая культуру в рамках глобального экологического развития, нужно воспользоваться понятием культурной матрицы как основного понятия. Это означает, что понятие экономической культуры шире понятия производства и обмена. Обычно под культурой понимают вещи, о которых те или иные люди думают, которые делают или производят. Следовательно, в культуру входят системы общих идей, ценностей, мнений и привычек. Таково отношение к материальному развитию и к распределению материальных ценностей, стилей потребления, трудовых навыков и общественных организаций.

Наиболее широкое понятие культуры основывается на утверждении, что технология (как физическое и организующее понятие) – это продукт познания (потребностей и квалификации) и естественного окружения (экосистемы). Эти области трудно разделить, их проще рассматривать как взаимосвязанные подсистемы. Это можно проиллюстрировать путем контраста трех стилизованных экономических культур – "традиционной", "индустриальной" и "независимой". Каждая из этих культур характеризует ту или иную парадигму, вокруг которой создаются сценарии нашего будущего.

Под "традиционной" экономической культурой понимается, что достигается определенного рода единство, или гармония, между знанием, технологией и естественной средой. Вот модель "традиционной" экономической культуры: «Окружающая среда-познание-технология». Образцы поведения менялись относительно медленно в течение долгого периода времени. В данный момент интересно отметить, что существует ряд авторов, которые утверждают, что экваториальной Африке не удалось развить "технологическую" культуру только потому, что она в ней не нуждалась. Простое жилье и одежда были достаточны в условиях благоприятного климата, и пищу добыть было сравнительно легко жителям как сельской местности, так и тем, кто занимался животноводством. Для тех же, кто переселялся из Африки в страны с более жестким климатом, становилось необходимым прибегать к своим изобретательским способностям и развивать дополнительные технические приспособления. Северные расы проявили себя как более способные к введению технологических инноваций по сравнению с расами экваториальных стран.

С ростом городов и по мере осуществления технической революции человеческая среда, в том числе и технологическая, стала главенствующей. Она заместила естественную среду, а также стала источником новых знаний. На естественную среду стала все более воздействовать изменяющаяся технология и новый стиль поведения. Новая индустриальная культура предъявляла новые ценности, проистекающие из большего потребления, и проявила агрессивное сверхэксплуататорское отношение к окружающей среде. Соответственно этим драматическим изменениям в ценностях и технологии изменились отношения между наукой, технологией и естественной средой:

Пунктирные линии на рисунке обозначают, что отношения между подсистемами ослаблены.

Технология порождает неправильное соотношение между потребностями и окружающей средой – это соотношение не разрешается гармонично, а ведет к катастрофе. Развитие же культуры индустриальной экономики происходило первоначально из тезиса, что она приносит новую стабильность, когда техника и познание (потребление, производство, инновации и способы социальной организации) все вместе возрастают и находятся в более или менее благополучном баллансе.

"Зависимая" экономическая культура – явление многих сегодняшних развивающихся стран (как традиционных обществ, так и тех, которые входят в индустриализацию). В эти общества импортировано чрезвычайно много технологических средств из стран с чуждыми им культурами. При этом местная технологическая культура сворачивается, вытесняемая демонстрацией поразительных результатов внешней культуры. Всем известна политика обществ-колонизаторов преднамеренного убеждения колонизируемого народа в том, что его собственные знания и способность к освоению новых сфер знания низка.

В этой ситуации связь между местным уровнем развития знания и создания технологии ослабляется, что выражается в растущем нарушении связей между знанием (использованием и квалификацией рабочей силы) и технологией. Даже относительно ограниченный доступ к импортированной технологии и товарам потребления создает слабую обратную связь между технологией, приспособленной к местным условиям производства, инновационным процессом и умением организации процесса производства. Возникает цикл зависимости от внешнего опыта. С другой стороны, на естественные условия постоянно воздействует изменение технологии и поведения. Это показано на такой схеме:

"Зависимая" экономическая культура

Этот рисунок напоминает о положении меньшинств, чья культура лежит вне общего потока. Сюда же относятся маргинальные подгруппы – беднота, престарелые и иммигранты в индустриальных странах, выходцы из туземного населения, сельский люд развивающихся стран, в большом количестве вовлеченный в цикл зависимости.

Все же такое представление проблемы упрощено, но оно может быть отправным пунктом для структурного анализа развивающегося культурно-экономического будущего, особенно когда речь идет о таких понятиях, как межкультурное равенство, равенство между поколениями и межрегиональное равенство [11].

Основная критика "индустриальной" экономической культуры состоит в упреке, что она чрезвычайно эксплуатирует природный капитал, поскольку он относительно дешев сравнительно с человеческим и с произведенным человеком капиталом. Из этих обвинений следует, что по мере достижения достаточного развития необходимо установить институты, которые пересмотрели бы политику применения в будущем естественных ресурсов, применяли бы технологии по сдерживанию темпов разрушения глобальной окружающей среды и изменения климата, защитили бы биологическое разнообразие.

"Будущая" экономическая культура.

Вышеуказанная схема показывает, что требуется переустройство и укрепление ряда связующих моментов между познанием, технологией и естественной средой, которые были разрушены в течение процесса индустриализации, что способствовало маргинализации традиционных культур. Это показано на следующей схеме:

На этой схеме показана необходимость сочетания знания традиционных обществ в естественной среде с новыми элементами знания современного общества и с сокращением отношений односторонней зависимости. Здесь никак не имеется в виду возвращение к традиционному стилю жизни или к отказу от перемен в существующих обществах.

Как раз напротив, признается, что как традиционный, так и индустриальный образ жизни должны развиваться внутри такой стратегии развития, которая рассчитана на достижение должного пути развития.

