Взялась пошить, в результате дрыхла всю ночь на иголке, а утором сначала не могла понять: чего это у меня весь живот обсыпан красными пятнышками.
хе, не получится из меня прынцессы на горошине))
Активизировала халявный пакет смсок, правда че с ним делать не знаю, ни я, ни мои знакомые не увлекаемся этой фикней, кому их слать?
Я знаю ещё почему мы влюбляемся в звезд, мы считаем себя такими невъебенными, что, мол, только звезды и могут в нас влюбиться, а самим стать такими слабо среди равных или более сильных. А, может, и не надо?
Сегодня у метро не стоили бабки с бадлонами, только с яблоками, разогнали што ли?
Не, с одноклассниками, однокурсниками пока нормально, но скучно. Хе, нет любви? – ну, ты и дура, нет общего уже ничего.
Когда выспишься, депрессивного настроения меньше.
У нас в подъезде на первом этаже уже года два течет труба, аккурат под нашей кухней, я вот все думаю, когда у нас обвалится пол, а в ЖЭКе говорят, что у них не пришли ещё новые трубы.
Мне теперь до работы всего час пятнадцать, из них писят минут в метро, книжки теперь читаю только там, практически. Говорят, в метро много ездить вредно.
Я боюсь, что, если я на (или «в»?) подсознании чего-то не хочу, то, сколько бы я не потратила на это денег, и не знала бы как мне это нужно, все равно ничего не получится. А, опять таки боюсь (хотела вставить синоним какой, но ведь все именно так), что и не захочу уже. Жуть.
Тошниловка, тошнит от этих романтишных книжных историй, обычно гетеросексуальных, понятное дело, от красивых фраз. Тошнит от чужих комплексов и от своих тоже, от постоянной зависимости от чего-нибудь, от денег, от желудка, от тела, от людей, от привязанностей, а существование чистого разума нереально. А с другой стороны, без всего этого нет и жизни. Хе.
Я не помню, что было после десятого дня, ну, эта, в 11 и в 12 т.е..
Читаю рю мураками, тож ничего.
Маме дальнозоркость дает повод не видеть грязи, хорошо. Она до сих пор думает, что, если много потрачено денег, все должно получиться сразу.
Уже встречаю по дороге своих теток.
Иногда внешность очень не соответствует представлению о человеке по голосу, поразительно, слышу одного человека, открываю глаза или поворачиваю голову – совершенно другой, никакой, лицо, как мертвое.
Мы слишком много думаем и придумываем себе кучу ненужных проблем, несуществующих, причем, иногда.
Не люблю дутые плащи-пуховики, но, кажется, они теплее и практичнее.
Иногда удобнее, когда за тебя кто-то чего-то решил, мучиться выбором не надо, увы, последствий знать заранее не дано, можно только предполагать, что делать? Что делать? Что делать?
Слушаю теперь только радио Росси во время еды и нахождения на кухне, ужас. По дороге уже ничего не слушаю, смысел на 10-15 минут включать?
Я не понимаю, как могут быть интересны дневники неинтересных тебе людей? А с другой стороны, книги же мы читаем, хотя о человеке не знаем ничего часто. Не, ну, тут хотя бы отбор проходится, какой-никакой.
Я совершенно не верю ма. Потому, что она мне врала часто. Я не могу есть нек пищу, приготовленную ею. Потому, что мне с нее плохо часто бывает. Мне иногда кажется, что она туда чего подмешивает, с одной стороны, я понимаю, что это уже паранойя, но у нее есть доступ ко всяким лекарствам. Особенно меня настораживает, когда она не ест то, что готовит мне. Когда я жила одна, мне в этом плане было нормально. Я точно знала с чего мне плохо и это просто не покупала даже, здесь я не знаю, что из чего готовится и что куда добавляется, но уже не бывает дня, чтобы не было боли. Может, я себя просто накручиваю.
Почему не верю, просто часто я говорю, я этого не ем, она именно это готовит и маскирует как-нибудь. Например, в детстве мне черную икру намазывали под масло, только чтобы я ее ела.
У нас даже соседка не брала то, чем угощала ее маман, после пару раз уже попробованного. Она раз признавалась, что она боится, что мы ее отравим. МА одно время смотрела за лежачими больными, они у нее очень быстро умирали. Иногда я дома боюсь пить даже воду.
Надо меньше думать и искать удобоваримый выход.