ноябрь, ноябрь, ноябрь месяц, без лишних звуков, без лишней гласной, но с лишним знаком, пальцы срываются - ноябьрь. Конец календарной осени, начало заоконной зимы. Ноябрь, репетиция нового года, деревья зеленые в снегу. Ноябрь, репетиция весны, тает снег, поднимаются реки, Медный всадник сжимает поводья в ожидании - еще, еще, еще выше, еще чуть-чуть поднимется Нева, и рванет с Гром-камня застоявшийся конь, громыхнет копытами по дешевенькой плитке новых улиц, растопчет оградки, помнет деревца, замечется по городу в поисках единственного безумца, чье лицо, чьи глаза, чья душа стоят того, чтобы увидеть Императора, прорвавшегося сквозь тучи. Ноябрь, время заклеивать окна, законопачивать балконы, курить в подъезде, прижимаясь к батарее, отгоняя в памяти нахлынувшее двадцатилетней давности, время шарфов, шапок, перчаток, время закрыть себя и свой дом от прикосновений, уйти в поэтустороннюю жизнь, по эту сторону окна, по эту сторону пальто, по эту сторону. По эту сторону себя. Ноябрь.
Ноябрь, закрываются двери, опускаются шторы, выключается свет, из глубины, засыпая, шепчет проживающим мимо природа - "я тоже была, прохожий, прохожий, остановись". Ей будут сниться цветные сны, пока мы, суетливые, черно-белые, вечные пассажиры поезда братьев Люмьер, спешим к своим несущественным горизонтам.
Ноябрь, посеребренный мельхиоровый месяц, полумесяц, далекий до луны, как до рассвета, и солнце не всходит и не заходит, и темно, и дни и ночи кто-то на мягких лапах стережет наши окна, зная - велико искушение открыть и выйти, он таится внизу, не смыкает глаз, огромных, как Круглые башни, чтобы успеть подхватить горячей пастью, поставить на снег, дохнуть жарко и носом подтолкнуть к двери: не делай глупостей, ноябрь - это еще не все. Это просто ноябрь.