Культурная матрица.

Сложные отношения между различными подкомпонентами познания, технологии и измерениями окружающей среды можно интегрировать в "культурную матрицу" – схема такова:

Познание

Технология

Окружающая среда

Познание

(П а П)

(П а Т)

(П а О.с.)

Технология

(Т а П)

(Т а Т)

(Т а О.с.)

Окружающая среда

(о.с. а П)

(О.с. а Т)

(О.с. а О.с.)

Это перекрещивающаяся таблица, где каждое начало суммирует связи в верхних диаграммах.

Так вверху слева (П+П) означает увеличение познания через образование, как формальное, так и неформальное. Связи (Т+П) и (Окр.ср.+П) соответственно описывают возникновение знания из технологии и окружающей среды. Так же (П+T) описывает процесс инновации и применения познания в производстве, а (Т+Oкp.cp.) описывает использование естественных материалов (включая загрязнение окружающей среды). Соответственно (Т+Okp.cp.) и (Окр.ср.+Oкp.cp.) представляют процессы человеческой и естественной способности к обновлению окружающей среды.

Каждая экономическая культура в различной степени опирается на элементы матрицы, но матрица с течением времени изменяется. Так, например, если современные индустриальные общества главным образом зависят от процессов (П+П) и (Т+П) как способов перемен и вместе с этим – защиты от них, то в будущем экономическая культура, как и традиционные общества, большее внимание будут уделять процессам (Окр.ср.+П) и (Oкp.cp.+Oкp.cp.).

Вопреки кажущейся простоте этой схемы ее выполнить не столь просто. Во-первых, "познание", "технология" и "окружающая среда", как и "культура", не являются аморфными переменными. Познание включает в себя желания, потребности, квалификацию. Технология подразумевает механические и организационные аспекты сотворенного человеком мира, а окружающая среда обнимает физико-естественный мир. Например, если "ожидания" –это тоже форма познания, то формула (Т+П) включает в себя удовлетворение этих ожиданий, а формула (Oкp.cp.+П) включает в себя оценку окружающей среды. В зависимости от проведения экспериментов, связанных с предвидением, эти формулы могут изменяться в отношениях различных их компонентов и развития взаимоотношений между ними.

Можно разработать культурную матрицу, где будут описаны культурное разнообразие и взаимосвязь между культурами. При этом следует отметить, что источники познания и технологии, отношения с окружающей естественной средой и т.д. различаются от культуры к культуре. Вот схема, показывающая отношение между доминирующей индустриальной культурой (обозначенной буквами П, Т, Окр.ср.) и маргинальным зависимым обществом (обозначенным буквами п,т и окр.ср.), где (П+П), (T+П), (T+п) намного сильнее, чем (т+п) или (п+п), а (т+п) вообще игнорируется.

Доминирующая культура

Маргинальная культура

П

(П a П)

Т

(Т a П)

(Т a п)

Окр.ср.

п

(п a п)

т

(т a п)

окр.ср.

Многокультурная матрица

Эти характеристики словесные или качественные, поэтому они раскрываются в зависимости от их понимания или оценки. Далее приведем ряд альтернативных сценариев, базируемых на степени культурной гармонизации или поляризации.

Культурная реконструкция.

Одно из построений будущего сценария культуры состоит в столкновении с альтернативными идеями, касающимися широты культурного разнообразия (описываемого или предполагаемого) в будущем, когда рассматриваются гипотезы глобальной экономики, демографическая и экологическая реконструкция. Сейчас уже действует ряд таких гипотез, и их действие характеризуется частным образцом культурного изменения.

Демографически-культурное изменение.

Что касается демографической реконструкции, то очевидно, что для всего мира и для многих стран расовая композиция населения меняется весьма драматически. В отдельных случаях "меньшинства" становятся "большинством". Некоторые ключевые черты "культурного будущего" предлагаются простым противостоянием демографическим тенденциям. Они зависят от модели культурного или межкультурного развития, которая возникает.

Изменения в расовой композиции населений могут ожесточать политические конфликты вокруг экономической распределительной политики, осуществляющейся в зависимости от изменяющихся демографических структур. Существует в мире много примеров, когда группа, будучи в большинстве, не всегда представляет собой ведущую экономическую или политическую силу. Многие (даже большинство) страны до сих пор находятся под властью небольшого культурного или этнического меньшинства, элиты, а мир в целом находится под властью довольно небольших экономических сил. Эти политические структуры имеют культурные и экономические основания, но существует много моментов, говорящих о большом сомнении в том, что в дальнейшем они будут развиваться гармонично.

Экономически-культурные изменения.

Как внутри страны, так и между странами культурно-экономические отношения напрямую связаны с вопросами распределения прибыли, со стилями развития и с политическими институтами. Так происходит просто потому, что эти переменные указывают прямо на существование этнических и других демографических подразделений. Получается, что все ранее предлагаемые различные "институционные" модели глобальной экономики (юго-южная кооперация – south – south cooperation), новые региональные блоки, основанные на ориентации на Европу, Северную Америку и Азию, и т.д. – все они предполагают перестройку в этнических и экономических отношениях. Так возникновение "многополярной" мировой экономики должно, если следовать ожиданиям, сопровождаться менее иерархизированной системой глобальных культурных отношений, но что касается культуры, то это будет означать просто усиление гегемонии доминирующей культуры. Так эти условия, наиболее ориентированные на рыночные стратегии, ранее усвоенные многими развивающимися странами (как считает Сэм Коул, директор Центра региональных исследований государственного университета Нью-Йорка в Буффало), могут оказаться враждебными для маргинальных групп. Действующая сейчас экономическая стратегия говорит о том, что повышение производительности труда и наиболее эффективный рынок смогут в дальнейшем привести к широкомасштабным достижениям в экономике благосостояния, но при этом очевидно, что даже наиболее оптимистичные предположения о развитии в дальнейшем современных экономических тенденций приведут к обществу, где в большинстве стран сохранится множество бедных этнических и маргинальных групп, если рынок не будет осуществляться с учетом сбалансирования их экономики, т.е. способствуя их экономическому динамизму (через инновации и конкурентоспособность) и с выгодой для местной самодостаточной экономики и для ее большей стабильности.

