Вдоль федеральных трасс, возможно, несколько назойливо натыканы знаки с напоминанием номера экстренной помощи. Когда все в порядке, думаешь «на хуя так часто?», а с другой стороны, иначе и не запомнил бы.
112 с любого мобильника, даже если клавиатура заблокирована. Так на всякий случай, практика показала, знают далеко не все.
Лежащий на земле человек обязательно обращает на себя внимание, бередит переживания: от брезгливости до милосердия, от безучастности до сочувствия, от малодушия к совестливости, от альтруизма до алчности, да много еще всяких.
Конечно, жалеют, но по большей части на расстоянии. В моей голове первое спонтанное желание – проскочить мимо. «Найдутся и посердобольнее, и со временем посвободнее, наверняка помогут». И с таким подходом я далеко не одинок, а посему упавшему приходится полежать какое-то время одному, принимая вибрации мостовой от проходящих мимо подошв. Никогда не видел, чтобы на помощь кинулось несколько человек сразу, нужен кто-то первый, а потом тут же возникают заинтересовавшиеся.
Первый раз, насколько мне помнится, я обратил внимание на тетку, правда не лежащую, а сидящую в луже талой воды, опершись спиной о фундамент хрущевки. На улице было настолько промозгло, что от подобной картины меня передернуло. Наивно полагая, что раз тетка может сидеть, то и помочь ей подняться, дабы дойти до скамейки, будет дело несложное, я попытался взять ее под руку и потянул вверх. Как бы ни так, сударыня превосходила меня по весу почти вдвое (давно было, сам еще мог называться худеньким). Понял, что дальше мучить ее безвольную конечность не стоит, во избежание перелома. Затем попробовал отпихнуть ее от опоры, сам присел сзади, пропустил руки ей подмышки, сомкнул их на необъятной груди и попытался выпрямится – тщетно. Больше того, теперь положение было таково, что и отпустить ее я не мог – сразу свалилась бы в лужу. Уже едва мог сдерживать натиск женского тела, мерно похрапывающего и испускающего в чистый весенний воздух клубы перегарного пара, уже проклял эту смесь камасутры с закаливанием, уже опустился одним коленом в лужу и стал расцеплять окоченевшие пальцы, когда появился тот следующий, так необходимый сейчас участливый. Не знаю, кому он больше хотел помочь спящей красавице или королевичу, с побагровевшим от натуги лицом, разбавляющим фырканье и кряхтение тихими “бля” и “епт”. Как бы то ни было, молодой человек помог водрузить безвольный центнер с гаком обратно к стене. Я наконец-то разогнулся. И если существует некий астральный фаллос, то тогда без него точно не обошлось, ибо не покидало чувство, что ебаным было все: ебаная жалость, ебаный алкоголизм, ебаная погода и дальше по списку. Чуть отдышавшись, доброволец спросил было, знаю ли любительницу сна на воздухе. Но осекся, увидев в моих глазах тот же вопрос. Возникла пауза, которая вскрыла на наше замешательство. Пошарили взглядами вокруг, остановились на пенсионерке, выражение лица которой отображало неподдельную скорбь, а рука, непроизвольно прикрывающая рот, наглядно подчеркивала откровенность ее переживаний. Ближе к нам она подходить не стала, а только отрывисто запричитала, углубляясь во двор пятиэтажки: «Так это ж… с нашего дома… сын… пойду… как же… только б… ». У нас с напарником забрезжила надежда на скорое решение незадачи, в которую себя втянули. Пенсионерка не лукавила, совсем скоро появился сын – тщедушный, долговязый паренек лет 14. Он пулей вылетел из-за угла дома, в легкой курточке нараспашку, гремя несуразно огромными башмаками, моментально оказался на коленях пред матерью. Схватил ее за грудки, сильно тряхнул и громко взахлеб затараторил, срываясь на сопливый плач отчаяния: «Ну, как же так, зачем, мама…». Мы с молодым человеком переглянулись. А паренек не унимался, он отпустил плащ матери и стал с двух рук отвешивать ей смачные пощечины: «Ну, почему. Опять. Мама, ты же обещала…». Мамочке, похоже, это было, что слону блоха. От ударов отпрыска она лишь захлопала губами, выдавая парфюмерную природу принятых напитков. Казалось, что назревает настоящая истерика, но в какой-то момент сын осекся и стал непроницаемо расчетлив и деятелен. От потерянности не осталось и следа. Втроем мы быстро решили, что хоть наша совокупная масса и сравнялась с массой тела, нуждающегося в транспортировке, но без саночек не обойтись. Через пару минут подросток предоставил оные, и мы по проталинам, скрежечя полозьями, дотащили мамашу не только до подъезда, но и на третий этаж. Да, именно на санках, прямо до кровати. Куда и поместили, – даже не сняв со спящей сапоги. Посоветовали пареньку не переживать, пожелали, чтобы больше не повторялось, разошлись.
