Она сказала: у тебя некрасивое тело.
Он пошел заниматься плаваньем и получил мастера спорта.
Она сказала: тебе не хватает мужественности.
Он ушел в армию и вернулся в шрамах и с медалью за отвагу.
Она сказала: ты глуповат.
Он закончил университет и аспирантуру, защитил диссертацию и написал книгу.
Она сказала: ты не сможешь меня обеспечить.
Он бросил науку, заложил квартиру и открыл свой бизнес, который через два года стал приносить хороший доход.
Она сказала: ты офисная крыса.
Он увлекся дайвингом, сноубордом и стритрейсингом.
Она сказала: ты жадный.
Он купил ей дом на Рублевке и Феррари.
Она сказала: бизнес сделал из тебя черствого, бездушного человека.
Он продал всё, что у него было, закрыл контору и на все деньги построил приюты для нищих.
Он пришел к ней - заросший, в старых джинсах, похудевший и голодный, с букетиком незабудок в руке.
Она сказала: да что ты маешься? Ну не люблю я тебя, не-люб-лю.

***
Что вы любите в любви?
Вам так нравится тонуть?
Одиночество в крови
Невозможно обмануть.

Вам так нравится страдать?
Ждать, бежать, терпеть, терять?
Обижаться, ошибаться?
Ненавидеть, плакать, врать?

Мне так нравится любить,
Сметь, смеяться, петь, лететь,
Удивляться, отрываться,
Загораться и гореть...

Что вы поняли в любви?
Смысла нет. Полет и плен.
Плач пылающей души,
Победившей прах и тлен.

Мы все думаем, будто знаем, что такое любовь,и умеем любить.
На самом деле, очень часто мы умеем только лакомиться человеческими отношениями.

Митрополит Антоний Сурожский

Надежды разбились. Вмиг.
И звук характерный
разбитой вазы,
а может, сердца,
а может, зубовный скрежет…
Взгляд его обращен на другую.
Первую.
А потому
жестоко красив и нежен.

Наивно хотелось счастья.
Дышать духами.
Меха,
бриллианты,
коллекционные вина.
Из телевизора смотрит в глаза
Дукалис –
мужик и мент.
Жаль – целиком не видно…

Буду из слов выстраивать
замки и крепости
и говорить
философскими только сентенциями.
На стенах призывы
к здоровому сексу и трезвости
и приглашенье
заняться спортом и танцами.

А я согласна!
Вот чуточку пореву
и ринусь навстречу
всякой разной всякости.
Буду любить
город, собак, пахлаву
и очень заботиться
о каком-нибудь кактусе.

Юлия Бернадская

Говорят, что нужна 1 минута, чтобы выделить человека из толпы окружающих,
1 час - чтобы оценить его достоинства, 1 день - чтобы полюбить и целая жизнь, чтобы забыть.

ты куришь в темноте, на том краю кровати,
где гибкая постель оплавлена луной.
душистый мотылек – истерик, маразматик –
стучит махровым лбом в застенок слюдяной.
ты выточен в дыму - из ценного массива
невероятных дум, и грусти, и тепла.
калькируешь свой пульс на непроглядный ливень,
и линия плеча недвижимо бела.
и я боюсь дышать, и потревожить воздух –
твоих упрямых черт неясную среду.

так замирает маг пред гением, что создан
не в скуке, не в тоске, а в благостном бреду…
и от такой тиши, густой и слеповатой,
то дремля, то молясь в надлунных теремах,
молчит усталый бог, слепивший пару статуй
на краешке земли с любовью на паях.