Культурно-экологические изменения.

Доминирующая экономическая мудрость также утверждает, что экономическая система, управляемая рыночными механизмами, в основном устойчива (в том смысле, что если есть какие-то волнения, то все равно ситуация выйдет на путь "сбалансированного роста"). Некоторые теоретики стабильности стремятся подтвердить эту точку зрения, другие же ее оспаривают, а есть и такие, кто утверждает, что размер возмущений сам достаточно велик, чтобы постоянно его ощущать. Ведь даже небольшие колебания в микроэкономических тенденциях в действительности означают драматические изменения на местном и более широком уровне – открытие и закрытие направлений, тяжелую безработицу и миграцию рабочих. Группы меньшинств, столь часто размещающиеся географически обособленно или секторами, особенно ощущают на себе такие перемены. Хотя иногда бывает положительный эффект, как, например, при процессе "творческого разрушения", точка зрения многих меньшинств на него совсем противоположная, так как они оказываются перед разрушением своей общности и культуры, той среды, от которой они зависят, и все это ради национальных или корпоративных проектов.

Можно гипотетически утверждать, что введение новых информационных технологий и тенденция к универсальной технологии может провоцировать нестабильность в мировой экономике и таким образом создать еще менее безопасную экономическую среду для многих меньшинств. Например, информационная технология ускоряет распространение рыночных отношений во всем мире, она координирует политику, вызывающую неустойчивость (например, такие, как циклы бизнеса) в индивидуальных рыночных структурах, экономика становится синхронизированной. Подобно этому тенденция к униформистскому вольному вкусу и моде у возрастающего числа потребителей во всех странах требует униформизма технологии, что в свою очередь налагает специфическое бремя на отдельные секторы социальной и естественной среды. Свидетельством всего этого служит развитие системы выращивания монокультур в сельском хозяйстве (с очень небольшим числом видов зерновых культур, составляющих основу массы продуктов, служащих питанием человеческого общества), разрушение тропических лесов и уничтожение слоя озона.

Хотя сегодня вопрос о степени нестабильности в глобальной экономике и в глобальной окружающей среде все еще является предметом обсуждения, все факты говорят за то, что необходима осторожность.

Если теории о том, что редукция в разнообразии экологических систем (а далее и в экономических системах) уменьшает стабильность, правы, то из этого следует, что глобальная конвергенция потребительских и технологических тенденций скорее всего в дальнейшем ухудшит положение окружающей среды. Нужно найти путь такого технологического и культурного развития, который бы был достаточно разнообразен и вместе с этим приостановил процессы разрушения, а также отвечал бы интересам всех людей. Таков новый главный вызов будущему.

Технологически-культурные изменения.

Возросшая глобальная тенденция к экономической и технологической однородности неизбежно создает давление на культурную однородность. Это давление увеличивается, потому что смотря на культуру с точки зрения экономики, возникает мнение, что она есть в какой-то мере анахронизм, мешающий экономической эффективности. В этих условиях некоторым культурам становится особенно трудно приспосабливаться к индустриальному способу производства (даже труднее, чем для сельского населения Европы в период первой индустриальной революции). Но поскольку технология – это проявление культуры, то по мере исчезновения разнообразия культур исчерпывается источник накопленного знания. Хотя современные наука и технология достигли многих важных достижений, есть еще много видов деятельности, которые еще непризнаны или неосознаны, представляя собой для будущего сферу инноваций.

Возможно, что современное общество разрушает потенциальные источники инноваций скорее, чем создает их. Ученые-агрономы признали важность сохранения генетического фонда. Сохранение культурного фонда (то есть знаний, накопленных культурами) столь же важно, так как через скрещивание культурных тенденций можно получить огромный потенциал для технологической и социальной инновации. Следовательно, очевидно, что стремление к дальнейшей культурной однородности или к будущему разнообразию культур приведет к различным противоположным результатам.

Культурно-социальное изменение.

Очевидно, что существуют социальные силы, противящиеся переменам, ведущим к культурной однородности, о которой говорилось выше, обосновывая свою позицию необходимостью защитить глубоко вошедшие в общество верования и ценности, потребность установить личное или групповое тождество как защиту от различных форм репрессии и как политическое средство для защиты редких экономических ресурсов. Эти разногласия и социальная напряженность, с ним связанная, отражены в культурном разделении труда, особенно в его вертикальном отделе. Некоторые виды разделения труда неизбежны в мире, где ресурсы и технологии постоянно изменяются, а производительная сила и люди мигрируют, например, меньшинства могут мигрировать из одного района, чтобы избежать репрессий, только в новое общество, где они окажутся «у основания лестницы».

Уровень, на котором исчезают вертикальный и горизонтальный отделы, определяет культурный баланс общества. В некоторых обществах вертикальный и горизонтальный уровень становятся постоянным признаком культурного разделения труда, оставляя общество экономически и социально поляризованным. В других случаях культуры могут быть почти ассимилированы, а горизонтальные и вертикальные уровни ослаблены.

