Небольшое предисловие.

Идея этого рассказа целиком принадлежит [b][user=Боаконстриктор][/b], но воплощать её в жизнь он доверил мне. Сюжет родился на основе недавних размышлений на тему апокалипсиса и того, что люди сами себе его и устроят. Это моя первая попытка написать что-либо серьёзное. Что-нибудь, что заставит задуматься. Надеюсь на аргументированную критику... )

Собственно история.

...Серые руины. Ничего, кроме серых руин. Смотри влево, смотри вправо - картина изменится мало. Всё, что осталось от жилых домов, церквей, бесконечного числа магазинов, торговых комплексов, культурно-досуговых, развлекательных и прочих центров. Всё, что осталось от Москвы...

Группа 6 человек неспешно преодолевает некое подобие тропы, с двух сторон окруженную всё теми же опостылевшими развалинами. Когда-то это был Арбат. Но те, кто идёт сейчас по обломкам этой улицы, не знают её названия. Они знают, в какой стране они находятся. В каком городе. Но они не знают языка этой страны. Они принадлежат другой расе, другой вере. Их родина за тысячи километров от этого места, а разница во времени составляет 11 часов... И ещё они ничего не знают о людях, которые всё ещё живут в этом каменном хаосе. Таких людей они называют guernilla. Это те последние отчаявшиеся храбрецы, которые будут биться до последнего…

…Третий этаж полуразвалившейся пятиэтажки - неплохое место для засады. Особенно когда вокруг точно такие же полуразвалившиеся пяти-и-чёрт-знает-сколько-ещё-этажки. Когда ты видишь врага как на ладони, а он тебя нет. Потому что постоянно пялится на однообразные пустые провалы окон никто не станет. А даже если и станет, очень маленькая вероятность того, что он посмотрит именно в ЭТО окно. Сейчас третий этаж не пустовал. Практически бесшумно к стене возле окна прислонилась тень. Худой, одетый в изношенные лохмотья, в давно прохудившейся обуви, с перемазанным сажей лицом, я воплощал собой какую-то маниакальную решимость. Особенно глаза - тёмно-синие, холодные, стеклянные. Я человек, который потерял стимул жить. И это отобразилось в глазах. Но есть одна вещь, которая подбадривала во мне стимул к жизни. Имя ей - месть.

Стрелять нужно немного выше и левее головы, если хочешь в неё попасть. Прицел сбит. Пристрелять винтовку – слишком большая роскошь. Патронов осталось всего ничего. По пальцам можно пересчитать. Причём пальцев правой руки будет более чем достаточно. Я дождался, когда они подойдут на максимально-близкое расстояние. Я нажал курок…

Бежать. Быстро, не оглядываясь. Я так бегал уже сотни раз. Через руины, через горы мусора, стараясь продвигаться зигзагами, иногда забирая в противоположную сторону. Одним янки стало меньше. Я это почувствовал за мгновение до того, как прогремел выстрел. Его мозги разлетелись по стенке и образовали занятный узор. Только разглядывать его времени не было. Его товарищи среагировали более чем оперативно. Я едва успел пригнуться, как над головой засвистели пули… Бег. Бег! Бег!!! А вот теперь можно сбавить темп. Надо зарядить винтовку, да и передохнуть немного не помешает…

… Как красиво всё звучало тогда, в Вашингтоне! «Вы – сыны великой державы…», «Америка гордится вами…» «Долг… Отечество… Родина… Люди надеются…» Да плевать они хотели на нас, эти люди! Каждый вечер в 9 часов они будут включать BBC и смотреть войну по телевизору в выпуске новостей. Им никогда не увидеть всего этого – эти развалины, эти вечные пожары, которые никто уже не пытался тушить, эти трупы, которые уже никто не пытался закапывать… Запах гниющей плоти вперемешку с продуктами горения создавал отвратительный смрад, который Джим запомнит до конца своих дней. «Зачем ты ввязался в это?» - часто спрашивал он себя. И всегда ответ был один и тот же – деньги. Ему нужны были грёбаные деньги, чтобы кормить грёбаную семью, для которой он – ходячий автомат для добычи грёбаных денег. Он поехал сюда, чтобы доказать… А что доказать? Скорее он просто бежал. Бежал из дома, где его не ждут, а поджидают. Нет, он всё-таки докажет им. Докажет, что он тоже личность. И тоже умеет принимать решения и совершать поступки. С такими мыслями он брёл в сторону штаба. Сзади тащились его сослуживцы. У каждого из них история была если не такая же – то очень похожая. Деньги. Точнее, их отсутствие. Движение слева отвлекло его от посторонних мыслей. Какая-то тень проскользнула за обломки дома. Бесшумно Джим прокрался к тому месту и увидел человека. Одного беглого взгляда было достаточно, чтобы понять – русский. Джим поднял винтовку и медленно стал подкрадываться к нему. Человек остановился и начал перезаряжать оружие…

…Я скорее почувствовал чужое присутствие, чем что-то услышал. Я обернулся…

…Человек резко повернулся к нему. Джим, не ожидавший резких движений от незнакомца, вздрогнул всем телом. Палец сам нажал на курок…

… Время остановилось. Я видел, как пуля вылетела из ствола. Новенькая М-16, с которой стреляли разве что дюжину раз, и то на учениях. Увидел глаза нападавшего. Большие серые глаза, в которых застыл испуг. Скоро он сменится на страх. Ему ещё не доводилось убивать – это видно по его лицу. Я почувствовал, как пуля прошла через кожу на животе. Калибр 7,62, - успел подумать я. Потом я увидел кровь, расплывающуюся пятном по одежде. Потом пришла боль. Боль заставила меня упасть на землю. Боль не давала мне дышать. Казалось, что все внутренности обожгло огнём. Я понял, что это конец. Красные круги боли пошли перед глазами. Я увидел склоняющийся ко мне силуэт. Но не увидел лица… Зато я увидел себя. Всё равно что смотреть фильм, с тобой в главной роли… Я видел свою жизнь. Ту, которая началась после взрыва…