Выдалось однажды возвращаться с работы засветло, примерно в то время, когда и все нормальные люди заканчивают трудовой день. Улицы кишат пешеходами, но народ все же порасслабленней чем с утра, домой не так спешат как на службу. На мокром тротуаре лежит паренек лет 20, нелепо контрастируя чистеньким нежно-бежевым костюмом с темным, влажным асфальтом. Распластался на спине, барсетка рядом валяется, цвет лица – так себе. Тут же девушка стоит, не сказать, что красавица, но из тех, кто безусловно к себе располагает. Видно, что не знакома с лежащим, но действительно переживает.
– Что с ним? - спрашиваю.
– Шел, – говорит, – и упал, прямо рядом со мной.
– И давно лежит, скорую вызывала?
– Сразу вызвала, минут 10 уже прошло.
– Подержи, – отдал ей свой портфель. – А ты помоги-ка мне, – говорю хлыщу, который вился рядом, изображая заинтересованность.
Повернули на бок, чтобы не захлебнулся, коли блевать приспичит, под голову его же барсетку сунули – и ценности рядом, и все не черепом о камень. Пока вертели бессознательное тело, признаки жизни в нем едва угадывались. Казалось, что не дышит вовсе, а пульс скорее угадывался, чем осязался.
– В час пик можно долго докторов прождать, – предположил я вслух. – А что так мешком и упал, даже «ой» не сказал?
– Нет, притормозил так, потом повело его в сторону, успел сказать что-то вроде «перебрал с дозой» и рухнул, – скорбно и без злобы отозвалась девушка.
– Бывает.
Белая карета подоспела, достаточно оперативно, думал прождем значительно дольше. И вышла из нее как есть добрая волшебница. Совсем невысокая, немолодая женщина с мягкой улыбкой и теплым взглядом. Не по размеру большой синий бушлат делал ее похожей на фронтовую медсестру. Этакий киношный образ ласкового добра и умиротворения. Какой-нибудь батальный режиссер много бы дал за такой типаж, появляющийся, когда боец, с выпущенными кишками или оторванной конечностью, ждет смерть как избавление, но вдруг, сквозь наступающую пелину, угадывает это лицо, и угасающая надежда сменяется откровением уверенности в том, что полевая почта повременит с похоронкой на его счет.
Но ангелоподобный медработник не заставила нас долго умиляться ее внешностью.
– Что случилось, – спрашивает, не взглянув на лежавшего.
Мы с девицей принялись описывать известные нам факты.
– А вам-то кем приходится, – чуть кивнув в сторону пострадавшего, осекла нас фельдшер.
– Да, ни кем, просто прохожие мы... – поясняем дуэтом.
– Так чего же вы, вам-то зачем надо, бросили бы здесь, – окрапила ядом начавшую было проклевываться веру в человечность обладательница синего бушлата и чудной улыбки.
А улыбка, надо сказать, не пропала, только трансформировалась в досадную ухмылку, резвенчивая добродетельную личину.