В иных случаях вертикальные деления могут остаться, при этом общество оказывается разнообразным, но более равным. Такая модель общества более сложна для воплощения, так как ей требуются институты и технологии, которые были бы в состоянии поддерживать культурное разнообразие и вместе с этим способствовать экономическому и политическому равенству и приспосабливаться к изменяющимся естественным условиям. При этом также потребуется работающий глобальный уровень и общественные институты глобального уровня.

Будут ли люди в будущем более счастливы, чем теперь? Да, будут, если общества будут продолжать развиваться культурно, экономически и политически, и если такое развитие увеличит счастье людей. Увеличивает ли развитие счастье? Исторически плановики, политики и исследователи будущего считали, что увеличивает, но не исследовали фактов, отвечающих на этот вопрос. Делается попытка проследить такие свидетельства. Если развитие действительно увеличивает счастье, то измерение мирового счастья даст нам представление о развитии как о более реальном явлении, чем это делается при помощи показателей дохода на душу населения, количества потребляемой электроэнергии, жизненных ожиданий или уровня грамотности населения.

С вопросом об уровне счастья в обществе тесно связана проблема информации и ее связи с развитием и счастьем. Поскольку мы входим в век информации, то должны спросить, может ли правительство обеспечить максимум нашего счастья через перераспределение удовлетворяющей нас информации. Если нет, то что может информация дать для счастья в век информации? Может ли информация дать нам какое-то счастье, которое нельзя купить за деньги на рынке?

Сначала, перед ответом на эти вопросы, нужно определить, что такое "счастье" и "социальное развитие", чтобы знать, что нам нужно иметь и как нам измерить то, что мы получили.

Что такое счастье?

Веками писатели утверждали, что счастье – это цель, к которой должны стремиться люди. Бесчисленное число философов, мыслителей и художников пыталось найти источник счастья, но жаловались на его эфемерность. Со временем значение слова "счастье" так же развивалось, и теперь оно означает несколько иные вещи в различных культурах.

Отчасти проблема состоит в том, что концепция счастья многосторонняя. Греки в древности считали, что им нужны шесть различных существительных, чтобы описать различного рода счастье и такое же количество существительных, чтобы описать радость. Напротив, наша культура имеет очень большое число слов, описывающих технологию, но очень мало слов для счастья или радости, возможно, подчеркивая относительную значимость этих вещей в нашей системе ценностей. Так английский и французский языки соответственно ограничиваются словами "happines" и "bonheur".

Чтобы изучить счастье и его отношение к различным аспектам жизни людей, нужно более четко определить эту концепцию. Датский социолог Руут Винховен утверждает, что исследование межкультурных отношений показывают, что нет ни одного точного значения слова "счастье" в его обычном смысле [12]. Он описывает счастье как "удовлетворенность жизнью или высокую оценку жизни". Так что счастье – это позитивный подход к качеству жизни людей. Такое определение уничтожает необходимость заранее определять, какие условия составят "хорошую жизнь". Можно также не опираться на эмпирические данные условий, при которых люди счастливы или нет.

Люди разнообразны в зависимости от того, как они воспринимают свои объективные обстоятельства и как субъективно отвечают на них. Их чувство счастья – это субъективный опыт и, следовательно, его нельзя анализировать только на основе объективных обстоятельств. Каждая личность также оценивает и свой опыт уникально. По этим причинам трудно бывает судить с научной точки зрения, улучшилось ли в действительности субъективное благополучие или счастье. Здесь все опирается на человеческое суждение – на ценность жизни, которая имеет личный характер и поэтому ее трудно измерить.

И все же с учетом всего, что уже сказано, люди имеют много общего между собой как представители одного и того же вида, имея одинаковые основные потребности. Экономист Кеннет Боулдинг [13] показал, что три основных системы внутри каждого общества связывают вместе оценки жизни всеми людьми. Через рыночную систему или систему "обмена" люди выработали общий словарь ценностей посредством взаимосвязей, системы коммуникации и торговли. Через систему политики и "угроз" люди используют правительство и конкуренцию организованных групп, чтобы определить доминирующие цели и приоритет общества. В конечном счете через образование и культуру или "интегрированную" систему общим ценностям обучают и научают новые поколения.

Социальные условия и доминирующая идеология имеют воздействие на то, как люди интерпретируют свою жизнь, свое счастье в жизни. Идеологическая риторика – ценности и цели, проповедуемые доминирующими группами в обществе, – влияет на то, насколько люди удовлетворены своей жизнью в данном обществе. Однако сила идеологической манипуляции ограничена. Идеология, совершенно не желающая отражать реальный опыт большинства, не обращает внимания на широкое поле несчастья, сколь бы далеко оно ни распространялось [14]. Там же, где доминирующая идеология приближается к действительному описанию жизни людей как она есть, люди испытывают меньше конфликтов и более счастливы.

Общества меняются медленно, поэтому наше общее мнение о счастье так же меняется медленно. В его раннем историческом значении оно означало побочный продукт успеха в мире, достигнутого либо через героический поступок или по счастливому случаю. В XVII веке под счастьем стали понимать гармоничный или высокий склад ума. Стало увядать представление о счастье как о процветании.

Истерлин заявил, что прибыль (или доход на душу населения) продолжает воздействовать на представление о счастье внутри страны, но не между странами [15]. Но есть другие данные, которые не подтверждают это заключение. В самых развитых странах прибыль утратила свое воздействие на субъективное представление о благополучии за последние 20 лет. Общество становится более требовательным, уже людям недостаточно товаров потребления, им нужно, например, качество окружающей среды, свободное время, хорошие межличностные отношения – эти переменные становятся более важными для формирования представления о счастье [16]. За пределами страны о счастье судят по измерениям "уровня жизни".