Таша Томина

Между ужином и застыванием мыслей в кисель – только двери спален.
Между спальней и склепом нет разницы, если опять никому не сниться.
Запивать алкоголь валерьянкой – довольно ново. Оригинально.
Не болит голова у дятла. Давайте порадуемся за птицу.
Джингл беллс, дили-бом – отдавая долги, долго ехать нам до окраин.
Догорит все, что дорого задолго до «До свидания», до свиданий
не дожить нам, пожалуй. Пожалуйста, ты отпусти меня. Догораю.
Не могу не гордиться тобою, но все же живи без меня. Изданьем
наших мыслей о смысле вселенской тоски заниматься не вижу смысла,
не добраться нам засветло к свету, сквозь сны нам пешком не дойти до рая.
Отболи во мне, слышишь? Устала, остыла, осунулась, смерзлась, скисла –
Называй это так, если хочешь, но я-то знаю, что догораю.
Я тебе благодарна – ты был со мной... просто – ты был. Запоздалой лаской
Ничего не исправить, увы, моя жизнь ускользает – спешат минуты,
И опять, вспоминая советы старушки Яги из усталой сказки,
Наступает огромное серое хмурое самое мудрое утро.

Наш вечер неряшливо вычерчен...
знаешь, так плачет монетка, закатываясь
под шкаф... или стол... под диван?
Да, конечно... диван... ей тоскливо и скучно там,
на пыльном полу...
Почитаешь мне на ночь еще одну детскую сказочку –
такую, в которой летают слоны и медведи становятся тучками?
Уступчивый, нежный, и, чертподеритебядобезобразияпреданный...
Ты всё-таки меньше, чем мне бы хотелось... но, кажется, больше, чем комната...
Мой лучший. Конечно. Опять я останусь, опять никуда не уеду и
врасту в тебя копчиком...
крыльями...
мыслями...
ласковый...
нежный мой...,
томно так
постанывая... как живая...

Есть в каждом из нас что-то такое, о чем мы даже не подозреваем…
То существование, которое мы будем отрицать до тех самых пор, пока не будет слишком поздно… и это что-то потеряет для нас всякий смысл…
Именно это заставляет нас подниматься по утрам с постели, терпеть, когда нас донимает занудный бос, терпеть пот, кровь и слёзы…
А всё потому что нам хочется показать другим, какие мы на самом деле хорошие, красивые, щедрые, забавные… и умные…
Можете меня бояться или почитать… только, пожалуйста, не считайте меня таким же как все…
Нас объединяет это пристрастие…
Мы наркоманы сидящие на игле одобрения и признания…
Мы готовы на всё, лишь бы нас похлопали по плечу и подарили золотые часы или прокричали «Гип-гип (мать его так…) ура»…
Смотрите какой умный мальчик завоевал очередную медальку, а теперь натирает до блеска свой любимый кубок…
Всё это сводит нас с ума…
Мы не более чем обезьяны, нацепившие костюмы и страждущие признания других…
Если бы мы это понимали, мы бы так не делали…
Но кто-то специально скрывает от нас истину…
И если бы у вас появился шанс начать всё сначала, вы бы непременно спросили себя: ПОЧЕМУ???

Из фильма «Револьвер». Реж. Гай Рич

http://humor-fm.narod.ru/prirol/psd/psd01.htm

Если позволите – но без особой надежды
(то, что она умирает последней – неправда),
я попрошу вас о чем-нибудь нежном и грешном –
может быть... позже. Нет, что вы, конечно, не завтра.

Слишком устала от совести. Даже не кожей,
даже не нервами – чувствую костною тканью,
каждым сосудом и волосом – это «быть может»
очень похоже на «незачем». В вашем стакане

много вселенных – чужих, населенных не мною –
можно допеть о них – и начинать всё сначала –
песня, не спорю, хорошая – только с земною
жизнью, увы, не стыкуется как-то. Устала,

я повторяю, от совести – и от предчувствий,
и от бесчувствия, от безучастности сердца
вашего... жизнь после смерти? – я просто верчусь здесь...
Боже, как хочется жить. Но придется вертеться.

Даже не белкой – мне чудится туша и вертел,
не колесо. Впрочем, кто его знает, что хуже,
как все случится, что сбудется - просто поверьте -
просто останьтесь. (Как славно рифмуется с «мужем»

«стужа»... ) Я что-то подумала вслух? Извините...
Это бывает со мной. К сожалению, часто...
Мне предстоит еще столько различных открытий
сделать – и столько узнать, но всегда возвращаться

вниз, в эту зиму, где крылья совсем не в почете,
где только холод и звон моих мыслей насущных,
где вас не будет. Откуда вы скоро уйдете.
Что же, идите... Дорогу осилит идущий.

