"И начале 1915 года Адмиралштаб вдруг поддался эмоциям и решил попытаться вернуть «Кенигсберг» домой. Трезвый расчет в этом решении отсутствовал. В Африку был отправлен пароход «Рубенс», он же «Блокадопрорыватель А». Он был замаскирован под датский сухогруз «Кронборг». Подготовка велась с исключительной тщательностью. Все предметы на судне были датскими, а экипаж был набран в Шлезвиг-Гольштейне, где очень многие говорят по-датски. Командовал пароходом обер-лейтенант Карл Христиансен.
До 1914 года Христиансен плавал на торговых судах, свободно владел датским языком и прекрасно знал Балтику. После начала войны он служил на легком крейсере «Любек», потом был переведен в штаб адмирала Беринга на броненосный крейсер «Фридрих Карл». После гибели корабля на русской мине Христиансен был выбран в качестве командира блокадопрорывателя, который должен был выйти в Южную Атлантику навстречу эскадре адмирала фон Шпее. После боя у Фолклендских островов этот план рухнул, но теперь снова был извлечен из архива.
Пароход «Рубенс» имел внешность типичного британского трампа и не должен был привлекать особого внимания после выхода в океан. 18 февраля 1915 года он вышел из Вильгельмсхафена, имея на борту 2000 тонн отборного вестфальского угля, 1000 тонн пресной воды, 50 тонн смазочного масла и различные запасные части для машин «Кенигсберга». Кроме того, он нес 2 десантные 60-мм пушки, 4 пулемета «Максим» и 1500 пехотных винтовок. На пароход было погружено и много боеприпасов — 3000 патронов к 37-мм орудиям с потопленной канонерки «Мёве», 3000 патронов к 60-мм пушкам, 500 снарядов для 88-мм орудий, которые «Кенигсберг» должен был передать на вспомогательный крейсер, 1000 патронов калибра 105 мм для самого «Кенигсберга», 4,5 миллиона винтовочных патронов и тонна сильнейшей взрывчатки тринитроанизола. На «Рубенс» были погружены мундиры, обувь, палатки, полевые телефоны, радиостанции, которые были нужны армии Леттов-Форбека.
Под прикрытием шторма Христиансен проскользнул мимо британских патрулей в Северном море. Потом пароход сменил маскировку, превратившись в судно компании «Бритиш Индиа Лайнз», и повернул на юг. Христиансен держался подальше от обычных судоходных маршрутов, чтобы избежать ненужных встреч. 22 марта пароход обогнул мыс Доброй 11одежды. В ночь с 3 на 4 апреля, находясь в 150 милях от принадлежащих французам Коморских островов, Христиансен послал радиограмму «Кёнигсбергу», запрашивая инструкции. Это была грубейшая ошибка, значения которой он так и не помял. Продолжительная болтовня в эфире привела к провалу тщательно подготовленной операции.
Рано утром 10 апреля «Рубенс» благополучно разминулся с британским вспомогательным крейсером и бросил якорь у острова Альдабра. Но переговоры между Христиансеном и Лоофом были перехвачены французскими кораблями, патрулирующими у берегов Мадагаскара. Хотя им не удалось раскрыть шифр, характерный глубоко модулированный сигнал мог принадлежать только германскому передатчику «Телефункен». Сила сигнала наталкивала на мысль, что корабль находится совсем недалеко. 13 августа вспомогательный крейсер «Кинфаунс Кастл» прибыл, чтобы осмотреть Альдабру. «Рубенс» ушел оттуда вчера вечером.
Кинг-Хэлл начал терять терпение, тем более, что он лишился 2 кораблей. 25 марта броненосец «Голиаф» был отправлен в Дарданеллы, а «Чатам» ремонтировался в Бомбее. Приближение сильных весенних приливов вынудило его держать «Чатам» для охраны устья Руфиджи, поэтому на поиски таинственного германского корабля адмирал мог направить только старый «Гиацинт». А что, если эту радиограмму отправил современный германский крейсер? Тогда судьба «Гиацинта» могла оказаться незавидной.
13 апреля «Кенигсберг» перешел обратно в Кикале. А если Лооф попытается выскользнуть из своего убежища? Порт Та и га охраняло только бывшее кабельное судно «Дюплэ», которое было бы уничтожено моментально. Кинг-Хэлл рискнул и лично направился в Тангу на «Гиацинте». Риск оправдался.
В 5.30 Христиансен увидел маяк Уленга, установленный на входном фарватере порта Танга. Одновременно наблюдатели «Гиацинта» заметили «Рубенс». Британский крейсер сразу дал полный ход и развил 18 узлов. Христиансен, не долго думая, попытался удрать, хотя надежд на это почти не было.
Однако прежде чем Кинг-Хэлл приказал открыть огонь, сломался шатун правой машины, и «Гиацинт» начал стремительно терять скорость. Скоро стало ясно, что с одной левой машиной крейсер не может дать больше 10 узлов, и у «Рубенса» появились шансы на спасение. В отчаянии адмирал все-таки приказал артиллеристам открыть огонь.
Первые залпы легли за кормой германского судна, но Христиансен, ничего не зная о проблемах англичан, повернул к бухте Манца, хотя до Танги оставалось всего 6 миль. «Рубенс» стал на якорь в 6.30, а «Гиацинт», как правильно предположил Христиансен, не рискнул пересечь песчаный бар. Однако «Рубенс» теперь оказался в пределах досягаемости британских пушек. Кинг-Хэлл приказал развернуться бортом и открыть огонь.
Когда вокруг «Рубенса» начали падать снаряды, Христиансен приказал затопить судно. Были открыты кингстоны и подожжена политая нефтью палуба. «Рубенс» запылал, словно костер. После этого англичане попытались обстрелять шлюпки, на которых спасалась германская команда. Кинг-Хэллу отчаянно требовалась информация. Однако немцы быстро укрылись в мангровых зарослях на берегу. Попытка высадить десант была отбита германскими солдатами, наблюдавшими за всем этим спектаклем. Кинг-Хэлл повернул на юг, твердо убежденный, что «Рубенс» больше не покинет бухту Манца. Сильный пожар и несколько взрывов уверили британского адмирала, что с ним покончено.
Однако немцы сумели спасти большую часть груза, так как трюмы не пострадали от фальшивого пожара. Германские войска получили все винтовки и большую часть боеприпасов. Но «Кенигсберг» не получил так нужный ему уголь, поэтому Кинг-Хэлл все-таки добился своего."
цит. по: А. Больных/На океанских просторах