Наблюдаемые изменения в определении людьми счастья ведут к возникновению вопроса: развивается ли представление о счастье соответственно иерархии формаций? Могут ли люди и должны ли они достигать счастья различно на различных этапах общественного (или личного) развития? Наиболее известную попытку ответить на этот вопрос сделал Маслов [17]. Он заявил, что самоактуализация – это высшая цель, к которой стремится человек – это и есть высшая форма счастья. Но даже стремясь к самоактуализации, люди вначале должны удовлетворить свои основные потребности в пище, крове, физической безопасности.

Другая теория гласит, что личность не приходит к пониманию счастья поэтапно. Она может удовлетворять одновременно несколько потребностей. Если у личности нет возможности удовлетворить свои частные потребности, она сосредоточивает свое внимание на достижении другого рода счастья. Эта теория защищает аргумент, развиваемый у Тэппермана [18], – что люди научаются желать (и радоваться) тому, что для них разумно желать. Они рады тому, что у них есть, так как они приспосабливают свои ожидания к своим окружающим условиям.

Измерение счастья.

В исследованиях понятия счастья в разных странах переводы слова счастья показали, что это понятие имеет разные оттенки в разных странах. Особенно велико это отличие между понятиями западных и незападных стран. Даже на Западе одни люди более знакомы с одной концепцией счастья, а иные – с другой. Но почти нет случая, чтобы опрашиваемые люди были совсем незнакомы со значением этого слова.

Исследования данной проблемы показывают различные варианты культурного стиля и уровня социоэкономического развития. Японцы и американцы говорят о себе, что их жизнь очень благополучна. Американцы все же чаще, чем японцы, еще говорят и о том, что они очень счастливы. Японское общество больше внимания уделяет сдержанности и вежливости и хотя многие могут чувствовать себя очень счастливыми, они не решаются об этом говорить.

Социальные заботы занимают людей разных стран в разной степени, так как они различны бывают у разных индивидов. Европейские страны более близки друг другу в этом отношении, но этого нельзя сказать о Северной Америке.

Что делает людей счастливыми?

Исследования счастья показывают, что самоактуализация не делает, как это казалось Маслову, людей счастливыми или удовлетворенными. Тепперман в своей работе продемонстрировал это по данным исследований качества жизни, проведенным в Канаде.

Большое значение в ощущении счастья имеет физическое здоровье. Чем человек более здоров, тем он счастливее. Другой параметр имеет социальный характер: чем больше у человека друзей и лучше семья и чем больше свободного времени, чтобы проводить его в кругу друзей и семьи, тем он счастливее. Чем старше человек, тем он сильнее ощущает свое счастье.

Это исследование показало, что 29% молодежи подпадает в группу так называемых "сосредоточенных на себе самих", то есть придающих большое значение саморазвитию, самоудовлетворенности и достижению успеха (а также необходимости в дружбе и независимости).

Все это близко тому, что Маслов имел в виду под самоактуализацией. Однако важно заметить, что эти сосредоточенные на себе канадцы оказались, в среднем, самыми несчастными из всех обследуемых людей. Эта цель самоактуализации столь трудноосуществима, что в процессе стремления к ее достижению люди впадают в разочарование. Может быть, эта цель слишком связана с разумностью, а люди чаще всего находят свое счастье более простым образом.

Те, кто сосредоточены на себе, семье и деньгах, ощущают себя счастливыми только в том случае, если у них еще есть удовлетворенность сексом, дружбой и достаточным свободным временем. Они не получают счастья от своих успехов – повышения уровня образования или получения более высокой прибыли. Может, хиппи правы, а Маслов ошибается, когда говорит о необходимости развития нашего сознания.

Из всего сказанного можно сделать вывод, что людям следует сообщить информацию относительно их счастья. Чем им поможет эта информация? Люди поймут, что следует тратить больше денег на сохранение своего здоровья. Потребуется улучшение общественного здравоохранения, особенно предупреждающего заболеваемость населения. Не следует полагаться на частный рынок в здравоохранении.

Счастье – это то, что хотят люди, и общество должно стараться дать им максимум счастья. Степень счастливости служит показателем реальных достижений в общественном развитии. Социальное планирование и развитие должно сосредоточиваться на составлении программ, которые в конечном счете вели бы к увеличению степени счастья – к более счастливому будущему.

Если мы признаем, что современный мир вошел в постиндустриальный век, характеризуемый экономикой информации, то, может быть, счастье для людей может осуществиться путем предоставления людям "удовлетворяющей их информации". Распределение такой информации должно стать проблемой всего планирования развития.

Менее развитые страны получат удовлетворение от информации только в том случае, если удовлетворены их основные потребности.

Нельзя свести все социальное развитие к достижению счастья, как нельзя свести понятие счастья к здоровью и сексу, нельзя так же утверждать, что информация всегда заменяет деньги. Предлагается только краткий очерк нашего представления об этих вопросах.

Как ученые мы должны сообщить эту информацию людям –политикам, служащим и плановикам, которые могут включить ее в политический проект. Если это будет сделано, то, взяв газету от 20 июня 2015 года, мы найдем где-нибудь рядом с прогнозом погоды и сообщениями о делах на бирже сообщение об уровне единиц счастья. Там будет сказано, что правительству предстоит быть избранным на новый срок, потому что за четыре года своей деятельности ему удалось поднять уровень счастья на 12%. Люди во всем мире будут иметь возможность сосредоточить свое внимание на повышении своего счастья, а не богатства, власти или потребительских моментов.

Возможно ли это? Конечно, трудно себе представить, что правительства сделают своей политической целью увеличение счастья. Но если они сделают это, то испытают большой успех.

[1] Дедуктивный метод выдвигает лишь гипотезу, которая должна затем подтверждаться экспериментом – золотое правило науки.