***
О, женщина, летающая трудно!
Лицо твое светло, жилище скудно,
На улице темно, но многолюдно,
Ты смотришься в оконное стекло.

О, женщина, глядящая тоскливо!
Мужчина нехорош, дитя сопливо...
Часы на кухне тикают сонливо -
Неужто твоё время истекло?

О, женщина, чьи крылья не жалели!
Они намокли и отяжелели...
Ты тащишь их с натугой еле-еле,
Ты сбросить хочешь их к его ногам...

Но погоди бросать еще, чудачка, -
Окончится твоя земная спячка,
О, погоди, кухарка, нянька, прачка -
Ты полетишь к сладчайшим берегам!

Ты полетишь над домом и над дымом.
Ты полетишь над Прагой и над Римом.
И тот еще окажется счастливым,
Кто издали приметит твой полёт...

Пусть в комнатке твоей сегодня душно,
Запомни - ты прекрасна, ты воздушна,
Ты только струям воздуха послушна -
Не бойся, всё с тобой произойдёт!

Вероника Долина

* * *
Времена не выбирают,
В них живут и умирают.
Большей пошлости на свете
Нет, чем клянчить и пенять.
Будто можно те на эти,
Как на рынке, поменять.

Что ни век, то век железный.
Но дымится сад чудесный,
Блещет тучка; я в пять лет
Должен был от скарлатины
Умереть, живи в невинный
Век, в котором горя нет.

Ты себя в счастливцы прочишь,
А при Грозном жить не хочешь?
Не мечтаешь о чуме
Флорентийской и проказе?
Хочешь ехать в первом классе,
А не в трюме, в полутьме?

Что ни век, то век железный.
Но дымится сад чудесный,
Блещет тучка; обниму
Век мой, рок мой на прощанье.
Время - это испытанье.
Не завидуй никому.

Крепко тесное объятье.
Время - кожа, а не платье.
Глубока его печать.
Словно с пальцев отпечатки,
С нас - его черты и складки,
Приглядевшись, можно взять.

Александр Кушнер

Любовь должна вырастать
подобно дикому ирису в поле,
вдруг возникать, после сильной бури
подставлять свой открытый пурпурный
рот дождю,
не думать о будущем, не видеть травы
и кургана опавших листьев вокруг,
забывать о том, как она родилась.

Любовь должна вырастать
подобно дикому ирису в поле,
но так не бывает никогда.
Любовь можно чаще найти
на кухне в обеденный час --
усталую и голодную --
засиживается за столом в домах,
где стены помнят движения;
кухарка, быть может злится,
и все расходы на еду рассчитаны,
а девочка кричит я хочу есть,
и ее мать на грани истерики повторяет
подожди немного, подожди немного.

Любовь должна вырастать
подобно дикому ирису в поле,
но так не бывает никогда.
Любовь никого не пугает,
она предсказуема и ожидаема, почти абсурдна,
изо дня в день одинакова, слепа
но кое-что понимает,
каждую осень ее обманывают,
а она все поет свою песню
и спотыкается об один и тот же коврик,
сдается, хочет спрятаться,
несмела, знает слишком много
и не похожа на дикий ирис в поле,
скорее невидящим взглядом на улице
неуверенно ищет нужную дверь --
раздражается из-за скользких тротуаров,
повсюду стучится,
думая, что если она захочет, чтобы все было хорошо,
то так и будет.

Любовь должна вырастать
подобно дикому ирису, но так не бывает,
она обыденна, и все-таки способна
видеть, как зоркий глаз
при правильном освещении,
наощупь бредет, и когда
не остается ничего другого, бывает нежной,
моргает и подставляет лицо свое небу.

