Когда женщина в здравом уме и твердой памяти решает забеременеть, - она, как правило, уже прочитала некоторое количество книжек и статей про беременность, посмеялась над инетовскими шутками на соответствующую тему и наслушалась рассказов подруг. Она уверена, что ко всему готова. Потому что все, что надо, в изученых ею источниках написано.
а хренушки.
написана там примерно половина.
тяготы беременности условно можно разделить на три периода: "нет живота", "есть живот" и "бля, достаньте его уже оттуда!!!"
период "нет живота" - самый первый. В этот период беременная женщина является полноценным членом общества, работником, соратником, мыслителем, писателем, считателем - ну, кем там она работает. О том, что она беременна, знают ее близкие, если она им сообщила. Общество в подавляющем большинстве случаев о ее беременности не знает. (Мое общество об этом, правда, догадалось сразу же, поскольку если женщина курила по две пачки в день, а потом резко бросила совсем, это может означать только... в общем, мало что это может означать. Скорей всего, беременность.) Предполагается - и обществом, и ею самой, - что работать она может по-прежнему. И в книжках ничего противоречащего нет.
В книжках не написано, что больше всего в этот период хочется спать и жрать. Если у тебя токсикоз, про который написано, то спать и жрать тебе хочется прямо в туалете. Причем спать тебе хочется вне зависимости от того, сколько ты спала накануне, тебе вообще хочется лечь в спячку на девять месяцев и проснуться уже рядом с ребенком, который родится как-нибудь сам. Но иногда надо будет просыпаться, чтобы пожрать. Не поесть, нет. Хочется именно жрать: чавкая, хлюпая, шевеля ушами, яблоки килограммами, молоко литрами, колбасу батонами, сардины вместе с банками. Ящиками. (Обратите внимание: что ты во время беременности жрешь (не ешь, а именно жрешь) - на то у твоего ребенка и будет аллергия.)
в принципе, было бы правильно отпускать женщину в декрет именно на этом этапе - когда она маловменяема. Отпустят же ее тогда, когда живот ее не будет пролезать в двери, а самой ей будет хорошо и весело, и проблем у нее не будет никаких, кроме мыслей о родах. Пока же она пытается работать и с ужасом обнаруживает, что у нее отключается соображалка. Про это в книжках тоже почему-то не написано.
еще на этом этапе беременная женщина непременно заболевает. Это нормально, это перестройка организма, ослабленный иммунитет, и вообще младенцу полезно переболеть слегка вместе с матерью, здоровее будет. Беда не в этом, а в том, что лечиться нельзя. Нельзя будет в ближайшие полтора года, кормящим матерям тоже можно только активированный уголь, как хочешь, так и выкручивайся. В результате мы получаем дикие муки совести: слопаешь таблетку - навредишь ребенку, не слопаешь таблетку - навредишь ребенку, ибо твой стресс и твоя мигрень ему никак не в радость и не на пользу.
потом начинает расти живот. Переходим на вторую стадию игры "моя беременность".
К тому, что ничего нельзя есть и ни во что нельзя влезть, мы уже привыкли. Но нам в голову не приходило, что с этого момента - с появления живота - нас начинают воспринимать исключительно как капсулы для вынашивания детей. С нами разговаривают только о детях и о нашем состоянии. Нам делают поблажки, о которых мы не просим, так, что мы чувствуем себя умственно отсталыми. Нас все время хватают за живот - предполагается, что нам приятно такое внимание к нашему состоянию и нашему масику в пузике. Мы бодры, веселы, полны энтузиазма - а нас деликатно отодвигают в сторонку. Нас опасаются - за нас опасаются, конечно, но нам от этого не легче.
на этом этапе беременную женщину начинают донимать рассказами и расспросами. О том, как трудно рожать. О том, как тяжело с младенцем. О том, какие варвары врачи. О том, какие жестокие люди. (Это рассказы.) О том, что уже куплено. И зачем, потому что примета. О том, как назовете и почему так по-идиотски. О том, как себя чувствует папочка. О том, как толкается масичек. О том, насколько ты счастлива. (Это расспросы.) Сочетание этих тем, повторяющихся из разговора в разговор, способно довести до бешенства самую уравновешенную женщину, которой хочется рассказать, какую она прочитала книжку, на какую сходила выставку и какой потрясающий заключила контракт на работе. От нее отмахиваются и предаются воспоминаниям: "А вот когда я была беременна..."
живот растет. Чтобы ночью перевернуться на другой бок, нужно проснуться, встать с кровати и упасть обратно другим боком. Ребенок ерзает. Просыпается он аккурат тогда, когда мать пытается уснуть. Днем он ложится спать исключительно на материнском мочевом пузыре. Он прицельно лягает мать в печень. Он чихает, дрыгается, балуется, дергает за пуповину и вообще ведет себя так, что хочется родить его напрямую в колонию для трудновоспитуемых младенцев.
а мать тем временем идет за покупками.
кто-то гнездуется, кто-то наоборот лелеет в себе женщину (что с каждым днем все труднее, потому что в зеркало смотреть больно). Цели разные, результат один. После родов ты будешь смотреть на некоторые вещи и вопить: "Какой козел принес это в мой дом?!" А домашние, выглядывая из-за шкафов, мягко будут объяснять тебе, что это сделала ты сама, своими руками, несмотря на то, что тебя отговаривали. Не знаю взаимосвязи гормонов и вкуса, но она есть. Что-нибудь да купишь. И на фига оно тебе сдалось, потом будешь думать еще долго. Хорошо, если это кофточка - ее и в шкаф убрать можно или подарить кому. А вот если ты спальный гарнитур забабахаешь в квартиру - это уже сложнее.
наконец наступает третий этап. Все готово. Даже балдахин на кроватку. Даже отец смирился с мыслью, что ему придется присутствовать при родах. Даже тапочки резиновые куплены. Даже три молокоотсоса заказаны в разных фирмах. Даже уже нет сил бояться родов.
а роды все не приходят.
и каждый вечер ты ложишься с мечтой: чтобы ночью начались схватки. И каждое утро ты встаешь (в четыре приема встаешь, не вскакиваешь) с проклятием: опять не случилось. Это может продолжаться месяц-полтора - сорок недель ведь весьма условны. Ты ненавидишь всех этих с колясками, потому что они уже. И этих с большими детьми ты тоже ненавидишь, потому что они уже давно. Этих, из телевизора, сорокового размера, у тебя уже нет сил ненавидеть, потому что такой ты не будешь никогда, это же понятно. У тебя всегда будет живот, закрывающий колени, отекшие лодыжки, распухшие пальцы, круги под глазами, слоящиеся ногти и выпадающие волосы. Если ты не родишь на этой неделе, ты наймешься работать пугалом огородным в ближайший совхоз. Ты согласна на стимуляцию, на кесарево, на вытаскивание ребенка из уха, как поступила Гаргамелла, и из макушки, как поступил Зевс. Никто не хочет тебе помочь и вытащить ребенка хоть откуда-нибудь, все сволочи, они только хихикают, что беременной еще никто не оставался. Живот никогда не опустится, пробка никогда не отойдет, спину никогда не потянет, схватки никогда не начнутся.
а если и начнутся - что нам с того. Мы-то знаем, что они ложные. И врачи в роддоме, похихикав, отправят тебя обратно на неопределенный срок.