1 Broglit L. de. Continu et discontinu en physique moderne. P., 1949. P. 60.

2 Ibidem. P. 116.

1 Примеры. Это состояние характеризует: молекулы газа; анархичность группы индивидов, в которой отсутствует достаточный для коллективной жизни консенсус или которая неподвластна какому-то авторитету; нестабильность общества граждан, разделенных резко противоположными идеологиями и интересами, противопоставленными властным структурам и т.д.

[2] Идея гармонии человека и природы не нова, но как бы подзабыта. Достаточно вспомнить древнегреческую философию. В наше время эта идея была тщательно исследована и изложена в виде теории ноосферы Л.Тейяром де Шарденом и В.И.Вернадским. Имеется и более радикальный подход современного естествоиспытателя И.Н.Яницкого, который основывает свои выводы на фундаментальных исследованиях и констатирует, что наша планета является энергонасыщенной высокоорганизованной системой, а экстремальные и аварийные ситуации, катастрофическое развитие современной цивилизации – ответ функционирующей живой системы на безответственные действия человека. И.Н.Яницким обнаружен процесс возмущения всех геофизических полей и сред с выходом на патологию, действующий кумулятивно и рвущий наиболее слабые звенья незащищенных систем. Он предлагает способ инструментальных наблюдений за этим процессом, который, по его убеждению, был известен издавна «ПРОЦЕСС» составлял основу легенд дописьменного периода; его прогностическими признаками пользовались веды; но позже, с приходом монотеизма, «ПРОЦЕСС» стал квалифицироваться как случайность, а в быту – как кара божья; в этом кроется мировоззренческая природа деления условий бытия на нормальные (штиль) и аномальные, причем принципы функционирования любых технологических систем и запас прочности определялись исключительно штилевыми условиями, в то время как аномальные условия оставались "вещью в себе". С позицией И.Н.Яницкого можно ознакомиться в следующих публикациях: Методические рекомендации по применению гелиометрических исследований масштаба 1:200000 и крупнее для выбора промплощадок под ответственные инженерные сооружения. М., 1991; Время собирать камни // Диалог. М., 1992. № 15-18; Прогноз процессов в природе и обществе. Правила игры. 1992. № 3; Анализ данных экспериментальной геофизики. Сверхслабые взаимодействия в технике, природе и обществе. М., 1993; Конец света? // Зеленый мир. 1994. № 20 (160). С. 14.

[3] Моисеев Н.Н. Современный антропогенез и цивилизационные разломы // Зеленый мир. 1994. № 21 (161). С. 7.

[4] Пригожин И. От существующего к возникающему. М., 1985. С. 216.

[5] Пайтген Х-О., Рихтер П.Х. Красота фракталов. М., 1993.

[6] См. работы: Дж.А.Хартман (1975); Э.М.Браверман и И.Б.Мучник (1983); М.Жамбо (1988); В.Г.Миркин (1980); П.С.Ростовцев (1982) и др.

[7] См. работы: Г.С.Лобов (1981); В.А.Устинов и А.Ф.Фелингер (1973) и др.

[8] Toffler A. The Third wave. N.Y.: Bentam Books, 1981.

[9] Neisbitt J. Megatrends-Ten new directeions transforming our lives. N.Y., 1984. P. 2.

[10] M.George et Al.Ethnic eruption in the global village. South. January, 1988. P. 38-39.

[11] Pearce D. Economies, equity and sustainable development // Futures. 1988. ? 20 (6). P. 606-620.

[12] Veenhoven R. Conditions of happiness. Dodrecht, 1984. P. 13, 22.

[13] Bolding К . А Primer of Social Dynamies. N.Y., 1970. P. 23-30.

[14] Ferge Z. Human relations and social values. Budapest, 1970. P.131-146.

[15] Easterlin R. Does money buy happines? // The public interest. 1973. ? 30. P. 3-10.

[16] Campbell A. The sens of well – being in America. N.Y., 1981. P. 225.

[17] Maslow A.M. Toward a Psychology of being. Princeton; N.Y., 1968.

[18] Tepperman L. Choices and chances: sociology for everyday life. San Diego, 1990.

Астероид Apophis-99942 весом более миллиона тонн, приближается сейчас к Земле со скоростью 75 тыс. км/ч. По предварительным прикидкам, место падения Апофиса приходится на полосу 50 км шириной, пролегающую через Россию, Тихий океан, Центральную Америку и уходящую дальше в Атлантику. Ученые смогли назвать точную дату, когда астероид может столкнуться с Землей.

На состоявшейся 18–20 февраля в Сан-Франциско конференции сформирована группа астрономов, бывших астронавтов и инженеров, которая намерена к 2009 году подготовить предложения о создании при ООН специальной службы, которая будет заниматься определением степени опасности столкновения астероидов с Землей и принимать решения об отправке миссии по изменению траектории космического тела или эвакуации населения в крупных районах планеты.


Ожидается, что к 2009 году в ООН будет представлен расширенный доклад о космических угрозах. Авторами доклада станут американские, российские и европейские эксперты. После представления в ООН доклада мировое сообщество должно произвести переоценку классификации космических угроз.

«Даже если вероятность, что астероид столкнется с Землей, низка, мы должны ее рассмотреть, если астероид может причинить значительный урон. Это наша прямая обязанность. Было бы просто безответственно с нашей стороны не сделать этого», – говорит доктор Дэн Барри, бывший астронавт NASA, вошедший в состав группы.


Дежурная страшилка


«Чтобы быть захваченным гравитационным полем Земли, астероиду необходимо буквально просочиться сквозь игольное ушко»

Нельзя сказать, что угроза метеоритной опасности игнорировалась массмедиа раньше. Достаточно пробежать наискосок прессу последних восьми десятилетий: сообщений о том, что «28 ноября 1925 года, в день преподобного мученика Стефана земля налетит на небесную ось», более чем достаточно.

