Илона Виноградова
Русская служба Би-би-си,
Гронау-Роттердам-Петербург-Москва-Ангарск
Серия репортажей корреспондента Русской службы Би-би-си, проехавшей за судном и поездом, на которых из Европы в Россию перевозили урановые отходы.
Это первый репортаж серии.
Гронау. Небольшой немецкий городок на границе с Голландией. Вот уже более 10 лет неподалеку собираются десятки активистов-экологов.
Поезд - в нем порядка 20 вагонов - готов к отправке. Внутри - герметичные контейнеры с урановыми отходами, так называемыми "урановыми хвостами".
Мы информируем все властные структуры о природе перевозимого материала, его маршруте и расписании. Исходя из коммерческих соображений, общественность мы не оповещаем
Из заявления компании URENCO
Состав направляется в Роттердам. Там контейнеры погрузят на корабль, и "урановые хвосты" с европейских заводов поплывут в Петербург. Оттуда -по российской железной дороге - в сторону Новоуральска или Ангарска.
И так уже больше 10 лет: Россия покупает европейские урановые отходы в промышленных масштабах.
Господин гексафторид
Обедненный гексафторид урана - соль шестивалентного урана и плавиковой кислоты. Это побочный продукт, возникающий при производстве топлива для атомных электростанций и высокообогащенного урана для ядерного оружия.
При вдыхании паров плавиковой кислоты поражаются легкие и, с течением времени, - почки. Считается малорадиоактивным, но очень токсичным веществом.
Главный поставщик гексафторида урана в Россию - англо-голландско-германская компания URENCO. Завод в Гронау принадлежит именно ей.
Сначала представители URENCO согласились на интервью, но потом отношение изменилось, и дальнейшие комментарии от компании я получала в письменном виде.
"Мы информируем все властные структуры о природе перевозимого материала, его маршруте и расписании, - говорится в заявлении фирмы. - Исходя из коммерческих соображений, общественность мы не оповещаем".
Девушка, остановившая поезд
В Гронау я приехала вместе с немецким активистом Маттиасом Эйкхофом, на машине которого мы двинулись за поездом.
Вертолеты, появившиеся примерно над тем местом, где проходит железная дорога, насторожили Маттиаса. Вскоре ему позвонили и сказали, что поезд остановлен: какая-то девушка заблокировала дорогу, подвесив себя над железнодорожным полотном.
Маттиас стал обзванивать знакомых журналистов, и через полчаса мы были неподалеку от Гронау. Проверив наши документы, полиция разрешила пройти в лес, из которого доносилось пение.
"Что вы там делаете?" - спрашиваю молодую девушку, раскачивающуюся на ветках прямо над рельсами.
"Я протестую против перевозки урановых отходов из Германии в Россию, - кричит сверху 26-летняя Сесиль Лекомт, задержавшая поезд с радиоактивным и химически опасным грузом на 6 часов. - Это не акт гражданского неповиновения. Это политическое действо. Я не хочу, чтобы в Россию ввозили этот мусор".
Право решать за людей
Правительства и крупные корпорации всегда будут защищать свои интересы, говорит Маттиас в полночь. В это время мы выбираемся из леса, так и не дождавшись, когда Сесиль снимут с дерева. Простые люди, если хотят быть услышанными, должны действовать самостоятельно, уверяет активист.
Гексафторид урана, что бы ни говорили вам зеленые, - это сырьевая вещь. В 2001 году МАГАТЭ английским по белому писало, что это сырье, которое необходимо хранить ровно столько, сколько понадобится атомной энергетике
Игорь Конышев,
"Росатом"
"Мы прежде всего обращаемся к компании URENCO и правительствам Германии, Англии и Голландии. Если вы производите отходы - сами за них и отвечайте, - поясняет свою позицию Эйкхоф. - Я думаю, люди в Новоуральске или в Ангарске не просили, чтобы к ним завозили эти отходы. Российское правительство не имеет права решать за них".
