О ПРОШЛОМ
О КНИГЕ. О ПРОШЛОМ. О РОДОСЛОВНЫХ
В этой книге мы хотим дать подробный отчет о знаменательных событиях в истории текстильной промышленности, о рождении виноградовского движения. Мы хотим рассказать о славных делах ивановских ткачей, труд и быт которых заботливо и мудро перестраивался и организовывался Ленинской партией.
Эти события, вероятно, в близком будущем послужат материалом для большого художественного произведения. Писатели и художники напишут портреты героев. У автора же этой книги, газетного корреспондента, была иная задача — дать литературный отчет об этих событиях, расставить хронологические вехи, отметить подвиги и будничные дела героев, их настроения, отдельные эпизоды, яркие моменты, интересные мелочи.
Прежде чем ввести читателя в курс событий, которым посвящена книга, приглашаем его заглянуть в прошлое ивановских ткачей.
В статье «О новом человеке посвященной стахановскому движению, Максим Горький пишет:
«Все люди, всем строем жизни, начиная от семьи, от школы, воспитывались насильниками, и каждый, кого эксплоатировали, видел, что насилие — закон жизни, и что для того, чтоб жить легче, сытнее, надобно пользоваться чьей-либо чужой силой, платя за нее как можно дешевле...
Молодежь наша конечно знает по книжкам эту подлейшую, постыднейшую жизнь, но все же книжки еще не в силах показать стыд и мерзость жизни этой во всей ее отвратительной сущности. Человека насиловали не только физически, высасывая из него рабочую силу, его и политически держали за горло, чтоб не кричал, не жаловался на жизнь никому, кроме бога, которого нет, да и богу молиться разрешали только молча, а не вслух. Человека всячески унижали, высосут его, обессилят и глумятся над его бессилием, чтоб окончательно уничтожить в нем возможность его протеста, признаки еще не совсем вытравленного чувства собственного достоинства, желание лучшего, мечту о какой-то другой жизни на земле. Человек человека боялся, каждый подозревал в другом возможного врага, конкурента на его место, на его кусок хлеба. Человека держали так, чтоб работать он мог, пока не издох. И было очень много весьма «образованных» людей, которые считали эту подлую жизнь в крови, в грязи «красивой», сокрушались о том, что варвары большевики разрушили ее. Еще недавно, лет шесть тому назад, один из таких, эмигрант, кричал в письме своим сестрам: «Никогда не простит история большевикам, которые лишили нас пользоваться плодами красивой жизни, которую мы создали» («Правда» от 14 декабря 1935 г.)
Об этой «красивой жизни», о прошлом ткачей Ивановской области, плодами трудов которых более полутора веков пользовались эксплоататоры, рассказывают некоторые справки.
Господствовавший класс чтил и отмечал лишь имена палачей народа, аристократов и богатеев. В старой, роскошно изданной книге, посвященной •пятидесятилетнему юбилею фирмы «Брокар и К°», помещено родословное дерево этого московского фабриканта; мы насчитали на этом дереве свыше ста имен. Если бы составить такую же подробную родословную трудящегося человека, какой это был бы яркий документ! Мы попробовали восстановить биографическую историю семьи ивановской ткачихи Лапиной. В нашей несложной схеме всего лишь четыре имени: Мария Лапина, ее отец, дед и прадед. Но даже и этот короткий список отражает тяжелую историю труда и быта -ивановских ткачей.
ПРОДАННЫЙ ПРАДЕД
(1774—1825 годы)
1789 года, сентября 2 дня, Ковровской округи, вотчины лейб-гвардии Преображенского полку сержанта, князя Петра Ивановича Тюфякина, села Лежнева, деревни Вотолок крестьянин Иван Иванов сын Лапин дал сие обязательное письмо Шуйской округи, села Иванова жителю, Ефиму Иванову, большему Грачеву, в том, что отдал я, Лапин, ему, Грачеву, сына своего родного Иванова Игната на полотную его фабрику в работу, считая с сего тысяча семьсот восемьдесят девятого году впредь на десять лет, с договорною ценою на каждый год по двадцати рублев, кои деньги, я, Иван, от него, Грачева, -при написании сего обязательного письма — двести рублев — на свою необходимую нужду, на покупку за детей своих рекрута, и получил сполна.