Можно сказать, что, после того как угроза глобальной ядерной войны как причина апокалипсиса в сознании обывателя отошла на задний план (думается, что совершенно необоснованно), астероидная опасность и глобальное потепление стали дежурными страшилками человечества.

При этом мало кто задумывается, что Земля ежесуточно подвергается бомбардировке миллионами космических тел, а вероятность столкновения с достаточно крупным объектом, способным вызвать серьезную катастрофу, оценивается как 1 к 45 тысячам, или менее двух тысячных процента.

Для того чтобы быть захваченным гравитационным полем земли, астероиду необходимо буквально просочиться сквозь игольное ушко – его траектория должна пройти через очень узкую зону околоземного пространства, ширина которой не превышает километра.

И все же подобные катастрофы случаются периодически, не реже чем один раз в 100 млн лет. В периоды, следующие за метеоритными ударами, на планете вымирало до 95% биологических видов, полностью сменялись ландшафт и экосистема.

Очевидно, что выживание человечества в таких условиях – вещь нереальная, учитывая что длительность посткатастрофических изменений превышает тысячелетия.


Очередным кандидатом на роль «глобал-киллера» стал астероид 2004 mn4, он же Apophis-99942 – небесное тело неправильной формы размерами около 150 на 300 метров, весом более миллиона тонн, приближающийся сейчас к Земле со скоростью 75 тыс. км/ч. Расчетный срок максимального сближения с нашей планетой – 13 апреля 2036 года.


Разумеется, это будет пятница. По предварительным прикидкам, место падения Апофиса приходится на полосу 50 км шириной, пролегающую через Россию, Тихий океан, Центральную Америку и уходящую дальше в Атлантику. Города Манагуа (Никарагуа), Сан-Хосе (Коста-Рика) и Каракас (Венесуэла) расположены точно на этой полосе, так что им грозит прямое попадание и полное разрушение.

Впрочем, наиболее вероятное место падения – это точка в океане в нескольких тысячах километров от западного побережья Америки.

Если Апофис упадет в океан, в этом месте образуется воронка глубиной 2,7 км и примерно 8 км в диаметре, от которой во все стороны побегут волны цунами. В результате, скажем, побережье Флориды попадет под удар двадцатиметровых волн, которые в течение часа будут бомбардировать материк.


Египетский демон


Фрагментация прущего на родную планету космического булыжника тоже паллиатив: дождь крупных обломков с непредсказуемой траекторией падения способен наделать немало бед

Вообще, этот астероид какой-то подозрительный, по мнению как «академиков альтернативных наук», так и рядовых бойцов оккультного фронта. Зарегистрированный в астрономических каталогах в 2004 году, он, согласно традиции называть небесные тела именами мифологических персонажей, получил имя одного из самых злобных демонов древнеегипетского пантеона (поклонники сериала Star Gate SG-1 помнят мерзкого персонажа с именем Апофис).

Да и с нумерацией, по мнению американских нумерологов, уважаемые астрономы, мягко говоря, «напортачили». Ведь три девятки подряд – это перевернутое вверх ногами… ну, вы понимаете что. Здесь можно было бы поставить смайлик и закончить заметку, если бы не одно но: в ближайшие два года NASA собирается ассигновать около 300 млн долл. на изыскание способов противостояния метеоритной угрозе.

И действительно: пока такие способы предлагает только Голливуд. Если оставить вариант с лихой командой в составе Брюса Уиллиса и десятка простых американских работяг с компактным термоядерным зарядом как заведомо нереальный, остается только одно: расстрел небесного тела термоядерными ракетами с целью или разрушить его, или «столкнуть» с опасной орбиты.

Но чтобы попасть в астероид, готовый превратиться в метеорит-убийцу, ракетой, надо по крайней мере точно знать элементы его траектории. При этом желательно иметь представление, куда именно целиться, иначе, получив ядерной битой «не по тому месту», астероид не уйдет с курса, дающего хоть какую-то надежду избежать столкновения иными мерами, а напротив – довернет точно на «цель».

Неплохо бы знать и физические характеристики угрожающих Земле объектов, хотя бы для того, чтобы иметь представление о типе и мощности заряда, способного объект разрушить.


Впрочем, фрагментация прущего на родную планету космического булыжника (или куска железа – бывают и такие) тоже паллиатив: дождь крупных обломков с непредсказуемой траекторией падения способен наделать немало бед. Пример – катастрофа 1908 года в районе Подкаменной Тунгуски. И никакая ПРО тут не поможет.

Операция «Цитадель», 2036


Даже если выяснится, что столкновение с «нехорошим» астероидом неизбежно, мы сможем попытаться сбить Апофис с курса

Вообще, разговоры о необходимости более серьезного подхода к оценке степени угроз нашей планете, исходящих из космического пространства, ведутся не первый год. Так, в NASA полагают, что руководить созданием «противоастероидной обороны» должно мировое сообщество совместно, а координирующую роль следует возложить на ООН.

Остается выбрать метод защиты, коих просматривается всего два: разрушение небесного тела или увод с опасной орбиты. Пока же космическое агентство США рассматривает на уровне концепции возможность пилотируемой экспедиции к астероиду; вероятнее всего, целью миссии станет Апофис.

Астронавт должен будет изменить траекторию объекта, грозящего гибелью жизни на Земле, и установить на нем маркер – маячок, который позволит с высокой точностью отслеживать орбиту небесного тела.

