А сейчас будет пост для души. И от души. Крик. Очередной порыв. Который, думаю, не каждый поймет. Далеко. Не. Каждый. Но я напишу. Все, что хочу. И даже не закорю запись. Ни от кого. Потому что важно. Мне – важно. Потому что серьезно.*

*пост будет длинным. Очень длинным. Поэтому предупреждаю сразу – ленивые могут не читать*

Я два дня собиралась написать этот пост. И вот. Сейчас. Напишу…опять открою свою душу. ОПЯТЬ. Последнее время часто это делаю. Слишком часто. Пора заканчивать. После этой записи.

*Лирическое отступление* Меня многие спрашивают, почему я часто такая серьезная. И те, кто плохо меня знает. И те, кто достаточно хорошо. Даже друзья. Я несерьезная. На самом деле. Те, кто считает иначе – меня совершенно не знает. Я очень несерьезная. Есть только несколько вещей. О которых я не могу говорить иначе. Беззаботно. Несерьезно. Не могу. И об этом сейчас..в тч.

У каждого в детстве было что-то такое, что он очень любил. Что мог делать постоянно. У меня этим любимым делом были советские кинофильмы. Я обожала их. Пересматривала постоянно. Люблю до сих пор. И безумно благодарна родителям, за то, что с ранних лет привили мне эту любовь. К тому, что научило меня ЖИТЬ.*

В начале этой недели я нашла в своей сетке один советский фильм. Для меня – ОЧЕНЬ много значащий. Не смогла. Скачала. Посмотрела. «Д'Артаньян и три мушкетера».

*надеюсь, кому-нибудь что-нибудь это сказало*

[Пора-пора-порадуемся на своем веку…]

До этого просмотра я фильм не видела лет шесть-семь. А раньше, в детстве…Это кино было мое все. Я могла смотреть его несколько раз на дню и мне ни капли не надоедало. НИКОГДА. Конечно, я была ребенком. Я не понимала многих аспектов фильма…Как и самого романа (который, кстати сказать, я прочитала впервые в восемь лет). Так вот. Я не понимала многого. Но основное – вполне. Меня отчаянно привлекала та искренность, та смелость, та… веселость, которую Юнгвальд-Хилькевич показал в фильме. И та дружба. Те отношения.

[Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс -
И в ваших жилах тоже есть огонь, но!
Но умнице Фортуне ей-богу, не до вас -
Пока на белом свете, пока на белом свете,
Пока на белом свете есть Гасконь!]

Я играла в мушкетеров. Сама с собой. У меня был голубой плащик с вышитым белым крестом сзади и спереди, который мама мне сшила из остатков ткани; была шпага из тонкой проволоки с рукоятью из подшипника; была, наконец, старая дедушкина шляпа из фетра, с лихо заломленными полями. Совсем как у Д'Артаньяна. И, наконец, была готовность сражаться. Я надевала всю эту амуницию и под песни из фильма боролась с невидимым противником. Изображая храброго Д'Артаньяна – хотя, мне всегда больше нравился Арамис, - жалея до дрожи, что я не мальчишка. Я всегда хотела быть мальчишкой. Кто-то сейчас, читая эти строки, наверное, улыбнулся, рассмеялся. Не надо. Это не смешно. Ни капли. Это мое сердце. Которое я открываю. Моя боль. И я плачу сейчас, торопясь записать свои мысли. Их очень много. Они путаются. Спешат. Стараются убежать. И я спешу вслед за ними.

Да, я плачу сейчас, и плакала, пересматривая два дня назад фильм. Меня поймет только тот, кто испытывал такие же чувства по отношению именно  к этому фильму. Кто переживал те же эмоции, тот же восторг. Знаю, найдется много НЕлюбителей советского кинематографа, готовых высмеять и все советские фильмы, и все мои слова. Знаю. И, честно – мне пох. Пусть говорят. Что угодно. Смеются. Возражают. Мне все равно. Я ЗНАЮ. Таких фильмов больше нет. И не будет. Так, как снимали – не снимают и не будут. Так, как играли – не играли и не будут играть.

Я плакала. От нахлынувших воспоминаний, чувств, от понимания того, что это только фильм, а мир вокруг так ничтожен… Эта любовь, показанная в романе – действительно Любовь, ради которой я была бы готова мчаться на край света, не страшась ничего. Эта дружба, показанная в фильме – это действительно ДРУЖБА, это действительно ДРУЗЬЯ, именно так, большими буквами. Которые рядом до последней секунды. Готовые ради друга на все. За таких друзей я без раздумий отдала бы десять своих жизней… Я горько сожалею в такие минуты о том, что я не мужчина. Поскольку такая дружба может быть только мужской.