И оному сыну моему Игнату жить у него, Грачева, вышепоказанные годы во всяком послушании, неотлучно, без всяких прогул, и без воли хозяйской никуда не отлучаться.
А если будет ослушен, или без слова хозяйскова куда отлучится, за то подвергаю себя телесному наказанию.
А жить ему, Игнату, у него, Грачева, на своей пище и одежде, к тому не пьянствовать и с подозрительными людьми не знатца.
А если, паче чаяния, случится показанному сыну моему какая болезнь или ослушание, или пьянством будет к работе неспособен, или ему смерть, то должен я, Лапин, ему, Грачеву, представить другого сына Михайла безотговорочно.
В том я и по мне поручители того же села и вотчины, деревни Горенцова Иван Кузьмин Подборной, Иван Тимофеев с сыном своим Левонтьем Ивановым были и сие обязательное письмо дали, в чем и подписуемся.
Оное письмо писал по просьбе Ивана Иванова Лапина земской Лука Ильин».
ДЕД, ПОГИБШИЙ НА РАБОТЕ
(1805 — 1850 годы)
Выписка из памятной книги ивановского фабриканта А.Ф. Полушкина
«1850 год. Октябрь 14. В шестом часу утра у моего соседа и двоюродного брата Петра Афанасьевича Зубкова случилось несчастье: на его ситцевой фабрике разорвало паровой котел в 20 сил, и паром у него обварило работающих тут людей 35 человек, из коих в течение 12 часов померло 27 человек»
В числе убитых был Василий Игнатьевич Лапин.
ОТЕЦ — СОЛДАТ ЦАРСКОИ АРМИИ
(1834—1877 годы)
Андрей Васильевич Лапин был сильным человеком, он работал на фабрике с малых лет, но своим здоровьем представлял исключение среди товарищей. Взятый в солдаты, он был оставлен на военной службе.
Царская Россия вела постоянные грабительские Войны с Турцией. Эти войны унесли бесчисленное количество жертв.
Бывший ивановский ткач, солдат Андрей Лапин, был убит в бою под Аладжинскими высотами.
ДОЧЬ — ТКАЧИХА МАРЬЯ ЛАПИНА
(1865—1908 годы)
«Иваново-Вознесенск – это фабрикант К. с сыном. Эта фирма придумала с прошлого года такие вычеты, что сам дьявол позавидует: если кто из служащих явится на занятие в фабрику позднее 6 часов утра на четверть часа, вычитали по 10 рублей... С рабочего контора удержала из 15 рублей жалованья 10 рублей, осталось на содержание семьи 5 рублей; с рабочего А. А. из сдельной платы (за месяц) удержано 10 рублей, т. е. весь месячный заработок» (газета «Современные известия» №151 за 1886 г.)
«…3амужество ее, за таким же рабочим-ткачом, озлобленным вечной работой человеком, ищущим забвения на дне винной бутылки, было невеселым. Потом одинокое вдовство с тремя малышами на руках и эта полуголодная жизнь в каком-то «приделе», похожем на собачью конуру, – обычная, в тысячный раз повторяющаяся история ивановской ткачихи.
...Как-то рано утром кладбищенский сторож, обходив дозором, нашел среди безымянных серых могил свежий холмик, а на нем записку с надписью: «Здесь лежит тело святой великомученицы ткачихи Лапиной Марьи, тридцать лет проработавшей на фабрике купца Маракушева и умершей смертью голодной собаки».
Снял сторож записку с могилы, сердито ворча:
— Вот тоже нашли святую! Озорники! Безбожники...»
(из книги Волкова «Ситцевое царство», изд-во «Основа», Иваново, 1935 г.)
Так жили и погибали матери и отцы, деды и прадеды теперешних бодрых, здоровых, веселых и молодых работниц наших текстильных фабрик.
СЕМЬЯ СОВЕТСКОГО ТКАЧА
Дети тех самых текстильщиков, история которых вплоть до дней Октября была мрачнее ночи, никогда не испытают тяжелой жизни своих отцов, дедов и прадедов. После Октября началась новая жизнь в стране, новая жизнь в городах и поселках текстильного края.