Сьюзан Гриффин

Когда-то давно старый индеец рассказал своему внуку одну жизненную истину.
- Внутри каждого человека идет борьба очень похожая на борьбу двух волков. Один волк представляет зло – зависть, ревность, сожаление, эгоизм, амбиции, ложь…
Другой волк представляет добро – мир, любовь, надежду, любезность, истину, доброту, верность…
Маленький индеец, тронутый до глубины души словами деда, на несколько мгновений задумался, а потом спросил.
- А какой волк в конце побеждает?
Лицо старого индейца тронула едва заметная улыбка и он ответил.
- Всегда побеждает тот волк, которого ты кормишь.

Мармелад следует есть помногу, жадно, горстями выгребать его из коробки, стараясь набить себе полный рот. Глаза при этом необходимо придерживать пальцами.

За что мы любим мужчин:

Потому что они сильные
Умные
Твердые
Попка, спинка, затылок
Ладони, руки, животик
Растительность - по телу

За проникающий под одежду взгляд
За сильную шею
За низкий, с тестостероном, голос

За песни в дУше

За то, как они берут нас силой
За то, как они берут нас лаской
За то, что нас берут))

За то, что бывают как дети
За способность взять ответственность
За харизму
За мужскую логику

За пенис
За фаллос
За вот эту штуковину (говорила? ничего! еще можно!)

За то, что с ними хорошо быть рядом
За то, что они ночью работают обогревателями
За то, что улыбаются, когда во сне их гладишь
За то, как прижимают нас

За то, что умеют нас поднимать
Носить тяжелые сумки
Носить на руках ))

За храп по ночам)))
За скупую мужскую слезу
За редкий стон
За взъерошенность по утрам

За всегда хочу
За то, как они себя ведут, когда им очень хочется
За кунилингус (слово-то какое)
За помытую посуду (памятник)
За то, как они убирают/стирают (смотрела бы не отрываясь)

За секс на кухне
За секс по утрам
Просто за секс
За то, что на них можно поспать
За юмор
За силу
За то, как нас гладят

За встречи
За расставания
За замирание сердца
За взгляды
За улыбку

За их Эго
За походку
За шило в заднице

За изобретательность
За способность ногтем открутить винтик
За вынос мусора
За чувства полета

За эрогенные зоны
За нахождение зоны G даже за ушами
За занятие любовью
За запах и вкус

За красноречие
За любовь
За защиту

За то, что им можно, а нам нет
За то, что нам можно, а им нет.


За то, что в каждом - и ангел и бес

За то, что они развратники
За то, что они хозяины
За то, что способны забить гвоздь (вкрутить лампочку, откусить ухо Тайсону)


За то, как нас раздевают
За то, что нас одевают
За "Я сказал!"
За таблетку аспирина посреди ночи

За то, что их можно соблазнять
За то, что с ними можно флиртовать
За то, что им можно строить глазки

За то, что мы скучаем без них
За то, что они скучают без нас

За то, что логичны и прямолинейны
За то, что намеки не действуют

За заботу

За то, что с ними приятно пойти туда, куда без них идти не интересно
За то, что с ними можно быть, когда ни с кем другим быть не хочется.

Господи, молю, дай мне МУДРОСТИ, чтоб понимать мужчину,
ЛЮБВИ, чтобы прощать его, ТЕРПЕНИЯ к его настроениям.
СИЛЫ, заметь, не прошу, Господи, а то ведь прибью его на фиг.

Нет более эффективного оружия, чем полностью, безоговорочно окрыться.

Нет более эффективной мести, чем простить.

Нет более эффективной хитрости, чем искренность.

* * *
Хороша она или плоха,
выплакана или недопета,
музыка стиха всегда тиха
и непредсказуема, как Лета.
Буковок беспечный разворот,
слова одинокого наплывы,
строфы, что строги, а то глумливы,
будто мы не знаем, что нас ждет.

Странной фразы тусклый силуэт,
шепот, заклинания, надрывы...
Это не о том, что счастья нет,
а о том, что все-таки мы живы.

Б. Окуджава