Ученые считают, что эта экспедиция будет значима как для науки, так и для демонстрации возможностей человечества, пишет The Guardian. «Отправка человека на астероид вблизи Земли будет ценным шагом для науки. Это позволит опробовать различные подходы.

В настоящий момент мы знаем об астероидах недостаточно, чтобы выработать наилучшую стратегию для противодействия им». Европейское космическое агентство тем временем пытается оценить останавливающее действие земных аппаратов. В планах европейских ученых есть миссия «Дон Кихот», в рамках которой будут запущены два автоматических космических аппарата.

Один из них должен врезаться в безопасный для Земли космический объект, а второй снимет столкновение и определит, изменилась ли траектория небесного тела. Конечно, это не более чем попытка остановить набравшего скорость слона из пневматической «мелкашки», но материал на будущее она даст хороший.

Даже если выяснится, что столкновение с «нехорошим» астероидом неизбежно, мы сможем попытаться сбить Апофис с курса – ровно настолько, чтобы он не попал в «игольное ушко». Согласно расчетам, проведенным в NASA, для этого сгодится простая «болванка» весом в одну тонну, так называемый кинетический ударник, который должен угодить в астероид на скорости 8000 км/ч.

Подобную миссию уже исполнял космический зонд NASA Deep Impact (кстати, его название связано с еще одним голливудским блокбастером 1998 года).

Иной подход предлагают российские ученые. Для доставки термоядерных зарядов предлагается использовать не камикадзе, а вполне реальные аппараты, созданные на базе КА «Фобос-грунт», разработку которых в настоящее время ведет НПО им. Лавочкина.

Запуски всех этих аппаратов можно осуществлять с помощью ракет-носителей «Днепр» и «Зенит», особенностью которых является малое время подготовки к пуску, что не удивительно – ведь происхождение они ведут от стратегических МБР.

По мнению наших ученых, для надежного уничтожения одного астероида или отклонения его орбиты потребуется до двух перехватчиков. По подсчетам специалистов, против астероида диаметром до 100 м потребуется ядерный заряд в несколько десятков килотонн.

Против небесного тела с размерами до 1 км потребуется боеприпас мегатонного класса. Проект уже получил рабочее название «Цитадель». Впрочем, перечисленными мерами, носящими скорее экстренный характер, способы борьбы с астероидной опасностью не исчерпываются.


Космические трактора


Несколько двигателей, работая несколько недель, способны изменить скорость астероида на несколько сантиметров в час, что достаточно для предупреждения столкновения

При более систематическом подходе к проблеме возможно иное ее решение, сулящее в перспективе и немалую выгоду. Речь идет о возможной буксировке опасных астероидов на другие орбиты. Здесь тоже возможны несколько подходов. Во-первых, это размещение на небесном теле ионного или плазменного двигателя с питанием от автономного источника – солнечных батарей или реактора.

Достоинства таких двигателей (впервые прошедших обкатку еще в рамках советской лунной программы на КА «Зонд-8») очевидны – чрезвычайная экономичность и высочайшая надежность: так как они не содержат движущихся частей, то и ломаться там практически нечему. Известны и недостатки: очень небольшая тяга, в лучшем случае десятые доли ньютона.

Однако несколько двигателей, работая несколько недель, способны изменить скорость астероида на несколько сантиметров в час, что достаточно для предупреждения столкновения.

Поскольку любой объект имеет массу и, соответственно, притягивает другие объекты, возможен и иной вариант: «гравитационный тягач» массой в 1 тонну или более, используя работающий от солнечных батарей ионный (или плазменный) двигатель или маневровые двигатели на гидразине, зависнет на высоте в четверть километра над поверхностью астероида.
Сила притяжения космического аппарата постепенно увлечет астероид в сторону с его траектории – по сути дела, тяга двигателей (то есть несколько граммов силы) в течение месяца будет частично передаваться небесному телу. Если немного расширить рамки задачи, вырисовываются интересные возможности.

Известно, что многие космические тела состоят в основном из металлов (главным образом из сверхчистых железа и никеля) или из пород, которые геологи назвали бы ценной высокообогащенной рудой.

Теоретически, такие астероиды, будучи переведенными на удобные орбиты, могли бы «пойти на переплавку» в «космических домнах», благо даровой энергии Солнца в свободном пространстве достаточно. Правда, сейчас отливки космического металла по цене будут едва ли не «платиновыми», но в будущем, с развитием космических транспортных систем, ситуация может измениться.

Тайная вечеря
The Last Supper
1494 -1498
Масло и темпера на штукатурке.

Пейзаж долины реки Арно 5 августа 1473

Мало кто знает что Леонардо да Винчи для того чтоб никто не мог прочесть его записей писал зеркально то есть если взять лист бумаги с записями и поднести его к зерколу то только тогда можно прочесть текст.

Казалось бы, что может быть проще: на белом фоне черный квадрат. Любой человек, наверное, может нарисовать такое. Но вот загадка: черный квадрат на белом фоне - картина русского художника Казимира Малевича, созданная еще в начале века, до сих пор притягивает к себе и исследователей, и любителей живописи. Как нечто сакральное, как некий миф, как символ русского авангарда.

Рассказывают, что Малевич, написав "Черный квадрат", долгое время говорил всем, что не может ни есть, ни спать. И сам не понимает, что такое сделал. И действительно, эта картина - результат, видимо, какой-то сложной работы. Когда мы смотрим на черный квадрат, то под трещинами видим нижние красочные слои - розовый, зеленый, по-видимому, была некая цветовая композиция, признанная в какой-то момент несостоявшейся и записанная черным квадратом. Художник впоследствии много думал о черном квадрате, писал теоретические работы, связывал его с космическим сознанием. Малевич считал, что "Черный Квадрат" - это вершина всего.

Сергей Левин