Семья советского текстильщика состоит теперь из здоровых, культурных, материально обеспеченных людей. Для сопоставлений – множество примеров; но особенно наглядно можно видеть отметки эпохи на примере большой семьи старого текстильщика, ныне пенсионера, Владимира Спиридоновича Малкова (г. Иваново, Садовая улица, д. № 35).
Сам он работал на тех же ивановских фабриках, о которых упоминали вышецитированные документы. Много испытал нужды и страданий, с трудом растил, кормил и воспитывал своих многочисленных детей. К началу империалистической войны 1914-1918 годов у Малкова было уже одиннадцать детей. Старшие из них скоро должны были стать солдатами. Какова-то будет судьба остальных? Кругом, в семьях текстильщиков, росли обездоленные, неграмотные, забитые, хворые дети.
Однако старикам Малковым довелось увидеть счастливую старость. Октябрьская социалистическая революция открыла небывалые возможности для работы и развития талантов молодого поколения трудящихся. И свершилось то, о чем они не смели мечтать...
К 1936 году у Малковых осталось десять детей — умер сын, инженер-текстильщик Виктор. И теперь вот каким типичным для нашего времени списком можно внести в родословную семьи текстильщиков молодое поколение Малковых:
1. Сын Александр — инженер-теплотехник на фабрике имени Молотова (Иваново).
2. Дочь Елена — педагог в Ленинграде.
3. Сын Анатолий — артиллерист, командир Особой Краснознаменной Дальневосточной армии.
4. Дочь Людмила — на комсомольской работе.
5. Сын Борис — командир саперной части Красной армии.
6. Сын Владимир — изучил иностранные языки, был ректором химического института, сейчас полпред СССР в Тану-Тувинской республике.
7. Дочь Варвара — работница госшвейфабрики.
8. Дочь Анастасия — финансовый работник правления Октябрьской железной дороги.
9. Дочь Христина — студентка медицинского института.
10. Сын Николай — студент текстильного института.
Дети текстильщиков, выросшие в годы революции, — это люди с новой, счастливой судьбой. Люди, получившие доступ к науке, технике, искусству. Люди сильные, здоровые, радостные. Люди, сами строящие свою жизнь, пользующиеся ее благами, проявляющие отвагу в борьбе, совершающие трудовые подвиги, готовые к защите завоеваний Октября. И особенно ярко отражается наша эпоха в истории ткачих Болдыревой, Виноградовых, Одинцовой, Лапшиной и других передовых работниц советского текстиля.
ПЕРЕЖИТКИ. СМЕЛЫЙ ПОЧИН КОММУНИСТКИ. ПЕРВЫЕ РЕКОРДЫ
В фабричном городе Вичуге (Ивановская область) проходило детство Насти Болдыревой, будущей ткачихи советской фабрики.
Мать Насти, Прасковья Алексеевна, в молодости работала в ткацкой у фабриканта Коновалова. Измученная, до срока состарившаяся, она радовалась, что дочка не увидит того, что испытала она, — каторжной работы на капиталистической фабрике. «Счастливая у меня растет девчонка», думала она.
Но счастье пришло не скоро.
Подросла Настя. Стала смелой, красивой девушкой. Поступила на фабрику. Научилась работать сначала на простых, а потом на автоматических ткацких станках.
Автоматические станки в то время были новинкой на фабрике. Настя одна из первых сумела освоить заморскую машину — английский автомат «нортроп».
Энергичную ткачиху-автоматчицу на фабрике ценили и поощряли. Однако полностью развернуть свои способности на производстве мешала ей семейная обстановка.
В 1927 году Настя вышла замуж. Рождение сына на некоторое время отвлекло ее от работы на фабрике. Позже родилась дочка, и молодая мать вынуждена была отдавать немало времени двум своим малышам.
В 1930 году Настя уехала с мужем в Среднюю Азию. Там строились новые текстильные фабрики. Настя учила туркменок-работниц работать на ткацких станках.
Все свободное время уходило на кухню, стряпню, на домашние хлопоты.
Муж Насти, Григорий Степанович Болдырев, упрекал:
— Только тряпками да горшками занимаешься. Какая же ты коммунистка?
Насте было обидно слышать эти упреки. Но ребята скоро подросли и стали ходить в детский сад, У Насти появилось свободное время. Воспользовавшись этим, она занялась общественной работой. Теперь все свои свободные часы она проводила уже не дома, а на фабрике, в клубе. Тогда-то муж заговорил по-другому. Он стучал по столу кулаком:
— Почему мне носки не заштопаны? Шляешься чорт знает где!