– Ну, грузите его как хотите, носилки в машине. Сами видите, я сама никак тут не помогу, – надменно бросила и приняла отстраненный вид экс-”миссис добро”.
Первым делом я взглянул на водителя скорой. Тот сидел с видом скучающего тракториста, вынужденного по какой-то прозаичной причине простаивать на обочине сельской дороги, когда вокруг лишь куры неторопливо выбирают редкие зерна из дорожной пыли. Оставалось брать в помощники хлыща. Он никуда не делся, а ждал с глуповато-потерянной улыбкой окончания происшествия. В нем заметно разогревалась надежда на продолжение так неожиданно подвернувшегося знакомства с сердобольной девушкой. Достали носилки, поставили рядом с перебравшим. Вижу, хлыщ неуверенно засуетился, стал нервно озираться и еще глупее улыбаться. Брезговал или боялся, хотя, наверняка, и то и другое. Благо, как уже упоминал, народу много вокруг было. Проходящий мимо мужичок помог поместить горе-наркомана на переносное ложе и погрузить в карету. На что последний чуть закашлялся и даже чем-то плюнул с пересохших губ, обозначив наличие обменных процессов внутри безвольного тела. И если после неудачной попытки расширить сознание, назвать его человеком разумным пока язык не поворачивался, то относительно грани между живым и вечным, он явно намеревался закрепиться на бренной стороне.
Дело было сделано. Я отряхнул ладони и колени, девушка вернула мне портфель, фельдшер громко захлопнула двери скорой, и отправилась на свое место рядом с водителем, молча, но какая походка, и как держалась. Таким талантом обладают некоторые таксисты. Когда докатил провинциалов от ярославского вокзала до Сокольников, предвкушая хруст бумажки максимального номинала; когда прикинул маршрут, где разменяет ее, купив пачку сигарет и два пива на вечер; когда нащупал телефон в кармане, чтобы набрать шепелявой Зинке и договориться об обстоятельном минете на темном пяточке за гаражами... А тут из подъезда выходит столичный родственник лошков и дает ему точно по счетчику. В такие моменты слова бессильны, и таксист захлопнув багажник, идет к баранке так, что граждан, спровоцировавших это действо, пробьет холодный пот, словно вскрылись все их грешки от украденной булочки из школьной столовой до мышьяка в микстуре любимой бабушки, призванного ускорить освобождение вожделенной однушки.
Но как только пострадавший был погружен в автомобиль, все участвовавшие посчитали свое дело сделанным, поэтому подобный пассаж феи в синем бушлате был направлен в никуда, уместен он был разве что в плане совершенствования мастерства.
Как и предполагалось, хлыщ увязался за девушкой, я шел метрах в 20 сзади. Несколько минут пути до метро давали возможность обдумать его перспективы. Естественно, шансы у него отсутствовали. Мне виделись два варианта, которые могли тронуть девичье сердце. Либо разыгрывать из себя немощного, апеллируя к ее природной заботливости, либо брать бесцеремонно-брутальной напористостью, раскладывая как последнюю шлюху, но иногда отпускать в свет, чтобы могла искупить трогательным участием к ущербным темную бездну своей похоти. Думаю, семенящий рядом с ней представитель офисного планктона до первого варианта не додумается, а на второй не решится. И перепадут ей СМСки со смайликами, новый друг в социальной сети, маленький букетик из тех, что у бабушек в переходе, пирожное в “шоколаднице”, сдобренное историей о мудаке-начальнике. На большее рассчитывать вряд ли придется, ведь есть у него в аське какая-нибудь “Пылкая”, “Страсная” или “Развратная”, с которой можно спокойно подрочить без ритуалов и обязательств. Для таких как он созданы весьма благодатные условия – акулы ими не питаются, а китов вокруг нет, никто не сожрет.
Что-то в сторону меня понесло, вернусь к теме экстренной помощи. Нет, не успею сегодня дописать, потом закончу.