[На волоске судьба твоя,
Враги полны отваги.
Но, слава Богу, есть друзья!
Но, слава Богу, есть друзья!
И слава Богу, у друзей
Есть шпаги…]

Это всего лишь фильм. Но то, что в нем отображено, есть и в реальной жизни. Было раньше. Существует в наше время. Сейчас, понимаете?!

[Когда твой друг в крови,
Аля гер ком аля гер ком,
Когда твой друг в крови,
Будь рядом до конца... ]

Я так близко воспринимаю все это не потому, что у меня нет друзей или что-то в этом роде, как кто-то мог ошибочно подумать. Нет. Друзья есть. Просто дружба для меня – понятие святое. Наивысшее благо. Дороже любви. Дружба, друзья – единственное, пожалуй, не считая семьи, к чему я НЕ МОГУ относиться с юмором, иронией, смехом – несерьезно. Потому что для меня это многое значит. Я очень многое требую от своих друзей, но я и многое отдаю взамен. Я принимаю ОЧЕНЬ близко к сердцу все, связанное с этим словом. Дороже слова «ДРУЖБА» для меня только «СЕМЬЯ», дороже друзей – родители. Воспитанная, выросшая на подобного рода фильмах, я просто не могу иначе. И идеал дружбы для меня – именно дружба мужская. Далеко ходить не надо – четыре мушкетера из фильма.

*Один за всех – и все за одного!*

[Нас четверо..Пока еще мы вместе,
И дело есть, и это дело – чести,
Девиз наш «Все за одного!»,
И в этом наш успех… ]

Женская дружба… Она есть! Но к сожалению, во многом совсем не то…

[Гасконь, Париж, друзья, надежды, грезы…
Мы часто лили кровь, и редко – слезы…]

Это что касается моей «серьезности»… Надеюсь, меня поняли…

А теперь снова… немного к фильму…

*я предупреждала, что пост будет длинным. Я хочу выговориться. Я очень часто говорю с вами о вас. Сегодня хочу о себе. Накипело*

Я смотрела, наверное, если не все, то очень многие советские кинофильмы. Я смотрю нынешние фильмы. И убеждаюсь. Все больше. Что лучше советских кино не было, нет и не будет. Сейчас снимают очень хорошие фильмы, я не спорю. И у нас. И за рубежом. Хорошие, чудесные фильмы, заставляющие думать, переживать, чувствовать, плакать, смеяться… Влюбляющие в себя. Некоторые из них мне нравятся. Некоторые – ОЧЕНЬ нравятся. Но в них нет чего-то того, что есть в советских фильмах. А у режиссеров, их снимающих, нет того, что было у режиссеров СССР. Юнгвальд-Хилькевич – Мастер. С большой буквы. Боярский, Старыгин, Смехов, Смирнитский *кто-нибудь, кроме меня, знает что это за люди? Особенно последние трое?* – великие люди, великие Артисты. Конечно, у них у всех немало других хороших работ в багаже. Было – и надеюсь, еще будет! Но я сейчас именно об этом фильме. Сыграть – просто сыграть! – это было нельзя. Этим нужно было жить… И они этим жили. Я читала рассказы, воспоминания Старыгина и Смехова о съемках в фильме. Я стала УВАЖАТЬ их еще больше. Я не идеализирую. Я восхищаюсь.

Я знаю, что все, что человек достигает в жизни, он достигает сам. Я знаю, что невозможное возможно. Проверено и доказано. И я очень надеюсь… Что когда-нибудь у меня будет шанс подойти к каждому из них – этих четверых, - пожать руку и низко поклониться. За все. В частности, за сформировавший меня фильм. Дай им всем Бог здоровья и долгих лет…

Я знаю. Что половина не стала и читать. Что другая не поняла. И половины из того, что я хотела сказать. Я знаю. Что комментариев у поста практически не будет. Хотя меня это не волнует – я пишу не для этого, я пишу сердцем. Которое СЛИШКОМ, слишком все-таки открыла. Нельзя. Но не написать не могла. Я пишу, потому что чувствую. Что так надо.

*жаль, что я одна понимаю то, чего не понимают миллионы*

Мерси боку! (с)

И точка.