Зампредседателя европейской Зеленой партии зеленых Ребекка Хармс в интервью Русской службе Би-би-си почти слово в слово повторяет мысли об ответственности государства за ядерные отходы и о праве гражданин знать о наличии этих отходов в стране. И о безопасности их хранения.
"Я настаиваю на том, что транспортировка обедненного гексафторида урана из Европы в Россию противоречит как российскому, так и немецкому законодательству, - убеждена она. - Все можно импортировать для производства, но не отходы".
Отходы или ценное сырье?
Отходы. С этого слова начинается конфликт между экологами и индустрией.
В российском законе "Об использовании атомной энергии" есть определение этого понятия: отходы - это ядерные материалы и радиоактивные вещества, которые не предполагается использовать в дальнейшем.
Однако временные рамки "дальнейшего" законом не оговорены.
"Я считаю, что это искусственно созданный пробел в законодательстве", - говорит президент института эколого-правовых проблем "Экоюрис" Вера Мищенко. Она входила в экспертную комиссию по законопроекту о ввозе ядерных отходов. Комиссию, в которой большинство было "против", распустили. Законопроект стал законом.
"Эта дырка, которую создали специально для "Росатома", чтобы дать ему возможность ввозить разные виды отходов", - уверена юрист.
В "Росатоме" советник главы корпорации Игорь Конышев встречает меня, как на жертву "зеленой пропаганды".
"Гексафторид урана, что бы ни говорили вам зеленые, - это сырьевая вещь, - настаивает он. - В 2001 году МАГАТЭ английским по белому писало, что это сырье, которое необходимо хранить ровно столько, сколько понадобится атомной энергетике".
"Атомная промышленность вообще считает, что у них нет отходов, - парирует сопредседатель российского движения "Экозащита" Владимир Сливяк. - Давайте так: пока государство не использует обедненный гексафторид урана, это - отходы. Как только мы увидим, что материал используется, согласны называть это не отходами".
"В России отсутствует государственная программа использования 800 тысяч тонн отвального гексафторида урана", - вторит ему Максим Шингаркин.
Бывший кадровый офицер, около 10 лет проработавший в 12-м главном управлении министерства обороны, которое отвечало за ядерно-техническое обеспечение и безопасность, Шингаркин перешел работать в "Гринпис". По другим подсчетам, в России на сегодняшний день скопилось 500 тысяч тонн только собственного гексафторида урана, не считая иностранного.
"Я бы охарактеризовал этот материал как опасный и, соответственно, хранить его тоже опасно, - говорит Фрэнк Барнаби, эксперт по ядерным вопросам из независимой британской организации Oxford New Research Group. - Это дорогая процедура - дообогащать обедненный гексафторид урана. И таким компаниям, как URENCO, дешевле делать это в России. Я лично не одобряю такую практику, но, с другой стороны, тут есть коммерческая выгода".
Порт Роттердама
Поезд с гексафторидом урана - будь то ядерный отход или полезное сырье (которое и в этом случае не перестает быть опасным веществом) - идет дальше. Пункт назначения - порт Роттердама.
Сюда я приехала с представителями голландского отделения "Гринпис". На их катере мы практически вплотную подошли к грузовому судну "Шоувенбанк", на который в это время грузили контейнеры с гексафторидом.
После неудавшейся попытки поговорить с капитаном корабля оставшийся вагон с двумя контейнерами вдруг завесили брезентом, и погрузка прекратилась. Через 2,5 часа, однако, подъемный кран вновь заработал, и последние два контейнера - с нашего расстояния можно было разглядеть значок радиоактивности и надпись URENCO - были-таки погружены на судно.
Из заявления компании: "Компания URENCO полностью исполняет все международные нормы по перевозке грузов. Как и другие перевозчики, URENCO не обязана заблаговременно предоставлять информацию о подобных перевозках".
Фото автора