Это был тяжелый и мучительный рецидив прошлого.
После многих унизительных сцен и утомительных объяснений Болдыревы расстались.
Настя с двумя детьми вернулась на родину, в Вичугу.
И вот Болдырева работает в ткацком цехе вичугской фабрики на английских автоматах «нортроп». Хорошо работает!
Сначала в ее распоряжении было 12 станков. Работа ее была безупречна, и ей добавили еще четыре станка. Потом она сама, желая быть порвой в соревновании, уверенная в своих силах, попросила еще четыре. И наконец первой перешла на 26 станков. И не было ни одного праздника, в который бы Настю не премировали.
Не удовлетворяясь этим, Болдырева все свободное время отдает учебе. Чтобы работать еще лучше, обслуживать еще большее количество станков, нужно знать технику. Учеба идет на «отлично». Даже подмастер теперь признает авторитет Насти, советуется с ней!
Хорошо работая на производстве, Болдырева не оставляла общественной работы. В 1934 году ткацкий корпус единогласно избрал ее своим депутатом в Вичугский горсовет. Районный съезд избирает Болдыреву делегатом на областной съезд советов. В области ее давно знают как первостатейную ткачиху и посылают в числе лучших людей области на Всероссийский съезд советов, в Москву. Из Москвы она возвращается в Вичугу членом ВЦИК.
Член правительства, Настя Болдырева вновь встает к своим станкам.
Съездив в Москву, Болдырева узнала, что на фабрике «Октябрьская революция» есть ткачиха, работающая на 40 станках. Чувство, которое испытывала Болдырева, узнав об успехах московской ткачихи, нельзя было назвать завистью. Нет, это было совершенно другое чувство, свойственное только советским рабочим, чувство, вызванное стремлением работать для своей социалистической родины не хуже, а лучше других!
Молодая коммунистка решила, впрочем, не только сама перекрыть московский рекорд, но и других работниц повести за собой.
Настя организовала бригаду, в которую вошли ее подруги— Лиза Шарова и Люба Большакова. Бригада решила перейти на 52 станка.
Комсомольская организация энергично поддержала бригаду. Молодой подмастер, комсомолец Кузнецов, получивший звание всесоюзного подмастера, готовил станки «большого комплекта». Всячески помогали бригаде и комсомольский организатор фабрики Федя Медов и помощник заведующего ткацкой комсомолец Куликов. Куликов лично осмотрел каждый станок, обнаружил незаметные ранее неполадки и даже конструктивные недостатки в автоматах. Так, например, оказалось, что были плохо устроены ламелевые* приборы, пришлось внести улучшения в конструкцию челнока.
*Ламелевые приборы – специальный механизм, контролирующий нити основы и выключающий автоматический станок при ее обрывах.
После этого молодая бригада приняла 52 станка и с первых же дней доказала, что станки послушны ей. Каждая участница бригады обслуживала в свою смену 52 станка, и каждая неизменно перевыполняла нормы выработки.
***
Не за счет физического перенапряжения растет производительность рекордсменов труда в нашей стране. Наоборот! Партия и правительство делают все для того, чтобы энергия каждого трудящегося расходовалась им с максимальной пользой для своего здоровья, для своего культурного роста.
Коммунистка Болдырева, как передовая застрельщица, ведет фабрику к высокопроизводительным методам труда; первая показывает образцы работы на уплотненных комплектах, выступает с горячими речами на собраниях, заботится о постройке в Вичуге аэродрома, хлопочет об устройстве пионерских лагерей, едет в Москву и ставит во ВЦИК ряд вопросов о благоустройстве Вичуги – об освещении города, о постройке прачечной, о средствах на сооружение школы ФЗУ. И Болдырева не остается одинокой в своем стремлении работать лучше. Ее примеру начинают следовать рабочие и работницы вичугской фабрики. Наиболее настойчивой последовательницей коммунистки Болдыревой оказалась молодая ткачиха, комсомолка Дуся Виноградова. Она неоднократно обращается с просьбой к начальнику цеха товарищу Большову:
— Дайте мне пятьдесят два станка. Я хочу работать так же, как Болдырева.