…Я вышел из подъезда. День ещё не вступил в свои права, так что на улице не было той испепеляющей жары, которая стояла уже третью неделю. Я от души потянулся. Поздоровавшись со старушками на лавочке (даже сейчас они сидели в полушубках и валенках) я отправился в магазин. Или супермаркет, если называть его по вывеске над входом. Супермаркет «Экономный». Надо было закупить продуктов на месяц. Наташа подсчитала, что выгоднее покупать продукты сразу и надолго, а не каждый день по чуть-чуть. Спорить я с ней не стал. Хотя мы и жили небедно, всегда лучше немного сэкономить. Можно, к примеру, дочурку лишним червонцем побаловать. Я зашёл в стройный ряд прилавков и начал выбирать продукты, указанные в списке, когда произошло непоправимое. Мощный взрыв сотряс воздух. Я увидел, как на меня летит стеклянная стена. Потом вместе с прилавками меня швырнуло в стену. От удара внутри всё сотряслось, но сознание я не потерял. Выбравшись из-под обломков, я посмотрел на улицу. Моего дома больше не существовало. На его месте зияла гигантская воронка, по краям которой дымились обломки. На некоторых были видны запёкшиеся куски мяса. Взрывы раздавались повсюду, но для меня их не было. Для меня была только большая дымящаяся воронка. Всё, что осталось от моей жизни. Я стоял и смотрел на неё, пока солнце не склонилось за горизонт. Потом я закричал. Я кричал, пока не пропал голос. Я не знаю, зачем я спустился в воронку. Но это меня спасло. Яркая вспышка едва не выжгла мне глаза, потом раздался чудовищной силы рокот, от которого земля заходила волнами, как море во время бури. Я лежал на самом дне воронки и смотрел, как надо мной пролетают бетонные плиты, машины, деревья… У меня из ушей пошла кровь, в голове звенело, я ничего не слышал. Но постепенно слух вернулся. Я выбрался и посмотрел по сторонам. В южной стороне города больше не существовало – на его месте возвышался огромный жёлто-фиолетовый гриб. Там, где находился я, здания уцелели. Те, что были не выше пяти этажей и сложены из кирпича. У некоторых из них обвалились стены, но они стояли. Чего нельзя было сказать о панельных домах. Они сложились как карточные домики. Я огляделся вокруг – ни души. Небо затянуто фиолетовым дымом, и оно было неестественно-ярким для глубокого вечера. Я встал на колени. Я поклялся… Когда отзвучали последние слова клятвы, пошёл снег. Чёрные липкие хлопья падали с неба…

Потом я спустился в подвал, где и уснул мёртвым сном без сновидений. После этого дня я ни разу не видел сны. Среди ночи я проснулся от грохота на улице. Я лежал и смотрел в потолок, пока земля содрогалась от взрывов. Потом всё стихло и я опять заснул. Утром я увидел последствия ночного авианалёта. Всю обозримую площадь занимали горящие или дымящиеся руины. Одна бомба разорвалась рядом с домом, где находилось моё укрытие. Дом устоял, хотя и лишился боковой стены. Ещё я увидел тела людей. И куски тел. Здесь же валялись вещи. Много вещей. Одежда, книги, золото, иконы… Видимо, эти люди хотели покинуть город. А через день в город пришла армия. В светло-синей форме с эмблемой «NATO». Я не знал, зачем они на нас напали. Но знал наверняка, что они здесь надолго. Если наши войска не оказали никакого сопротивления в столице, то что говорить об остальной России. Эта война была проиграна без единого сражения. И я решил вести свою войну. Как-то раз вечером я подкараулил одного солдата, пошедшего в кусты по нужде, и свернул ему шею. Нужду он справил после смерти. С собой у него была винтовка, полный рожок патронов и сухой паёк в вещмешке. Теперь каждый день я выходил на охоту. Скоро я увидел, что я не единственный, кто остался воевать. Но вступать с ними в контакт у меня желания не было. От них инициативы тоже не исходило, поэтому мы притворялись, что не видим друг друга. Со временем моя одежда износилась до состояния лохмотьев. Взять новую было негде, починить старую – нечем. От города остались одни руины, и найти хотя бы кусок материи в этом хаосе было несбыточной мечтой. Одевать же форму своих жертв мне не позволяло внутреннее «Я». Всё, что доставалось мне в трофей – это еда и патроны. Однако скоро пришлось забыть о трофеях. Янки поняли, что на них ведётся охота и теперь везде передвигались группами. Поймать в городских джунглях хищников, которые на них охотились, было практически невозможно. Теперь моя тактика поменялась в корне. Теперь я искал место для засады и дожидался их. Потом стрелял. Получалось убить одного. Изредка двух – но не больше. После этого приходилось бежать. Как я бежал буквально пять минут назад. Потом в городе появились патрули. Они искали меня и подобных мне. Два раза я видел, как ловили моих братьев по оружию. Два раза я видел их смерть. И каждый раз она не оставалась безнаказанной. Я убивал того, кто убивал. Кровь за кровь… Кровь… Кровь…

…Последнее, что я почувствовал – это кровавая рвота, забрызгивающая мне лицо. Потом была тьма. Кажется я умер…

Послесловие.

Это только наброски. Когда-нибудь я сочиню что-нибудь более объёмное на похожую тему. Но для этого нужно свободное время, которого у меня пока что нет. Жду ваших оценок. Тухлыми помидорами не забрасывать! Только свежими! =)